С нуля

      Утро было обычным. Словно ночью ничего и не произошло.       Сквозь сон я думал, что мы проснемся вместе, думал об утренней неловкости, о робких поцелуях и, возможно, повторении того, что было ночью. Думал о совместном душе, поцелуях и ласках под водой. И о полноценном сексе тоже думал. Думал, ждал… Хотел.       Но вместо всего этого Ноа встал раньше меня и к тому моменту, когда я проснулся, уже успел сходить за завтраком и теперь расставлял миски на столе.       — Проснулся? — спросил он, заметив, что я сел и принялся сонно потирать лицо.       Отсутствие Ноа в кровати меня откровенно расстроило. А то, что он уже явно побывал в душе и больше туда не собирался, огорчило еще сильнее.       — Почему не разбудил? — спросил я растерянно: неужели он решил сделать вид, что ничего не было?..       — Решил дать тебе выспаться. И от готовки отдохнуть.       — Спасибо… — не то чтобы я это оценил: я ведь хотел другого.       — Умывайся, пока не остыло.       — Угу… — я вяло кивнул и, застелив постель, поплелся в ванную приводить себя в порядок.       Мы не говорили о том, что произошло, не целовались и не нежились.       «Наверное, для него это обычное дело, — подумал я разочарованно. — Ничего не значит».       «Но для меня… это не так…»       Сидя напротив него за завтраком, я то и дело ловил себя на мысли, что любуюсь им. Светлыми волосами, тонкими бровями, теплыми глазами, пушистыми ресницами. И, конечно же, губами, которые я с таким наслаждением целовал прошлой ночью.       «И губы, и язык… Пирсинг…»       Ноа тоже то и дело бросал на меня взгляды. Правда, не восхищенные — какими, несомненно, были мои, — а недоуменные. И время от времени спрашивал:       — Что?       — Что-то не так?       — У меня что-то на лице?       Мне он нравился. Он абсолютно точно мне нравился.       «А я ему?..»       — Нет, все в порядке, — ответил я в очередной раз.       — Тогда почему ты так смотришь?       — Как?       Он пожал плечами:       — Странно. Вчера ты на меня так не смотрел. И раньше тоже.       — Да просто… — я замялся.       «Просто нравишься», — хотелось закончить мне, но я побоялся. Ноа был так… холоден и безразличен, что и сомнений не оставалось в том, что ему мое признание ни к чему.       «Ему, наверное, не раз признавались. И после секса, и во время… Не похоже, чтобы он это оценил…»       — Какие у тебя планы на сегодня? — спросил я, надеясь сменить тему и отвлечь его от моих чувств и влюбленных — а какими еще их можно было назвать?.. — взглядов.       — Никаких, — Ноа пожал плечами. — А у тебя?       — Не знаю… Мы могли бы… — начал я неуверенно. — Куда-нибудь сходить?..       — Ты меня на свидание приглашаешь? — он откинулся на спинку стула и как-то хитро улыбнулся. — Да я нравлюсь тебе. Вот что это за взгляд!       Я покраснел и уронил глаза в тарелку.       — Нет, я… Это просто… Ладно, забей, — я резко встал из-за стола — доедать расхотелось — и отнес тарелку в раковину, чтобы вымыть. — Я и один схожу.       — Куда?       — Погулять. Я уже давно никуда не выбирался. Очень давно.       — Ладно, ладно, чего ты сразу надулся, конечно, я схожу с тобой. Я тоже уже давно никуда не ходил. С кем-то, — добавил он как-то… — ехидно, насмешливо?.. — и я вновь покрылся румянцем, порадовавшись, что стоял к нему спиной.       Он смеялся надо мной? Над моими чувствами, которых не мог не заметить? Говорил, что нравится мне, а сам?.. Я ведь тоже нравлюсь ему, да?.. Или я выдаю желаемое за действительное?..       Если Ноа и испытывал ко мне что-то, то очень уж искусно скрывал. Я сомневался в том, что он был хорошим актером или так уж хорошо держал себя в руках — хотя обычно он был не особо эмоционален и весьма замкнут, — так что мог сделать только один вывод: я не интересовал его так, как он меня.       «Как он меня… — я задумался о значении этой фразы. Я и вправду влюбился в омегу?.. — Как глупо с моей стороны…»       Я понурился и почувствовал тоску: Митчел оказался сволочью, а Ноа и вовсе не интересовался мной. «Что ж мне так не везет?..»       Мы прибрались и покинули квартиру. На улице светило солнце и дул приятный ветерок. Ноа вел меня к торговому центру: мы договорились сходить в кино, но настроения у меня совсем не было. Я чувствовал себя подавленным. Ноа был не против спать со мной — разово или время от времени, — но в качестве возлюбленного, очевидно, не рассматривал. Почему? Ему ведь нравился Никки. Я тоже был омегой, и у нас был секс, пусть и не полноценный. И ему понравилось — он сам признался. Тогда почему?..       Внезапно он приобнял меня за пояс, и я невольно вздрогнул.       «Что это значит?..»       Сердце ускорило свой ритм, к лицу прилила кровь.       «Можно ли считать это…»       Его рука совершенно естественным образом лежала у меня на боку. Я отчетливо ощущал его пальцы, сжимающие мою кожу под футболкой — не сильно, но чувствительно. Это было приятно и волнительно. Я ведь… этого и хотел. Все утро. Объятий, поцелуев…       На нас начали оглядываться.       На двух омег, идущих в обнимку.       Под этими пристальными взглядами я почувствовал себя неловко и невольно обхватил себя руками за плечи.       — Смущаешься? — Ноа хитро улыбнулся, прижавшись ко мне плотнее.       — М-м-м… — его внимание мне польстило, вот только момент был неудачным — слишком много свидетелей нашей близости.       — Это ведь ты меня на свидание позвал, — голос Ноа звучал насмешливо, и я не мог понять — был ли он серьезен или потешался надо мной.       — М-м-м…       Он весело хмыкнул:       — А если я поцелую тебя прямо здесь у всех на виду?       — Я со стыда сгорю… — вырвалось из меня, и я уронил взгляд на землю.       — Из-за того, что ты с омегой? — его рука соскользнула с моего пояса, и он даже немного отодвинулся от меня. — Парень, у нас проблемы.       «У нас…» — прозвучало у меня в голове.       «Он… Это…»       На тех участках кожи, где прежде лежала его рука, я теперь отчетливо ощутил, как мне ее не хватает. Мне нужна была его рука на моем поясе, его пальцы, сжимающие мой бок.       — Я…       — Наверное, никогда и не рассматривал возможность отношений с омегой? — спросил он, и голос его звучал расстроенно. Он спрятал руки в карманах своих джинсов, давая понять, что больше ко мне не прикоснется, и это отозвалось в моей груди глухой тоской.       — Нет, я… Ноа… Извини… — развернувшись к нему, я замер на месте и взялся за краешек его футболки, прося остановиться. Он обернулся. — Ты прав, это нечестно, — я неуверенно закусил губу, собираясь с мыслями. — Если уж… Если… Раз уж я позвал тебя на свидание, то это нечестно — так вести себя. Я знаю, что ты омега. И это не должно определять мое поведение на улице… То есть… я хочу сказать… Вообще-то, я очень обрадовался, когда ты меня обнял. Но люди вокруг… Мне показалось, они нас осуждают.       — Тебе некомфортно из-за этого?       — Да. То есть… Даже если кто-то и осуждает, это не изменит моего отношения к тебе. К нам. Я ведь… — я сделал шаг вперед, подойдя к нему вплотную и взяв за край футболки и второй рукой. — На самом деле, меня не волнует, кто и что думает. Меня волнует, что думаешь ты. И если ты хочешь поцеловать меня, я не против, даже если здесь у всех на виду. Ты хочешь?..       Какое-то время он просто смотрел мне в глаза и ничего не предпринимал. Я ждал. Я сказал все, что мог, и теперь мне оставалось только дождаться его реакции.       Некоторое время спустя он снял кепку.       Сердце гулко ударилось о ребра.       «Он…» — додумать я не успел: Ноа подался ко мне и коснулся моих губ своими — мягко и осторожно, будто проверяя, насколько я был серьезен.       Мое сердце забилось быстрее. Его губы были такими мягкими, а поцелуй — трепетным. Я прикрыл глаза, подался к нему ближе, выпустил из пальцев футболку и обнял за плечи. Прижался. Разомкнул губы и коснулся кончиком языка его нижней губы.       Он шумно вздохнул сквозь поцелуй и наконец ответил — ярко, пылко и требовательно. С языком. И двумя шариками пирсинга, приводящими меня в неописуемый восторг.       «Наконец-то…»       Ноа обхватил меня руками за пояс и прижал к себе сильнее.       — Я… — выдохнул я в промежутке между поцелуями.       — М?       — …все утро… — я не договорил, но он, казалось, и так догадался:       — Правда? Прости.       Поцелуй вышел долгим. Никто из нас не торопился его прерывать.       Смотрели на нас или нет, осуждали или нет — ничто не имело значения. Я целовал человека, который мне нравился, наслаждался его близостью, теплом и желанием.       Идти в кино уже не хотелось. Хотелось вернуться домой, завалиться на кровать и без устали целоваться — весь день и всю ночь. А потом…       — Еще немного… — негромко произнес Ноа, — и до кинотеатра я тебя уже не доведу.       — Вернемся? — прошептал я, чувствуя, как он скользит губами по моему подбородку, оставляя на нем невесомые поцелуи.       — Тебе не жалко проделанного пути? — выдохнул он мне в ухо, и по телу пробежала жаркая волна.       — М-м, нет.       — А мне жалко, — он вдруг хмыкнул. — Ты позвал меня на свидание, не могу же я вот так взять и повернуть назад.       Как по мне, он вполне мог поступить и так: в конце концов, мне именно этого и хотелось. Но он уже настроился на кино:       — Пойдем.       Мне ничего не оставалось, кроме как, вздохнув, расцепить руки и отпустить его.       — Надеюсь, теперь-то ты не против идти в обнимку? — спросил он, улыбаясь. Я кивнул и сам обхватил его за пояс одной рукой.       Ноа выглядел довольным: он широко улыбнулся и закинул руку мне на плечо. Так, обнимаясь, мы прошли в торговый центр и поднялись на этаж, где располагался кинотеатр.       Выбрали фильм, оплатили билеты — Ноа оплатил — и ведро попкорна с газировкой, после чего уселись на диванчик ждать начала сеанса — максимально близко друг к другу: Ноа перекинул руку через мое плечо и свободной рукой забрасывал в рот шарики попкорна.       — По-моему, он закончится еще до начала сеанса, — заметил я.       — Купим еще.       — Ты в лотерею миллион выиграл? — попкорн, к моему неудовольствию, стоил весьма прилично, как и напитки.       — Ну… кое-что я, кажется, и в самом деле выиграл, — сказав это, он порывисто наклонился и поцеловал меня в щеку.       Я зарделся.       — Даже не представляю, за какие такие заслуги ты мне достался.       «Он все-таки…» — я зарделся.       «Но тогда почему…»       — Думаешь, это хорошо? — спросил я.       — Что?       — Что «достался»?       — Определенно да, — он положил подбородок мне на плечо. — Выходит, мы с тобой теперь официально встречаемся? — его проникновенный голос и теплое дыхание, коснувшееся шеи, вызвало волну мурашек.       — Ну… — я покраснел. — Если ты согласен…       Ноа накрыл свободной рукой мою руку, державшую ведро с попкорном:       — А предложение руки и сердца будет? — спросил, погладив безымянный палец.       — Ты дурак? — я вспыхнул пуще прежнего.       — Хм. Жаль. Ну хорошо. Пока и так сойдет.       Я удивился: «Пока?»       — Если честно, я думал, ты начнешь отнекиваться, мол, то, что было вчера, ничего не значит, поэтому… решил сделать вид, что и для меня это… не имело значения… Хотя на самом деле все не так, — признался он, и я почувствовал тепло в груди. — Я очень этого хотел. Давно, вообще-то… Просто думал, ты не захочешь.       — Я хочу, — ответил я поспешно. — Вчера я… не предложил бы, если бы не хотел.       — Ну и отлично. Будем считать этот день началом наших отношений. Чтобы годовщины всякие справлять и все прочее.       Я улыбнулся.       «Он серьезно, — сердце забилось в груди быстрее. — Он действительно серьезно».       — Спасибо, — выдохнул я.       — М? За что?       — Утром я подумал, что для тебя это всего лишь секс. Я рад, что это не так. Спасибо, что сказал.       Он подался ко мне, и в следующее мгновение я почувствовал его губы на своих.

*      *      *

      Домой мы возвращались уже вечером — держась за руки. Взяли еды навынос, купили вино и головку сыра. Ноа решил, что этот день стоит отпраздновать, а я охотно его поддержал.       Привычно устроившись за барной столешницей и наслаждаясь легким ужином, мы вели неспешную непринужденную беседу, когда Ноа вдруг предложил:       — Поговорим о бывших?       — Тебе правда хочется?.. — удивился я, отправляя в рот кусочек сыра.       — Неплохо было бы узнать друг друга и с этой стороны, не находишь?       — Сейчас? — уточнил я.       — Почему нет?       — Ладно… Тогда… начнешь?       — Да мне особо и рассказывать нечего, — Ноа пожал плечами. — Моим первым парнем был омега. Он был старше на два года, и я был для него… чем-то вроде очередного трофея, который неожиданно понравился. Мы встречались до его выпуска. А потом он… Просто свалил в закат. Не писал, не звонил, не приезжал. Я ждал от него хоть чего-то, но так и не дождался. Попробовал найти кого-то ему на замену, но, как я вскоре понял, мне нужен был кто-то, кто был бы со мной ну вроде как на равных. Я такого не нашел. Пробовал, но не получилось. А после выпуска… Выяснилось, что с альфами намного легче. Если, конечно, тебе нужно что-то необременительное.       — Ты не пытался построить отношения? — спросил я с любопытством.       — С альфами? Попробовал, не вышло. И забил. Я никогда не страдал идеями о семье, детях, кошке на подоконнике… Мне всегда хватало того, что у меня есть. Нет парня — и ладно. Есть секс без обязательств — ну и хорошо. С альфой или с омегой — без разницы, но омегу еще пойди найди, а альф всегда было навалом. В общем, у меня было очень много одноразовых партнеров и всего три парня.       — Ты их любил?       — Первого — да. Второго и третьего — уже нет.       — А со мной ты… — я заерзал. — Чувствуешь себя на равных?       — Да. А ты?       — Да, — я уверенно кивнул. — Мы оба на дне, так что… Будем выбираться из этой ямы вместе, да?       — Да, — он подался ко мне:       — На брудершафт?       Это было очень приятно — чувствовать вкус вина на его губах.       — Ноа.       — М?       — Рассказать тебе о моем прошлом?       — Если ты хочешь.       — А ты?       — Не буду скрывать: мне очень любопытно.       «Поэтому он и предложил…» — догадался я.       — Ладно, я… Я рос с дедушками. И все мое детство, проведенное с ними, было лучшим периодом моей жизни. От младшего дедушки я унаследовал любовь к стряпне и стал мечтать о собственной кондитерской. Я приехал в этот город, чтобы учиться, так и остался. Встречался, как и ты, с парой альф, недолго и безуспешно. Открыл кондитерскую, а потом встретился с… — я запнулся.       — Можешь не говорить, если тебе трудно. Но ты его любил?       — Да.       — Но любовь прошла?       — Да, давно уже. Думаю, совместный быт все разрушил.       — У нас тоже совместный быт.       Я улыбнулся:       — Мы с него начали, верно? Мне очень нравится. Не знаю почему. Мне с тобой очень комфортно.       — Мне тоже. Давай еще?       — Давай.       В этот раз я первым потянулся за поцелуем, а уже в следующее мгновение он как-то незаметно утянул меня на кровать.       Она была все такой же узкой, и в этот раз я почему-то был искренне рад этому. Ноа плавно уложил меня на покрывало и как-то естественно оказался сверху. Мое сердце застучало быстрее.       Он начал с поцелуев. Легких и неторопливых, как весь этот вечер. Я запустил пальцы ему в волосы и слегка прогнулся в пояснице, чтобы прижаться к нему нижней половиной тела. Ноа шумно выдохнул и подался ко мне. Я развел ноги в стороны, позволяя ему оказаться между ними, и согнул их в коленях.       Руки принялись жить своей жизнью — соскользнули с его головы и стали изучать его тело — сквозь одежду. Достигнув штанов, они остановились, а затем начали избавлять Ноа от майки.       Нашим губам пришлось оторваться друг от друга на мгновение, чтобы скинуть ее на пол, но зато уже в следующий миг я мог касаться его гладкой кожи без помех. Выпирающих на боках ребер, острых лопаток, длинной ямки позвоночника.       Руки Ноа тоже не скучали без дела. С той же медлительностью, что и я, он оглаживал мой торс — сквозь футболку, пока не пришла и ее очередь упасть на пол.       Я притянул Ноа к себе, чтобы почувствовать своей грудью его, и удовлетворенно выдохнул, ощущая на своих ребрах его пальцы, а на шее — горячее дыхание и влажные поцелуи.       Из заднего прохода уже обильно текло в белье, и я опустил руки на его штаны, чтобы освободить Ноа от оставшейся одежды, а после этого — помочь ему избавиться от моей.       Он удобно устроился между моих ног и проложил дорожку из поцелуев — от губ к пупку. А после — накрыл губами мой член, и я ахнул, впервые за долгое время ощутив чужой горячий язык на такой чувствительной в этот момент головке. Пирсинг ощущался особенно ярко. Ноа сладко надавливал им в самых чувствительных местах, и я тонул в удовольствии, судорожно хватаясь то за его волосы, то за руки, то за покрывало. Он осторожно придержал меня за таз, не позволив грубо толкнуться ему в глотку, когда он взял в рот на всю длину, и заставив протяжно застонать, введя в меня один палец и принимаясь подготавливать для проникновения.       Одного пальца было мало — это он понял практически сразу, — так что поспешно ввел в меня второй. Я потерялся в ощущениях, растворился в них. Снаружи было горячо и влажно, внутри — твердо и мокро.       — Ноа… — простонал я, сам не зная, чего хочу — то ли прекратить эти пытки и перейти к самому главному, то ли продолжать это сладкое безумие.       Он, казалось, меня и не услышал: продолжал исступленно заглатывать мой член, одновременно с этим разрабатывая анус, не забывая натирать простату.       — Мх… Ноа… — теперь я уже точно знал, что больше не могу, что мне хочется большего. — Пожалуйста… Ну же… Ох…       В этот раз он все-таки прислушался к моим словам и, осторожно вынув пальцы, выпустил мой член изо рта и, облизнув губы, плавно перетек вдоль моего тела выше, по пути целуя все, что попадалось — пупок, ребра, солнечное сплетение, соски, ямку между ключицами, кадык и наконец — губы.       Поцелуй получился глубоким, жарким и страстным. Внизу все горело — мы плотно прикасались друг к другу телами, и я отлично ощущал его твердый член своим.       Оторвавшись от меня ненадолго, Ноа достал из тумбочки презерватив, раскатал его по члену, и я охотно принял его в себя — не особо крупный, но идеально попавший по простате.       — М-м-м… — я притянул его к себе, и мы слились в крепком поцелуе. — Еще…       Он вышел, почти полностью, улыбнулся:       — Вот так? — и вошел медленно, именно так, как мне хотелось.       — Да-а-а…       Я прикрыл глаза от удовольствия. Внутри было бесконечно хорошо, снаружи — безумно приятно: его чуть прохладная от проступившего пота кожа здорово холодила мои горячие ладони, а кончики волос нежно щекотали плечи. А губы скользили по моему лицу, оставляя легкие поцелуи.       — Я долго не продержусь, — признался Ноа, набирая темп. Его дыхание участилось, сердце ускорило свой ритм, как и мое.       — И не надо… — я и сам едва держался, вцепляясь пальцами в его бока, оставляя на нежной коже легкие царапины. — Я уже на грани…       Нам потребовалось совсем чуть-чуть, еще несколько сильных толчков и громких стонов, чтобы кончить, вжимаясь друг в друга, а потом, тяжело дыша, улечься удобней и провалиться в сон.