С нуля

      В этот раз пробуждение оказалось намного приятнее. Ноа обнаружился на своем месте: он спал и уходить пока никуда не собирался.       Я слегка приподнялся над ним и принялся осторожно целовать — уголок губ, щеки, подбородок.       Вообще-то мне хотелось, чтобы так нежно с самого утра обращались со мной, но, проснувшись раньше и весьма обрадовавшись присутствию Ноа в постели, я решил, что стану тем, кто первым проявит инициативу. К тому же целовать Ноа было очень приятно — кожа омеги была гладкой и нежной. Я искренне наслаждался каждым касанием, каждым ее миллиметром.       Хотел было уже спуститься на шею, когда Ноа наконец проснулся и мягко положил руки мне на пояс.       — Доброе утро? — он улыбался, а глаза по-прежнему оставались закрытыми.       — Вот так я хотел бы просыпаться каждое утро, — сообщил я, нежно поцеловав его в губы.       — М-м-м… Я приму к сведению, — он приподнял руки и запустил пальцы мне в волосы, обхватывая за голову и притягивая к себе — для долгого поцелуя.       — Что еще ты любишь делать по утрам? — спросил он, заглядывая мне в глаза и принимаясь поглаживать меня по боку.       — Других особых пожеланий нет. Но нежиться нравится.       — Нежиться, — он широко улыбнулся и перевернул нас, оказавшись сверху. Его волосы упали мне на лицо, шею и грудь, и их кончики защекотали чувствительную кожу. — Звучит просто идеально, — и принялся покрывать меня ласковыми поцелуями. — Даже не представляю, как сильно ты вчера расстроился из-за того, что проснулся один.       — Очень, — подтвердил я, перебирая его волосы пальцами.       — Полагаю, я должен чем-то компенсировать свое поведение?       — Могу подсказать парочку способов, — предложил я охотно.       — Я слушаю.       — Ты можешь… — я облизнул губы. — Сделать мне римминг… А можешь…       — Тс-с, — остановил он меня. — Мне нравится этот вариант, давай остановимся на нем. Перевернись.       Я послушно улегся на живот и почувствовал невероятно нежный поцелуй между лопаток. А потом — все ниже и ниже вдоль позвоночника, пока…       — А-ах…       Пальцы судорожно схватились за подушку, поясница прогнулась, приподнимая бедра повыше, к нему, к его горячему языку, который, нимало не стыдясь, принялся то кружить вокруг, то проникать внутрь вмиг намокшего отверстия.       — М-м… Ноа…       Я уже и не помнил, когда мне делали римминг в последний раз. Наверное, потому и попросил — надеялся, что Ноа мне не откажет. Но даже не предполагал, что будет так хорошо. Казалось, это его любимое занятие. Он вылизывал меня так увлеченно, так исступленно, словно мечтал об этом, по крайней мере, со дня нашего знакомства.       — Н-ноа… Я… я хочу… — я не был уверен, что он вообще меня услышит, и все же продолжил: — Давай не будем останавливаться на этом?..       Он просунул одну руку под меня и принялся надрачивать — и это было вдвойне приятно, и все же я уже хотел большего.       — Я хочу… давай… Ты же и сам… — отчаявшись дождаться от него того, чего мне так хотелось, я потянулся к тумбочке, выдвинул ящик и нашарил в нем квадратик презерватива. — Возьми… — протянул его омеге, и он наконец вынул из меня свой язык. — Мх…       — Поднимись, — он приподнял меня под зад, и я охотно раздвинул для него ноги.       Зашелестела обертка презерватива, ее остатки полетели на пол, а к моему сочащемуся входу наконец приставили горячую головку.       — М-м-м… — выдохнул я, почувствовав вторжение — глубокое, едва ли не на всю длину, и сразу за ним — уверенные толчки. Ноа тоже был на пределе. И нам потребовалось совсем немного, чтобы кончить. Мне — с ним внутри, ему — во мне. А после — повалиться на кровать, тяжело дыша и смотря друг другу в глаза.       — Ну что… — Ноа улыбнулся, выравнивая дыхание. — Доволен?       — Ага… — выдохнул я. — А ты хорош в этом.       — Должен же я быть хорош хоть в чем-то. Почему бы и не в этом?       — И ты так внимателен… Это потому, что я омега?       — Да, в том числе и поэтому. Мне нравится ублажать партнера, но гораздо в меньшей степени альфу, чем омегу. Как по мне, это альфы должны ублажать омег, если уж те согласились раздвигать для них ноги.       — Но по обыкновению именно альфы ждут, что омеги будут ублажать их.       — Именно. Эгоистичные ублюдки, видящие в омегах лишь два отверстия, куда можно вставить.       — Ого. Да ты сексист, — я прыснул.       — Немного, — он согласно моргнул — кивать ему, очевидно, было лень. — И не без причины. А ты не согласен?       — Вообще-то согласен, — я протянул к нему руку и завел прядь волос ему за ухо, а после провел кончиками пальцев по его щеке. — И мне нет теперь до них дела.       — Чувствую себя змеем-искусителем, — Ноа довольно улыбнулся.       — Можно ли с уверенностью утверждать, что это ты соблазнил меня, а не наоборот?       — Да, пожалуй, я бы на это не ставил. Что ж, ладно. Я рад оказаться с тобой в одной постели, и неважно, кто первый начал, — он придвинулся ко мне и поцеловал в улыбающиеся губы.       — Главное, что оба кончили? — подхватил я, и он рассмеялся.       — А ты сечешь.

*      *      *

      Мы с Ноа «встречались» уже две недели. Не то чтобы наша совместная жизнь как-то сильно изменилась за это время, но в ней определенно добавились новые краски.       Например, мы теперь занимались сексом — и довольно часто, насколько удавалось. Еще мы много целовались, обнимались да и просто прикасались друг к другу.       В остальном же все оставалось по-прежнему. Ноа работал в клубе и брал заказы на прически — иногда принимал клиентов у нас на дому, иногда — выезжал к ним. Я продолжал вести свои соцсети и брать заказы на выпечку. Скоро их стало так много — заказов, — что нам пришлось в срочном порядке купить дополнительную духовку и полноценный холодильник для заготовок. В маленькой комнатке они, разумеется, не поместились бы, так что мы разместили их в коридоре. Там стало тесновато, но Ноа не жаловался, а я — и подавно.       Я продолжал вести бюджет. И раскладывать деньги по банкам — теперь у меня их было четыре: на благотворительность, на мечты, на подушку безопасности и на текущие расходы.       — И что, откладываешь по десять процентов, как и собирался? — спросил как-то Ноа, заметив мое занятие.       — Да.       — И реально отложил тридцать? — спросил он с изрядной долей скептицизма.       — Да.       — Откуда их брать вообще, если все мои деньги уходят на продукты и кредит? — выдохнул он.       — Все? — спросил я с сомнением: ясно было, что Ноа тратил много денег вовсе не на продукты. — Ты ведешь учет доходов и расходов?       — М, чего?.. Разумеется.       — Правда? — я заинтересовался. — Где?       — В голове, — указал он на висок.       — Это несерьезно, — я тяжело вздохнул. — Есть же очень много приложений для этого.       — У меня и банк с этим справляется, — вдруг вспомнил он. — Там есть раздел про расходы и доходы.       — И что там у тебя?       — Что, что. Продукты и кредит, что еще, — фыркнул он.       Я протянул руку ладонью вверх, предлагая показать мне все на деле. Он скептически вздохнул и, разблокировав банковское приложение, дал телефон мне.       — Продукты, значит.       — А что?       — Посмотри, сколько ушло на сигареты.       — Сколько?       — Пять процентов.       Он изумленно приоткрыл рот.       — А ведь это могла быть половина отложенного в твою подушку безопасности. Или благотворительности. Или вклада на мечту. А ты все прокурил.       — Кхм… Но разве презервативы мне не дороже обходятся? — он хмыкнул.       — Презервативы — это про здоровье! — вспыхнул я. — А сигареты — наоборот!       — Ладно, ладно, чего ты завелся. Я тебя понял. Курить поменьше, трахаться побольше. Можем прямо сейчас начать, — сказал он и широко улыбнулся.       — В каких моих словах ты услышал о том, что надо трахаться чаще?..       — Презервативы — это про здоровье, ты сам сказал. Как и секс. И я полностью с этим согласен. Идем в постель, — он обнял меня со спины и принялся целовать — в щеки, шею. Это было чертовски приятно. Остаться равнодушным и не завестись было просто невозможно.       Секс с ним был очень хорош. Будучи омегой, Ноа прекрасно знал, чего хочет мое омежье тело. К тому же он был весьма наблюдательным и отлично запоминал, что мне больше нравится. Например — целоваться после. Лениво и долго.       — Тебе так нравится мой пирсинг, — заметил Ноа мое пристальное к нему внимание. — Может, еще парочку сделать?       — «Принца Альберта»? — я улыбнулся. — Уверен, мне бы понравилось.       — Вообще-то я говорил про соски, пупок или нижнюю губу, на худой конец, — рассмеялся он. — Откуда ты вообще знаешь про «принца Альберта»?       — Интересовался.       — Для себя? — удивился он.       — Для нас? — улыбнулся я. Не то чтобы я прям горел этой идеей, но… чувствуя, как металлические шарики на его языке проникают в меня во время римминга, не мог не представлять нечто похожее и на головке его члена.       — А ты затейник.       — Рад, что ты оценил. Повторим? — спросил я, уводя руку ниже вдоль его тела.       — Хочешь еще?       — Ага.       — Так нам точно никаких денег на презервативы не хватит, — Ноа хмыкнул.       — Мы можем… — начал было я, но он меня перебил:       — Нет. Не стоит.       — Мы ведь оба омеги, — я придвинулся к нему плотнее, перекидывая через него одну ногу. — Глупо не пользоваться таким преимуществом. Давай сходим проверимся, если ты переживаешь о безопасности.       — М-м… да, давай. Наверное… это и вправду здравое предложение.       — Конечно. На время течки вообще никаких презервативов не напасешься.       — И то верно.       — Ну так? — я потерся о него своим членом.       — Мог и не спрашивать.

      *      *      *

      Как-то вечером, в свой законный выходной, Ноа валялся на кровати и наблюдал за тем, как я, следуя уже устоявшемуся ритуалу, распределял полученные с заказа деньги.       Проследив взглядом упавшие в банку с надписью «Благотворительность» купюры, он неожиданно спросил:       — С чего мне вообще благотворительностью заниматься? Еле свожу концы с концами. Логичнее было бы обратиться на какую-нибудь передачу за материальной помощью.       — А если завтра коммуналку поднимут? — парировал я, закручивая крышку и переводя на него глаза.       — Если не завтра, то через полгода точно поднимут, — фыркнул он.       — И что будешь делать? Перестанешь платить?       — Да нет, как я могу перестать, нам отрубят свет и отопление, и мы умрем с холоду. Конечно, буду платить, куда деваться.       — Значит, на коммуналку ты найдешь на чем сэкономить, а на благотворительность — нет?       — Мы и так уже прилично сэкономили на презервативах, — заметил он.       — Ты можешь бросить курить и начать экономить еще и на сигаретах.       — Вот еще. Они поднимают мне настроение.       — Поднимать настроение стоит иначе, тебе не кажется?       — Не кажется.       Я пожал плечами. Заставлять его бросить эту скверную привычку в мои планы не входило. Наседать я тоже не собирался. Не хватало еще, чтобы он начал это от меня скрывать: прятать сигаретные пачки и курить в какой-нибудь подворотне.       — Ладно, — сдался он через какое-то время. — Что там считается благотворительностью?.. Не то чтобы я вот прям собрался и побежал, но можешь рассказать.       — Пожертвования, — сказал я охотно. — Кому угодно, лишь бы от всего сердца и не ожидая ничего взамен.       — Типа попрошайкам на улице?       — Да, если ты точно уверен, что они нуждаются, а не состоят в какой-нибудь шайке.       — Как это определить вообще?.. — не понял он.       — Не знаю. Поэтому я предпочту некоммерческие организации, которые принимают пожертвования легально.       — Типа… — он задумался, — благотворительных фондов?       — Да, приютов, например, — я кивнул.       — Это тех, которые бездомных животных подбирают? — догадался он.       — Как пример.       — М. Неплохо, я думаю. Если они деньги правильно используют. А то наверняка половина идет кому-то в карман.       — Можно документы с отчетами посмотреть. И можно съездить в сам приют посмотреть, как обстоят дела, как они обращаются с животными и все такое.       — Съездить посмотреть?..       — Да, некоторые приюты периодически устраивают дни открытых дверей. Мы можем выбрать какой-нибудь местный приют и съездить к ним на ближайший день открытых дверей.       — Ладно… Найдешь что-нибудь?       — Хорошо, — я записал себе эту задачу в список дел, который теперь активно вел, чтобы ничего не забыть: ни о заказах, ни о важных датах. — Еще подарки, — вспомнил я.       — Что — подарки? — не понял Ноа. Он уже отвлекся на телефон и не сообразил, о чем речь.       — Некоторые относят подарки к благотворительности, — пояснил я.       — А их-то каким боком?       — Ты ведь ничего не ждешь взамен, когда что-то даришь?       — Наверное… спасибо? — предположил он.       — Думаю, это нормально. Еще чаевые, конечно.       — Понятно. Чаевые я люблю.       — Их нужно оставлять другим…       — Да понял я.      

*      *      *

      Решив, что ковать железо нужно, пока горячо, я не стал откладывать поиск подходящего приюта в долгий ящик. Выбор пал на небольшой кошачий приют, расположенный на окраине нашего района. Администрация довольно активно вела социальные сети и ежегодно выкладывала финансовый отчет в открытый доступ. Не то чтобы я сильно в этом разбирался, но на первый взгляд все выглядело вполне достойно, так что, получив уведомление о дне открытых дверей, договорился с Ноа посетить этот приют.       Он умудрился не растерять свой энтузиазм, так что в назначенный день, сверяясь с картой, мы блуждали по территории закрытого многие годы назад завода в поисках нужного здания.       — Ты уверен, что это здесь?.. — спросил Ноа, осматриваясь. — Как-то тут жутковато… Не могли они место получше выбрать, что ли?..       — Вроде бизнес-центра класса А? — я чуть не рассмеялся. — Думаешь, многие арендодатели согласятся сдавать помещения кошачьим или собачьим приютам? Да еще и по дешевке. И с постоянными рисками, что арендатор не сможет заплатить. И, скорее всего, с постоянными просрочками по платежам.       — Хм… Ну… Думаю, нет…       — То-то и оно.       Ноа не ответил. А я наконец нашел неприметную дверь без каких-либо опознавательных знаков — ту, фотографию которой получил при записи.       — Это точно оно? — спросил Ноа с сомнением. — Здесь вообще ничего не написано.       — Большинство приютов, как я понял, не афишируют свое местоположение, чтобы избежать наплыва животных, которых им могут приносить особо добросердечные люди. Или безрассудные хозяева. Ну, знаешь, те, которые не стерилизуют своих кошек или собак, а потом не знают, что делать с котятами и щенками. Если они каждый приплод будут приносить в приют, однажды он просто не выдержит. Они и без того обычно переполнены. Потому что волонтеры то и дело сами спасают животных с улицы или даже из ветклиник. Пока читал информацию об этом приюте, такого начитался, ты и представить себе не можешь.       — Ясно…       — Сейчас я позвоню, чтобы нам открыли, — предупредил я и, найдя нужный телефон, сообщил, что мы пришли.       — Добрый день, — улыбчивый омега открыл нам дверь пару минут спустя и впустил внутрь. Здесь было мало света и тесно, нас провели дальше, в комнатку пошире, выглядело помещение убитым — вкладывать деньги в ремонт никто явно не собирался — и захламленным.       — Мы принесли немного корма и наполнителя, — я поднял пакет с принесенным кормом — в день открытых дверей было принято приходить с «подарками».       — Спасибо, оставьте вот здесь, пожалуйста, — омега показал на свалку — по-другому и не скажешь — из разных пакетов, скорее всего, набравшихся за эти полдня, — по обеим сторонам от входа. — У нас сегодня день открытых дверей, многие что-то приносят, но хватит этого в лучшем случае на неделю.       Мы оставили свои пакеты и вышли за омегой на лестницу.       — Вам нужно будет сменить обувь или надеть бахилы, — предупредил он, поднимаясь по ступенькам. — И продезинфицировать руки.       — Бахилы, — выбрали мы и, поднявшись, прошли в маленькую комнатку, где нам выдали бахилы и побрызгали руки антисептиком.       — Проходите, — омега открыл для нас дверь, и мы оказались в коридоре, достаточно широком, чтобы в длинных его промежутках между дверьми располагались столы с клетками, где, как этот омега объяснил нам, держали животных, которые попали в приют недавно и не были еще привиты и кастрированы, а потому их нельзя было пускать к другим животным. — Здесь, например, кошка-мама с дочкой. Они жили у одного дедули, который не так давно скончался. А этот малыш поступил к нам вчера вечером и всю ночь орал, не давая спать своим соседям. Дичок. Вот здесь у нас взрослые животные. Привитые, кастрированные. Можете зайти.       Мы с Ноа прошли в комнату, в которой, помимо нас, уже было несколько посетителей.       — Почти всех можно гладить, но некоторым это не нравится.       — И как понять?.. — спросил Ноа, но вопрос его потерял актуальность, когда один из обитателей приюта подошел к нему и начал тереться о ноги.       — Черныш любит гладиться, — подтвердил кошачьи намерения волонтер.       — Хм… — Ноа присел и протянул руку к коту, намереваясь погладить, но тот вдруг ускользнул и перетек ко мне. — Вот вертихвост.       Я улыбнулся и наклонился, чтобы коснуться мягкой кошачьей спинки.       — А на руки можно брать?       — Некоторых — можно. Могу оставить вас здесь ненадолго, а можем пойти дальше.       Разочарованный тем, что не смог погладить того кота, которого захотел, Ноа решительно заявил:       — Идем дальше.       Я не стал спорить и, погладив прибалдевшего кота, вышел за Ноа в коридор.       В следующей комнате нам повезло больше. Там и посетителей было меньше, и комната просторнее, и животных больше. И некоторые буквально просили с ними поиграть, погладить их или даже пригреть на коленях. Здесь мы подзадержались. Ноа с интересом тискал котеек, я наглаживал кошку, развалившуюся у меня на ногах.       — А неплохой антистресс, не находишь? — обернулся ко мне Ноа, и я с удивлением обнаружил на его руках одного из черных котов. Тот был гладкошерстным и толстым, то есть идеальным.       — Не ожидал, что тебе понравится?       — Вообще-то, да. В интернате не было животных. А после я ни с кем не сдружился настолько, чтобы ходить по гостям и тискать чужую живность. Можно приходить сюда время от времени.       — Можно в волонтеры записаться, — я кивнул. — Ну, знаешь, им постоянно нужны свободные руки. Лотки убрать, покормить, свозить в ветеринарку, да даже просто поиграть.       — Звучит неплохо, — Ноа кивнул, а кот, которого он держал в руках, вдруг вывернулся и спрыгнул на соседний домик.       — Пойдем дальше? — предложил я.       — Ага.       Выйдя в коридор, мы нашли нашего провожатого и пошли дальше.       — А вот здесь у нас комната с котятами, — сказал он на следующем этаже, когда мы обошли едва ли не все помещения и успели как насмотреться на кошек, так и нагладить их.       — А можно зайти? — спросил я, и нас впустили в комнату.       Котят было несколько: двое игрались в лежанке, еще парочка носилась по комнате за мячиками, а еще один притаился в засаде — я заметил его только потому, что его любопытные дымчатого цвета ушки и хвостик выглядывали из-за столбика когтеточки.       Пихнув Ноа в бок, я показал ему котенка и сделал несколько шагов вперед, мимо него. Котенок выскочил мне наперерез, запрыгнул на штанину, вскарабкался по моей ноге к колену и намертво вцепился в нее когтями.       Охнув от легкой боли — коготки котенка были тонкими, но острыми, — я вгляделся в него, и мое сердце растаяло:       — Ой, он такой хорошенький, Ноа, посмотри! — ярко-голубые глазки-бусинки с тонкими вертикальными зрачками смотрели на меня в упор. Мордочка котенка была еще совсем котячьей, почти плоской, с маленьким, едва выдающимся вперед розовым носиком и торчащими по бокам ушками. Он не был породистым, просто серый полосатик, и все же шубка у него была красивой и пушистой. — Кажется, он выбрал меня своим папой!       Поняв, к чему все идет, Ноа выставил руки в оборонительном жесте:       — Нет, — и словно этого было мало, продолжил: — Нет, кота мы брать не будем. Погладили — и хватит. Нам и двоим-то тесно, а это…       — Он же маленький, — я засмеялся, наблюдая, как крошечный хищник храбро висит на моей штанине и смотрит на меня, почти не мигая.       — Они имеют свойство вырастать! — выдохнул Ноа. — Нет, Оливер, серьезно! Я же говорил: кошки на подоконниках к моим влажным мечтам о счастливой жизни отношения не имеют!       Я вздрогнул, вспомнив, как он сказал об этом. «Семья, дети, кошка на подоконнике…» Это все не его.       «Если он не готов принять хотя бы котенка… — подумал я горько. — Детей и в самом деле за дверь выставит…»       — Прости, малыш, — я отцепил котенка от штанины и посадил в лежанку к его собратьям. — Тебе обязательно повезет. Но не в этот раз.       Получив твердый отказ, я понял, что больше не могу находиться в приюте, и мы, наскоро попрощавшись, покинули его.       Я продолжал думать над словами Ноа, думал о детях, которых бросил — теперь я мог себе в этом признаться, — и мое сердце обливалось кровью. Мы все еще были на мели. Да, теперь, вдвоем, зарабатывали несколько больше, чем в самом начале нашего знакомства. Ноа погашал свой кредит, я вновь начал копить на кондитерскую. Но наша квартира оставалась все той же каморкой, средств на новое жилье — побольше — у нас не было. И лишних денег на содержание детей — тоже. Да и на кота, на самом деле…       — Какой еще кот! — пробурчал Ноа себе под нос, достаточно громко, чтобы я услышал. — Себя бы прокормить! — озвучил он мои же мысли. — И за кредит платить. И на подушку безопасности копить. И благотворительностью этой чертовой еще заниматься!       Я тонко улыбнулся. Он явно переживал, что расстроил меня своим отказом. Но расстроил меня вовсе не отказ. Я уже хотел было успокоить его, даже рот открыл сказать, что все в порядке, когда он вдруг замер на месте и выдохнул:       — Ой, ладно!       — М? — я чуть не врезался в его спину.       — Хорошо! — повернулся он ко мне. — Я согласен! Я буду помогать этому коту! Не то чтобы мне не понравился приют, но я возьму тебе этого кота и буду помогать ему! Сойдет? В качестве благотворительности. Но только ему!       — Ты… — сердце пропустило удар. — Правда?..       — Правда, правда, — он кивнул. — Идем. Найдем твоего нового питомца, пока никто другой не забрал. У них же день открытых дверей, вдруг он еще на кого набросится. Вот же ж… Нашел ведь на кого… Так и знал, что все этим закончится… — продолжал он бурчать, решительно возвращаясь в приют и даже не спрашивая у меня подсказок по дороге. — Ты ведь на это и рассчитывал, да, признавайся?..       — Нет, конечно, я и не думал… Просто он… Ну ты же видел! Как вообще можно…       — Да никак, ясное дело, вот ведь мелкий паршивец…       В этот раз нас встретил другой волонтер. Тоже омега, но далеко не такой улыбчивый, как предыдущий, и вообще, скорее, недовольный — то ли конкретно нами, то ли жизнью в целом.       Выслушав наше пожелание забрать котенка домой, он сложил руки на груди:       — Хорошо подумали? Зачастую люди переоценивают свои возможности, поддаются порыву, а потом жалеют и возвращают животное обратно.       — Мы хорошо подумали, — упрямо сказал Ноа. — И я все решил.       Я улыбнулся, услышав это.       На волонтера его тон не произвел ровным счетом никакого впечатления.       — Хорошо. Я принесу анкету и задам вам несколько вопросов. Подождите здесь.       Мы остались стоять в коридоре третьего этажа.       — Как будто у них тут очередь за этими животными, — буркнул Ноа.       — Нет, но случаев отказов, наверное, бывает немало, — предположил я. — Для животных это стресс, для приюта — дополнительные риски.       — Какие это?.. — не понял он.       — Ну… место этого животного могут за это время отдать кому-то другому.       — Хм… Ладно, ты пока отвечай на эти тупые вопросы, а я пойду поиграю с твоим новым которебенком, — сказал Ноа и направился к комнате с котятами, из которой как раз вышел наш первый провожатый.       — Вы вернулись?.. — спросил он с улыбкой.       — Да, мы решили усыновить этого маленького наглеца. Его еще никто не забрал?       — Нет, он вас дожидался.       — Отлично. Можно я с ним поиграю, пока Оливер какие-то бумажки заполнит?       — Да, конечно.       Я улыбнулся.       «Если он однажды скажет, что взял этого котенка только из-за меня, я ему это припомню!»       — Итак? — недовольный волонтер вернулся. — Имя, возраст?       — Оливер. Двадцать девять.       — Партнер?       — Ноа. Ему двадцать два.       — Давно вместе?       — Не очень… А что?.. — уточнил я, порадовавшись, что Ноа ушел: вряд ли подобные вопросы — и их тон — ему бы понравились.       — Гомосексуальные пары к нам еще не приходили, полагаю, это дополнительный фактор риска.       — С чего это вдруг? — нахмурился я.       — Такие отношения ненадежны. Вы в любой момент можете разбежаться.       — Да, как и гетеросексуалы, — напомнил я. — Вы ни с кем не расставались?       — Расставался. С альфами.       Я хотел было сказать нечто вроде «Вот видите!», но вдруг передумал, и с моего языка сорвалось:       — Попробуйте с омегой.       — Что?.. — он выпучил на меня глаза.       — Я серьезно. У меня тоже были альфы прежде. И сейчас это… самые комфортные отношения за все время.       Волонтер ненадолго завис, не найдя что сказать, а потом уронил глаза на анкету.       — У вас уже есть домашние животные?       — Нет.       — А вообще содержали кого-нибудь?       — У дедушек кролики были. И собака, — я кивнул.       — А у вас лично?       — Нет. Но я много знаю о содержании кошек, у моего коллеги с работы кот был, он много рассказывал.       — Жилье свое?       — Нет…       — Тогда извините, — он как-то очень уж поспешно надел колпачок на ручку и убрал планшет с анкетой себе за спину. — Мы не отдаем животных на съемные квартиры.       — Почему? — спросил я.       — Вас в любой момент могут выселить. Даже просто узнав о том, что вы завели домашнее животное. Это может быть прописано в вашем договоре.       — То есть… — я почувствовал себя абсолютно несчастным. Я не мог жить со своими детьми, и даже кота мне не разрешили завести.       — Мне жаль, — сказал волонтер, хотя, как мне показалось, жаль ему совершенно не было.       Расстроенный, я подошел к комнате, в которой были котята, и постучал.       Когда меня впустили, я увидел самую милую картину на свете: Ноа сидел на полу, а выбранный нами котенок вместе с парочкой его собратьев прыгал по его коленям, охотясь на перышко на удочке-игрушке, которой Ноа водил в воздухе.       — Ноа…       — М? — обернулся он на меня. — Что такое?       — Нам его не отдадут, — сказал я глухо. — Из-за квартиры.       — А что не так с квартирой? Коту жилплощадь мала, что ли? Мы и то как-то уживаемся.       — Нет, но это же съемное жилье… а из него нас могут выселить… ну… из-за него, — я кивнул на котенка, который, воспользовавшись тем, что Ноа отвлекся, напрыгнул на перышко.       — Нет, с чего бы, оно мое. Я не снимаю. Ты же видел мои расходы, я не плачу за квартиру.       — Но откуда?.. Ты же из… — я хотел добавить «интерната» и почти сразу сообразил, что детдомовцам предоставляют жилье по специальной госпрограмме. — О…       — Да, после выпуска из интерната предлагается выбор: обучение или жилье, — подтвердил Ноа мои мысли. — Я выбрал второе.       — Почему учиться не пошел?.. — спросил я, хотя и понимал, что сейчас было не то место, где стоило это обсуждать. Да и время неподходящее.       — Моих оценок и умственных способностей хватило бы только на какую-нибудь задрипанную шарагу с обучением на того же официанта. Ну и зачем оно мне, если я и без этого могу работать официантом.       — То есть ты даже не пробовал?       — Не-а. Зато я с жильем и нам теперь не откажут, верно? — Ноа ухитрился выдернуть перышко из цепких маленьких лапок и продолжил забавляться.       — Да… Да, верно! — воскликнул я обрадованно. — Может, ты со мной пойдешь, а то я один могу еще чего не того сказать.       — Да, ладно, — Ноа отложил удочку и, ссадив с себя котят, вместе со мной вышел из комнаты.       Мы вернулись к волонтеру.       — Я ошибся. Это жилье моего парня, оно не съемное.       — Ага, — подтвердил Ноа, прислонившись к стене.       — Хм, — омега, казалось, не очень-то нам поверил. — А окна с решетками?       — Да, с решетками, — я кивнул, порадовавшись, что хоть на один вопрос могу ответить утвердительно.       — Неужели? — волонтер приподнял бровь. — И какими же?       — Ну обычными, вертикальными, от вандалов.       Тот показательно вздохнул:       — От вандалов, а не от кошек. Для того, чтобы кот случайно не выпал во время проветривания, необходимо установить на окна специальные решетки. Специальные! А не антивандальные.       — Да никуда он не выпадет, мы живем в цоколе, окно прямо над тротуаром, — заявил Ноа.       — Но он может убежать! — парировал волонтер.       — Куда он убежит, там же решетки.       — Это кот!       — Ну ладно, повесим москитную сетку, — Ноа пожал плечами.       — С москитной сеткой не отдадим!       — Да почему? — Ноа явно начал злиться.       — Они ненадежны! Кошки часто их рвут. Нужны специальные решетки, называются «антикошка». Пока не установите, ни одного кота не получите!       — А где их… купить? — спросил я, прежде чем Ноа вконец вышел бы из себя.       — Их на заказ делают. Могу дать контакты.

*      *      *

      — Зуб даю, они с этими антикошками в сговоре, — выплюнул Ноа, пиная попавшийся на пути камушек.       — Ладно тебе. Судя по его вопросам, мы в принципе так себе кандидаты в котородители. Он даже к тому, что мы оба омеги, прикопался.       — Чего?!       — Угу. Так что удивительно, что он не отказал и согласен отдать котенка после установки антикошек.       — Клянусь, если он кому-нибудь отдаст этого кота, пока мы будем устанавливать эти чертовы антикошки, я ему глаза выколю.       — Давай как можно быстрее закажем их и отправим в приют фото договора. Может, хоть это убедит их в том, что мы сознательные и надежные. Ну и заодно прикупим всякого.       — Какого — всякого? — уточнил Ноа. Тон его был вкрадчивым, а сам он напрягся.       — Ну… котенку нужен лоток, наполнитель для лотка, корм, миски, игрушки… Ты и сам видел.       — Все это попахивает огромными тратами, — сказал он со вздохом.       — Ты же говорил, что согласен тратить на это часть, которая пошла бы на благотворительность.       — А, точно. Ладно.       — Еще ему нужна когтеточка.       — Это еще что?..       — Ты видел их в приюте. Он прятался за одной из них, когда мы вошли. Это такие столбики, обмотанные жгутом. Ну, обычно. Вообще они разные бывают. Даже плоские, из картона. Они нужны, чтобы кошки когти точили не о людей или мебель.       — Хм… Ну ладно… Предоставлю это тебе. Ты явно в этом неплохо разбираешься.       — Посмотрю в интернете. А пока позовем замерщика на окно. Хорошо хоть, оно у нас одно.       — Да уж, — Ноа усмехнулся. — Хоть в чем-то повезло.