С нуля

      — Я прочитал уже целый миллион статей о содержании кошек и, в частности, о том, как подготовиться к появлению маленького которебенка в доме, — заявил я, когда Ноа, вернувшийся с работы и принявший душ, привычно уселся за стол ужинать.       Замерщик из компании, занимающейся производством и изготовлением решеток-антикошек, у нас уже был — позавчера — и пообещал все сделать в «кратчайшие сроки», которые, по его прикидкам, составляли от двух до трех недель. Нам с Ноа это показалось просто нереально долгим сроком, так что мы, сфотографировав договор, отправили его в приют, подтверждая свои намерения и упрашивая волонтеров не отдавать котенка кому-то другому.       Зато, как я подумал позже, у нас было предостаточно времени, чтобы подготовиться к появлению в доме нового маленького жильца.       — Ну и? — спросил Ноа, отправляя вилку с лазаньей в рот. — Только коротко.       — Как я и говорил, необходимо приобрести определенный набор вещей для его содержания. Лоток, наполнитель к нему, лопатку для уборки, еще коврик под лоток, чтобы наполнитель по дому не разносился, миски и коврик под них, это уже для того, чтобы еда по дому не растаскивалась, когтеточка, игрушки, расческа…       — Расческа?.. — не понял Ноа.       — Ну да, шерсть вычесывать.       — Шерсть?..       — Животные линяют, — сообщил я, подумав, что никогда не содержавший животных Ноа и в самом деле ниоткуда не мог об этом знать. Разве что кто-то из приятелей ему бы об этом рассказывал, но, очевидно, такого не случалось. — Ну, как и люди. С нас сыпятся волосы, с них — шерсть. Наш котенок явно пушистый, так что шерсти будет много, поэтому расческа — необходимость. Будешь его вычесывать, я уверен, тебе понравится.       — Хм.       — Когтерезка, — продолжил я.       — У него же будет когтеточка, зачем еще и когтерезка?.. — оторопел Ноа.       — Ну… это на случай, если он будет сильно царапаться…       — Ну этот явно будет, — не сомневался Ноа. — Что еще?       — Лежанка.       — Лежанка?..       — Место для сна.       — А что, кровать его не устроит?..       — А ты хочешь, чтобы он спал с нами?       Подумав, Ноа кивнул:       — Да, ты прав.       — Вообще для них целые комплексы делают с домиками, когтеточками и лежанками, может, что-то такое и купим? Так сказать, два или три в одном. Места у нас не так много, а выглядят они весьма неплохо.       — Давай посмотрим по цене, там и решим.       — Еще бывают всякие автопоилки, автокормежки… Наверное, нам тоже не помешали бы…       — А это разве не для тех, кто вечно на работе? — засомневался он. — Или куда-то уезжает?       — Да, но мы оба омеги, и у нас бывают течки… — сказал я и вдруг отвлекся от первоначальной темы. — Кстати об этом. Сколько я уже живу у тебя?       — Примерно месяца два, — он задумался. — Или два с половиной. Может, и три, а что?       — Течка… — произнес я медленно. — Уже должна была пройти.       — Наверное, из-за стресса не началась, — предположил Ноа, доедая лазанью.       — А у тебя? — поинтересовался я.       — Да вот-вот уже. На следующей неделе или через одну, я думаю. Может, и у тебя вместе со мной начнется.       — Думаешь?..       — Ну, знаешь, как говорят? — он встал и подошел к мойке, чтобы вымыть посуду. — Организм омеги имеет свойство подстраиваться под других омег, более… как бы сказать, сильных. Может, твой организм подстраивается под мой?       — Даже не знаю… Никогда такого не замечал прежде. Может, к омегологу сходить?..       — Давай дождемся моей течки, — предложил он. — И если твоя не наступит, сходишь к врачу.       — Да, хорошо, — я согласно кивнул.       — Итак? — Ноа вытер тарелку и повернулся ко мне. — Ты уже наполнил корзину всякими котячьими вещами?..

*      *      *

      Чуть позже, после того, как мы вместе насмотрелись на всякие товары для кошек и начали прикидывать примерный бюджет первоначальных затрат, я, приняв душ, вышел из ванной и взглянул на Ноа другими глазами.       Он сидел за столом и что-то смотрел в телефоне. Стройный, красивый. Мой.       Может, все дело было в том, что он сказал. Какая-то часть меня была возмущена тем, что он назвал себя «более сильным омегой». Если он имел в виду то, что в сексе с ним я предпочитал пассивную роль, я вполне мог это исправить.       — Ноа…       — М?..       Я подошел к нему и прижался, обняв сзади.       Он очень приятно пах — я заметил это еще в первый день нашего знакомства, и мне его омежий аромат очень нравился, — а сейчас, когда я был влюблен в него, когда стоял так близко и прижимался к нему всем телом, уткнувшись носом в основание его шеи, — меня с него вело.       — Ты такой красивый.       — О, неужели?.. — он, казалось, даже смутился. — Раньше ты такого не говорил.       Запах усилился — видимо, ему понравилось то, что я сказал. Я вдохнул его полной грудью и коснулся губами нежной кожи на его плече.       Ноа любил майки, а мне безумно нравилось видеть его тело там, где одежда не прикрывала его. А сейчас — нравилось и касаться ее. В том числе под майкой.       — Мне никогда не нравились омеги, — я перешел с поцелуями на его шею — длинную, с бьющейся в такт сердцу жилкой — с каждым мгновением все быстрее и быстрее. — Не знаю, как это произошло. Но от тебя мне… просто крышу сносит… Так хорошо пахнешь… — одна рука скользнула выше, к соскам, вторая же — ниже, к набухшей плоти.       Я перешел с поцелуями к его уху — с несколькими проколами и разными сережками. Коснулся дыханием нежной кожи, и он задрожал.       — Неужели эрогенную зону нашел? — спросил я, обхватывая образовавшийся в его штанах бугорок.       — М…       — Ноа… — я прижался к нему плотнее — чтобы он почувствовал мое возбуждение. — Будешь снизу сегодня?       — Ага…       Другого ответа я и не ждал и все же был очень рад, что он согласился.       Я обожал его. Хотел его. Хотел его как омегу. Податливого, страстного, текущего для меня.       — Ложись в постель, — прошептал я ему в ухо.       — Пред… почтения в позе есть?.. — хрипло спросил он.       — Вставай на четвереньки.       — Ох… — его запах, казалось, заполонил всю комнату, всю квартиру, всю округу. Я с трудом отпустил его, чтобы он сделал несколько шагов к кровати, сбросил одежду и встал на четвереньки — как я и просил.       От его покорного вида, разведенных в стороны ног, следов смазки на бедрах и трогательно сжатой дырочки я пришел в неописуемый восторг.       Поспешно избавившись от одежды, забрался на кровать, устроился между его ног и приник к нему — к его отверстию — языком.       Он вздрогнул — наверное, не ожидал — и коротко простонал, ощутив, как я начал неторопливо скользить кончиком языка вокруг его дырочки. Она была мокрой — обильно сочилась смазкой, оказавшейся такой же приятной на вкус, как и его запах. Я слизывал ее, глотал, и мне так нравилось, что я излишне увлекся.       — Олли, я не выдержу… — простонал Ноа. Он дрожал — от возбуждения — и наверняка уже сгорал от нетерпения. Тогда я скользнул языком внутрь него и был вознагражден долгим протяжным стоном.       Внутри было нежно и мокро. И очень вкусно. Я с удовольствием проталкивал в него язык, водил им вперед-назад под аккомпанемент его стонов.       «Ему нравится», — эта мысль приводила меня в восторг.       Когда я вынул из него язык — устал да и хотел уже перейти к самому сладкому, — член нестерпимо горел, и даже дрочка ему не особо помогала. Ноа жалобно простонал и прогнулся в пояснице. Лучшего приглашения и представить было трудно.       Он легко поддался моему напору — принял без ощутимого сопротивления и с полной готовностью. Я погрузился в него полностью, до конца, и с наслаждением выдохнул: он так тесно обхватывал меня со всех сторон, что это было неописуемо приятно. «С минетом это не сравнить…» — я обожал, когда мне отсасывали, — как и все, — особенно когда это делал Ноа с его пирсингом в языке. И все же… Оказаться внутри него — по-настоящему внутри — было самым приятным из всего, что я когда-либо ощущал.       — Такой узкий… — выдохнул я, осторожно подаваясь назад и прикрывая глаза от наслаждения.       — Давно… Ведь… — рваные выдохи Ноа вперемешку с его стонами невообразимо возбуждали меня. Я толкнулся вперед, и он вновь застонал, да так, что не хотелось, чтобы он замолкал. Я взял его за таз и принялся двигаться в нем — поначалу медленно, а потом — когда он привык и начал подмахивать мне бедрами — все быстрее и нетерпеливее.       Это было потрясающе. Быть в нем, чувствовать его, доставлять удовольствие — ему и себе, — слышать довольные исступленные страстью стоны, дрочить ему, приближая к оргазму, и кончать в нем, когда он сжимает сильно-сильно, до звездочек в глазах.       — Не понимаю, зачем вообще нужны альфы, когда с тобой так хорошо… — выдохнул я, восстанавливая дыхание. — Можно меняться время от времени…       — Ага. Мне тоже понравилось. Похоже, ты идеально мне подходишь.       Он вдруг перевернулся, оказавшись ко мне лицом, и я не смог сдержаться — приник к его губам поцелуем. Он улыбнулся:       — И правда нравлюсь тебе.       — Я тебя люблю, — сорвалось с моих губ.       Он на миг застыл — то ли не знал, что ответить, то ли не знал, верить ли.       Потом отмер и качнулся ко мне, чтобы нежно поцеловать.       Я мог целовать его часами, но в ожидании ответа на свое признание начал нервничать, ведь отвечать он не торопился. Может, подбирал слова для вежливого отказа, а может, размышлял, как отвести разговор от этой скользкой темы.       «Впрочем… — подумал я огорченно. — Он не обязан отвечать мне взаимностью. Достаточно и того, что он позволяет мне быть с ним рядом. Я безумно рад этому. А любовь… Может, придет к нему позже?..»       «Главное, чтобы ко мне».       Поцелуй плавно сошел на нет.       Ноа смотрел мне в глаза и тепло улыбался.       «Ну точно, — убито подумал я. — Просто позволяет быть с собой».       «Ну и ладно… Главное, что позволяет».       — Не думал, что ты скажешь это первым. Даже растерялся немного, — сказал он негромко.       — Что?..       — Я думал… Думал, первым буду я… — мое сердце сбилось с ритма. — Скажу, что люблю тебя, и буду надеяться услышать это в ответ… Боялся, что ответа не будет, вот и затянул с признанием…       — Ты любишь меня?       — Странно, что ты сомневаешься.       Я подался к нему — к теплу нежных губ, прохладе взмокшей и теперь охлаждавшейся кожи.       — Хочу тебя в себе.       — Ага, — он оказался надо мной — между моих ног — и поспешно приставил пальцы к моему отверстию.       Готовил меня быстро — мое тело легко откликалось на его ласки, мышцы податливо расходились в стороны, а смазка текла рекой, поэтому он очень быстро погрузился внутрь.       Я рвано выдохнул и, вопреки естественному желанию отстраниться, подался к нему, чтобы почувствовать полностью, максимально, насколько это только возможно.       Обхватил его ногами, прижал к себе руками. Выгнулся, принимая глубже.       — Еще… — взмолился, почувствовав то самое давление на простату, срывающее крышу.       Он толкался во мне — плавно, под правильным углом, — а я царапал его бока, не в силах сдерживаться, и извивался, доставляя нам еще больше наслаждения.       — А ты любишь секс, да? — спросил Ноа, тяжело дыша.       — Да… — то ли выдохнул, то ли простонал я в ответ.       — А со мной нравится? — он усилил напор, и я вцепился в него ногтями.       — Да, очень.       — Даже несмотря на то, что я омега? — вопрос прозвучал совсем тихо, у самого уха.       — Мне нравится, что ты омега, — я обнял его крепче — и ногами, и руками.       Он меня поцеловал. Глубоко, страстно.       — Правда?       — Да-а-а-ах…       Больше он ничего не спрашивал, только ускорился, и через несколько упоительно сладких мгновений мы вновь кончили, а после — повалились на постель.       Он все еще тяжело дышал, когда все-таки продолжил:       — Но у меня узла нет.       — И у меня, — я кивнул. — Но для меня, как и размер, узел далеко не главное.       — А что насчет размера?.. — он повернул ко мне голову.       — Идеальный.       — Правда?       — Да, — ответил я. Член Ноа был в меру крупным и твердым, большего мне и не хотелось. На фоне члена Митчела он казался мне идеальным, как я и сказал: альфе приходилось дольше готовить меня, а если он не уделял этому достаточно внимания, мне бывало больно. С Ноа же… все было идеально.       — А отсутствие сцепки? — последовал новый вопрос. Похоже, его беспокоило то, что прежде моими любовниками были только альфы. Вероятно, так на него подействовали мои слова, сказанные менее часа назад о том, что меня никогда не тянуло к омегам.       — Не проблема, — я пожал плечами. — Когда ты остаешься внутри, мне очень нравится. И этого достаточно.       — Хм. Так мне не выходить из тебя, когда кончу?       — Мне нравится, когда ты остаешься во мне, — повторил я.       — Понял, — он моргнул и некоторое время спустя сказал: — Прости, я, кажется, ошибся.       — М?..       — Течка… — он вытер пот со лба. — Похоже, ждать следующую неделю не придется.