С нуля

      Первый клиент на прическу появился на пороге нашего дома уже через несколько дней после того, как я завел для своего нового ремесла соцсети и активно мониторил заказы на разных площадках.       Цену я запросил невысокую — Оливер сказал, что без демпинга на начальных порах никуда, — но отсутствие отзывов от реальных людей все же играло немаловажную роль в получении заказов.       И тем не менее желающий заплестись едва ли не на халяву все-таки нашелся.       — Здравствуйте, — молодой омега, чуть младше меня, опасливо заглянул мне за спину. Я распахнул входную дверь шире и, приветливо улыбнувшись, пригласил его войти.       — У нас немного тесно, — предупредил я его, провожая в комнату, где стараниями Оливера было светло, чисто и даже просторно.       — Не страшно… — отозвался омега.       — Вещи можете оставить в прихожей. Проходите, садитесь, — я повернул к нему стул, и он удобно устроился в нем.       — Чаю хотите? — предложил Оливер.       — Может, позже, — отказался он, пока я перебирал пальцами его волосы, — о необходимости предварительно вымыть голову я предупредил его заранее: к несчастью, наша клетушка при всем желании не позволила бы разместить здесь полноценное парикмахерское кресло с мойкой.       — Итак? — я поймал его отражение в зеркале.       — У моего друга день рождения, и он решил отмечать его в ресторане. Я хочу вот это, — он показал мне одно из фото с Никки.       — Точно такую сделать? Или взять за основу?       — Точно такую. Мне очень понравилось. Получится?       Волосы Никки были несколько длиннее, но применительно к этой прическе это было некритично.       — Конечно, — я улыбнулся и приступил к работе.       Заниматься чужими волосами — вдыхая запах шампуня и пропуская между пальцев мягкие пряди — мне очень нравилось. Дело шло споро — руки помнили, что и как плести, а волосы омеги были на редкость послушными.       Оливер не очень убедительно притворялся, что что-то читает, хотя я и видел боковым зрением, что он весьма внимательно наблюдал за моей работой.       — Очень красиво, — оценил он, когда прическа была готова, а клиент довольно рассматривал ее в зеркале.       — Спасибо, — ответили мы оба.       — Позволите сфотографировать?       — Конечно, — омега вернулся на стул, и я сделал несколько фотографий.       — Пожалуйста, по возможности оставьте отзыв, — попросил я, провожая его до двери.       — Да, конечно, — он кивнул и, расплатившись, ушел.       — Поздравляю, — Оливер тепло улыбнулся. — Отличная работа.       — Я заслужил что-нибудь вкусненькое? — спросил я игриво.       — Бесспорно, — он улыбнулся шире и достал из холодильника две креманки со сливками и ягодами.       — Вау, — оценил я и с предвкушением пододвинул стул к столу, когда в дверь второй раз за день постучали.       Я думал, это клиент вернулся — что-то забыл, — но вместо него в дверь стучался Остин.       «Вот черт… совсем забыл о нем…»       — Сейчас, подожди пару минут, — сказав это через дверь, я ушел в комнату, где принялся собирать деньги для оплаты долга.       Оливер удивленно приподнял брови, ожидая, что я что-то объясню, но прямо сейчас было как-то не до этого, так что я бросил:       — Позже расскажу.       Собрав всю сумму и пересчитав купюры, я направился к двери. Открыл ее и, загородив альфе проход, протянул оплату:       — Держи.       Остин опустил глаза к деньгам, медленно принял их и с некоторой ленью пересчитал. Мы оба уже привыкли к тому, что обычно договаривались о «скидке» — тысяче за перепих, — но, скрепя сердце, в этот раз я решил, что больше на это не пойду.       — Двадцать пять, — помолчав, он протянул одну купюру мне: — Давай как обычно? Минус косарь и покувыр…       — Нет, уходи, — прервал я его. — Я больше не один.       — Не один? Что за нелепая отмазка? Давай… — он протянул руку ко мне, намереваясь коснуться бедра, но я не позволил:       — Нет, я же сказал: я не один.       — Кто там у тебя? — он попытался заглянуть мне за спину, но ожидаемо никого не увидел: спасибо планировке. — Тот омега, которому я паспорт делал?       — Да неважно, — отмахнулся я. — Я заплатил? Заплатил. Уходи.       — Ну ладно… — он убрал деньги и, развернувшись, принялся подниматься по ступенькам.       — Эй, — окликнул я его. — Сколько осталось?       — Сколько? — он остановился и обернулся. На губах его играла премерзкая ухмылка: — Полмиллиона.       — Мне кажется или полмиллиона было в прошлый раз? — я нахмурился. — Как и за месяц до этого?       Он невозмутимо пожал плечами:       — Проценты.       — Тц!       Руки потянулись к сигаретам, и я закурил, вдыхая горький дым и проталкивая его в легкие. Пальцы тряслись от гнева. Чертов барыга! Чтоб ему пусто было!       — Кто приходил? — послышалось у меня за спиной: это Оливер не выдержал и показался в коридоре.       — Да так, — отмахнулся я.       — Ты кому-то должен? — он подошел ко мне и выглянул на улицу, но удаляющуюся спину Остина увидеть был не должен: тот уже затерялся в толпе.       — Ага. Ты слышал?.. — спросил я, заталкивая его обратно в квартиру и закрывая дверь.       — Немного. Полмиллиона?       — Ага.       — Это не очень много.       Я хмыкнул:       — Было пятьдесят тысяч.       — Понятно…       Мы вернулись на кухню, и я затушил сигарету в пепельнице.       — В банке кредит не брал? — спросил Оливер, усаживаясь на свой стул.       — Не-а.       — Ты официально устроен? — он принялся ковырять ложечкой в креманке: зачерпывал ягоду, а после — топил ее в сливках.       — Да, хотя большую часть мне платят «в конверте», а что? — я сел напротив него и принялся за заслуженный десерт.       — То, что в банке не будет грабительского процента, как здесь.       — Да конечно, — я фыркнул, но Оливер был серьезно настроен в очередной раз попромывать мне мозги:       — Сколько ты платишь?       — Двадцать пять тысяч в месяц, — ответил я и мысленно добавил: «Правда, раньше было двадцать четыре».       Он достал телефон и принялся что-то считать в калькуляторе. Мне вдруг стало любопытно, до чего он там в этот раз досчитается.       — Если взять кредит под восемнадцать процентов, как сейчас предлагает большинство банков, то ты расплатишься за два года, — сообщил он, и я поднял на него недоверчивый взгляд. — Теми же двадцатью пятью тысячами в месяц. Только расплатишься. А это будет продолжаться бесконечно, — он кивнул в сторону улицы. — Долг будет только расти, такими платежами ты никогда его не погасишь.       — Может, ты и прав, — пожал я плечами. — Когда я брал у него деньги, я еще не работал. Кредит бы мне не дали, выхода не было.       — Ну а теперь есть, — сказал он с явным намеком и принялся за свой десерт.       — И что мне делать?..       Обрадовавшись, что я не стал с ним спорить, Оливер с энтузиазмом продолжил:       — Почти наверняка лучшие условия будут в том банке, в котором у тебя выпущена зарплатная карта. И для кредита тебе нужно лишь посетить офис со своим паспортом.       — И все? Так просто?.. — не поверил я. Мы же говорим о банке! У них вечно какие-то трудности со всем!       — Да. Сейчас это просто. Попробуй. Ты ведь отдыхаешь сегодня.       — Ну да…       — Так что паспорт в руки и — вперед! — распорядился он.       Я почему-то не нашел что возразить.       Просто подчинился: доел, отыскал паспорт, сунул его в карман и, напоследок бросив на него взгляд, вышел из дома.       «Может, он что-то задумал и спровадил меня?..» — посетила мою голову нелепая мысль, от которой я едва не рассмеялся: да что он мог «задумать»? Это даже звучало смешно.       Поход в банк занял несколько часов. Я ужасно вымотался: сначала в очереди, а потом и у операциониста. Он то и дело пытался меня надуть, но не вышло.       Вконец устав и получив в кассе деньги, я направился домой.       «Оливер должен мной гордиться, — решил я, вспоминая разговор с банковским работником. — Он говорил про два года, а я взял кредит на три, и сумма платежа меньше!»       Когда я зашел домой, меня окутал потрясающе приятный аромат домашнего уюта. Пахло чем-то вкусным, а еще… пахло Оливером.       Я замер и немного постоял в коридоре, чтобы насладиться этим запахом.       — Ну что? — обернулся на меня Оливер, когда я прошел в комнату. Он раскладывал еду по тарелкам.       — Дали на три года, — сообщил я не без гордости. — Шестнадцать тысяч в месяц.       Но он моего восторга отчего-то не разделил:       — Переплата будет больше.       — Переплата? — я вымыл руки и сел за стол.       — Переплата процентов за более длительный срок пользования кредитом, — сказал он, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы это переварить, но ничего в итоге не понять. — Когда ты ушел, я так и подумал, что надо было сходить с тобой. Досрочное погашение возможно? — он поставил тарелки на стол и сел напротив меня, а наши колени под столом привычно соприкоснулись.       — Не знаю. Что это?.. — мне не было дела ни до какого досрочного погашения — а нафига оно вообще?.. — меня куда больше волновала еда и его колени.       — Договор не читал? — Оливер продолжал гнуть свою линию, я же безразлично пожал плечами:       — Нет… А смысл?.. Его бы все равно не изменили.       — Но знать-то надо. Тебе что-то выдали? — спросил он строго.       — Да, бумажки какие-то, — подтвердил я.       — Дай посмотрю твои «бумажки». Надеюсь, ты хотя бы не догадался их выбросить по дороге?..       — Нет, не догадался! — закатил я глаза. — В прихожке оставил.       «Ему надо — пусть и идет за ними. А я поем», — подумал я и, вопреки собственным же словам, спустился на пол и сходил за договором.       Оливер взял бумаги и принялся их изучать. А я все же принялся за еду.       — Вот, гляди. Досрочное погашение можно делать, — сказал он, показывая мне какой-то пункт договора.       — Это что значит вообще? — уточнил я.       — Это значит, что ты можешь погасить долг досрочно, — объяснил он мне как маленькому.       — Я вроде догадался, но так и не понял, зачем мне это надо? — тушеное мясо с картофелем таяло на языке, и ни о каких досрочных погашениях и думать не хотелось.       — Чтобы проценты не переплачивать, балда, — сказал он. — Вот, посмотри, — он опять принялся что-то высчитывать на калькуляторе, а я догадался, что опять сглупил. — За два года ты заплатишь пятьдесят тысяч процентами, а за три — восемьдесят. Ты ведь можешь платить по двадцать пять тысяч, как и раньше?       — Ну могу…       — Так зачем тебе переплачивать тридцать тысяч за лишний год?..       — Ну вроде незачем?.. — спросил я неуверенно.       — Не вроде.       — А зачем мне тогда три года прописали?.. — не понял я.       — Да потому что банку так выгоднее. А то, что выгодно банку, не выгодно тебе.       — Откуда ты все это знаешь? — спросил я с сомнением. — Ты же кондитер?..       — И почему, по-твоему, кондитер не может быть финансово грамотным?.. Я ведь не просто на кухне тортики пек, у меня бизнес был. Маленький, но мой. И у меня кредит был, и я все о нем знал.       — И погасил? — спросил я с интересом, но Оливер вдруг сник:       — После того, что случилось… Мой… Мой бывший… со всем разобрался. Я не спрашивал как. Он говорил, что хочет, чтобы я забыл обо всем как о страшном сне.       — Ты забыл?       — Не совсем. Здесь… — он указал на грудь, — все еще болит.       Мне остро захотелось притянуть его к себе, обнять и утешить. Сказать что-нибудь ласковое, ванильное. Погладить по волосам. Зарыться в них носом, вдыхая его аромат полной грудью. И поцеловать. Ну хоть куда-нибудь.       Вот только вряд ли Оливер ждал от меня чего-то такого. И не факт, что оценил бы. И этим я мог все испортить.       Так или иначе, момент был упущен, и он слабо улыбнулся:       — Расплачиваться-то пойдешь?       — А?..       — Тебе кредит для чего выдали?       — Расплатиться…       — Так расплатись.       — Ну да, действительно… — я так сильно спешил вернуться к нему, обрадовать, что все получилось, что даже не подумал о том, что в первую очередь-то как раз стоило вернуть долг Остину.       Быстро доев, я взял деньги и направился к бару. Он еще был закрыт, по крайней мере, для посетителей, но меня здесь знали и впустили.       Остин был в кабинете, и я, дождавшись, пока мне разрешат войти, прошел к нему и закрыл за собой дверь.       — Ноа? Не ожидал тебя увидеть так скоро. Неужто передумал насчет скидки? Мое предложение все еще в силе, — Остин выглядел весьма заинтересованным.       — Вообще-то, я пришел расплатиться, — сказал я.       — Э-э… В смысле?.. — он, казалось, этого явно не ожидал. — Полностью?..       — Да, — я хмуро кивнул и вытащил пачку денег, чтобы положить на его стол. — Полмиллиона, как ты и говорил.       Он пару минут тупо пялился на деньги, а потом вдруг поднял на меня глаза:       — А проценты?       — Какие еще проценты?! — возмутился я. — Вот они, твои проценты на пятьсот штук!       — Пятьсот было несколько часов назад, когда я приходил.       — И что теперь, за пару часов что-то еще набежало?! — возмутился я.       — Ну разумеется!       — Должно быть, какие-то гроши!       — Гроши не гроши, а мои, — заявил Остин и похабно улыбнулся: — Платить собираешься?       У меня не было больше с собой денег, но были какие-то остатки на карте.       — Сколько? — спросил я со вздохом.       — Ноа, я хочу не денег. Видишь ли, в прошлую нашу встречу ты меня сильно расстроил. Я рассчитывал немного пошалить, а ты мне отказал.       — Хочешь сейчас?.. — догадался я наконец.       — Хочу. Жаль, что накапавших процентов в самом деле немного, так что… — он отъехал от стола, раздвинул ноги и расстегнул пуговицу на джинсах.       Меня едва не стошнило.       Отсасывать у альф я не любил.       У омег — да, омег я любил ублажать, но альф…       Выхода не было: этот мудак совершенно точно вознамерился поиметь мой рот в этот день, и просто так я бы от него теперь уже точно не ушел.       «Лучше уж добровольно, чем принудительно», — решил я и обогнул стол, чтобы встать перед ним на колени и приняться за дело.       Отсасывал я ему не то чтобы усердно, и все же он остался довольным. По крайней мере, кончил довольно быстро.       Сплюнув его кончу на пол, я поднялся на ноги и протянул к нему руку ладонью вверх:       — Расписку.       — Надо же, не забыл… — он досадливо цокнул, и я вдруг почувствовал, что вот в этот момент Оливер точно мог бы мной гордиться. — Ладно. Отойди, — он мягко отодвинул меня и залез в ящик тумбы, покопался в бумагах, нашел мою расписку, порвал ее и отдал мне. — Очень жаль, конечно. Но если вдруг что-то еще понадобится, приходи. Я тебе всегда рад.       — Угу, — кивнул я сухо и, решив, что это станет последним, что я сделаю в своей оставшейся жизни, развернулся к двери и пошел к выходу.       — Ноа, — позвал он меня, когда рука моя почти уже легла на ручку.       «Да что, блядь?!»       — Ты сказал, что не один. Я тут поспрашивал, мне сказали, у тебя омега живет. Говорят, хорошенький. Вроде как даже тот же самый, которому я делал паспорт.       — Если и так, тебе-то что? — спросил я холодно, не обернувшись.       — Мне-то ничего. Да только слухи ходят, что он похож на пропавшего любовника Митчела Сальери. Тебе что-нибудь об этом известно? Ты укрываешь его?       Я сглотнул, а по спине пробежал холодок.       «Митчел Сальери?.. Он же еще хуже Остина. У этого хотя бы какие-то принципы имеются, а у того… Неужели… Оливер был его любовником? Насколько это возможно?»       Так или иначе, безопасность Оливера была превыше всего. Он не стал упоминать имя бывшего — и что с того?       — Я понятия… — начал было я, но Остин меня перебил:       — Да-да, разумеется. Но ты меня, кажется, неправильно понял. Я не собираюсь сдавать вас ему. Мне он… не сказать чтобы сильно нравится. Я бы даже сказал, что у меня с ним слишком уж схожие интересы.       — Он тоже кредиты раздает? — бросил я первое, что пришло на ум, и Остин подтвердил мои опасения:       — О, не только.       — Что еще? — я все-таки обернулся: вряд ли он говорил мне все это просто так.       У этого говнюка Митчела — хотя, может, вовсе и не у него — все еще были документы Оливера, и было бы неплохо их забрать.       — Разное. И большая часть из этого незаконна.       — У тебя есть на него что-то конкретное? — спросил я, теряя терпение.       — О, тебя это заинтересовало? Выходит, слухи не врут.       Я стиснул зубы. Какие еще слухи?       — Он тебе нравится, да?       Я вновь сглотнул.       — Мы просто живем вместе. Это временно.       — Ах, временно, — Остин хмыкнул. — Так ты, выходит, ничуть не лучше меня? Бедняжка Оливер так настрадался в лапах этого ублюдка, а ты ради него и пальцем пошевелить не хочешь — временное развлечение ведь. Какая жалость. Думал, поможешь ему отомстить.       — Помогу.       — Значит, все-таки не «временно»?       — Если это и впрямь бывший любовник моего сожителя, то у него его оригинальные документы. Я бы их забрал.       — И только-то? И больше ничего? — он усмехался, и от этой усмешки на его лице было крайне неприятно.       — Что еще? — не понял я, нахмурившись.       — Так ты не знаешь? Видимо, после Митчела бедный Оливер разучился доверять людям. Впрочем, нельзя его в этом винить.       — Может, хватит загадок?!       Он прищурился — максимально неприятно, но вдруг сменил тему:       — У меня кое-что есть.       — Что? — спросил я нетерпеливо.       — Видео.       — Что за видео? — нельзя ли как-то поконкретнее?!       — Признание нескольких придурков, которым он заплатил за разгром одной улицы несколько лет назад.       — Улицы?.. — переспросил я, а после — похолодел.       — На ней у твоего парня была кондитерская. Интересно, каково ему жилось с мразью, которая разрушила его детище?       «Выходит, это все-таки не совпадение. Митчел Сальери — бывший Оливера. У него его документы, а у Остина — компромат. Можно было бы совершить обмен».       — Сколько ты хочешь?       — За это видео?       — Да, за это видео.       — Ноа, я отдам его тебе бесплатно.       — Чего?..       — По-дружески. Я хочу, чтобы это видео использовали. Оно болтается у меня уже несколько лет, обидно как-то. Ничего особенного оно не сделает, но принесет этому мудозвону хоть немного головной боли. Посадить его за решетку оно не поможет, но хоть немного нервишки пощекочет. Особенно если показать его Вэнсу Стокману.       — Это еще что за хрен? — не понял я.       — Еще один говнарь, вроде Митчела, только он крышует тот район. Его репутация здорово пострадала после того разгрома, но виновных не нашли, а сейчас у него с Митчелом возникли кое-какие терки, их худой мир висит на волоске. Если это видео всплывет наружу, Вэнс не закроет на него глаза.       — Давай, — я сделал несколько шагов по направлению к нему и протянул руку ладонью вверх.       Он достал флешку из тумбы и подошел ко мне. Его рука зависла над моей, но расставаться с флешкой он не спешил:       — А услуга за услугу?       — Какая еще услуга? — нахмурился я. — Ты сказал «бесплатно».       — Я в качестве жеста доброй воли даю тебе флешку, а ты мне — что?       — Чего хочешь? — сдался я. Видео было мне нужно. Точнее, оно было нужно Оливеру. Но это почти что то же самое, что и мне.       — Ты, конечно, отсосал мне, — я закатил глаза: неужели все дело было в сексе? — И было неплохо, — продолжал он. — Но я бы предпочел попрощаться с тобой, скажем так, более тесно. Я на твою задницу, вообще-то, виды имел еще на несколько лет вперед, а ты вот так внезапно решил меня покинуть. Я расстроен.       Я выхватил флешку из его руки и спрятал в куртку. Затем скинул ее на пол.       — Ого. Какое рвение.       — Где хочешь? — спросил я, расстегивая джинсы.       — Иди к столу.       Я послушно прошествовал к столу, а он шел следом.       «Уж лучше секс, чем деньги и новая долговая яма…» — думал я.       Перепих с ним был довольно пресным и привычным: ничего нового, ничего особо приятного. Не больно, но и не хорошо. Я даже не возбудился, как бы старательно он ни пыхтел, ни мацал меня за яйца и ни толкался внутрь.       Смазка спасала от болезненных ощущений, а член так и не подал признаков жизни.       К счастью, его это устроило. Или он и не заметил.       Сжав мои бедра пальцами, он кончил в презерватив, толкнулся еще несколько раз, продлевая свое удовольствие, и наконец вышел.       Я вытерся салфетками из его пачки и оделся.       — Приятно было иметь с тобой дело, — сказал он, а я с опозданием подумал, что видео так и не посмотрел. Это вообще могло быть обманом, и флешка могла оказаться пустой.       «Вот тупой же я все-таки…» — вздохнул я мысленно и, не забыв поднять куртку, поспешил отсюда убраться.       Оказавшись на улице, я нетерпеливо сжал зубами сигарету, чтобы хоть так избавиться от оставшегося во рту привкуса чужой спермы.       «Наверное, воняю, как подзаборная шлюха».       Не хотелось являться Оливеру на глаза в таком виде, но выбора не было.       Дом встретил уютным теплом: ароматом свежей выпечки и так полюбившимся мне запахом Оливера.       Я хотел было первым делом пройти в ванную, чтобы он не почувствовал моего запаха, но не успел: Оливер выглянул из комнаты.       — Все нормально?       Я посмотрел на него: фартук в муке, пальцы мнут податливое тесто. Нас разделяла пара метров, и мне оставалось лишь надеяться на то, чтобы за слоем сигаретного дыма и своей стряпни он не учуял исходящую от меня вонь.       — Ноа? Все хорошо прошло?.. — его прежде счастливо улыбающееся лицо приобрело тревожное выражение.       Я узнал кое-что неприятное о его прошлом. Я расплатился своим телом за компромат на его бывшего любовника.       Но разве я мог испортить ему настроение, сказав, что это его бывший разорил его кондитерскую и похерил напрочь его мечты, нанеся болезненную и кровоточащую рану?       Я улыбнулся:       — Все в порядке, Олли.       — Олли? — он удивленно изогнул брови.       Вместо испуга на его лице теперь застыло недоумение.       — Разве не так сокращают твое имя? — спросил я, вешая куртку на крючок и проходя в ванную.       — Да, так, но… ты меня раньше так не называл.       Я не закрывался, так что он встал на пороге и с удивлением смотрел на меня. Мне стало неловко: я хотел вымыться и убедиться, что Остин не оставил лишних следов на коже, но теперь не мог раздеться, вот и стоял, как дурак, перед зеркалом, нещадно намывая руки.       — Тебе не нравится?       — Да нет… наоборот… — признался он, краснея, и вдруг самоустранился.       Я заперся и снял одежду. Внимательно осмотрелся.       Чувство было мерзким: будто я привел в наш дом кого-то левого и собирался затащить его в нашу общую постель.       Затолкав одежду в стиралку, я встал под душ и принялся с усердием отмываться от чужих прикосновений — особенно внутри, хотя он и не кончал в меня, все равно было противно.       Вымывшись, я прополоскал рот зубной пастой, вытерся и почувствовал себя намного лучше. Надел футболку, белье и вышел из ванной.       Оливер продолжал что-то изготавливать из теста — судя по виду, это было печенье — и на меня не смотрел.       Меня обуяло желание подойти к нему сзади, обнять и прижаться к его спине, устроив голову у него на плече.       Просто постоять вот так — в обнимку — хотя бы несколько мгновений.       Прикоснуться к его теплу.       Дышать им.       — Ой, поздравляю, — сказал он вдруг, улыбнувшись и обернувшись.       Искренняя улыбка обескуражила меня, я почувствовал себя неловко: притащился домой после секса, узнал неприятную правду, которую теперь собирался скрывать, и еще позволял себе думать о нас, как о паре.       «Секс или ужин», — сказал он, когда рассказывал о том, чем ему приходилось расплачиваться за безбедную жизнь с Митчелом.       — Спасибо, — я ответил ему улыбкой и, избегая смотреть ему в глаза, прошел к шкафу, чтобы надеть штаны.       Готовить ужины он сам предложил, но не уйдет ли он, поняв, что вызывает у меня мысли о сексе? Хотя сейчас меня устроили бы и простые обнимашки.