С нуля

      Оливер заботливо обтирал мое лицо и шею мокрым полотенцем.       Течка уже закончилась, но я все еще валялся в постели и только-только приходил в себя. Он дал мне попить, и я жадно выпил два стакана воды.       Тело не ломило, как бывало прежде от течки под подавителями, я не ощущал неудовлетворенность, напротив, был весьма доволен жизнью, просто чувствовал усталость. Мы трахались несколько дней напропалую, и это не могло не сказаться на моем состоянии. В отличие от меня, Оливер выглядел вполне себе свежим. Даже находил силы заботиться обо мне и тепло улыбаться, сидя на краю кровати.       — Как ты?       — Впервые за долгое время — хорошо, — ответил я хрипло.       — Раньше ты проводил течку один? — поинтересовался он.       — Обычно да. Пару раз с кем-то из альф, но это было еще хуже. После этого я встать не мог несколько дней. А у тебя как это было?       — У меня… — он прекратил обтирать меня, сел боком, взял полотенце обеими руками и упер взгляд в пол. — Примерно так же. Я тоже не мог встать сразу. В последний раз… Он был особенно… — его пальцы сжались на скомканном куске ткани, — …агрессивен. Это случилось незадолго до нашей с тобой встречи. Я пожаловался, что он был груб и невнимателен, но вместо сочувствия… — он замолчал. Догадаться, что Оливер получил в ответ на свои жалобы, было нетрудно.       — Он тебя бил? Долго это продолжалось?       Оливер пожал плечами. Он по-прежнему смотрел в пол.       — Почему ты от него не уходил?       — Не мог.       Я никогда не понимал этого. Что значит — не мог? Собрал вещи и ушел. Разве что…       — Любил? — спросил я, но он покачал головой:       — Уже нет.       Он не хотел об этом говорить. Вероятно, он сказал все, что мог.       Я взял его за руку и сплел наши пальцы.       — Посмотри на меня.       Он послушно обернулся.       Я нашел в себе силы приподняться и приблизился к нему, чтобы упереться лбом в его лоб.       — Ты со мной теперь. Я тебя не обижу.       Оливер тепло улыбнулся и кивнул:       — Знаю.       — Ну а как ты в этот раз? — спросил я, упав на подушку: сил все еще не хватало, хотелось провести весь день лежа.       — Нормально, — он пожал плечами. — У меня не было течки.       — Выходит, все-таки задержка?       — Видимо, сбой из-за стресса, как ты и сказал.       — Ты ведь… — я не был уверен, что стоит открывать рот: Оливера ранили слова о нем, и все же не сдержался: — …прошлую течку с тем мудаком провел? Вы предохранялись обычно?       — Обычно нет, но… О чем ты? — он не сразу догадался. — Нет, — и как-то нервно улыбнулся. — Это невозможно. Никаких симптомов.       — У тебя задержка, какой еще симптом тебе нужен? — усмехнулся я, хотя и сам в это не верил. — Ты, кстати, не поправился? — я поднял свободную руку и ткнул его пальцем в щеку.       — Это еще что за вопрос?! — возмутился он.       — Не пойми меня неправильно, я считаю тебя чертовски привлекательным с этими пухлыми щечками, просто… — я уже откровенно забавлялся, а вот он был не в пример мне серьезен:       — Ноа, это невозможно. Уже больше трех месяцев прошло, — он, вероятно, и сам уже об этом думал, без меня. — Я отлично себя чувствую, у меня нет перепадов настроения, токсикоза тоже нет, я, может, и поправился, но сам посмотри, сколько сладкого я в последнее время готовлю! И, естественно, ем.       — Олли, отрицать проблему — самое тупое, что можно придумать, — почему-то эта ситуация казалась мне одновременно абсурдной и забавной. — Тебе нужно провериться. Это же очевидный звоночек, что что-то случилось.       — Но не беременность. Нет, только не она.       — Давай узнаем? — предложил я. — У меня есть тесты, даже в аптеку идти не надо, — я открыл средний ящик тумбочки и достал тест. — Вот. Сходи, помочись.       Он побледнел.       — Ноа, это… Этого не может быть… — и, посмотрев на мою улыбку, немедленно все осознал. — Ты прикалываешься, что ли?! — вдруг понял он и возмущенно вскочил на ноги.       — Да брось, — я улыбнулся. — Разве не смешно?       — Совершенно!       — Ну извини.       — Да ну тебя, — он выхватил тест из моих пальцев и ушел в ванную, громко хлопнув дверью.       Я подумал, что шутка, вероятно, и впрямь была неудачная. Шрам от кесарева сечения на его животе означал лишь одно — у него уже была беременность. И я до сих пор не знал, как именно все закончилось. Он говорил, что потерял ребенка — вернее, двух, — бросил. Но что это значило на самом деле? Потерял во время беременности? Бросил после?..       Я ничего не знал, и шутить о новой беременности точно не стоило. Следовало извиниться.       Оливер не выходил из ванной подозрительно долго. Я даже начал волноваться. Правда, потом подумал, что теперь он в отместку мне вполне мог решить разыграть меня.       Подумав еще немного, я пришел к выводу, что это не в его характере, и, собравшись с силами, встал с постели. Надел первые попавшиеся на глаза трусы и подошел к двери в ванную.       — Эй, Олли, ты чего так долго… — я постучался, но он не ответил. Я положил руку на ручку и надавил. Дверь не была заперта. — Что… — я не успел договорить: осекся.       Оливер сидел на крышке унитаза и мертвым взглядом взирал на тест, который держал в руках. Я вынул его и уставился на две полоски.       А в следующее мгновение облился холодным потом.       — Олли…       — Нет… — его голос был бесцветным. — Этого не может быть… Я…       «Беременность?.. — пронеслось у меня в голове, и по коже мороз пробежал. — Он правда…»       — Ус… успокойся… — я не знал, кому говорил это — ему или себе. — Олли, все хорошо… — у меня получилось шагнуть к нему и присесть перед ним на корточки.       В интернате несколько моих одногодок-омег залетело еще до выпуска, и я прекрасно помнил панику на их лицах. Она была точно такой же.       — Эй, посмотри на меня, — я протянул к нему руки и положил их ему на плечи. Я и сам дрожал и понятия не имел, ни что делать, ни что сказать.       — Ноа… Я… Я не хочу…       — Тест может быть и ошибочным, да?.. — попытался я его утешить, но и сам не верил собственным словам. Задержка течки и положительный результат…       — Я… не хочу… Только не от него… — проговорил он бесцветно.       — Ну… — я понятия не имел, что можно сказать. Как его успокоить? Пошутить?.. — От меня ты бы точно не залетел никогда, так что, может, это и к лучшему?.. — что вообще нужно говорить в таких ситуациях?!       — Меня сейчас вырвет… — он соскочил с унитаза и, подняв крышку, склонился над ним.       — Сейчас приду, — я вышел, чтобы не смущать его своим присутствием, и вернулся со стаканом воды.       Как и я, Оливер почти ничего не ел в эти дни, так что выходила из него только желчь. Болезненно и недолго. Он прикрыл крышку и нажал на кнопку слива.       — Вот, — я протянул ему стакан воды, и он прополоскал рот.       — Ноа… мы не можем себе позволить… — он сел на пол рядом с унитазом и обхватил колени руками.       — Все в порядке, — я тоже опустился на пол и обнял его за плечи. — Эй, все хорошо. Я с тобой. Слышишь? — я прижал его к себе, и он уткнулся лицом мне в шею.       — Может, это ошибка?.. — проговорил он негромко. — Тест ведь может быть ложноположительным?.. Может, попробовать еще?.. Ты сказал, у тебя есть «тесты», значит, остались еще?       — Да, но они одной фирмы, — сказал я. — Скорее всего, второй тест покажет то же, что и первый. Давай я позже схожу в аптеку и куплю другой тест? Но даже если это не ошибка, мы справимся. Хорошо?       — Я правда… не хочу… от него… Почему это вообще случилось?.. Я совсем не чувствую себя беременным, это не похоже на предыдущие разы…       «Разы?.. — я был удивлен. — Могу ли я спросить?..»       — Прости меня… — выдохнул он, обнимая меня.       — Ну о чем ты, — я погладил его по спине. — Ты ни в чем не виноват.       — Мало того, что свалился тебе на голову без гроша в кармане, кота выпросил, так еще и оказался с киндер-сюрпризом…       — Хах. Шутишь, — я улыбнулся. — Ты не виноват. Наверное, это даже неплохо. Обещаю заботиться и о тебе, и о малыше.       — Прости… На такое я точно не рассчитывал… Почему живота нет?.. Это же не первый раз… А вдруг что-то не так?.. Он же избил меня… я провел в отключке несколько дней… А вдруг он уже…       — Эй, тс-с, я уверен, все хорошо, — перебил я его, пока он не наговорил лишнего. — Не надумывай ничего заранее, ладно?       — Мне нужно к доктору.       — Да, определенно.       — Надо записаться. Ты сходишь со мной?       — Конечно.       — Спасибо.       Мы еще посидели в ванной какое-то время, потом Оливер неуверенно поднялся на ноги и ушел в комнату сделать звонок в клинику, а я встал под душ.       «Ребенок… — билась в моей голове единственная мысль. — У нас будет ребенок…»       Я и правда никогда не мечтал о семье.       Выросший в интернате, не знавший родительской любви, что я мог дать своему ребенку? Я не был богат, особо удачлив или хоть сколько-нибудь перспективен. У меня была микроклетушка в цоколе с кроватью, на которой едва умещались двое взрослых омег. Кредит в полмиллиона, не особо прибыльная работа.       У Оливера было и того меньше.       «И какими же родителями мы станем?..»       Мои мысли были исключительно удручающими. Но показывать Оливеру это было нельзя.       Приведя себя в порядок, я вышел из ванной.       — Записался?       — Да, у них было окно на сегодня. Кто-то отменил запись. Через два часа. Ты сможешь сходить со мной?       — Да, я же сказал, — я кивнул и подошел к шкафу, чтобы одеться.       — Я имею в виду, как ты?       «Он еще спрашивает, как я…» — сердце затопило волной нежности.       — Олли, — я тепло улыбнулся и подошел к нему. — Я сделаю для тебя все.       — Спасибо, — ответил он глухо.

*      *      *

      Оливер выглядел мрачным.       Мы сидели в длинном светлом коридоре клиники и ждали прием. Он смотрел в пол и о чем-то напряженно размышлял. Наверное, корил себя за все на свете и прикидывал, во сколько нам выльется содержание ребенка.       — Ну, что такое? — попытался я его растормошить. — Ты ждешь ребенка. Порадуйся хоть немного.       — Я не рад, что от него… — сказал он хмуро.       — Считай, что от меня. Мы ведь вместе узнали о нем? Ну все, давай, улыбнись.       — Еще я должен сказать тебе кое-что… — его голос был напряженным, тело оцепенело.       — М?       — Я не говорил, но у меня… У меня уже есть…       Дверь кабинета открылась, и из нее вышел пациент.       — Проходите, — сказал доктор за его спиной.       — Потом расскажешь, — я поднялся и помог встать ему: сам Оливер покидать свой стул не торопился. Он шел к столу доктора, как на эшафот.       — Кто из вас записан на прием?       — Я, — выдохнул Оливер, усаживаясь на стул. Я сел на кушетку.       — А вы? — спросил доктор.       — Мой парень, — пояснил Оливер.       — Мы думаем, что Оливер ждет ребенка, — сказал я.       — От вас?.. — спросил доктор, приподняв брови.       — Это навряд ли.       — И что же навело вас на такие мысли? — спросил он уже у Оливера.       — У меня задержка течки, и тест на беременность положительный. Но других симптомов нет.       — Когда течка в последний раз была?       — Три с половиной месяца назад.       — И вы провели ее со своим парнем? — перевел доктор взгляд на меня.       — Мы тогда не были знакомы. Я провел течку с альфой. Мы не предохранялись.       — Другие беременности до этого были?       — Да, но… Мы можем об этом не говорить?       — Скорее всего, вам придется. Впрочем, многое я и сам увижу. Ложитесь, — кивнул он на кушетку, на которой сидел я. Мне пришлось уступить ему место.       Оливер улегся на кушетку, приподнял футболку и расстегнул джинсы, после чего слегка спустил их. Все эти процедуры явно были ему хорошо знакомы.       Доктор занял место перед монитором, сбоку от кушетки и, выдавив немного прозрачного геля на живот Оливера, принялся водить по нему специальным аппаратом, не отрывая взгляда от монитора.       — Да, вы определенно беременны, — сказал он, и я вперился взглядом в экран: «Как он вообще это понял?..» Оливер вскинулся, повернул голову к монитору. — Вот ваш малыш. Ручкой вам машет.       — О боги… — на глазах Оливера проступили слезы.       Я взял его за руку, и он с силой сжал мои пальцы.       — А с ним все в порядке?..       — Сейчас я сделаю все необходимые замеры.       Доктор начал измерять ребенка. Он водил своим аппаратом по животу Оливера и, смотря на монитор, время от времени останавливал картинку, что-то говорил. Измерил длину его тельца — уже почти шесть сантиметров, — окружность живота, головы, длину конечностей, пульс…       — Все показатели в норме, но, естественно, нужно будет наблюдаться и сдать некоторое количество анализов. Я все напишу, а пока можете вытираться и подождать, — доктор вернулся за свой стол, а Оливер, вытерев гель, осторожно присел, застегнулся и опустил край футболки. Я сел рядом с ним и приобнял за плечи.       Он поднял на меня глаза, и из них брызнули слезы.       — Ноа…       — М?       — Я… я правда… клянусь, у меня и в мыслях не было…       — Ты что, извиняешься? Перестань, — я погладил его по щеке, вытирая слезы. — Нам повезло. Давай считать это подарком судьбы.       Он уронил голову мне на плечо. Горячие слезы продолжали катиться из его глаз и падали на мое плечо. Я мягко поглаживал его по волосам.       — Вот это список назначений, — доктор протянул нам несколько листов, — а это результаты УЗИ. Запишитесь на прием, когда будут готовы результаты анализов.       Я взял все, что он нам протягивал, и увел Оливера из кабинета.       — Может, нам теперь не стоит заводить кота?.. — спросил он тускло. — Слишком большая финансовая нагрузка…       — Мы ведь уже почти все подготовили для него, — ответил я. — К тому же тебя это порадует. А насчет трат… Подумаешь, еще один маленький голодный рот.       — Ноа, прости… если бы я узнал раньше… наверное…       — Что? Сделал бы аборт?       Оливер опустил глаза.       — Не говори так, — я погладил его по плечу. — Он же ни в чем не виноват…       — Ты говорил, что семья, дети, кот… все это не твое.       — Мало ли что я говорил, — выпалил я.       Оливер поднял на меня глаза. Мы остановились посреди коридора, и я повернулся к нему.       — Потому что если ты напряжешь память, то вспомнишь, что еще я говорил. Что люблю тебя. И твоего ребенка полюблю. И плевать, что отец не я. В конце концов, говорят, отец не тот, кто зачал, а тот, кто вырастил. Хотя я, наверное, не самый подходящий кандидат, но уж какой есть…       — Ноа… — Оливер подался ко мне и прижался к моей груди. — Ты лучше всех.

*      *      *

      — Волнуешься? — заметил я, как Оливер ходит из угла в угол и заламывает пальцы.       Прошло уже две с половиной недели с того дня, как мы ходили в кошачий приют, и больше недели — с момента, как мы узнали о беременности Оливера. Теперь наше жилье преобразилось, хотя можно было бы сказать и иначе — в нем совсем не осталось свободного места. Все пустые углы заняли кошачьи прибамбасы: домик-лоток, домик-лежанка, миски, коробка с игрушками. Оливер хотел еще купить фонтанчик, но на него пока не было ресурсов.       Решетку-антикошку нам установили еще позавчера, так что теперь наше жилье с нетерпением ожидало пополнение в семействе. Пока только ушастого и хвостатого, хотя и для будущего двуногого мы кое-что прикупили. Вернее, для меня: несколько книг о воспитании и детской психологии. Я ничего не знал о детях и надеялся, что эти книги хоть немного прольют свет на мое незнание и при появлении в нашем доме ребенка я не буду таким уж бесполезным, как сейчас. К появлению котенка же я подготовился.       Его должны были привезти к нам домой с минуты на минуту.       Один из волонтеров — тот самый, всем недовольный, — должен был привезти его лично и осмотреть наше жилье, проверив на наличие антикошек и отсутствие опасностей для маленького пушистика.       Оливер заметно нервничал. Он выдраил всю квартиру несколько раз так, что не осталось ни одной пылинки, ни одного пятнышка. Все мелкие предметы, представляющие для маленького неразумного животного интерес, спрятал или выкинул. Шнуры по максимуму запрятал, а розетки заставил.       И все равно продолжал нервничать. Я предполагал, что это было связано с его беременностью. Наверняка одно наслоилось на другое, и он теперь попросту стал переживать обо всем сразу.       В квартире раздался звонок, и он вздрогнул.       — Вот и он, — Оливер бросился открывать дверь, я поспешил за ним. На наше счастье, котенка привез другой волонтер — тот, который встретил нас в приюте первым. Он был улыбчивым и приятным, и от него мы никакой подлянки не ждали. — Здравствуйте.       — Здравствуйте, — волонтер прошел в квартиру и осмотрелся. Узкий коридор не представлял собой никакого интереса, так что мы провели его в комнату.       — Места не очень много, — сказал Оливер неловко.       — Значит, не потеряется, — волонтер поставил переноску на пол, поближе к небольшому домику из обычной картонной коробки, который Оливер соорудил для него на первое время, пока малыш будет осваиваться. Дно этого домика он застелил полотенцем, сделав что-то вроде лежанки, и поставил миску с водой внутрь.       — Я пока осмотрюсь, — волонтер прошелся по квартире — благо она была небольшой — и остался доволен: особых мест, куда он может заныкаться с перепугу, не так уж много. — Но главное, что у вас нет ванны, под которую он мог бы залезть и откуда его было бы не достать. Антикошки есть. Провода не болтаются, но все же последите, чтобы он не начал грызть провода за духовкой и холодильником в коридоре: пока они маленькие, они любят грызть провода, шнуры от зарядки, наушники…       — Хорошо, — Оливер с готовностью кивнул.       — Игрушки на веревках убирайте на время, когда спите или уходите: заигравшись, котенок может обмотаться веревкой и задохнуться. Не приучайте играть с пакетами: заигравшись, котенок может обмотать ручку от пакета вокруг шеи и задохнуться. И не покупайте ему ошейник: кошки любят их снимать, просовывают под ошейник нижнюю челюсть, а вытащить ее уже не могут и задыхаются. Пока он маленький, держите от него всякую мелочевку подальше, как и всякие ленточки, вроде тех, что на подарочных упаковках или тортах. Котенок может их проглотить. В общем…       — Глаз да глаз, — я хмыкнул. — Звучит так, будто они только и созданы лишь для того, чтобы самоубиться.       — Вообще-то, так и есть, — против ожидаемого, волонтер улыбнулся. — Кошки очень любопытны, и, к сожалению, до добра их любопытство не доводит. Надеюсь, ваш малыш окажется смышленым, а вы — достаточно внимательными и заботливыми. Имя уже придумали?       Мы с Оливером переглянулись.       — А у него разве еще нет имени?.. — спросил Оливер.       — Мы называли его между собой Сереньким, но я не уверен, что вам такая кличка придется по душе.       — То есть мы можем выбрать?       — Да, конечно. Я впишу его имя как Серенький, но он на него не откликается, так что можете дать ему любое. На кого мне заключить договор?       — На меня, — сказал я, и спустя несколько минут подписания договора по передаче животного я стал его полноправным владельцем.       — Ну что, малыш, вылезай к своим новым папам, — волонтер открыл переноску и отошел на пару шагов. — Вот немного наполнителя из приюта, насыпьте в свой лоток, так он по запаху поймет, куда надо идти делать свои дела. Не забудьте сделать ему необходимые прививки в ветклинике.       — Да, конечно, — Оливер кивнул.       — Подожду немного, если не вылезет сам, вытащу.       — Чаю хотите? — предложил Оливер, волонтер согласился, и мы столпились вокруг стола.       — Как вкусно, — прокомментировал волонтер поданные печенья. — У вас домашняя кондитерская?       — Вроде того, — Оливер скромно улыбнулся.       — Подпишетесь на его соцсети? — спросил я и пододвинул к волонтеру телефон с QR-кодом на экране.       — Да, конечно, — волонтер кивнул и принялся подписываться.       Оливер бросил на меня осуждающий взгляд, но я сделал вид, что не заметил.       Ну а что? Будет и дальше скромничать, база его подписчиков расти не станет.       — У Оливера кондитерская на дому, а у меня — парикмахерская, — заявил я позже.       — Правда?.. — брови волонтера слегка приподнялись.       — Ага. Я прическами занимаюсь. Так что, если нужно будет куда-то намарафетиться, обращайтесь.       Пока мы пили чай и обменивались контактами, наш маленький которебенок храбро высунул нос из переноски и огляделся. После носа наружу высунулась лапка, а следом и половина туловища. Любопытное кошачье создание решительно выбралось наружу, чтобы изучить свое новое место обитания.       — Ну что ж… Полагаю, дальше вы и сами справитесь, — решил волонтер. — Я пойду. Спасибо за угощение.       На выходе Оливер протянул ему конверт:       — Это для приюта. Там немного, но я читал, что за котенка обязательно нужно заплатить, чтобы он был здоров.       — Спасибо, — тот улыбнулся и оставил нас одних.       — Ну чего? — спросил я, наблюдая, как малыш обнюхивает свой картонный домик изнутри. — Как назовем?