Вне правил
27 октября 2023 г., 18:35
Примечания:
Renegades — X Ambassadors
i wish you cheated — Alexander Stewart
If You Ever Change Your Mind — Calum Scott
1000 REASONS — Rilès
House of Cards — Alexander Stewar
***
Renegades — X Ambassadors Сегодняшнее Сеульское солнце не жалело никого, пекло беспощадно. СМИ со всех щелей трезвонили, что лучше в ближайшие дни воздержаться от выхода на улицу. На телефоны продолжали приходить оповещения Служб безопасности. Но парней, с малых лет привыкших к работе, подобные объявления не напугали. Чонгук в любую непогоду: хоть в холод, хоть в жару, — рвался выступать в местечке, с трудом добытом в одном из оживлённых парков Мокпхо, пока Хосок жаловался, но с блестящими каплями пота, покрывающими всё его лицо, или стучащими зубами, неотступно продолжал привлекать новых зрителей, желательно платежеспособных. Вот и сегодня с утра, не теряя времени, молодые люди занялись переездом в студенческий кампус: кто в общежитие, кто в каморку для персонала. Управились довольно быстро, учитывая, что вещей-то у них почти нет: приехали в этот город с одним рюкзаком и фантомной надеждой, притаившейся глубоко в сердцах. Когда все вопросы с заселением урегулировались, в оставшееся свободное время парни решили вместо бессмысленных прогулок попробовать найти подработку. Пусть Чонгук будет получать стипендию, а Хосок — неплохую зарплату, но деньги лишними никогда не бывают. А для таких, как они, живущих одним днём, до сих пор небеспочвенно подумывающих о том, что в один миг всё вернётся на свои круги, — уж подавно. Хосок правда пытался отговорить Чонгука, ссылаясь на то, что тому нужно время для подготовки к занятиям. Младший Чон согласился с данным выводом, но от первоначальной затеи не отказался. Удача и тут быстро встала на их сторону. Там сверху точно не перепутали карты? Слишком много козырей попадает в их руки в последнее время, в то время как они уже приняли тот факт, что всю жизнь останутся в дураках, но зато вместе. Так вот про очередную удачу. Парни, срывающие все объявления о вакансиях, которые доводилось увидеть по пути, с третьего раза попали к нужному человеку, согласившемуся на их график. Хозяина маленькой кафешки с незамысловатым названием «Joker» они заверили, что умеют «всё и даже больше», а тот с облегчением отклеил жёлтую листовку с объявлением о поиске помощника. Но будем честны: решающей стала волшебная фраза — «Академия искусств Lotus». Абы кого в это место не берут даже в качестве уборщика. И такого мнения придерживаются многие в районе. Широко улыбающийся им Ли Хиджун не стал исключением, Хосок и перед ним успел похвастаться успехами своего друга. — Теперь я понял, почему «Джокер», хотя на вывеске цыплёнок. Он слишком странно улыбается, — шепчет ему на ухо Чонгук, но смотрит в упор на нового работодателя и криво улыбается в ответ. — Ч-чонгук, прекрати, — цедит сквозь зубы Хосок и тоже выдавливает улыбку. Кафешка, в которой готовят исключительно корейскую курочку, действительно расположена не так далеко от студенческого кампуса. В самом помещении всего три маленьких столика для посетителей, за каждым из которых, если постараться***
Чонгук аж теряется, доехав по последнему адресу, вбитому в заметках в телефоне. Несколько раз протирает глаза и вчитывается. Сложно поверить в то, что какому-то жителю шикарного [по меркам парня] трёхэтажного дома впереди, захотелось сегодня пообедать крылышками в остром соусе из обычного заведения на окраине района. Чон нажимает кнопку вызова рядом с серыми воротами, за которыми находится дом, похожий на коробки с панорамными окнами, размещёнными друг на друге в беспорядочном порядке. Со стороны двора доносятся звуки газонокосилки и громко разговаривающего мужчины. Парень, не ищущий лёгких путей, выгибает бровь, подумывая над планом, как перелазить через ворота, но, к его счастью, по ту сторону всё же заговаривают: — Кто? — Доставка. — Доставка? — будто и не ждали. Неудивительно. Здесь, наверное, мало кто знает, чем занимаются другие обитатели дома. Чонгук так решает из своих скудных представлений о настоящей [дорамной] жизни обеспеченных людей. i wish you cheated — Alexander Stewart Парадная стеклянная дверь, встретившая парня, выглядит неброско, в выдержанном стиле с рамами и ручками из тёмного дерева. Внутри, в целом, отделка и интерьер тоже оказываются невычурными, так сказать, довольно сдержанными, но все детали хозяева явно подбирали тщательно и со вкусом. И даже парню, который, как выяснили, мало разбирается в прекрасном, несложно догадаться, что рядом стоящая фарфоровая ваза с витиеватой росписью, несмотря на свой скромный вид, отличается дороговизной и роскошью. Чонгук уверен, что у серого цвета стен в тёплых оттенках, есть интересное дизайнерское наименование вроде «гранулит», «аргиллит», «кокос» и что-то вроде такого. Но жаль он в этом тоже мало разбирается. О богатстве здесь кричат не огромные размеры помещения, великолепные залы с позолотой, а мелкие элементы, не обделённые вниманием яркого солнечного света, создающего характер этого дома. Как бы некоторые ни заблуждались, минимализм нынче дороже. Чонгук, держащий в руках обычный белый полиэтиленовый пакет с изображением цыплёнка и надписью «Joker» в какой-то миг чувствует себя ненужной и лишней деталью среди идеального убранства. А подтверждают подобные мысли громко прозвучавшие слова: — Ты что тут делаешь?! — Ч-чимин? Пак Чимин? — Чонгук так и застывает. — Ты следишь за мной?! Мешаешься под ногами в академии, а теперь и до моего дома добрался?! — главный танцор спускается с лестницы. — Чем тут завоняло?! — морщится и опускает взгляд на руку парня, а тот, не растерявшись, поднимает: — Свежей вкусной курочкой, которую вы заказали. Добираясь сюда, я точно не знал, что окажусь в вашем доме. — Кто заказал? Такую дрянь никто не ест в этом доме. — Вот адрес, — Чонгук протягивает ему телефон, а тот, зажав нос пальцами, подходит к нему и смотрит в экран. — Тебе кто-то неправильно его назвал или ты записал не то. Повторяю для особо одарённых. Тут. Никто. Не ест. Такую. Дрянь. — Называть еду дрянью не стоит, — Чонгук оглядывает лидера танцевальной группы, выглядящего так же строго, как и на занятиях. Взгляд сосредоточенный, волосы влажные, одежда, снова подобранная специально для танца. Чонгук не удивится, узнав о том, что тот тренируется и в выходные. Этот парень когда-нибудь расслабляется? — Благодарю. Буду знать, — явно с сарказмом прилетает, но вот желудок Пака совсем иначе реагирует: внезапно издаёт жалобные звуки, знакомые Чонгуку с малых лет. — Кхм, раз уж выяснили, то можешь дальше ехать. Боюсь, настоящий клиент заждался для… Своего заказа. — Другого адреса у меня нет. И заказ предоплачен. Поэтому оставлю здесь, а ты можешь делать с ним, что душе угодно. — Не горю желанием дольше положенного общаться с тобой, поэтому можешь оставить на кухне. Вперёд и направо, — рукой даёт указания и собирается подняться по лестнице, но его останавливает голос Чонгука: — Чимин… — Чего тебе? — Ты что-нибудь ел сегодня? — Чонгук смотрит прямо на него. Заглядывает в него. Тысячами острейших игл забирается под лопатки, вызывая дрожь по всему позвоночнику, к которому липнет майка. Взгляд такой, что Паку хочется исчезнуть прямо сейчас. Если невозможно — хотя бы провалиться под подвал этажом ниже. Взгляд у Чона искренний, обеспокоенный, заботливый? Такой взгляд не бывает у незнакомца. У родных Чимина тоже редко встречается, но незнакомец вовсе не должен так смотреть. Главный танцор, опешив, статуей замирает, чувствует все иголки, рассыпанные под кожей, выдающие себя мельчайшими бугорками. — Тебе какая разница? — губы-вишни кое-как движутся, выдают что-то на человеческом, пока внутренности от инородных предметов вздрагивают, зудят. — Ответь, — Чонгук наоборот собран, в его интонации нет больше иронии, нет жалости, которой так боялся услышать Чимин. — Ты когда-нибудь пробовал курочку с хрустящей корочкой? — в его голосе вновь забота, взволнованность. Так не должно быть! Неправильно! Против законов природы! Мира, который известен Чимину с детства, где каждый сам за себя. Незнакомцы не ведут себя так! «Прекрати! Остановись!» — Пак хочет закричать, закрыть уши. Кем себя возомнил новенький? С первого дня своего появления в академии говорит и творит лишённые смысла вещи.«Прости, что испортил твой идеальный вид».
Чимин не простит. Но не простит за что? За то, что перешли хорошо обведённую им красную черту, которую другие боятся и никогда самовольно не перешагнут. Или за то, что Чон Чонгук — парень из маленького городка — лезет без разрешения туда, где Чимин установил надпись «Вход воспрещён». Устрашающее место, в которое Пак сам редко заглядывает. Место, которое в народе сердцем зовётся. — Тебе пора, — не выдаёт настоящие чувства, несущиеся внутри быстротечной рекой. Чимину до скрипа зубов приятно от теплоты воды, но он не сомневается, что если плыть по обманчивому течению, то гибель из-за такой скорости и внезапного столкновения с реальностью неизбежна. — Может сходишь со мной на кухню? Покажешь, куда могу положить заказ, — Чонгук вновь показывает пакет, о котором Чимин хочет забыть. Как и о сегодняшнем курьере. — С тобой всегда нужно общаться грубо, чтобы ты понимал человеческий язык? Тогда скажу так, как ты привык. В моём доме тебе делать нечего, — Пак смотрит на часы, думая о том, что скоро прибудет отец, которому такая сцена точно не по душе будет. — Убирайся, прошу, — как бы ни старался, просьба звучит не так уж и грубо, скорее, жалобно. — Да тут и без меня неплохо прибираются, — Чонгук нисколько не обижается, оценивающе оглядывает комнату. — И работаю я курьером, а не уборщиком, — Чимин не успевает возмутиться игрой слов от парня из Мокпхо: — Моё предложение сходить вместе на кухню всё ещё актуально. Может и аппетит разыграется? Поверь, курочка очень вкусная. Кости её и те тают во рту. А соус — божественный, такой сладко-острый. С маринованной редькой — остроту не сильно почувствуешь, но зато вкус точно не забудешь. Такая курочка может тягаться с лучшими блюдами высокой кухни! — Тебе ещё и платят за рекламу? Ты вообще умеешь слушать людей? Пробовал, и мне не понравилось. Я не ем такое. А дорогу до кухни… — Пак приподнимает, а в этот момент в гостиную заходит служанка, которая с испугом смотрит на Чонгука и быстро отводит взгляд. — Господин? — А дорогу до кухни она покажет, — заканчивает фразу Пак и скорее бежит в свою комнату. Надо понять, как безболезненно достать воткнутые в тело иголки. — Конечно, господин, — кланяется прислуга и, как только Чимин скрывается за коридором на втором этаже, подходит к Чону и разозлённым тоном спрашивает: — Ты почему через главный вход прошёл?! Всегда же говорили, чтобы заходили с заднего двора! — Но у меня не было подобных указаний, — Чонгук отвлекается от разглядывания места, где пару секунд назад стоял одногруппник. — Господин Ли нового сотрудника взял что-ли? — в ответ кивают. — Тогда запомни, что по этому адресу нужно приносить курочку сразу нам! Через вход для прислуги! Хозяин дома и его сын такое не едят и видеть не хотят! Ты чуть не подставил нас! «Ах, вот в чём дело. Заказ сделала прислуга»… — наконец, картина происходящего проясняется в голове Чона. — Тогда куда могу положить пакет? Там уже всё остыло. — Пойдём за мной, — подзывает рукой, а Чонгук всё не может отделаться от недавних кадров: растерянного лидера танцоров, которому задали простейший вопрос: ел ли он курочку?***
If You Ever Change Your Mind — Calum Scott Ночью Чонгук снова просверлит взглядом белый потолок, но уже не отеля, а комнаты общежития; подумает о том, что на этот раз сказал не то, и правда ли Чимин никогда не пробовал обычную курочку в соусе. Эту ночь Чимин снова проведёт в компании белого друга, но уже совсем по другой причине. Он сделал вид, что поверил прислуге, якобы выкинувшей заказ, а вечером, дождавшись, пока все покинут кухню, тайно достал из холодильника пакет с надписью Joker. Плохая была идея, учитывая, что пакет пролежал там целый день, и к такой еде организм не привык. Но в отличие от той ночи тихая улыбка никак не хотела исчезать с лица главного танцора. А белая майка с багровым соусом с зёрнышками чили, которую парень не спешил закидывать в корзину с грязной одеждой, вызывал незнакомый странный трепет в груди.***
Следующая неделя в академии проходит без каких-либо происшествий. Чонгук страусом зарывается в землю, не высовывает лишний раз голову, боясь, что её оторвёт или лучший друг, которому обещал, что работа не будет мешать учёбе, или главный танцор, ходящий по академии мрачнее серой тучки. Нет, и до этого лучи солнца обходили парня стороной, но сейчас тот сам ударял молниями, одним взглядом сжигал, испепелял. Под те самые опасные молнии никто не горел желанием попадать, в том числе и бесстрашный Чонгук, узнавший, что когда у лидера нет настроения, то он всегда опускается в позу лотоса. За прошедшую неделю Пак принимал данную позу почти на всех разминках и занятиях, вытягивая позвоночник, открыто демонстрировал нежелания что-либо обсуждать. Из разговоров одногруппников Чон понял: подобное поведение лидера танцевальной группы связано с отсутствием старосты, продлившего больничный, и, следовательно, возложением на заместителя дополнительных обязанностей. А ещё из данной ситуации Чонгук сделал пару выводов: Во-первых, Чимин — не такой уж и самовлюблённый эгоист, каким почему-то хочет показаться. Такой никогда не оценит действия другого, не упустит возможность показать своё первенство во всём. Пак же, определённо ценил труд старосты и явно не рвался, пользуясь случаем, занять и его место. Во-вторых, Чимин — человек. Согласитесь, очевидный и странный вывод. Но поверьте на слово: у окружающих его людей часто возникают сомнения, которым есть вполне логичные объяснения. Робот и тот после каждодневной работы, без подзарядки и перерыва, может сломаться, износиться, стать непригодным, а главный танцор не выходит из танцевального зала, на занятиях выдаёт полноценные ответы на все вопросы преподавателей, не скрывающих каждый раз удивление. Пак словно живёт в каком-то другом измерении, где время течёт иначе, где в сутках не двадцать четыре часа, одна тысяча четыреста сорок минут, а намного больше. И только изучая всё наперёд, он возвращается в их реальность. Чонгук же на этой неделе убедился, что и Чимин, как любой человек, устаёт, но усталость перед другими не спешит показывать. Поза лотоса — не только попытка абстрагироваться от других, показать свои иглы, но и всего-навсего желание сделать кратковременный вдох-выдох и отдохнуть как ментально, так и физически. — Извините, я сегодня опоздал, — в аудиторию входит безумно красивой внешности парень с чёрной банданой на ярко красных волосах. — Был у врача. — Конечно, Тэхён. Проходи. Чонгук, наконец, видит того самого парня, которого ждал главный танцор. Староста не замечает новенького, обходит и садится на парту позади Чимина, удивляя тем самым Чона, уверенного в том, что Пак до настоящего времени сидел один именно из-за отсутствия Кима. «У него случайно не красные волосы?» — внезапно в голове облачком всплывает вопрос друга. Вероятность того, что именно о нём и говорил Хосок, больше восьмидесяти процентов, потому что вопреки мнению многих людей за пределами Кореи, оценивающих страну по дорама и к-поп индустрии, корейцы редко красят волосы, останавливая свой выбор на чёрном и оттенках шоколада. А за всё время своего нахождения в академии Чонгук никого не встречал с такой яркой шевелюрой. — Ты долго пялишься, — Юнхо толкает локтем. — Новые лица всегда интересны. — Вот наше отличие от таких, как они, — сосед по парте переводит взгляд с Тэхёна на Чимина и обратно. Натыкаясь на непонимающий взгляд Чонгука, спешит объясниться: — Они видят только себя. Им всё равно на других, даже если те открыто демонстрируют свою заинтересованность, — вдруг медленно поворачивает голову в сторону Чанми, украдкой смотрящей на заместителя старосты и поправляющей волосы за ухо. На глазах Чонгука разворачивается настоящая драма. Юнхо каждый раз становится свидетелем того, как объект его воздыхания пытается привлечь внимание «почти» сноба, не видящего никого вокруг себя. В этой истории Чону жалко абсолютно всех действующих лиц, но досадно почему-то больше всего от последнего факта. За своими мыслями парень и не замечает, что сам, как и некоторыми минутами ранее Чанми, поглядывает на главного танцора. Погружённый в семинар Чимин не видит, как за ним наблюдают две пары глаз. Но чувствует. Чувствует взгляд одного. И это взгляд не девушки.***
1000 REASONS — Rilès Хосок, стоя на выдвижной лестнице, меняет уже пятую лампочку в танцевальном зале, иногда поглядывает на наручные часы, чтобы управиться до начала занятий танцевального коллектива. Остаются только две, но парень не успевает дотянуться до предпоследней, как через некоторое время уже слышит заходящих учащихся. — Без тебя Чимин рвал и метал. — Джин, ты же прекрасно знаешь. У нашего лидера три возможных Z-состояния: занят, зол и «замолчите, я медитирую», — Хосок напрягается всем телом, как только слышит этот голос. А в продолжение то ли лестница под ногами покачивается, то ли ноги трясутся. — Второму курсу повезло, что когда-то выбрали старостой тебя, а не его, — студентов всё больше становится. — Иначе ваша группа превратилась бы в концлагерь. — «Дисциплина превыше всего», — насмешливым тоном снова отвечает тот, из-за которого Чон и забыл, зачем тянулся к лампе. Сделав глубокий вдох-выдох, всё же решается посмотреть вниз, удостовериться, что не плод его воображения. Он уже больше недели тут, и ни разу не встретил парня, выручившего его в первый день пребывания в академии. Чонгук тоже уверял, что таких не знает. Уже было подумал, что сошёл с ума, придумав себе образ пламени и запах весны, будто с того дня въевшийся в кожу. Сегодня же вновь услышал голос. Хосок неуверенно опускает голову и смотрит сверху вниз. Сразу в глазах отражается ярко-красный огонь. Он. Настоящий. Как и думал, из хореографического отделения. Ранее видел стоящих рядом ребят в танцевальной группе Чонгука. — Кстати, о дисциплине, — говорит один из стоящих. Ким Сокджин, если Хосок правильно помнит. В зал заходит большая часть всей группы. — Простите, но долго Вы там? — все поднимают глаза на Хосока, в том числе и чёрные как омуты, обрамлённые густыми ресницами. — З-заканчиваю, — немного растерянно. Парень и не думал, что какие-то глаза способны его привести в замешательство, завести сердце и заставить мчаться с бешеной скоростью, намереваясь вот-вот выбраться и сделать дыру в груди. Абстрагируясь кое-как от присутствующих, наконец, управляется с лампами, и спускается по ступенькам, оказываясь на своих двоих. Перед студентами. Ставшими размазанным фоном. Перед ним. Чётко выделяющимся на этом фоне. — Привет, — Чон решает поздороваться. Как-никак общались. Снимает перчатку и, улыбаясь, протягивает руку. Сладкое волнение в груди ещё больше усиливается. Однако парень напротив не спешит протягивать руку в ответ, зато рядом спрашивают: — Ты его знаешь? — оглядывают с некой брезгливостью. Из-за того, что форма немного грязная после починки проводов для их же безопасного нахождения в зале? — Я… — только и выдаёт красноволосый, уставившись на Хосока. — Откуда нашему старосте знать его? — вновь взгляд, которым на него с Чонгуком часто смотрели на улицах. — Мы встречались у входа в академию, — Чон всё ещё наивно предполагает, что его и правда могли забыть, стоит дураком с протянутой рукой, но уже не улыбается. — Извините, но у нас в академии есть некая субординация, — откуда-то сзади говорят, но Хосоку всё равно, ему важен ответ лишь одного человека. — То, что вы столкнулись где-то у входа не даёт права так вольно общаться со студентами, — подхватывает ещё один, — тем более с… — тут останавливается и с довольным видом спрашивает: — Хоть имя его знаешь? Не знает. Хосок не знает, не успел тогда спросить. Но всё ещё не убирает руку, смотрит в потерянные глаза. — Что и следовало ожидать, — насмешливо произносит. А Чон, как идиот, всё надеется. — Тэхён? — Джин встаёт рядом с парнем. Вот и узнал имя того, кто навеял сны с запахом весны. — Извини, не припомню, — звучит долгожданный неуверенный ответ, после которого Чон медленно опускает руку и, горько ухмыляясь, надевает перчатку. Всё он помнит. Язык спокойно врёт, глаза — не умеют. Красивые глаза. Красивое имя — Тэхён. Тэхён — парень-огонь, обративший одной безобидной фразой в пепел. Тэхён — парень с глазами омутами. Хосок в них нырнул с первого взгляда, а как выбраться не подумал. Те засосали его душу, но внезапно так же быстро выплюнули. Уж правда лучше бы оставался «почти» незнакомцем. — Возможно обознался, — единственное, что говорит Хосок, катит лестницу и прежде, чем покинуть танцевальный зал, намеренно задевает плечом Тэхёна. — Подождите, это же вроде друг Чонгука, — вспоминает Джин. — Странный какой-то, — пожимает один из студентов плечами, а Тэхён так и стоит, подавляя желание обернуться и выйти вслед за… Хоупом… — Чего застыли? — заходит в помещение заместитель старосты. — Скоро придёт учитель, быстро по местам, — осматривается по сторонам. — И снова не вижу новенького и Юнхо…***
— Хоби? — Чонгук, торопившийся успеть зайти в танцевальный зал раньше главного танцора, встречает в коридоре хмуро шагающего друга. — Что случилось? — Чон, поторопись! — зовёт его Юнхо. — Ты иди, я догоню! — кричит Чонгук и снова смотрит на Хосока. — Что случилось? — Ничего, иди на занятия. — Пока не ответишь, не сдвинусь с места. — Гук, обещай сделать так, чтобы все преклонялись перед твоим талантом. Чтобы люди за стеной поняли, что, родившись в обеспеченной семье, они не получают право относиться к другим с пренебрежением. И обещай при этом не меняться, желая быть принятым в их общество. — Хосок, что стряслось? — глаза Чонгука темнеют. — Кто-то посмел тебя расстроить? — Чонгук, просто обещай. — Обещаю, Хоби. Обещаю. Ты же помнишь, что ты моя единственная семья. — Тогда иди. Занятия начнутся через пару минут. — Не думай, что я просто так оставлю этот разговор. Вечером в кафе поговорим. — Конечно, — старший Чон натягивает улыбку на лицо и уходит. О чём поговорят? О том, что Хосок решил притронуться к коллекционному вину пальцами по локоть в пыли и грязи, державшими доныне только бутылки пива и изредка соджу? О том, что допустил жалкую мысль о возможной дружбе между принцем и челядью? Уверовал в сказки, которые перестал открывать после смерти матери? Не поговорят. Ему нечем будет оправдать дурацкую наивность перед младшим братом. Такому светлому парню, как Чонгук, лучше верить в сказки, чтобы стать тем самым героем из грязи — в князи.***
— Все вы знаете, что меньше, чем через два месяца, предстоит заключительный концерт с полноценным представлением. Всё должно быть ярко и красочно, чтобы аж дух захватывало, а выступление запомнилось надолго. — Чхве Ушик, заведя руки за спину, расхаживает перед сидящими на скамейках учащимися. — Конечно же, это будет история о большой, но несчатной любви. Тема никогда не устаревает и всегда трогает души людей. Музыка уже подобрана. Зрители будут в восторге, — останавливается и смотрит на участников танцевальной группы. — Хотя многое, безусловно, зависит от каждого из вас, — показывает указательным пальцем. — Вы должны использовать своё тело по-максимуму, пропустить через него все эмоции героев, роли которых получите. И по итогу — найти отклик в сердцах аудитории. — И наших дорогих гостей из престижных компаний, готовых стать новыми инвесторами, — в зал заходит Чжан Исин. Ушик закатывает глаза на речь менеджера, тревожащегося лишь о финансовой части их деятельности: — Для начала предстоит выбрать главного героя и главную героиню. Признаться, с одним из них руководящий состав уже определился. Все в этот момент смотрят на Чимина. Главный танцор и займёт место главного героя. Другого расклада быть не может. Юнхо щедро краснеет от одной мысли, что им снова не дают и шанса проявить себя, Тэхён тоже не очень радостно вздыхает, а Чонгук, и не надеявшийся на что-то большее, восхищённо продолжает слушать руководителя танцевального коллектива. Ушик бросает взгляд на Пака, облокотившегося к стенке, будто не слышащего охи-вздохи одногруппников: — Мы выбрали главную героиню. Её роль исполнит наша прелестная Чанми, — тут зал наполняется гулом. Не из-за того, что остановили выбор на Чанми. Она прекрасна, сомнение в правильности выбора вряд ли у кого возникнет. Но из сказанного получается, что главную мужскую роль исполнит не Чимин?! — Учитель Чхве, я сделал что-то не так? — задаёт очевидный для всех вопрос озадаченный Пак. — Нет, Чимин. Ничего подобного. Есть три кандидата на главную роль. Конечно, ты в их числе. Но, помимо, тебя на эту роль будут претендовать Юнхо и Чонгук, — парни, чьи имена назвали, тут же округлёнными глазами смотрят то на руководителя, то на менеджера. Те кивают в подтверждение, что учащиеся не ослышались. — Чонгук?! — вскакивает Чимин. — Я ещё понял бы, услышав имя Тэхёна! Но Чонгук?! — голос громче становится. — Чимин, — спешит успокоить парня Исин, но тот заведён настолько, что не обращает внимание на менеджера: — Он же только поступил! Его сразу приняли на второй курс, приняли в танцевальную группу после всего одной пробы, а сейчас хотите дать ему главную роль на заключительном концерте, от которого зависит дальнейшая судьба академии?! Не слишком ли много привилегий для одного парня из какого-то захолустья?! — Чимин! — разгневанно глядит на него руководитель группы. — Твой огромный талант неоспорим! Ты главный танцор в нашем коллективе, его лидер, и с твоим мнением мы всегда считаемся. Но не забывай, что ты такой же учащийся академии, как и все здесь присутствующие! Для этой роли подойдут образы и энергетика всех троих! Вы все в начале будете репетировать главные роли! — таким взвинченным Чхве Ушика ещё никогда не видели. — А мы, проследив, остановим выбор на одном, — Чжан Исин выручает кашляющего из-за быстрой речи руководителя. — Остальные два присоединятся к своим товарищам и продолжат репетировать с ними. Чимин, ты ещё раз докажешь, что лучший. В этом ничего такого. — Это несправедливо, — произносит Чимин и качает головой. — Несправедливо. Чонгук видит поникшие плечи и подавленное состояние главного танцора, похожего сейчас на обиженного ребёнка. На лице Пака за доли секунды проносятся несколько эмоций: откровенное недоумение сменяется вселенской грустью и заканчивается плохо скрываемым укором. Чимин бросает на Чона секундный болезненный взгляд, полный отвращения, и, даже не прихватив с собой личные вещи, выходит из танцевального зала. Взгляд его наполняет рот Чонгука омерзительным вкусом вины, хотя мозг прекрасно осознаёт, что он никаким образом не связан с решением руководящего состава и вины его ни в чём нет. Если так посмотреть, то это его снова оскорбили, пытались речью унизить. Но он всё равно не справляется с мгновенно возникшим импульсом помчаться за лидером группы. — Учитель Чхве, могу я?.. — не договаривает, руководитель понимает и молча кивает.***
House of Cards — Alexander Stewart — Чимин, стой! — Чонгук догоняет главного танцора, не успевшего зайти в раздевалку. — Решил поиздеваться? — оборачивается к нему парень с влажными глазами. Плакал? Да нет. Вряд ли Пак Чимин плакал, точно свет так падает. — С чего ты взял? И над чем мне издеваться? — Я сказал, что ты долго не продержишься тут, а тебя вон главным героем хотят сделать. Не повод ли тыкнуть меня тем, что я оказался не прав?! — несмотря на то, что занятия как такового не было, капли пота блестят на покрасневшем лице. А точно ли пота? — И в мыслях не было, — Чонгук тянет руку вперёд, подаваясь очередному внезапному порыву провести пальцем по каплям на щеке. Но Чимин испуганно отшатывается, словно ожидая, что Чон его ударит. — Чимин, я не… — Думаешь, я расстроен из-за того, что тебе или кому-то ещё могут дать главную роль? — Тогда из-за чего? — подавляет в себе желание сделать ещё шаг вперёд, боясь, что разговор снова прервётся. — Ты слышал, что мне сказал менеджер Чжан? «Чимин, ты ещё раз докажешь, что лучший». Объясни мне Чон, почему я должен снова что-то доказывать? То есть столько лет моих трудов не хватило? Не хватило сбитых коленей, стёртой обуви и ног, на которых в день по несколько раз меняю бинты, а раны и не успевают заживать? Этого всего недостаточно? — Чимин точно пожалеет из-за вылившейся откровенности. — Тебе не нравится конкуренция? Она между прочим движущая сила. — Ошибаешься. Здесь она тормозит. Заставляет кому-то что-то доказывать, вместо того, чтобы потратить время на полезное. — Знаешь, в чём твоя проблема? — Чонгук всё же делает шаг, а Чимину больше некуда. Если только в стене позади нет невидимой дыры. — Ты не умеешь падать. Когда дед учил меня кататься на велосипеде, а после на роликах, он всегда говорил, что это нормально — падать, — Чимин, можно сказать, почти зажатый между грудью Чона и стеной, тяжело дышит. Пытается скрыть разрастающуюся панику от близости, выставляет вперёд ладонь, но не касается и пальцем: — От-тойди… — голос неожиданно срывается. Пак не решается поднять глаза на говорящего. Всего на пару сантиметров ниже Чонгука, но нервно сглатывая комок в горле, смотрит куда-то в область груди парня, только бы не в якобы понимающие все чувства лидера глаза и губы, которыми тот произносит один сплошной бред. — Когда учишься плавать, нужно надеть очки и опустить голову под воду, — Чонгук видит метания впереди, ощущает хаос, творящийся в нём, чувствует тёплое дыхание Пака на своей коже. Знал бы Чимин, что от всего происходящего внутри Чона тоже всё повернулось шиворот на выворот. — Пока не упадёшь, не погрузишься на дно — не узнаешь, что в этом ничего страшного. В противном случае, каждый шаг, каждые движения так или иначе будут неуверенные, с опаской, — нерешительно проводит пальцем по влажности на мягкой щеке. Но тем самым лишь злит почти растерянного и успокоившегося котёнка. У того снова вырастают когти: — Ты что себе позволяешь?! — Чимин крепкой рукой отталкивает Чона. Перед Чонгуком вновь стоит знакомый ему лидер. Быстро же тот снимает и надевает маску. Понять бы, где настоящее лицо. — Браво! — громко хлопает ладонями. — Какие сравнения! Салага, я разве просил выступать психологом, определять мои проблемы и тем более методы их решения? Давай договоримся так: ты держишь дистанцию. Проходишь мимо меня тише воды ниже травы. Я снова, как и делал до этого, докажу всем, что лучше меня никого не найти, а ты — самозванец, которого здесь быть не должно. Поняли друг друга? — Сложно будет обходить стороной такого симпатичного парня, — сложив руки на груди, честно признаётся Чонгук. — Но я постараюсь. — А ещё оставляешь все свои гейские штуки при себе! Думаешь по твоему идиотскому юмору не понял, что ты заднепроходец? — Чуть ошибся. Моя конструкция меняется в зависимости от моих желаний и желаний партнёра. Я многофункциональный, малыш. — Блять! — такого Чонгук точно не ожидал. Скула больно встречается со сжатым кулаком Чимина, оставляя красные капли на уголке губ. Ну что сказать? Ударили его от всей души. С чувством, с толком, с правильной расстановкой. С выводами о «котёнке» поспешил. — Какой я тебе «малыш»? — кожа Пака пышет жаром. — Больше не смей меня так называть! — Знаешь о таком понятии, как радар на геев? — улыбаясь, Чонгук двигает челюстью и трёт место удара. — Свой своего и все дела? — Твой радар дал сбой! Видимо, из-за вышек совсем неподалёку. Иди, почини и ищи себе подобных. — А ведь я уже хотел отказаться от возможности получить эту роль, видя насколько она для тебя важна. Но сейчас аж жажду поиграть с тобой. Да и другу кое-что обещал. — Мне не нужны подачки и жалость от какого-то салажонка. Ты забыл мой первый урок: я здесь лучший. Тебе же придётся крутиться как хомяку в колесе, в ограниченном пространстве, без возможности двинуться вперёд, — тычет пальцем в грудь Чонгука. А тот замечает про себя: главный танцор в гневе и правда вызывает повышенное слюноотделение. — Наматывай круги, пока я покоряю вершины. — Вы долго там? — слышится в темноте коридора голос руководителя танцевальной группы. — Я уже начал рассказ про концепцию выступления. — Иду, учитель, — Чонгук смотрит на Чимина, открыто флиртуя, слизывает языком каплю крови на губе и, разворачиваясь, направляется обратно в зал. — Кто ты, Чон Чонгук? Откуда взялся? — Пак сверлит взглядом отдаляющуюся фигуру. — Мне нужно скорее избавиться от твоего присутствия. Чимин не убегает, как тогда, и тоже возвращается в зал. Он намерен принять очередной вызов, брошенный судьбой. Сын Пак Борама получит главную мужскую роль любой ценой. Если нужно, отбросит все те моральные принципы, которые его отец считает источником регресса, пойдёт по головам. Особенно с удовольствием наступит на самодовольную голову новичка из Мокпхо, посчитавшего, что может тягаться с главным танцором, за плечами которого намного больше дней тренировок и опыта. Место Чонгука — улицы. Его — огромные мировые концертные залы с тысячной аудиторией.***
Но Чимина в этот день ждёт ещё один неприятный сюрприз. — Вы все будете выступать на улицах без заранее подготовленного выступления, — объявляет руководитель Чхве. — Конкретную дату назову чуть позже. — Фристайл? На улице? — у Чимина сейчас челюсть столкнётся с полом танцевального зала. — Именно. Вы будете вне рамок. Ваша задача — прочувствовать атмосферу непринуждённости улиц, настроение простых людей, никак не связанных со сферой вашей деятельности. Заразите и покорите их. — Прекрасное задание, — ликует удовлетворённый Чонгук, боковым зрением следя за «идеальным» Паком, у которого слово «улицы» уже вызывает рвотный рефлекс. Это
