Танцуй вопреки

***

All My Friends — AJ Mitchell Чимин недоволен собой, своим выступлением на улице. Но впервые, как бы ему ни хотелось, у него не возникает желание как-то наказать себя за промах: устроить незапланированную тренировку в танцевальной комнате продолжительностью более десяти часов без перерыва, впихнуть себе два пальца в рот и избавиться от еды, которую не заслужил. Не ощущает необходимости опуститься в позу лотоса, чтобы привести в порядок дыхание. Игрушку, об которую споткнулся и упал, не скормил додумавшемуся её подкинуть под ноги прямо во время танца, как хотелось в первую секунду, а закинул в машину как напоминание о случившемся. Внутри царит непривычное спокойствие, словно всё правильно и танец устроил по всем критериям, хотя результат даже на тридцать процентов не соответствовал его высоким требованиям. И было бы глупо не признать, что всё благодаря поддержке одного человека, который пожертвовал своим временем ради чужого танца. Чимину правда сложно понять мотивы и желания того, потому что в голове не укладывается, как тот, кому он не упускал повода вставить палки в колёса, решительно нажал на газ, чтобы сам Чимин успел выступить и не лишился баллов. Но, какие бы ни были у того причины, Пак Чимин в долгу у него никак не может остаться. Не привык. — Учитель Чхве! — парень еле добегает до руководителя, готовившегося сесть в автобус. — Чимин? — мужчина делает шаг назад. — Что случилось? Парень, устав от бега, переводит дух: — Вы обещали назвать баллы завтра в академии. — Да, всё верно. Прости, но даже тебе как главному танцору не могу назвать заранее. — Не нужно говорить. — Тогда? — Отдайте мои баллы Чонгуку, — коротко, в привычной безэмоциональной манере. — Что? — Чхве Ушик так теряется от сказанного, что рукой даёт водителю знак не ждать. — Я правильно расслышал, что ты предлагаешь твои баллы передать Чону? — Да. Он из-за меня не успел выступить. И… — раздумывает, стоит ли говорить. — И я оказался здесь благодаря Чону. Поэтому хочу отдать ему. Не думаю, что сегодня их у меня много. Но всё же… — Мне приятно слышать подобное от тебя. — Так Вы сделаете это? — Я и не собирался обделять его, — мужчина понимающе кивает. — И ты, и он получите заслуженные баллы. Он всё же станцевал. Не отдельно. Но станцевал. — Понятно, спасибо… Тогда извините, что задержал Вас, — Чимин вновь делает паузу и совсем тихо: — И извините, что подвёл Вас. До завтра, учитель, — отворачиваясь, Пак спешит уйти, чтобы не слышать утешающие слова. — Чимин! — всё же окликают его. — Да, учитель? — вновь медленно поворачивается, готовясь слушать бессмысленные оправдания, которые за него и додумают. Спокоен, но всё же не понимает, как такое могло случиться. С ним. С лучшим танцором. — Чимин, ты не подвёл меня. Всё в порядке. Твоё выступление, как всегда, было прекрасно. — Знаю, что Вы говорите так, чтобы поддержать меня. Но я не привык падать, а сегодня перед столькими людьми… — парень опускает голову. — Мне стыдно. — Падать легко, — подходит к нему Чхве Ушик. — Очень легко. А вот подняться после падения удаётся далеко не многим. Ты правда поразил меня, Чимин, — похлопывает по плечу. — Хотя, признаться, думал, что после твоих выступлений уже невозможно. — Вроде Ваш автобус, — растерявшись, Чимин показывает на подъезжающий транспорт. — Ещё раз извините. И спасибо. — До завтра, Чимин, — не успев нырнуть в транспорт, мужчина добавляет, заставляя Чимина густо покраснеть: — Береги людей, которые в такие моменты будут рядом.

***

— Ну что? Догнал учителя? — Тэхён от усталости облокачивается на Хосока, сидящего рядом на тротуаре. — Да, успел. — Что спрашивал? — Да так, — Чимин чешет затылок, стараясь не пересекаться взглядом с Чоном, так легко в последнее время считывающего его мысли. — Хотел узнать, во сколько завтра объявят баллы. — Я тебе и так сказал бы, — цокает Тэхён, не замечая того, ещё больше прижимается к парню, которому приходится моментами задерживать дыхание от такой близости. — В четыре часа в танцевальном зале. Я на сегодня done, — привстаёт, дав возможность Чону старшему снова задышать. — Тебя подвезти? — Хосок встаёт вслед за ним и совсем неуверенно: — Ты вроде как был голоден… У меня там курица есть… — Сколько раз предлагал ему пройти у меня курсы обольщения, — наклоняясь к Чимину, Чонгук театрально качает головой, а у главного танцора от сказанного глаза активно шевелятся под веками. — Никогда не ездил на мопеде с изображениями цыплят, — признаётся Тэхён, осматривая предложенный транспорт. — Темно уже, тебя никто не увидит, — Хосок догадывается, что вновь может напугать танцора. Правда задевает, но сегодня гордость молчит. Хочется продлить то ощущение, что ему подарил красноволосый своим выступлением. — Ну что? Я пойму, если… — медленно поднимает голову и, опешив от увиденного, открывает рот. — Долго будешь стоять? — улыбаясь, задаёт вопрос Тэхён, усевшийся на пассажирское место и успевший взять в руки шлем. — Я… Д-да, сейчас, — всё ещё не веря своим глазам, Хосок пытается сообразить. — Ид-ду… — Точно нужны мои уроки, — с наигранным недовольным тоном произносит Чонгук. — Иначе такими темпами будут думать, что он вообще не умеет говорить. — Договоришься у меня, — грозится ему указательным пальцем старший Чон. — Тэхёна явно привлекла не курица, а конкретный петух, — подставив ладонь и понизив голос, шепчет другу: — Жаль, что сегодня наш староста уже done, а то мог бы показать ему прожарку well done. Хосок, молча изобразив гримасу недовольства, даёт другу сильный подзатыльник. — Ты настоящий идиот, Чон Чонгук, — произносит Чимин, услышавший от «а» до «я». — Я имел в виду прожарку мяса, которое ты ему там предлагал! — Чонгук обиженно теребит место удара и уже громче кричит вслед отдаляющемуся другу: — Вон какие слова знаю! Настоящий англичанин! Вместо похвалы, ещё и избивают! Хосок, обернувшись, ещё раз выставляет указательный палец, и младший Чон тут же замолкает. Парень, подойдя к мопеду, садится на своё место и медленно поворачивает голову к спокойному в отличие от него Тэхёну. — Тебе нужно держаться за меня… — таким тоном, словно что-то неприличное предлагает, а Тэхён посмеивается: — Успокойся, Хоуп, — как-то само каждый раз вырывается такое обращение. Но в этот раз Кима никто не поправляет. — Я не ездил на мопеде с цыплятами. Но на мотоцикле катался. Принцип же тот же? — Тот же, — довольно кивает Хосок, ощущая, как чужие руки окольцовывают его. Старается не поддаваться взрывам внутри и сосредоточиться на предстоящей дороге. Теперь он ответственен за безопасность доверившегося ему парня. Старший Чон надевает шлем и заводит мопед, транспорт с характерным рёвем мотора трогается с места, оставляя двух противников одних. Black And White — Niall Horan — Твои шутки настолько дурацкие и пошлые, будто их достали прямиком из унитаза, — говорит Чимин, оставшийся теперь один на один со своей головной болью. — Пропускай их хоть иногда через фильтр. — Дорогой мой, это не шутки пошлые, а их слушатели, — словно великий мыслитель поднимает палец. — Знаешь такую фразу: каждый думает в меру своей испорченности? — Чимин вместо кивка закатывает глаза. — Вот теперь и думай, отчего наша молодёжь такая испорченная. Только одно в голове. — Чья бы корова мычала, — как-то по-детски звучит. Чимин никак не ожидал, что им придётся снова остаться наедине. — Твоё каждое третье слово о сексе. — У меня хотя бы не только слова. В отличие от некоторых, — тянет, пристально смотря на Пака, — всё могу подтвердить действиями. — На что ты намекаешь? — Недавно читал статью, как определить людей с недостатком секса. Так получилось, что после каждого критерия ставил галочку. — Так вот откуда берут ноги все эти шутки. Извращенец, которому кое-что явно ударило в голову в подростковом возрасте и никак не вытечет. — Ошибаешься, — подходит совсем впритык к Чимину. Уже довольно привычное для них расстояние. На большем никак диалог не идёт. — И в чём же, Чон Чонгук? — глаза в глаза. Чимин уже стойко выдерживает атаку взгляда карих глаз. И мимикой замешательство не выдаёт. — Ты же сам признался. — Глупый, — у самих подрагивающих губ. — Я ставил галочки не от своего лица. Сравнивал всё с твоим поведением. Ты у нас вечно хмурый, недовольный и ко всем агрессивно настроенный. Вот у кого давно не было, — говорит без злобы, а взгляд напротив внезапно становится неуверенным и потерянным. Взгляд мыши, загнанной хитрым котом в угол. Такой, как бывает, когда обсуждают тему, в которой толком и не разбираешься, но и выдавать себя не хочешь. До Чонгука медленно доходит. — Подожди, давно не было или вообще… — Так, всё, — выставляя ладони вперёд, Чимин отдаляется. — Зря понадеялся, что ты нормальный парень. Я домой, — отворачиваясь, направляется к своей припаркованной машине. Неужели Чонгук попал в точку? Он никогда не лезет в постель другого человека, пока его сами не приглашают. И выдал неудачную шутку только, чтобы, как обычно, позлить, вывести из себя главного танцора. Иногда только так от него можно получить хоть какие-то эмоции. Но получил вновь не ту реакцию, которую ожидал. Чимин, по которому сохнет не малая часть прекрасного пола академии, по всем правилам логики должен был или посмеяться ему в лицо, или познакомить его лицо со своим вторым кулаком. Но не убегать, так легко признавая поражение в словесной перепалке. — Подожди! — окликает его Чонгук, но его вряд ли слышат. Серебристый Hyundai Solaris срывается с места, оставляя клубки дыма. — Сегодня меня все решили бросить… Даже лучший друг выбрал другого, — с грустью осознаёт и засовывает руки в карманы. — Только этого не хватало, — поднимает голову, чувствуя, как по лицу бьют первые капли дождя, и смеётся: — Как главный герой мелодрам! Оживлённые улицы со стремительной сменой погоды опустели быстро и за мгновение погрузились в тишину. Всего за пару минут многолюдные рынки, точки корейского фастфуда остались без продавцов и покупателей. По улицам быстрой походкой продолжали идти только отдельные личности — туристы, которым нестрашны и ураганы. На поездку в чужую страну они вложили средства, и менять свои планы, поддаваясь капризам погоды, не намерены. Чонгук, скрываясь от неожиданного дождя под крышей близстоящего магазинчика, безучастно смотрит то на следы от капель на стенах магазина, то куда-то себе под ноги, то на мусор, оставленный на тротуаре, и думает, как добраться до общежития, если автобусы уже и не ездят. Хосока тревожить не хочет, а больше и не к кому обратиться. Опуская руки в карманы джинсов, уже во второй раз достаёт имеющуюся мелочь и пересчитывает, словно магическим образом их станет больше, хотя невооружённым взглядом понятно, что оставшихся денег не хватит на такси. Почти все имеющиеся потратил сегодня на то, чтобы добраться до дома главного танцора. — Денег нет, но ноги-то у меня есть? — спрашивает сам себя и, утвердительно кивнув, решительно выходит из «убежища». Но едва ли проходит вперёд, как на город обрушивается настоящий ливень, сопровождаемый яркой молнией, с порывистым ветром, который тут же больно хлещет по лицу. — Ясно… — Чонгук делает два шага назад, возвращаясь на прежнее место. — Переночуем здесь. Не впервой же? — снова себя успокаивает и плюхается на тротуар, перед которым ручейком проносится поток воды, уносящий с собой бутылки и салфетки. — У вас там трубу что ли прорвало? — спрашивает, поднимая голову и пытаясь унять охватившую тело дрожь. В ответ в небе громко гремит гром. — Понял-понял. Молчу, — Чонгук выставляет ладони в примирительном жесте. Парень не удивится, если конец света наступит в этот, на первый взгляд, ничем не примечательный летний день, когда он остался один. Всё как в тот дождливый день, тринадцать лет назад. Не успев проститься с дедом, его поволокли в серое место под названием приют. Туда, где от гнетущего ощущения не спасали ни яркие картинки на стенах, ни громко включённая странная детская песенка. В то место, где встречающим был директор приюта — мужчина средних лет с резкими неприятными чертами лица, от которого с самого начала знакомства исходила пугающая враждебность к новому подопечному. «Думаешь, попал в рай?» — первое, что спросили его. А Чонгук наивно ответил: «Не думаю. Там сейчас мои папа, мама и дедушка. Но, надеюсь, когда-нибудь попаду». Но если парень тогда нашёл в себе силы на злобное выражение лица ответить яркой лучезарной улыбкой, то и сегодня с достоинством, с той же улыбкой примет неудачное завершение дня.

***

Чимин, вцепившись в руль, злится на то, что дал слабину, попытался увидеть в Чоне человека, решил в кои-то веке быть благодарным. Но тот и правда — идиот! Как посмел заглянуть в чужое бельё и делать какие-то выводы о его личной жизни?! И не просто заглянуть — а увидеть то, что другим и в голову не пришло бы, а Чимина не волновало? Для близости нужны чувства, но так получилось, что любит в этой жизни только танцы. Люди такое сильное чувство не заслуживают. Любимое дело не предаст, люди не только предадут в самый неожиданный момент, уничтожат всё светлое внутри. В танце ты зависишь только от себя, своего верного во всём отражения в зеркале. В отношениях человек сегодня стоит пред тобой, клянётся, что будет вечно любить, а завтра встанет за спину и пустит стрелу, пропитанную ядом. Любимое дело нарисует хотя бы что-то наподобие улыбки на лице, человек сдерёт её вместе с кожей. Откуда Чимин всё это знает, если не любил? Знает. Просто знает. Скорее домой, в душ и в кровать, чтобы смыть с себя весь день. Зря вообще согласился на уговоры Чонгука, в придачу пошёл против отца, с которым ещё точно придётся выяснять отношения. Парень пытается убедить себя в том, что чужая поддержка была бессмысленной тратой времени. Но, когда по переднему стеклу барабанят капли дождя, а дворники начинают активно скользить по нему, нога, пару секунд назад давившая на газ, перемещается на тормоз, а рука, стискивающая руль, почему-то D переключает на R. — И что я делаю? — контролируя движение через боковое зеркало, парень сдаёт машину назад.

***

Love Is Madness — Thirty Seconds To Mars feat. Halsey — Вау! — Тэхён сильнее держится за Хосока, когда тот по его просьбе ускоряется и едет на полной скорости. На мопеде хозяина кафешки сильно не разогнаться. Но поездка на нём точно станет одним из самых впечатляющих событий в жизни каждого, хотя ни у одного, ни у второго та самая жизнь никогда не была скучной. Они мчатся почти по пустой гладкой трассе. Голос Хосока, просящего держатся крепче, и крики восторга Тэхёна растворяются в шуме усилившегося ливня. Из-за тусклого света фар толком ничего не видно, но отсутствие машин на дороге подбадривает Чона. Тэхён больше не ощущает усталости после выступления. Ему будто подарили настоящую свободу от всех тревожащих мыслей, с которыми ни с кем не готов был делиться, но которые сегодня выпускает с порывами ветра. Оба парня чувствуют одно и то же. Обоих охватывает волна адреналина, хлынувшая в кровь и заставляющая сердце чуть ли не выскочить из груди и оставить в ней зияющую дыру. Они будто куда-то спешат, торопятся. Но явно не домой. В отличие от Хосока, разрывающегося между желанием подарить Киму неповторимые эмоции и перестать испытывать судьбу, Тэхён не боится. В его голове выключили разом все кнопки, отвечающие за чувство сохранения. С парнем из Мокпхо нет страхов, нет никаких переживаний. Ким на пару секунд отпускает талию Хосока и разводит руки в стороны. От радости, нахлынувшей вместе с потоком дождя, готов обнять вселенную, прокричать, как он любит весь мир. Любит каждый оставленный позади камушек, куст и каждое дерево. Внезапно взору открывается крутой спуск, на котором скорость транспорта не контролируется, увеличивается. Хосок обливается потом, в глазах из-за блеска мокрого асфальта нещадно рябит, а Ким только радостно открывает рот: — О Боже! — парень сильнее прижимается грудью к чужой спине. Не от страха. Из-за благодарности. И Хосок это понимает. Не видит лица красноволосого. Не слышит слова, которые тот произносит. Но по касаниям чувствует и вновь задыхается, мысленно благодарит небеса за проливной дождь, стучащий по шлему, по пальцам и не дающий окончательно забыться. — Осторожно! — насколько возможно громко предупреждает, объезжая яму, а позади снова слышатся довольные возгласы. Оба глупо мечтают продлить поездку надолго, желательно до вечности. Мокро, холодно, одежда неприятно липнет к телу, дороги опасные, непредсказуемые, но всё меркнет перед теплом, чувством свободы и безопасности, которым двое интуитивно делятся друг с другом. Им путь освещают не полосы блёклого света фар, а яркие искры, непрестанно проносящиеся между телами. Дорогу подсказывает не навигатор, а сердца, что быстро бьются в унисон с оглушительными ударами грома. Но, к разочарованию парней, через двадцать минут мопед благополучно паркуется в указанном Тэхёном месте. — Спасибо, Хоуп, — вставая, Тэхён хлопает по плечу парня и снимает шлем. — Эт-то… — Хосок обнаруживает себя перед воротами роскошного белоснежного особняка. Загородный дом Паков перед таким кажется обычным домом. А все те места, в которых он до этого жил, — точно хлевом. — Да, это мой дом… — чужой потерянный взгляд не остаётся не замеченным. Преследующий их обоих мираж за доли секунды растворился, столкнув со стеной реальности. Чон и так знал, что миры разные. Но настолько? Без шанса хотя бы раз чудом пересечься? Плотник, влюбившийся в настоящего принца, разве не обречён? Влюбившийся? Правильное слово внезапно всплыло в голове? Разве такое возможно за столь короткое время? Наверное, да. Иным словом не описать бешеный незнакомый доныне коктейль чувств, бурлящий внутри парня. Как однажды ляпнул в своей манере Чонгук: «Любви чужды понятия «время», «расстояние», «скорость». И формула t = S: v к ней неприменима, как и любая иная». Но есть другая истина, из-за которой Хосоку до едкого вкуса во рту, до спазмов в горле обидно. Их линиям судьбы не суждено пересечься. Не в этой жизни. — Будь осторожен, — со жгучей горечью в голосе. Больше никаких иллюзий. — И ты, Хоуп, — Тэхён всё понимает, криво улыбается. Хосок знает, о чём он думает: «Я же пытался донести до тебя, идиот. Пытался держать подальше». Хосок, кивнув, больше не находит в себе сил задерживаться. По коже расползлись неприятные мурашки, пальцы ледяные. Не от холода. Куртка нараспашку, вместе с ней и сама душа, а точнее те клочки, что от неё остались. Пытается трясущимися руками надеть шлем. Никак не получается, ремешок постоянно соскальзывает. — Чёрт, — ругается под нос. — Я помогу, — Тэхён неожиданно оказывается совсем близко. Хосок от неожиданности теряется. Тот же ушёл, оставил его. Так почему чужие руки через мгновение ложатся поверх его и за раз защёлкивают ремешок? — Тэхён… — выдавливает из себя. Не уверен, что не мысленно, а вслух. — Тш~ш, — холодный указательный палец касается влажного рта. Ему не дают договорить, как будто Хосок знал, что говорить. Отстранившись лишь на миллиметр, чёрные бездонные глаза смотрят так, будто в глазах самого Чона уместилась вся вселенная или начался магический звездопад. Земля под ногами Хосока от подобного взгляда шевелится, а после следующего действия Тэхёна и вовсе уходит из-под ног. Палец заменяют губами. Тёплыми. Приятными. Сладкими на вкус. Ким его целует. Берёт и целует. Поцелуй его нежный, лёгкий, почти невесомый и ни к чему не обязывающий. Танцор словно и не надеется получить ответный, он всего-навсего без всякого стеснения делает то, о чём в завершение прекрасной ночи требовало собственное сердце, и в чём отчаянно нуждался Чон. Но Тэхён глуп, если думал, что ему не ответят. Хосок недолго думая двигает губами в ответ, от касаний губ к губам плавится, как щербет под раскалённым солнцем. Ладони на автопилоте ложатся на облепившую спину мокрую футболку. Тэхён не возражает, только сильнее к нему прижимается, согреваясь в чужих руках. Так тепло и приятно, что оба забывают о ливне, под которым стоят совсем одни на пустынном тротуаре. Никто и ничто не способно помешать им насладиться обществом друг друга. Ни громкий шёпот ветров, ни гроза и ни яркая пугающая других молния — ничего не отвлекают. Не в их власти. Как ни назови чувство, что их охватило, оно настоящее, живое. Оно сильнее всего. Очевидных обстоятельств в виде роскошного особняка совсем рядом, ужасной погоды в виде усилившегося дождя. — Почему у тебя было два шлема? — неожиданный вопрос в самые губы. — Всегда ношу. Мало ли, — откровенная ложь. — А если честно? — совсем тихо. — Я надеялся, — Хосок снова находит чужие губы, что слегка дёргаются в улыбке. Снова поднимается в собственный рай с дурманящим запахом весны и смотрит вниз в бездну, которая ждёт его стремительного падения. — Тебе пора… — кое-как заставляет себя отпустить парня. — Не хочу, чтобы замёрз. — Почему ты такой? — риторический вопрос. — Спокойной ночи, Хоуп… — Тэхён напоследок мажет губами по покрасневшим губам парня. — Спокойной ночи, Тэхён, — глупой улыбкой, опечатавшейся на лице.

***

PERFECT — Ed Sheeran — EMMA HEESTERS & KHS COVER Чонгук смирился с тем, что придётся ночевать на улице под самодельной крышей с дырами, через которые временами прямо на макушку капала дождевая вода. Но вздремнуть не дал громкий сигнал паркующейся рядом машины. — Т-ты? — Садись, — приспуская наполовину окно, Чимин зовёт одногруппника, похожего на мокрого котёнка, брошенного под табличкой «Closed». Чонгук подскакивает и немедля исполняет сказанное. Не в том положении, чтобы демонстрировать обиды или, чего хуже, несуществующие права качать. — Спас-сибо, — присаживаясь на пассажирское кресло, Чон принимается быстро-быстро тереть ладони друг о друга. — На заднем сидении спортивная сумка. В ней должно быть полотенце. Чистоту не гарантирую, — сообщает Чимин в привычной для себя манере. К такой и Чонгук привык. Пользуясь предложением, он тянется к заднему сиденью, хватает белое полотенце и наспех сушит им волосы. Не комментирует наличие той игрушки, которая стала причиной падения. — Спасибо, — благодарит Чонгук, провинившимся ребёнком погружая ладони меж коленей. — Тебе в общежитие академии? — Угу… — после Чонгук замолкает, решая лишний раз не разговаривать, дабы не ляпнуть что-то и снова не оказаться на улице. Совсем один. Он не любит одиночество. Ненавидит. Страшится этого. А Чимин сразу замечает, удивляясь непривычному молчанию рядом с самым болтливым человеком, которого он знает. Хотя в последнее время думал, что Тэхёна никто не опередит в разговорчивости. Главный танцор, отвлекаясь от дороги, сбавляет скорость для безопасности и исподтишка бросает заинтересованные взгляды в сторону парня, при виде которого внутри всё гадко сжимается. Не от жалости к Чону, от непонятной досады. Чонгук ничего не спрашивает, ни к чему не прикасается, не оглядывается по сторонам и даже никак не комментирует включённые песни. Всю поездку только и делает, что смотрит вперёд на дорогу. И заговаривает он только тогда, когда машина подъезжает к кампусу: — Ещё раз спасибо. Перспектива ночевать у магазина мне не очень нравилась, — открывая дверь, спешит выйти, но, высунув наружу только одну ногу, слышит: — Чонгук… — имя пробивается сквозь гул дождя. Почему Чимин не хочет отпускать его? Почему тормозит и задерживает? Ведь так хотел оказаться дома, в постели?! — Да? — Чон садится обратно, закрывает за собой дверь и поворачивается к Чимину, боясь услышать о том, что снова что-то натворил. — Твои волосы… — Чимин теряется где-то в глубинах оленьих глазах и, не отдавая себе отчёт, пальцем тянется к лицу парня, который, застыв, ждёт дальнейших действий. Пак со всей нежностью, которая ему никогда не была присуща, поправляет прилипшую ко лбу влажную чёлку. — Вот так лучше. — М, да… — Чон без понятия, как вообще реагировать на подобное. Один раз его уже обнимали, но он находился не совсем в здравом уме. — С-спасибо. Тогда я пошёл… — на этот раз и дверь не успевает открыть. — Чонгук, — Чимин отворачивается к окну, возвращает руку на руль. — Можно вопрос? — Обычно я его задаю, — Чон нервно посмеивается. — И чаще вместо ответа получаю по шапке. — Зачем ты помогаешь мне? — Пак кусает палец. Он больше не в силах держать в себе тот вопрос, что так волновал. — Я?.. — Я ведь только и делал, что пытался помешать тебе, — вновь поворачивается к Чону, явно опешившего от вопроса. — Не знаю, как так получалось, но почти все люди, даже мимолётом встречающиеся в моей жизни, хотели причинить мне боль. Или не хотели — но всё же причиняли, — от начала ответа Чимин невольно затаивает дыхание. — Я не понимал, что сделал не так одной старушке, выглянувшей из чёрного входа кафешки и бросившей в меня остатки в полиэтиленовом пакете. Как успел навредить проходящему дядечке, решившего во время выступления на улице кинуть в нас пустую бутылку. Но зато знал, что еда не бывает плохая. И что-то в этих остатках оказалось даже вкусным. А из пластиковой бутылки получается неплохая вазочка для цветочков Хоупа. Я привык искать хорошее для себя. — И что хорошего ты нашёл из моих не самых добрых поступков? — Чимин не понимает, как удаётся так непринуждённо рассказывать явно не о самых приятных страницах жизни. — Ты держишь меня в тонусе, не даёшь расслабиться. Благодаря тебе и нашему соперничеству мне пришлось за пару недель изучить то, что не смог бы без пинка из-за отсутствия должного образования и моей неусидчивости. Даже у Хоси не получалось заставить меня взяться за все эти теории. Да и смысла во всём не видел. И помогаю я тебе всего по одной простой причине, — после недолгой паузы добавляет: — Ты мне нравишься, Чимин. Хочешь ударь, хочешь выстави. Но правда одна. Ты. Мне. Нравишься, — каждое слово выделяет. Он сдерживался всю дорогу, ничего лишнего не говорил, но так уж вышло, что Пак сам спросил. — Ты бываешь ещё той задницей. Но, как понял, задницы мне тоже нравятся. — Спокойной ночи, Чонгук, — Чимин отворачивается к окну, взглядом провожает капли, стекающие по стеклу, как в замедленной съёмке. Скрывает быстро появившийся румянец на щеках. — Спокойной ночи, Чимин, — Чон выдаёт что-то наподобие обыденной улыбки, когда понимает, что разговор окончен. Пытается не обращать внимания на неприятное свербящее ощущение в месте, где стучит сердце. — Будь осторожен на дорогах, — открывает дверь, а позади всё же заговаривают: — Я не помню, поблагодарил ли тебя сегодня. В любом случае спасибо. Без тебя я бы не смог. Чонгуку на сегодня этого предостаточно, чтобы вновь воспрянуть духом. Чимин его даже балует: не обиделся из-за грубых выражений, к тому же вежливые слова не забыл. Не день, а праздник. Чимин глазами провожает Чона. Тот, как только выходит из машины, срывается на бег, но на минуту оборачивается и через лобовое стекло дарит Паку свою неподдельную улыбку и взгляд, наполненный детским восторгом. От такого зрелища главному танцору не удаётся проконтролировать и свою, абсолютно дурацкую улыбку, которая расплывается по лицу.

***

Goodbye (from the series Arcane League of Legends) — Ramsey Тэхён, будто окружённый миллионами порхающих бабочек, не желая вылезать из волшебного мира, в котором очутился после поездки и поцелуя, направляется к дому. Но улыбка всего за одну секунду слетает с его лица, как только слышит: — Тэхён, — голос разом, одним махом безжалостно давит все бабочки. — Зачем Вы здесь? — находит в себе силы обернуться. Уже и не старается скрыть презрение. — Смотрю, ты решил нарушить наши договорённости. А я такое не люблю. Ты знаешь.

***

Ведьма: Твой отец ещё не вернулся. Поэтому поторопись. Чимин, по правде говоря, не горит желанием отвечать на СМС женщины, но сегодня из-за поступка и рассказа одного парня с ним явно произошли какие-то изменения, раз пальцы сами печатают «Скоро буду» и нажимают отправить. Собираясь завести машину, парень кидает телефон на пассажирское кресло. — А это что? — замечает рядом не свою вещь. Несложно догадаться, кто её оставил. Можно было бы и завтра в академии вернуть, но ключи от комнаты общежития явно нужны Чону сегодня.

***

— Чёрт, где же они? — Чонгук похлопывает по карману, стоя под навесом у ворот. — Что-то потерял, Чон? — доносится голос позади. — Мы знакомы? — оборачиваясь, Чонгук видит троих парней довольно крепкого телосложения. Явно не студенты академии, учитывая виднеющиеся на шеях татуировки, пирсинги на носах и бровях. Строгие правила не позволяют таким поступать. Чонгуку пришлось скрыть свою маленькую на бедре — горящую спичку. — Нет, но очень хотели познакомиться, — высокий парень, что стоит по центру, скрещивает руки на груди и смотрит с неприветливым прищуром. — Думаю, вы выбрали неудачное время, — Чон бросает наигранно незаинтересованный взгляд и отворачивается. — Фу, как грубо. За такое отношение мы наказываем. Да, парни? — Кто вы и что хотите? — Чонгук понимает, что те явно не отстанут. Вздыхая, встаёт перед ними и отзеркаливает позу «центрального» парня, разместив руки по бокам. — Надо было с самого начала так спросить, — мизинцем ковыряется в зубах и, сплёвывая слюну, кивает другим: — Подайте ему урок хороших манер. Чонгук не успевает среагировать. Два парня стремительно нападают на него. Завязывается драка с неравными силами, причину которой Чон так и не понимает. Не понимает, когда, пытаясь отскочить в сторону, чувствует жжение в области затылка и тёплую хлынувшую из носа кровь. Те тоже поначалу получают ответные удары. Но долго это не длится. Трое на одного — перевес сил очевиден. Чонгук с разбитым лбом продолжает бить наугад и защищаться от непрекращающихся ударов уже всех троих. Кровь капает на ресницы, застилает глаза. Потеряв координацию, он обессилено валится на мокрый асфальт. Те, пользуясь моментом, коршунами окружают его и бьют ногами по животу, пока Чонгук выставляет руки перед лицом, пытаясь уберечь голову. По спине, ногам ударяют капли дождя. Багровая кровь и солоноватые слёзы смешиваются с грязной водой из лужи. Главный среди нападавших жестом руки даёт знак остановиться, опускается на корточки и больно оттягивает волосы Чонгука назад: — С этого момента будешь знать, кому и что говорить. Кому не следует угрожать никогда. — Да кто ты такой, урод, — Чон кашляет и выплёвывает кровь. А, может, и зуб. Не совсем понимает. — Урод? — парень ещё больше злится. — Переломать ему рёбра! — вскакивая на ноги, бросает в бешенстве. — Т-ты уверен? — один с сомнением спрашивает. — Нам говорили напугать. — Да! Бейте, не жалейте! Шум ливня заглушает истерический смех, рвущийся из груди Чонгука, которому наносят удар за ударом. Он сбивается со счёта после шестого сильного удара ногой, продолжает защищать голову. Спасение не ждёт ни от чего и ни от кого, но… — Вы что тут делаете?! — Чонгук сквозь кровавую пелену перед глазами видит его. Того, кого ожидал увидеть в последнюю секунду. — Чимин… Уходи… — сквозь боль выдавливает. — Иди куда шёл, — бросают парню. — Да я сейчас вас самых отправлю туда, куда вам место, — говорит им Пак с пренебрежительным тоном. Чимин не только не уходит, но и нападает, как несколько минут назад те на Чона. Те быстро окружают новую цель, позабыв о Чонгуке. Чон, стискивая зубы, пытается встать, делает несчастные попытки, но снова с брызгами падает прямо в лужу, царапает избитые руки. — Да откуда этот взялся? — слышит Чонгук от одного из них и животный страх за Чимина овладевает всем телом, ещё больше придавливает нечеловеческим весом к земле, хотя должно быть наоборот. — Чимин, — Чон кое-как привстаёт на коленях и поворачивает голову в сторону. Двое удерживает Чимина с двух сторон, пытаются поставить на колени, но тот упёрто не сдаётся, потому что никогда ни перед кем не опускался на колени. Картина перед лицом Чонгука, как при некачественной съёмке оператора с заваленным горизонтом и нечётким качеством: — Н-не надо… — тянет руку. — Отпустите его. — Встань уже! И извинись перед нами! — Никогда, — Чимин отхаркивает одно слово вместе с густой слизью. — Дай сюда! — Нет-нет, — Чонгук видит предмет в руках одного, хватается за бок и усилием воли встаёт на ноги, подавляя адскую пронзающую боль. Но поздно. Раздаётся оглушающий крик: — А-а-а! Чимин всё же оказывается на коленях. Удар битой пришёлся прямо по ним. Прямо по коленям. Прямо по и так разбитым после падения коленям. Прямо по ногам. Ногам главного танцора. — Неет! — еле сделав четыре шага, Чонгук падает перед Паком. — Хватит! — Уходим! Уходим! — трое незнакомых парней быстро испаряются. — Ч-чимин… — Чонгук дрожащими руками берёт заплаканное лицо главного танцора. — Мои н-ноги… — маленький тихий вздох. Почти неслышный. — В-всё будет хор-рошо… — у самого Чонгука по губе стекает дорожка крови. Но всё меркнет перед той болью и тем неверием, что застряли в карих глазах напротив и разрывают лёгкие Чона.

***

Хосок, как подросток, уже в который раз проводит пальцем по губам, не верит. Перед тем, как лечь, собирается написать Чонгук и спросить, как тот добрался. Но его отвлекает другое сообщение. Тэхён: Хосок, спасибо тебе за эмоции, что подарил. Это один из самых лучших дней в моей жизни. Прекрасное выступление на улице, нереальная поездка на мопеде под дождём и… Улыбка парня становится ярче и в одну секунду тускнеет, а после и вовсе исчезает: … и поцелуй. Но давай забудем о нём. Причину, думаю, и сам понимаешь. Прости. Просто решил быть с тобой честен. Хосок и не догадывался до сегодняшнего дня, насколько честность может быть губительной. Его будто, схватив за затылок, окунули в ванну с ледяной водой и с ещё плавающими льдинками. Мозг и сердце разрывает дикая, невыносимая боль, перекрывающая кислород. И если бы не сообщение от другого адресата, то Чон и правда не знает, как бы всплыл из пучины боли и вновь задышал. Чонгук: Спаси