Ещё ближе
24 июня 2024 г., 17:06
Примечания:
Музыка к главе
Know My Name — Brooke Williams
Autumn Leaves — Ed Sheeran
I Promise You — Break My Fucking Sky (обязательно!)
Fighters — TIA RAY
I’m Coming For It — UNSECRET, Sam Tinnesz, GREYLEE
By My Side — Timebelle
***
Know My Name — Brooke Williams Чимин бросает короткие взгляды на гостей, которые уже больше часа оживлённо болтают в его комнате, пробуют угощения, отправленные Сынми, явно недовольной количеством прибывших людей. Для этого дома подобное — большая редкость. Парень не задерживает глаза ни на одном присутствующем, а если и да — всё равно смотрит сквозь них. Не замечает странные взгляды, которые время от времени кидает на него один из членов танцевальной группы, продолжающий нервно грызть ногти. Но зато замечает другой. Старший из танцевальной группы. — Джихён, что-то не поделил с Чимином? — спрашивает Джин, вставая впритык к парню, плечом к плечу. — А? Я? Что? — тот вздрагивает от неожиданности. — Ничего не случилось? — старший танцор с прищуром смотрит на него. — Ты какой-то дёрганный в последнее время. А сегодня и вовсе сам на себя не похож. — Да нет конечно, — откашливается в кулак. — Не ожидал просто, что в важный момент лишимся главного танцора, — начинает активно чесать кончик носа. — Кто мог подумать, что такое случится с нашими друзьями, — качает головой Джин, продолжая искоса смотреть на реакцию Джихёна. — Бедные Чимин и Чонгук, которые попались на пути хулиганов, — цокает языком. — Чонгук — не мой друг, — Джихён быстро отрезает, но волнение скрыть не получается. — Чимин точно не заслуживал. И уверен, попал в эту неприятную историю из-за этого уличного урода, — глаза слишком злыми становятся. «Точно, как в тот день», — отмечает про себя Джин.— Я это просто так не оставлю, — шипит про себя Джихён. — Один урод чуть нос не сломал, другой про лишение части тела говорит.
— Надеюсь, каждый получит по заслугам, — хмыкая, Ким отходит от парня и тут же хватается за телефон. Кое с кем он точно поделится возникшими подозрениями. Джихён и не обращает внимания на Джина, возвращает взгляд на полулежащего главного танцора, невольно покрываясь потом. — Кого-то ищешь? — подсаживается к Чимину Тэхён, поправляя яркую шевелюру. — Нет, но жду, когда наступит долгожданная тишина. — Прости. Я думал, так ты не почувствуешь одиночество и не будешь скучать. — Когда я жаловался на одиночество? Скучать перестану только, когда вернусь в академию или, на худой конец, поднимусь в танцевальную комнату. — Будь паинькой и соблюдай рекомендации врача, чтобы быстрее встать на ноги. Без главного танцора мы вряд ли справимся на заключительном концерте. Ради тебя его перенесли. Но только на две недели. Там всё же будут важные люди, — хлопнув ладонями по своим коленям, встаёт. Отдыхай. А я разгоню всех, — не успев отойти от кровати, слышит: — Одни не останетесь в любом случае. Есть ваш непревзойдённый талантливый Чон Чонгук. Он сможет кого угодно подменить, — главный танцор ядом плюётся, когда произносит имя новенького. — Чимин… — Тэхён делает небольшую паузу и совсем тихо, будто сейчас скажет правду, от которой самому станет дурно: — Они уехали. Братья Чон уехали. «Уехали». Почему обычное и вроде как долгожданное когда-то слово остриём ножа полоснуло по сердцу? Лидер танцевальной группы добился своего. Огромной короне, которую нацепили ему на голову другие учащиеся, больше ничего не грозит. Снова одна единственная верная формула: «Пак Чимин — номер один. Номер один — Пак Чимин». Получается, выгнал салагу из жизни, как того и хотел с первой секунды их знакомства? Наконец, сумел закрасить лишние мазки, вернув картине привычный вид? Главная роль теперь уж точно его, если встанет на ноги? В Юнхо и не видел соперника. Победил в битве, так и не приложив много усилий? От очередной победы должно стать если не радостно, то легче. В конце концов, из его жизни исчезли, как он и просил. Но дышать, ни черта, не легче. Глотать слюну — тяжело. Смотреть на Тэхёна через образовавшуюся пелену из-за насыпанного под веки песка — невозможно. «Твоя мама бросила тебя. Уехала с новым хахалем». «Уехала! Пойми и прими», — слова Сынми, которые никогда не выветрятся. — Хорошо, — держит лицо, хоть руки так и норовят закрыть уши, поскорее заглушить звуки. Он точно сходит с ума. — Они уехали позавчера. Говорят, вернулись в Мокпхо. Я пытался что-то выяснить у учителя Чхве, но ничего. Ему тоже ничего неизвестно об их внезапном уходе. «Если выбор и стоял, то выбрали не тебя». — Думаю, объявят потом. Оба парня оправдывают звания лучших учащихся академии искусств, которые прошли уроки актёрского мастерства. Оба натягивают нужные маски спокойствия и невозмутимости. Словно ничего важного не случилось. Словно цвета рядом не стали чуть тусклее. Словно от новости не ощутили гулкую пустоту где-то внутри после нескольких недель эмоциональных встрясок. — Мне показалось, что тебе нравился Хосок, — Чимину, наверное, станет чуть лучше, если откуда-то взявшуюся боль разделит и второй. — Уже не имеет значения, — в ответ пожимают плечами и отходят. Если кому-то интересно, лучше не стало. Ни капли. — Здоровья тебе! — перед тем как уйти, хором кричат. — Поправляйся скорее, — нежным голосом желает Чанми. — Спасибо, — благодарит Чимин. — Не пропускайте занятия и репетиции, — по традиции добавляет, становясь причиной недовольных шёпотов «Этот парень никогда не поменяется». Но когда все начинают расходиться, Чимин зовёт одного танцора: — Юнхо, можешь задержаться? — тот аж напрягается, но под сочувствующие взгляды всё же подходит к главному танцору. Пак, вытягивая шею, ещё раз проверяет, все ли ушли и, только удостоверившись, заговаривает: — Мне очень нужно, чтобы ты сделал кое-что. — Я? — удивляется парень, тыча пальцем на себя. — Ты у нас единственный, кто способен открыть любую закрытую дверь. — Что у тебя снова в голове? — вздыхает Юнхо, заинтересовано смотря на Пака.«Я доверился менеджеру, попросил руководство закрыть глаза на проблемы с документами. Но давай дадим ему шанс дойти хотя бы до концерта».
— Мне нужно, чтобы ты достал личные документы на одного ученика. Их могли уже забрать, но попробовать стоит. — Дай угадаю: Чон Чонгука? Ты никак не оставишь его в покое? — Юнхо, — Чимин смотрит с таким выражением лица, что парню хочется тотчас применить заклятие по исчезновению. За время отсутствия лидера танцевальной группы и забыл, каково быть под прицелом этих карих глаз. — Чимин, прости, но я не сделаю ничего того, что навредит ему. — А я сказал, что собираюсь навредить? — Учитывая вашу неприязнь и соперничество, в голову не приходит другая причина лезть в личное Чонгука. — Тэхён сообщил, что он уехал. О каком соперничестве может идти речь? — Мы ещё не знаем причину ухода. И навсегда ли. — Дорогой мой Юнхо, — Пак указательным пальцем подзывает ближе, а Ли нехотя наклоняется. Голос Чимина похож на шипение змея: — Ты знаешь меня давно. Я не соперничаю и, тем более, не враждую ни с кем. Иногда лишь напоминаю людям о своём законном месте. И Чон, к его счастью, видимо, и без долгих напоминаний, вспомнил и вернулся туда, откуда не должен был приходить. В какой-то момент Юнхо даже пожалел главного танцора из-за произошедшего, но Пак снова напомнил о причинах нелюбви к нему. — Тогда не пойму, зачем тебе всё это. — Чистое человеческое любопытство, — пожимая плечами, Чимин облокачивается на спинку кровати. — Мы ведь так и не успели узнать о нашем новом и уже бывшем сокоманднике. Скучно, книги все перечитаны, — показывает на несколько рядом лежащих. — Хотя бы скоротаю время за прочтением его биографии. — Обещай, что ничего не сделаешь ему, — Юнхо прекрасно понимает, что от сына главного инвестора так просто не отделаться. — Да обещаю я тебе. Ли Юнхо ещё кое-что знает о главном танцоре. Каким бы говнюком Пак Чимин ни был, он никогда не нарушает обещания. Поэтому и даёт их редко, чаще молчит и никогда не разбрасывается словами. — Хорошо. Попробую. — Вот и славно. — Обычно говорят другое слово. — Подожди, — делает наигранно задумчивое лицо. — Меня Чон учил. Как же там… — проводит пальцем по подбородку. — А, точно. Спасибо, — на это Юнхо закатывает глаза и идёт к выходу: — Пока. Скорейшего выздоровления. — Пока. И спасибо. Два раза за день. Я в ударе, — специально играется на нервах Ли. Раз уж его выставляют чудовищем — то надо соответствовать по полной.***
Autumn Leaves — Ed Sheeran — Ты как, дядя Сухо? — проходя мимо охранника, Тэхён всегда находит время переброситься хотя бы парой слов. — Грустно как-то в последнее время, — вздыхает мужчина. — Я заметил. Поэтому принёс тебе кофе и круассан, — Тэхён протягивает ему стаканчик с синей эмблемой и красивый пакет с бантом того же цвета. — Уверен, станет чуть веселей. — Ох, спасибо тебе, дорогой, — мужчина улыбается и дольше положенного смотрит на еду. Ким улавливает его странный взгляд. — Что-то не так? — принюхивается, хмурится, собираясь сказать, что всё свежее, а потом резко останавливается, начиная догадываться, о чём тот подумал. — Вы тоже… Тоже скучаете?.. По Хоу… Чон Хосоку? — Как ты догадался? «Потому что тоже. Очень». Настолько, что Ким чуть ли не каждое утро проходил мимо кафе «Joker», надеясь, думая, может, братья Чон вернулись. Через стеклянные окна встречал лишь потерянного хозяина кафешки, который явно не справлялся один со всеми заказами, но и новое объявление о поиске работников не спешил выставлять. А на вопрос танцора: «Не сообщили ли ему, когда вернутся?» был дан короткий ответ «Сам ничего конкретного не знаю». То ли и правда не знали, то ли решили не делиться подробностями с парнем, которого видели впервые в жизни. — Вы успели сблизиться с ним? — спрашивает Тэхён. — Поначалу я был против соседа. Хотел пожаловаться Мин Субину, из-за которого парня и подселили ко мне. Потом он угостил меня таким же набором, — показывает глазами то, что ему принёс Тэхён. Ким не сдерживает улыбку от воспоминаний. В тот день в кафе Хосок никак не мог отвести от него взгляд. Тэхёна от волнения болтал и болтал, от одной темы перескакивал на другую, стараясь не задерживать глаза на парне напротив. Казалось, если взгляды столкнутся, то случится что-то. Что-то определённо необъяснимое, волнующее. Но потом охранник замечает, как улыбка парня исчезает. Тэхён и в тот день из-за своих глупых страхов быть изгнанным из привычного общества намеренно допустил ошибку. — То есть всё дело в кофе и выпечке? — тряхнув головой, задаёт вопрос Тэхён. — Нет, конечно, — посмеивается Сухо. — Несмотря на свой возраст, он оказался очень интересным собеседником. С ним можно было разговаривать о чём угодно. — Вам тоже не сказали причину ухода? — Нет, кто я такой, чтобы передо мной отчитывались, — отмахивается мужчина. — Но сказали, что никого другого ко мне не подселят. — Может… Может, он вернётся, — говорит Тэхён будто себе, не до конца понимая, зачем ему это. Всё равно ничего не получилось и не получится.***
Проходит ещё одна неделя, а Чимин так и не привыкает к своему положению. Истерики не закатывает, ни на кого не ругается, но так или иначе подойди к нему никто не решается. Отец изредка заходит, подбадривает, говоря, что тот в любом случае получит главную роль, и уходит. Сынми тоже лишний раз не лезет. Чимин чувствует себя, как в настоящей тюрьме, только в более комфортабельной и без необходимости участвовать в исправительных работах. Такие вроде в Швейцарии имеются. Единственный посетитель — Тэхён — навещает каждый день почти в одно и то же время после занятий, еду приносит в строго отведённое время. Хотя, если так проанализировать, в этой части его жизни не так много изменилось. Просто стало очевиднее и невыносимее из-за отсутствия вечных занятий, тренировок и репетиций. Из необычного для него: за прошедшие несколько дней Паку пришлось пересмотреть все части фильма «Шаг вперёд». Заставил красноволосый парень, не знающий слова «стоп», «пауза». Тэхён одним не очень прекрасным днём прямо в одежде без разрешения лёг рядом, включил какой-то онлайн-кинотеатр, о существовании которого Чимин и не знал, потому что никогда не пользовался своим ТВ. Невзирая на возражения и кряхтения калеки рядом, выбрав фильм, нажал на пуск. Оскорбления, вылетающие изо рта Пака, Тэхён, как обычно, пропускал мимо ушей. Каждые двадцать минут вскакивал, да так, что матрас под ним дёргался, и жирными от какой-то дряни пальцами тыкал на накаченного Ченнига Татума. Будто Чимин с первого раза не понял, что Ким когда-то сильно «вкрашился» в актёра. И как он вообще за два года знакомства с ним не понял, что Тэхёну… нравятся парни? Как выяснилось, из пары брошенных Кимом фраз, только они. Девочки на экране очевидно его никак не привлекали. Данное открытие не повлияло на отношение Пака к одногруппнику: Тэхён по обыкновению раздражал его. Ни меньше, ни больше. Сами фильмы показались Чимину слишком наивными с предсказуемыми сюжетными поворотами. Постановки и выступления — неплохими, но не вызывающими вау-эффект. Тэхён, услышав подобные отзывы о своём любимом фильме после первой части, к несчастью Чимина, ТВ не выключил, а начал показывать закадровые съёмки и видео одного из героев. Оленя, лося или как его там. Паку он запомнился больше всех. Запомнился тем, что бесил больше остальных, несмотря на то что танцевал лучше. Эти кучеряшки раздражали неимоверно. И нет, не потому что напоминали о реальном, когда-то появившемся и так же внезапно исчезнувшем персонаже. О нём Чимин не вспоминал ни разу. — Видел какой идеальный Джек Хаммер? — восклицает с восхищением Тэхён. — Ничего особенного. После перехода на одну руку можно и быстрее крутиться. Вот у Чонгу… — осекается, не продолжает. Может, всего лишь раз вспоминал.***
И Тэхён придумывает. Ещё одно сходство с Чимином — не бросать слова на ветер. — Врач сказал, что ему нужен покой! — старший Пак недоумевает от предложенного. — Что за глупости придумали?! — Господин Пак, он же не будет танцевать, — продолжает уговаривать Тэхён. — Только присутствовать на занятиях и смотреть со стороны. Вы же знаете, что Ваш сын талантливый. И это точно пойдёт ему на пользу. — Отец, мои шансы получить роль повысятся, — Чимин не уверен, что послушают, но попробовать стоит. — Не хочу, чтобы потом говорили, что её получил только благодаря связям главного инвестора. — Кто-то так говорит? Думаю, все они давно должны были понять, что лучше тебя никого нет. — Отец… — Чимин глазами намекает, что неудобно перед Тэхёном. — Ладно, староста, — сдаётся мужчина. — Под твою ответственность, — кидает пристальный взгляд. — Хорошо, — уже не так решительно кивает Ким. — Спасибо, господин Пак.***
Чимин всегда был идеальным и правда лучшим. Но с костылями и неуверенной походкой он никак не походил на того идеального. Учащиеся смотрели на него с сожалением и жалостью. Правда, до той поры пока Чимин не замечал и не кидал ответный взгляд, заставляющий встрепенуться и вспомнить, что на него только с восхищением и страхом. Других вариантов не дано. — Юнхо? — ловит одногруппника в коридоре. — Ты ничего не забыл? — Чимин? — парень не скрывает удивления при виде Пака. — Что ты тут делаешь? — Вроде как учусь. Являюсь главным танцором танцевальной группы и заместителем старосты второго курса хореографического отделения. — Спасибо, что напомнил то, о чём забыть невозможно, — закатывает глаза Ли. — Мы ждали тебя не раньше, чем через месяц. — Я всегда требую от вас дисциплинированности и преданности к делу. А если требую от вас, то сам соблюдаю. Буду иногда посещать занятия, чтобы не отставать. — Пак Чимин, — Юнхо показывает на одну ладонь. — И «отставать», — кивает на вторую. — Что-то несовместимое и из разряда фантастики. — Не меняй тему. Что там с моим поручением? — Ничего особенного, Чимин. В его документах из интересного только копии ID-карты. — Ничего особенного, говоришь? — спрашивает Пак. — Ну да. ФИО, возраст и место рождения Чонгука ты и так знаешь. Другую информацию не получишь. — Принеси мне всё, что есть. — Чимин… — Я же просил. — Хорошо. И ты не забудь об обещании. Принесу тебе до конца дня все копии. Чимин провожает спину парня задумчивым взглядом. Юнхо не заметил ничего странного. А странность во всей ситуации для главного танцора очевидная. И заключается она в том, что у Чон Чонгука только ID-карта. Когда как для поступления к ним обычно требуется куча справок. Руководство до поступления выясняет всю подноготную, чтобы никак не омрачить репутацию престижной академии искусств. И об этом менеджеру Исину, заметившего и приведшего в училище парня, совершенно точно известно. «Что же такого ты скрываешь, Чон Чонгук? И что знает мой отец?», — не переставая думать над крутящимися в голове вопросами, Чимин заходит в танцевальный зал. Впервые лишь в качестве стороннего зрителя.***
Чимин уже несколько дней, несмотря на явное недовольство отца, посещает занятия. На них блистает знаниями, словно не пропустил ни одного, вызывая разочарованные вздохи и выдохи однокурсников, которые надеялись хотя бы за время отсутствия заместителя старосты получать должную похвалу от преподавателей. Но в танцевальном зале ему по понятным причинам приходится сидеть и молча смотреть на других со стороны, пытаться запомнить пока глазами. Хотя всё тело нещадно ноет от огромного желания оказаться там, с танцорами, перед зеркалами. Пак неотрывно следит за плавными движениями Чанми, танцующей под печально-красивую музыку в паре с Тэхёном, которому дали роль чародея в заключительном концерте. Злится до скрипа зубов. Но не на Кима, и тем более не на девушку, совершенно справедливо получившую главную роль. Он злится на себя за то, что превратился в ненужный мешок, брошенный на скамейку с остальными вещами. Злится на любые ошибки, допущенные другими танцорами, которые руководитель Чхве или не замечает, или делает вид, что не замечает. Кусает язык, чтобы не влезть в учебный процесс. Ногтями со всей силы больно впиваясь в бёдра, на автомате чешет повреждённую кожу. — Чимин, ты не устал? — спрашивает Чхве Ушик, хмурясь из-за странного действия парня. — Нет, учитель, — Пак, опуская глаза, замечает им же оставленную на коже царапину и тут же, приспуская шорты, прикрывает ладонью. — Я просто задумался. — Если станет плохо, скажи, — чтобы не ставить в неловкое положение, мужчина понимающе кивает и, быстро отводя от него взгляд, обращается к остальным: — Еще один раз и я вас отпущу, — снова включает музыку и с беспокойством смотрит на слишком быстро переключившегося и сосредоточившегося на танце Пака. Состояние Чимина его пугает. По правде говоря, пугало всегда. Иногда казалось, что только его. Остальные преподаватели всегда только и делали, что хвалили и ставили парня всем в пример. Но дело не в том, что похвалы незаслуженные, а пример недостойный. Такая мысль не придёт в голову ни одному здравомыслящему человеку, у которого есть глаза. Чимин, без сомнения, уникальная личность, которая совместила в себе всё то, что необходимо успешному танцору: огромный талант, дисциплинированность, упорство, стремление к совершенству. Дело в другом. В том, что никто не замечает одну маленькую деталь: Чимин — вчерашний подросток, а выглядит всегда так, будто на его плечи возложили непосильную даже для взрослого ношу, но парень упорно тащит и тащит её, боясь хотя бы раз остановиться, чтобы передохнуть. Руководитель на первом курсе пытался обсудить свои наблюдения с главным инвестором, посоветовал донести Чимину мысль, что нужно немного притормозить, потому что есть высокий риск столкнуться с выгоранием. Но тот заверил, что сын на верном пути и лучше не мешать ему проходить этот путь самостоятельно и с достоинством. Ушик больше не лез со своими, как оказалось, никому не нужными и не интересными советами. I Promise You — Break My Fucking Sky Руководитель группы, как и обещал, после ещё одного прогона отпустил ребят, которые последние минуты мечтали о еде в столовой академии. Громкая музыка стихла, танцевальный зал опустел слишком быстро. — Чимин, идёшь? — Тэхён с сожалением смотрит на костыли рядом с лидером, с неверием оглядывающего зал. — Догоню, — усмехается тот, смотря себе под ноги. — Надеюсь, к концу следующего занятия успею доковылять. — Мне уже кажется, что плохая была затея с посещением. Тебе не становится лучше. — Можно побуду здесь один? — не подтверждает, но и не отрицает сказанное Кимом. Один. Один. Один. Он всегда, блять, один. Так хорошо. Так комфортно. Так правильно. И плевать, что больно. Плевать ведь? Когда Тэхён молча уходит, Чимин, хватая ненавистные костыли, медленно встаёт и, пару раз подпрыгивая на более менее функционирующей ноге, подходит к колонкам, проводит по ней ладонью и нажимает на плэй. Пусть звучит музыка, а он будет смотреть на своё отражение и представлять, как танцует под неё. Жалкий. Немощный. Хорошо, что никто не видит. Чимин прикрывает глаза и прислушивается к немного тревожной, но слишком красивой мелодии, разливающейся вместе с ярким солнечным светом по всему залу. «— Тебе не удастся залатать все раны. — Я попробую». Почему в голове снова появляются эти слова? Почему набатом стучат по черепной коробке? Почему они не испаряются так же, как и их автор? Почему, открыв глаза, в отражении видит не только себя, но и его? Стоящего позади и заглядывающего в душу? Почему вместе с уходом человека не стираются все воспоминания о нём? — Трус. Ты даже не попробовал, — Чимин со злобой смотрит на мираж, что стоит сзади, а после подкрадывается к нему и… — Кто трус, Чимин? — шепчет прямо у уха. — Исчезни, — совсем тихо просит Пак, думая, что пора снова добавить дни посещения психолога. Он не только видит несуществующее, но и слышит его. Хоть и шёпотом, но так отчётливо. — Ты ведь хочешь танцевать, — говорит видение. А после руками скользит от открытых плеч до костяшек пальцев. От касаний по позвоночнику Чимина пробегает приятный холодок, руки начинают дрожать, не удерживают костыли. Те с грохотом падают на паркет. Видение на этом не останавливается, обхватывает со спины и заставляет прижаться к своей груди. Парень позади кажется слишком реальным, таким настоящим, настолько осязаемым, что у Чимина от возникшего противоречия кружится голова. Пак снова будет ругать себя за нелепые фантазии, но пока позволяет утонуть в пучине безумства и безысходности. — Из-за тебя я не могу даже ходить. О танцах и речи не может идти. — А говорил, что не винишь меня. — Теперь буду во всём винить только тебя, — Чимин снова, слушая музыку и голос позади, прикрывает глаза. — Хорошо, — спокойно соглашаются. — Но сегодня ты будешь танцевать. Вот и подтверждение тому, что у главного танцора начались галлюцинации или он случайно уснул на той самой скамейке и видит сон. В ближайшее время Чимин не может танцевать. Все об этом знают, а парень позади — уж подавно. Поэтому будь всё действительностью, подобное никто бы не сказал. Оставаясь в кольце фантомных рук, Чимин неторопливо оборачивается и теряет дар речи. Потому что… — Ты смотришь на меня как на призрака, — уже громко говорят ему прямо в лицо. Чонгук перед ним — не сон? Чонгук — никакое не видение? Это и правда он? — Что ты… — Чимин со всей силы отталкивает от себя, забывая, что не в том положении, чтобы лишаться опоры. Но его вовремя хватают со спины и ещё теснее прижимают к себе. Ничего не остаётся, как схватиться за чужие плечи. — Не дам упасть, — Чонгук смотрит прямо на него. Заглядывает в самую душу и выдаёт то, что заставляет все внутренности сделать невообразимые кульбиты: — Я подниму тебя на руки, когда устанешь стоять на ногах. Чимин не успевает сообразить, как Чонгук сразу же выполняет сказанное. Хватая за талию, приподнимает и опускает его на свои ноги. Словно парень для него пушинка, оторвать от пола которую было легче лёгкого. Годы тренировок и диет не остались без следа, пусть визуально Пак и выглядит в меру накаченным. — Отпусти… — рядом с парнем Чимин произносит это слово чаще, чем какое-либо другое. Но в этот раз оно вообще неуверенное, формально брошенное. Он до сих пор не осознаёт, что происходит. Балансирует на грани сна и реальности. И не знает, в какую сторону лучше двигаться. Чонгук будто не слушает его, не обращает внимания на метания в глазах напротив. Он крепче сжимает талию Пака, и, ни на секунду не отводя взгляд, начинает двигаться. — А если захочешь, мои ноги станут твоими, — движения Чона уверенные, требовательные, а в глазах волнение и трепет. Подстраиваясь под включённую Чимином музыку, он неспешно переставляет ноги, вальсирует. Главному же танцору ничего не остаётся делать, как следовать. Смотреть в ответ в глаза и следовать. Мелодия больше не кажется тревожной. Парни сливаются с ней, пропускают через кожу, ощущают ею, чувствуют друг друга, становятся одним целым. Чонгук, прислонившись лбом ко лбу, урывает каждый тёплый вдох-выдох, вылетающий из груди парня, втягивает воздух с ароматом парня, чтобы с запасом наполнить им лёгкие. Никто и слова не произносит, не нарушают воцарившуюся гармонию. Чимин не один. Он не один. От осознания хочется кричать, выть. Fighters — TIA RAY Но, как только прекращается мелодия, в виски ударяет реальность. Чимин, успевший прикрыть глаза, резко распахивает веки. В глазах цвета шоколада остаётся только ненависть. — Что ты творишь?! Убери свои руки! — Если уберу, ты упадёшь. — Лучше упасть, чем продолжать стоять рядом с тобой! Чонгук не переча помогает Чимину вновь оказаться на своих двоих и, наклонившись, приподнимает костыли. — Нам нужно поговорить. — Мне с тобой не о чем говорить, — Пак пытается дрожащими руками удержать костыли. — Не знаю, какой у тебя был план в голове, но знай, что ты не добился ничего. — Какой план? — План мести, — Чимин пышет жаром. Как только стихла мелодия, от спокойствия в глазах за считанные минуты остались одни развалины. — Мести за всё то, что я успел сделать. Хотел заставить меня испытать чувства, чтобы показать моё место. — Ничего бредовее не слышал, — Чонгук проводит ладонью по лицу. — Но план твой дебильный, наитупейший. Кроме чувства омерзения к таким, как ты, я ничего не чувствую. — К таким, как я? — Да, к таким жалким. Кровь приливает к лицу Чонгука. Омерзение? Жалким? Как же он устал слышать подобное в свой адрес. — Мы вернулись к исходной точке, — Чонгук протягивает руку. — Мы её никогда и не переходили! — покрасневший Чимин выставляет ладонь вперёд, напоминая о дистанции. — И нет никаких «мы»! Перестань уже говорить! Мы! Мы! Мы! Есть я и ты! — Чимин, успокойся, пожалуйста! — Ты думал явишься, как герой, пригласишь на танец одинокую принцессу и я тут же потеку от рыцарского поступка? Я не принцесса, Чон! Мы оба парни, если до сих пор не заметил! Все твои способы соблазнения могут действовать только на наивных девчонках! Не на мне! — Ты не даёшь мне и слова вставить. — Больше не стану слушать тебя! Не знаю, куда уезжал и зачем вернулся, но советую больше не приближаться ко мне, не пытаться заговорить со мной! — Не устал вечно прятаться в своей ракушке? — Чонгук пристально смотрит в шоколадные глаза. — Не устал уносить туда все свои переживания? Не устал искать способы уживаться с ними один на один? — Ты снова говоришь о том, о чём не должен! Я же попросил человеческим языком! Прекращай! Свали нахер из моей жизни! — Ты правда этого хочешь? — Хочу, Чон! По буквам произнесу, если до тебя не доходит: х-о-ч-у. Хочу, чтобы ты исчез из моей жизни навсегда. Я не трогаю тебя, ты никак не взаимодействуешь со мной. Проще же простого! — истерика накрывает Чимина с головой. — Я ненавижу тебя! Так сильно ненавижу! — Ладно, — несколько раз Чонгук кивает самому себе, а внутри у Чимина от этого «ладно» обрывается какой-то шнур. Жизненно важный. Становится тяжело дышать, воздух в лёгкие не поступает, но виду не подаёт. — Ладно, пусть будет по-твоему. Чонгук, удостоверившись, что Чимин управился с костылями, под прерывистые стуки сердца главного танцора, направляется к двери. Но, когда рука ложится на деревянную ручку, останавливается и убирает её. — Знаешь. Ты и так меня ненавидишь. Пусть на это будет причина, — оборачиваясь, быстрыми шагами надвигается на парня, кладёт ладони на обе щеки и берёт в плен чужие губы. Конец. Чимин превращается в горстку пыли, больше не чувствует вмиг онемевших ног. У Чонгука внутри всё плавится, лужей растекается, но он продолжает целовать. Жадно, торопливо, как изголодавшееся животное впивается в губы, в те самые губы-вишни, о которых грезил с первой их встречи. Боится, что главный танцор вновь проснётся и оттолкнёт. Хочет углубить поцелуй, надолго запомнить вкус губ. Но здравый рассудок побеждает, на пару секунд Чонгук замирает, трётся своей холодной щекой об покрасневшую мягкую щёку Чимина, даёт ему выбор и с надеждой ждёт решения. — Ты взял и уехал… — прикрывая веки, совсем тихо говорит Пак, когда Чонгук медленно водит обжигающими губами по его коже, пальцами зарывается в волосы на затылке. — Сказал, что будешь рядом и уехал. Твои слова оказались воздушными шарами. Яркими, красочными, обнадёживающими, но совершенно пустыми, наполненными только воздухом. Которые «пуф» и лопнули. Взяли и за секунду лопнули… — Значит, ты поверил мне? И у меня всё же есть шанс? — губами скользя вверх по влажной щеке, Чонгук добирается до левой брови, оставляет там кроткий поцелуй. — Больше никаких шрамов, Чимин, — говорит у самого виска. — Почему ты снова это делаешь…. — нет сил отталкивать, когда сердце так бешено колотится, явно больше не боится чужих касаний. — Я всё объясню тебе, — обещает Чонгук. — Доверься мне, — следом просит. — Что потом… Чимин боится открыть глаза. Боится признать, что это его первый поцелуй. Первый поцелуй, да ещё и с парнем. Первый и такой волшебный, заставляющий все внутренности вытянутся по струне. Такой, на который хочется отвечать снова и снова. Хочется отвечать, даже если для этого придётся зарыть всю имеющуюся гордость глубоко под землю. И он больше не противится самому себе. Своей сущности. Так и не решившись открыть глаза, немного поворачивает голову и ловит губы Чонгука. Чувствует, как тот довольно улыбается в поцелуй. В моменте появляется желание врезать этому самоуверенному парню, но тянущее низ живота ощущение оказывается сильнее. Поцелуй становится медленным, чувственным. Губы сталкиваются, скользят, изучают друг друга. Чонгук, осмелев, проникает языком в чужой рот, исследует его, утягивает главного танцора в бездну. Чимин, не выдерживая напора, издаёт звук, похожий на стон, и окончательно превращается в пепел. — А говорил, что мой радар дал сбой, — по-доброму посмеивается Чон, продолжая держаться за талию парня. — Пошел в задницу, Чон Чонгук, — пуще прежнего краснеет Чимин. Чонгук не успевает открыть рот, как его затыкают одним движением пальца: — И не смей бросать свои тупые пошлые шутки. В любую другую, но не в мою. — Да и в мыслях не было. Но ты, видимо, и правда грезишь о том, чтобы я развеял заклинание «Фианто Дури», всё же пробил дыру в защите. — После таких шуток я хочу быстрее пробить дыру в твоей голове, — уже с напускной злостью говорит Чимин, изо всех сил сдерживая улыбку, которая так и норовит показаться на его лице. Он и правда не знает, что потом. Он просто решил раз в жизни позволить себе быть счастливым в моменте.***
— Чёрт, куда же я его дел? — зарывшись носом в спортивную сумку, Тэхён торопится на занятие. Так спешит, что не замечает случайно разлитую уборщицей на пол грязную пенную воду и по всем законам жанра наступает на неё: — Айщ! — парень всем корпусом валится назад. Глаза округляются, уже представляет, как грохнется, а содержимое сумки — вместе с ним. Но представление, как ни странно, не сбывается. — В детстве не учили смотреть под ноги? — вместо этого он оказывается на чужих руках. Из-за солнечного света не сразу удаётся открыть глаза и увидеть своего спасителя. — Спас-сибо?.. — Тэхён протирает веки и столбенеет: — Хосок? — Вообще в моих планах было обходить тебя стороной, — парень с пренебрежением одним резким движениям помогает Киму встать на ноги. — Т-ты вернулся? — Ким всё ещё не верит своим глазам, ещё раз трёт их. — Как видишь. Это потерял? — протягивает чёрную спортивную бандану. — Ага… Спасибо, — Тэхён принимает платок, продолжая смотреть на парня, который уже успел развернуться. — Я думал, вы уехали насовсем! — не выдерживая, окликает. — И? — Чон поворачивается к нему, демонстрируя кривую ухмылку. — Разве для тебя имеет значение, временно или насовсем? Что-нибудь изменилось бы? — ждёт ответ, который получает после небольшой паузы. — Наверное, нет… — слишком нетвёрдо. Но Тэхён старается, вспоминает уроки актёрского мастерства, добавляет нотки уверенности: — Нет, ничего. — Поэтому ты приходил в кафе и спрашивал господина Ли про нас? — Я… Не… «Да! Да! Я приходил! Потому что скучал и ждал». — Ты что-то перепутал. Я ни у кого ничего не спрашивал. — Понятно. Значит, был другой парень с красными волосами. Таких ведь в моём окружении много, — с иронией говорит Хосок. — Я настолько противен тебе, что ты хочешь обходить меня стороной? — снова Тэхёну не удаётся сдержать язык за зубами. — Да, Тэхён, — глаза Кима мигом стеклянными делаются. Хосок видит, но, не жалея, продолжает, добивает: — Ты мне противен. Мне показалось, что ты другой. Не такой, как они, — взглядом показывает на хохочущих над спортивным костюмом мимо проходящего бюджетника. — Но ты оказался хуже. Для меня двуличные люди хуже. Меня тошнит от таких. Они пытаются показаться милыми и добрыми, иногда до такой степени, что во рту скрипит сахар, но, как только надоедает, снимают маску, показывая настоящее лицо. И им плевать, что этим они причиняют боль тем, кто успел поверить в их созданный образ. Пак Чимин и то намного лучше тебя. Он хотя бы никогда не скрывал своё настоящее лицо. Мне стыдно, что, несмотря на свою осторожность с людьми, я стал главным героем затеянной тобой игры. Но спасибо, что всё же не затянул с ней и раньше времени объявил Game over. — Не верю, что подобные жестокие слова говоришь ты. Говоришь мне. — Тэхён, возможно, покажусь мелочным, но ответь на два вопроса. Кто первый поцеловал меня и дал надежду? — смотрит в уже вовсю ставшие влажными глаза. — Я, — вырывается тихий всхлип. — Кто в тот же день попросил стереть из памяти? — Хосок не щадит. — Я, — губы Тэхёна дрожат. — Получается, для тебя поцелуи ничего не значат. Ты захотел и поцеловал. Ты захотел и забыл. Не виню тебя. Ты просто привык получать то, что хочешь. Для меня же всё это имело значение. Я не целую без чувств, и тем более не разбиваю сердце тому, кто мне понравился. Мы разные. И ты в этом не виноват, но от того, увы, не стал менее неприятным для меня. — Я правда не думал… — если Тэхён моргнёт ещё раз, то слёзы уже нельзя будет сдержать. — Не думал, что я настолько идиот, который так быстро поверит тебе и так сильно утонет в тебе, — Хосок холодно вытирает слезу, успевшую выбраться из глаз напротив. — Не волнуйся, у меня было время всё обдумать и всплыть из разлитой тобой лжи. И прости, если сегодня был груб, — говорит и уходит. Какой же Тэхён эгоист! Почему он хочет оттолкнуть, но не хочет, чтобы отталкивали его?! Почему он так яростно изображает безразличие, но безразличие в чужих глазах его убивает? Почему хочется побежать за парнем и сказать, что всё это время думал о нём, и ни на миг не смог выбросить из головы их поцелуй под дождём? Что никогда не начинал игру, а сам оказался втянутым в грязную игру другого человека? — Тэхён, ты чего здесь встал? Тэхён? Ау, планета Земля вызывает Ким Тэхёна! — А? Что? — оборачиваясь, парень видит Чимина и быстро вытирает рукавом лицо. — Тэхён? Что с тобой? Что-то случилось? — староста второго курса впервые слышит беспокойный голос Пака. — Нет… Ничего. Всё в порядке. — Твои глаза стали цвета волос. И ты говоришь, что всё в порядке? — Какая-то аллергия. Не пойму. Глаза слезятся и краснеют. — Может, тебе домой? — Это ты говоришь? Мне не снится? — Я не настолько жестокий, чтобы заставлять тебя сидеть на занятиях в таком состоянии. — То есть с температурой сорок можно, а с красными глазами нельзя? — Ты мне по гроб жизни будешь напоминать об этом? — Чонгук? — Ким замечает парня позади Чимина. — Привет, Тэхён, — Чон улыбается ему. — Я рад, что ты вернулся. Ребята уже видели тебя? — Нет, но сейчас увидят. — Они будут рады. — Не знаю насчет остальных, но один точно сильно пожалеет, что я вернулся, — взгляд Чонгука быстро мрачнеет. — Если бы Чимин не стоял тут, я бы подумал, что ты про него. — Тэхён, обычно я заставляю людей пожалеть, — цокает языком Чимин. — Когда ты забеспокоился обо мне, хотел проверить, нет ли у тебя температуры, но вижу, что всё в порядке. — Может, вместо обсуждений зайдёте в класс? — к ним выходит преподаватель. — Извините, учитель, — Тэхён первый проходит в класс и присаживается. — Чонгук, не знаю, что ты задумал. Но я доверился тебе. Не заставляй пожалеть, — бросает Чимин. — Я не подведу, — отвечает Чонгук. Чимин заходит вслед за Тэхёном. — А Вам, господин Чон, нужно особое приглашение? — Иду, учитель, — сделав глубокий вдох-выдох, Чонгук проходит за преподавателем.***
I’m Coming For It — UNSECRET, Sam Tinnesz, GREYLEE — Чонгук?! — радостно восклицают со всех сторон, и только один из учащихся озвучивает недовольство: — А с каких пор можно пропускать больше недели занятий и вот так спокойно являться, как будто ничего не случилось? — Джихён, я думаю, есть уважительная причина, о которой нам не обязаны докладывать, — Чанми вступается за Чонгука. — А мне вот очень интересно узнать об этой причине, — парень откидывается спиной на деревянный стул. — Иначе как-то несправедливо получается. — Джихён, а с каких пор можно устраивать нападения на своих товарищей и оставаться безнаказанным? — вдруг спокойным голосом задаёт вопрос Чонгук, когда как вокруг все замирают, а сам Джихён вскакивает с места: — Что ты?! — Что он сказал? — тихо спрашивает Юнхо у рядом сидящего. — Чонгук, о чём Вы говорите? — преподаватель снимает очки. — Учитель, Вы, наверное, слышали, что на нас с заместителем старосты напали несколько уродов? — исправляется: — Простите, хулиганов, — мужчина кивает, а Чонгук, приближаясь к Джихёну, продолжает: — Так вот, как выяснилось, нападение было не случайное, а заранее запланированное. И запланировано оно было никем иным, как нашим одногруппником. Учащиеся, обомлев от удивления, смотрят то на одного, то на второго. — Причём здесь я? — рот Джихёна искривляется в гримасе. — Что ты себе позволяешь, Чон? Совсем сбрендил? — Чонгук, ты обвиняешь во всём его? — держась за костыли, встаёт Чимин. — Джихён — наш однокурсник. Ты не можешь просто так взять и обвинить. У тебя есть доказательства? — Он уже выступал против меня, — Чонгук переводит взгляд на Чимина. — И ты прекрасно об этом знаешь. — Чон, но сейчас ты говоришь о преступлении, — Чимин не понимает, что затеял Чонгук. Зачем устроил этот спектакль? — Чонгук, Вы понимаете, о чём говорите? — вступает преподаватель. — Чимин, на нас напали по указанию Пак Джихёна, — Чонгук не обращает внимания на мужчину, смотрит только на Чимина, ждёт поддержку в его глазах. — Ты не поверишь, если из доказательств будут только мои слова? — Чимин, — поворачивается к нему Джихён. — Мы знакомы с первого курса, а его знаешь не больше месяца. Он исчез на целую неделю, непонятно где был всё это время, а, вернувшись, выдаёт такое. Как можно верить его словам? Посмотри на себя! — рукой показывает на костыли. — Как я мог довести тебя до такого состояния, причинить тебе, моему другу, вред?! Для чего? Это полнейший абсурд! Все аргументы Джихёна логичны. Все его слова убедительные в отличие от пустых необоснованных слов Чонгука. Но почему Чимин хочет защитить именно последнего? Того, кто большими карими глазами с таким доверием смотрит на него и ждёт его ответа? — Чимин, скажи ему что-нибудь?! — Джихён выводит его из мыслей. — Ты прав, абсурд, — говорит Чимин, глядя на Чонгука, а Джихён выдыхает: — Ну хоть один тут здравомыслящий. — Но и Чонгук — явно не идиот, чтобы перед нами объявлять такое, без каких-либо оснований, — внезапно следует продолжение, а Джихён вновь меняется в лице. — И ты, конечно, прав ещё в одном. У тебя не было причин причинять мне вред. Но дело в том, что там я оказался по чистой случайности рядом. Думаю, и ты не мог предположить, что пострадает кто-то ещё. А напали тогда целенаправленно на Чонгука. Поджидали у ворот общежития его. В том месте, где не было камер, из-за чего и полиция не смогла найти их. Кто же знал о таких деталях? Кто не жаловал Чонгука больше всех? Не хотел принимать в нашу группу? — не успевает Джихён возразить, как Чимин добавляет: — Помимо меня, конечно, — Тэхён на это едва не поперхнулся собственной слюной. — Но я отпадаю из списка по понятным причинам. Всё же пострадавшая сторона. — Чимин, что ты такое говоришь?.. — Джихён начинает заикаться. — Я прав, Чон? — Чимин обращается к Чонгуку. — К таким ты выводам пришёл? — Поверил… — Чонгука кажется всё равно на окружающих его людей, его всё это время интересовало только мнение одного. И теперь стоит и улыбается, как идиот, хотя до этого еле сдерживался, чтобы не ударить по лицу того, который стал причиной страданий Пака. — Молодые люди, что вы здесь устроили?! — напоминает о себе преподаватель. — Всё верно, Чимин, — заходит в кабинет Джин. — Извините, учитель. Но, думаю, тут нужно вызвать директора. — А В-вы, молодой человек? — Студент четвёртого курса хореографического отделения. Вхожу в танцевальную группу под руководством Чхве Ушика. И у меня есть доказательства того, что зачинщиком случившегося с моими товарищами был Пак Джихён. — Джин? — Джихён переводит взволнованный взгляд на него. — Как ты можешь поступить так со мной? И всё из-за этого оборванца? — Джихён, я тебе уже говорил. Твоё поведение не имеет никаких оправданий. За ошибки, да ещё имеющие такие серьёзные последствия, надо расплачиваться. — Я окончательно запутался. Всем оставаться в аудитории. Я за директором, — объявляет преподаватель и покидает помещение. — Ты мне поверил… — совсем тихо говорит Чонгук. — Джин, о каких доказательствах ты говорил? — подходит к нему Юнхо. — По некоторым причинам возникли подозрения насчёт Джихёна. Я пару дней следил за ним. Долго не пришлось. Он встретился с парнями, которые уж больно совпадали с описанием тех, кто напали на ребят. — Джин… — Джихён падает на стул и закрывает лицо ладонями. — Спасибо Джину за то, что поделился подозрениями, — говорит Чонгук, продолжая с благодарностью во взгляде смотреть на Чимина. — Я встретился с этими отморозками. И преподал пару наглядных уроков, которые им задолжал в тот день. — Чонгук, что ты сделал? — спрашивает встревоженным голосом Чимин, оглядывая Чона с ног до головы и только сейчас замечая новые царапины на лице и разбитые костяшки на левом кулаке. — Не бери в голову. После наших с Хосоком и Джином уроков они решили сами пойти и сдаться полиции. Признаться, руки чешутся и нашему товарищу дать хотя бы один показательный урок, — наклоняется к дрожащему Джихёну. — Чонгук, не надо, — останавливает Чимин. — Не волнуйся. Я не собираюсь оказываться из-за такой грязи за решёткой, — больно сжимает плечо. — Прости меня, Чимин, — парень под шокированные взгляды падает на колени. — Я правда не знал, что ты там будешь. И Чону я не хотел навредить, лишь напугать. Но они перешли черту, самовольничали! Я здесь ни при чём! Поверь мне! — соединяет ладони перед собой. — Думаю, даже по их внешнему виду можно было и догадаться, с кем связываешься, — выплёвывает Чонгук. — Прости меня, Чимин. Прости! — Ты должен просить прощения не у меня, — к удивлению всех присутствующих отвечает Чимин. — Проси прощение у него. — Чимин, ты ведь сам ненавидел его! Сам требовал от меня сделать всё, чтобы он не попал на важную репетицию! — Чимин, ты правда такое сделал? — разочарованно говорит Чанми. — Я знаю об этом, Чанми, — спешит выручить Чонгук. — Не переживай. Ситуация, о которой говорит Джихён, в прошлом. Не нужны мне от него извинения, — слегка толкает ногой всё ещё стоящего на коленях парня. — Главное, что выполнил обещание и дал всем вам заслуженный ответ. Господин Пак, твой отец может быть спокоен, — кивает Чимину, который начинает догадываться о причинах отсутствия Чонгука.***
By My Side — Timebelle — Ты всё это время искал виновных? — спрашивает Чимин, оставшись наедине во дворе академии, которая опустела, как только Джихёна посадили в полицейскую машину. — Иначе я бы не мог спокойно смотреть в твои глаза, — Чонгук давит в себе желание положить ладонь на щёку парня. Сегодня он выполнил план по-максимуму, перешёл все границы. О случившемся в танцевальном зале оба тактично молчат. — Но заставил меня чувствовать себя обманутым. Не навещал, не звонил, не писал. — Я узнавал о твоём состоянии у Тэхёна. — Он мне ничего не говорил об этом. Тоже ты попросил его молчать? — Нет. И, признаться, в глубине души надеялся, что он скажет тебе об этом. — Не похоже на Тэхёна. Обычно он болтает обо всём на свете. — Если бы я не нашёл виновных, твой отец не позволил бы нам спокойно общаться. Мне нельзя было мельтешить перед его глазами. — Отец… Думаю, с него и надо было начинать, — Чимин словно к самому себе обращается. — Значит, как и думал, испугался его. Но это нормально. Его иногда стоит бояться. — Испугался, — подтверждает Чонгук, а Чимин, скрывая грусть в глазах, опускает их вниз: — Но не его, — следует продолжение, после которого Пак снова поднимает на него удивлённые глаза: — Я не испугался твоего отца. Иначе бы меня здесь не было. Я испугался того, что из-за него не смогу больше общаться с тобой. Мне пришлось сделать всё, чтобы у него не было явных причин считать меня недостойным тебе другом. Чтобы доказать, что я выполняю обещания. — Допустим, не навещал из-за чувства вины, заставляя меня чувствовать себя отвратительно, — по телу Чимина разливается приятное тепло, которое он тщательно скрывает: — Но куда ты уезжал? — Всё по той же причине. Твой отец намекнул, что знает о некоторых проблемах с моими документами. Поставил перед понятным выбором. — Обычно никто не выбирает дружбу со мной после условий моего отца. — Я и не выбирал тебя. — Ясно, — Чимин сильно кусает губу. — Ты никогда не будешь моим выбором, потому что я никому не позволю делать тебя всего лишь каким-то вариантом, — сердце Чимина разом разучилось стучать. Оно замерло. — Пришлось вернуться в Мокпхо, чтобы узнать, что можно сделать, чтобы привести в порядок документы. — У тебя и правда какие-то проблемы с документами, — говорит Чимин, мысленно прося сердце снова завестись. Он ведь не выдержит, молодым и умрёт! — Но почему тогда не сообщил и снова промолчал? Только не говори, что и об этом сказал Тэхёну? — Нет. Про это знал только Хоуп. Я не хотел обнадёживать. Без этих документов меня бы точно исключили. И тогда точно пришлось вернуться в Мокпхо навсегда. — А сейчас с ними всё нормально? — вновь опуская глаза, Чимин машинально соскребает ногтём несуществующую грязь со скамейки. — Надеюсь, скоро будет. Осталось пару моментов решить.— Подумай. А я поддержу любое твоё решение. Ты знаешь, — Хосок смотрит на друга.
— Больно. Но… Я попробую, Хоуп. Попробую пойти против ветра.
— Будет сильно штормить.
— Чувствую, что Чимину нужна моя помощь.
— Этому парню, родившемуся с золотой ложкой во рту и с огромным талантом? Который постоянно пытается унизить тебя? Может, мы о разных Чиминах говорим.
— Нет, Хосок. Об одном. О Пак Чимине. О лидере танцевальной группы. И ему нужна помощь. Но прежде ещё раз попробую привести в норму документы и найти тех, кто всё устроил, чтобы спокойно смотреть в глаза Чимина и его отца.
— Ты всё это сделал… — Чимин поправляет идеально уложенные волосы, поднимает голову к солнцу, избегая взгляда Чонгука. — Ради тебя, Чимин. «Ради меня». Всё тело главного танцора мгновенно распадается на атомы.***
— С каких пор они так спокойно общаются? — Юнхо следит за двоими парнями. — Думаю, и Чимин умеет быть благодарным. Они всё же спасли друг друга, — оправдывает Тэхён. — Если бы тогда Чимин не оказался рядом, Чон мог плохо закончить. А Чонгук сделал всё, чтобы все получили по заслугам, — говорит, но тоже смотрит с неким подозрением и недовольством. — Не нравится мне это, — огорчённо качает головой Ли. — Чонгук — хороший парень. Не стоит ему связываться с Чимином. Надеюсь, это разовая акция со стороны нашего лидера.
