Гипнос
18 сентября 2024 г., 20:52
Примечания:
Музыка к главе:
Darkness Falls — UNSECRET & Cece And The Dark Hearts
As The Cold Sets In — Dos Brains
Bored — Billie Eilish
Body — Jordan Suaste
Stand ten feet away from me — Sam Tompkins
Quest for Perfection — Jamie Salisbury
Life Saver — Kaylee Lauren
***
Darkness Falls — UNSECRET & Cece And The Dark Hearts — Поч-чему… — Чимин снова чувствует ноги, но тотчас падает коленями на землю. — Чимин, что «почему?» Ты пугаешь нас, — на этот раз слышит и Чонгука. Уже чётче. Рядом. — Поч-чему твой дом так мне знаком?.. — стеклянные глаза смотрят всё туда же. На сгоревший домик на опушке леса. Который уже не исчезает. — Чимин, твои ноги, — подходит к нему Тэхён, озабоченный состоянием парня. — Нельзя же тебе. — Поч-чему, — тот их снова будто не слышит, как минутами ранее, когда трое пытались докричаться до Пака, сразу застывшего перед сгоревшим домом. — Откуда… — в руках сжимает горсть выжженной земли. — Помоги, — Хосок обращается к не менее обеспокоенному и растерянному Чонгуку и, приближаясь с другой стороны, хватает Чимина под локоть. Главный танцор особо не сопротивляется, но двоим парням хорошей физической формы с трудом удаётся поднять тело, вмиг ставшее каменным. — Держи, — Тэхён открывает бутылку воды и передаёт другу, которого всё ещё держат Хосок и Чонгук. У обоих ощущение, что, если отпустят, Пак непременно рухнет обратно. — Это поможет, — настаивает Тэхён, протягивая воду. — Возможно, из-за поездки тебя укачало. Всё-таки дом очень далеко от центра, — сам оглядывается с подкатившим к горлу плохим предчувствием. — Мы как будто и не в Пусане… — Не нужно было ехать. Здесь всё равно ничего не осталось, — качает головой Чонгук. — Это я виноват. — Прекращай, — останавливает его Хосок, прекрасно знающий способность друга брать всю ответственность на себя, лишь бы всем было комфортно. Проходили такое в приюте, когда за пакости других отвечал Чонгук, рвущийся как герой, защитить от наказаний. — Ты как? — уточняет он у Чимина. Тот медленно выбирается из крепкого захвата двоих парней, давая головой еле заметный знак, что всё нормально. Но в действительности ничего не нормально. Не знает, откуда такая уверенность. Но чувствует. Ничего больше не будет нормально. В его жизни никогда и не было до появления луча света в виде улыбки Чонгука и путеводных звёзд, что всегда отражались в карих глазах оленёнка. А сейчас одолевает стойкое чувство, что столкнулся с резким откатом назад, неконтролируемым регрессом. Поглотивший из ниоткуда взявшийся страх не исчез, он разросся, стал больше. Но перекладывать на окружающих людей нельзя. Недопустимо. Это его чувства. Никто не ответственен за них. Придётся на время поездки зацементировать внутри себя и не выпускать. — Чимин, ты точно в порядке? — обеспокоено спрашивает Чонгук. — Д-да… — дрожь в голосе, а глаза — всё ещё на дом. — Не будем здесь задерживаться, — говорит Чонгук. — Поедем обратно. — Вс-сё нормально, — Чимин откашливается и для убедительности четче повторяет: — Правда, всё в порядке. — Ты задавал странные вопросы, — Хосок понимает, что не время, но интерес оказывается сильнее. — Я просто… Мне показалось… — начинает Чимин, но его прерывает громкий звонок телефона. — Это мой, — Тэхён лезет в нагрудную сумку и принимает вызов: — Алло? Пап? — голос сразу становится встревоженным, а после парень и вовсе повышает его: — Мам?! Что случилось? Почему ты звонишь с номера отца? Мам, перестань плакать и скажи толком, что случилось?! — после недолгой паузы. — Что… Пап-па? Говори… Хосок тихо подходит к Тэхёну, а, когда глаза сталкиваются, бросает вопросительный взгляд. Но тот за секунду отворачивается, прислушиваясь к голосу по ту сторону телефона. — Я сегодня же вернусь. Только не переживай, пожалуйста, — выражение лица Тэхёна заставляет Чимина окончательно вернуться мыслями к ребятам: — Тэхён? — Я понял… Понял, мам, — Ким ещё больше мрачнеет. Видно, что с трудом сдерживает эмоции. Пока непонятно, какие. — Ты только скажи, как там Ёнджун? — уточняет сдавленным голосом и, получив ответ на свой вопрос, громче: — Он был дома один, когда всё случилось?! Господи, он, наверное, напуган! Парни рядом с Тэхёном встревоженно переглядываются, но во взглядах друг друга не находят ни одного ответа на возникшие вопросы. — Ёнджун рядом? Передай телефон ему, — и через секунду уже тихой интонацией продолжает: — Малыш? Всё хорошо, родной. Я скоро приеду. Ты только не плачь, ладно? Ну, конечно, не будешь плакать. Ты же у нас герой, — посмеивается сквозь явно надвигающиеся слёзы. — Что? У нас дома был дядя? Какой дядя, малыш? — пока несколько минут парень слушает какой-то рассказ от брата, с его лица стираются все эмоции: — Ты молодец. Ты всё правильно сделал. Дашь телефон маме? — сухо, наигранным спокойствием. — Мам? Я скоро буду. Ждите, — ещё что-то выслушав от родителя, дрожащими пальцами выключает телефон. — Отец… — сначала тихо, а потом навзрыд: — Оте-ец! — Тэхён! — подрываясь, Хосок без вопросов обнимает парня. — Тэхён! — окружают его Чимин и Чонгук. — Я должен вернуться. Прямо сейчас, — быстро-быстро говорит. — Теперь ты? — Чонгук пытается уловить взгляд. — Скажи хоть, что случилось? — Я должен быть там! С ними! — так отчаянно, с надрывом. Сложно представить, что это тот же парень, который стойко держался, успокаивал мать и брата. — Мы поедем, Тэхён, поедем, — Чимин пытается выразиться как можно спокойнее, когда у самого в голове и в душе полнейшая неразбериха. — Ты только скажи, что случилось? — спрашивает, как вдруг от него резко отшатываются. Пак теряется, но не произносит ни слова. Улавливает странную и необоснованную реакцию и Чонгук. Один Хосок сосредоточен только на эмоциях Кима и ничего более не способен заметить. — Он… — Тэхён пытается глотнуть побольше воздуха. На этот раз воду протягивают ему. Но несчастная бутылка вновь остаётся нетронутой. — Что с ним? Что с твоим отцом? — задаёт очевидный вопрос Чонгук. Хосок всё время молчит. Боится услышать худшее. После откровений Тэхёна о пристрастиях родителя немудрено узнать о самом худшем последствии. С паникой в глазах ждёт ответа, будто что-то случилось с его родным отцом. — Сердечный приступ… — Он?.. — с опаской спрашивает Чимин. — В больнице, — не дав закончить, отрезает Тэхён. — Мне нужно. Нужно вернуться! — Я куплю обратные билеты для тебя и себя, — Чимин хватается за телефон. — Вернёмся на самолёте. Так будет быстрее. — Чимин, мы с вами, — уверенно произносит Чонгук. — Я не оставлю тебя, — Хосок заглядывает в глаза Тэхёна, наполненные солёной жидкостью. — Слышишь? Мы поедем вместе. С твоим отцом ничего не случится. — У вас ещё оставались дела здесь, — напоминает Чимин. — Возвращайтесь завтра утром, как и планировали. А мы сегодня двинемся в путь. — Невозможно, — Хосок цепляется пальцами за подрагивающие плечи Тэхёна. — Или с вами, или никак иначе. — Хосок, вы слишком долго ждали оформления всех документов. Осталось взять, — строго говорит Чимин. — Но я не могу оставить Тэхёна. — Один день ничего не решит, — продолжает Чимин, старательно отводя взгляд от зовущего его пугающего дома. — Я не… — пытается возразить Хосок, но рядом: — Не надо, — слышатся стальные нотки в голосе Кима. — Я поеду один. А вы закончите начатое. — Но я должен быть с тобой, — Хосок предполагал, что Тэхён откажется, но голос… Голос слишком холодный, чужой, непривычный, словно не принадлежащий парню. — Исключено, — интонацией режет по живому. Хосоку не показалось. — Мне уже нечего делать в Пусане, — произносит Чимин, делая вид, что не заметил не менее необычное поведение Тэхёна. — Вместе вернёмся. Да и у отца явно возникнут вопросы, почему я остался здесь один. — Если бы это имело значение, — Тэхён произносит с нотками иронии. — Как хочешь. Только быстрее, пожалуйста, — соглашается, трясясь всем телом. — Я должен быть с мамой и Ёнджуном. — Я уже вызвал такси до аэропорта, — сообщает Чонгук. — Ваши вещи из мотеля мы завтра с собой привезём. — Звони и пиши мне, — просит Хосок Кима, и, наклоняясь, у самых губ парня: — Я завтра буду, малыш. Ты не один, слышишь, — шепчет и оставляет один кроткий поцелуй на солёных от слёз губах. Ему не отвечают, но прикрывая глаза, кивают. — Как себя чувствуешь? — на этот раз спрашивает Чонгук Чимина. — Всё хорошо, — Чимин, кусая губу, снова врёт в ответ. — Напишу, как будем на месте, — добавляет, предвещая следующую просьбу. — Извини, что сам предложил приехать сюда, но так и не смог быть рядом, — кивает в сторону дома, но не оборачивается к нему и глаза отводит. — Ты только решился на этот шаг… — Я же говорил, всё уже ничего не значит, — уверяет Чонгук. — У меня ничего не ёкнуло при виде места, в котором родился. Я понял, что в памяти не осталось ничего. Я давно простился с родителями. — А что случилось с вашим домом? — тихо задаёт вопрос Чимин. — Как понимаю, как-то связано с несчастным случаем, из-за которого погибли твои родители? — тут же хочет ударить себя по лбу: — Вот я идиот. Тебе же и так тяжело, а я со своими расспросами… — Говорю же. Я давно простился с родными. А о событиях прошлого мне известно только из рассказов дедушки, соседей и местной газеты, сохранившейся у деда, где воссоздали возможные события по времени смерти родителей. Когда случился пожар, отец успел вывести меня трёхлетнего из горящего дома, вернулся, чтобы спасти и маму… Но… — как бы Чонгук ни заверял, что всё позади, потухшие глаза при упоминании о родных не могут соврать. Он может не помнить конкретные события, но детские эмоции; материнский голос, тепло и уют, что дарили родители, — стереть из памяти невозможно. Чимин знает не понаслышке. Он тоже потерял мать в четырёхлетнем возрасте. Но одно отличие от детства Чонгука есть. Хорошие воспоминания у лидера танцевальной группы намного скуднее. От них остались лишь жалкие крупицы, которые Чимин бережно хранит где-то глубоко внутри. Есть вероятность, что-то из этого додумал в уже осознанном возрасте. Но всё равно. Благодаря им, если верить Чонгуку, он не совсем растерял свою человечность. — Ты чего? — Чонгук замечает сочувствующий взгляд Чимина. — Считай, я почти Гарри Поттер — мальчик, который единственный выжил! Может, потом ко мне и сова с письмецом прилетит? — подбадривает в своей манере. — Хотя академия Lotus лучше всех Хогвартсов. Ни один Драко Малфой не сравнится с высокомерным и самоуверенным главным танцором, который так полюбился моему сердцу. — Ты точно, идиот, Чон Чонгук, — у Чимина совсем легонько дёргается верхняя губа, хотя казалось ничто в такой ситуации неспособно немного подбодрить их. Но Чонгук — чудо. Ему посильно невозможное. В этом уже никаких сомнений.***
Табло с расписанием вылетов давно информирует об открытии регистрации на рейс Пусан-Сеул. — Хоуп, не переживай, — говорит Чонгук, провожая взглядом отдаляющихся Тэхёна и Чимина. — Он точно не хотел обидеть тебя. Ты же видел, что и с Чимином говорил не так, как обычно. Известие об отце очевидно эмоционально расшатало Тэхёна. Это нормально. Он ещё хорошо держался. — Чонгук, я всё сказанное тобою прекрасно понимаю и ни капли не переживаю по этому поводу. Меня волнует другое… — И что же? — Такое чувство, — Хосок продолжает смотреть на стойки регистрации, где уже нет тех, кого они провожали. — Такое странное внутри чувство, будто сегодня был переломный момент. Будто мы сегодня потеряли то, что с трудом нашли. Что-то ценное. Жизненно важное. Чонгук не спрашивает, что его друг имел в виду, откуда взялись такие непонятные мысли. Не просит перестать говорить глупости. Не успокаивает. Потому, что тоже чувствует нечто подобное. Хоть и не знает причину, но чувствует.***
As The Cold Sets In — Dos Brains Медленно проплывающие облака, за которыми следит Чимин, сидя у иллюминатора самолёта, нервируют, не успокаивают так, как обычно, когда они летят на выступления с танцевальной группой. Но оборачиваться к рядом сидящему Тэхёну тоже нет смысла. Пару раз пытался заговорить, но тот всем видом с самого начала показал, что не желает слушать утешающие слова, спрятался за непривычным защитным непроницаемым коконом, в который обычно оборачивался сам Пак. Если Киму как-то всегда удавалось проделать в такие моменты дыру в коконе парня, то Чимину пока такое непосильно. Он выбирает молчать и лишь одним брошенным взглядом и лёгким похлопыванием по плечу даёт понять, что в любом случае рядом. Обычно же и этого хватает? Чимин не уверен, но ему хватило бы. Только, когда выпускают шасси и пилот объявляет о прибытии в Сеул, Тэхён оживляется и быстро вскакивает с места, а Чимину ничего не остаётся как на такой же скорости последовать за ним. Им хватает всего лишь пятнадцати минут, чтобы выйти из аэропорта, погрузить ручную кладь в такси и доехать до больницы.***
— Ёнджун! — Тэхён бежит навстречу пятилетнему мальчику. — Тэ-тэ! — обнимает его младший брат, а сзади подходит плачущая женщина. — Здравствуйте, госпожа Ким, — кланяется Чимин, сразу узнавший в ней мать Тэхёна. Парень никогда ранее не видел родителей Кима, те ни разу не посещали их концерты и не появлялись в академии. Но внешне женщина и Тэхён настолько сильно похожи, что несложно было догадаться об очевидном. — Я Пак Чимин. Одногруппник Вашего сына, — представляется, как положено. — Я сразу поняла, — заговаривает женщина, вытирая мокрые глаза. — Как себя чувствуешь? Слышала о несчастном случае, перед самым выступлением, — всхлипывая, качает головой. — Уже хорошо. Спасибо за заботу, — вежливо благодарит Чимин, хотя и не слышит в её голосе никакого искреннего беспокойства. — Что говорят врачи? — Минсо~о, — тянет женщина и снова начинает плакать. — Мой бедный Минсо! — Мама, пожалуйста, скажи, как сейчас отец? — Тэхён отпускает из объятий брата и обращается к родителю. — Он в реанимации, — шмыгая носом, отвечает она. — Сказали, подождать. Мы уже долго ждём. — Ёнджуна надо отправить домой, — Тэхён озабоченно смотрит на зевающего брата. — Он устал. Больница — не место для детей. — Дома никого ведь, — оправдывается мать. — Никого из слуг? — удивляется Чимин, вспоминая размеры особняка Тэхёна. Внутри не бывал, но очевидно, что там не три комнаты. — Слуг… — женщина не знает, куда глаза деть. Тэхён при желании мог нарушить неловкую паузу, но предпочитает молчать, давая возможность матери самой придумать, как скрыть факт их бедственного положения. Если правду сказать не может, то лгать больше не будет. — Мы им дали отгул на пару дней, — наконец, договаривает госпожа Пак. — Тогда ты поезжай с ребёнком домой. Всё равно я здесь останусь. — Не могу оставить Минсо! Пока не узнаю, что и как! — наотрез отказывается женщина. — Но и Ёнджун не может ждать! Мы не знаем, сколько времени потребуется! Не будет же он ночевать здесь? — показывает на сопящего мальчика, свёрнувшегося калачиком на железной скамейке. — Что за крики? В больнице есть правила! — выходит к ним мужчина в белом халате. — Доктор! Как мой муж?! — В-вы? В-вы лечащий врач моего отца? — Тэхён быстро подходит к нему. — Как он? Как мой папа? — Успокойтесь, пожалуйста, — просит мужчина. — Как понимаю, Вы сын Ким Минсо? — Всё верно, — отвечает Тэхён, а Чимин замечает, как у парня нервно дёргается кадык. — Вы должны быть сильными. Ради своей матери и брата. — Не говорите загадками, — Тэхён быстро-быстро трясёт головой. — Что Вы такое говорите?! — мать парня встаёт вплотную. — Почему мой сын должен быть сильным?! Что с моим мужем?! — женщина впадает в истерику: — Папа? — доносится тоненький голосок проснувшегося мальчика, к которому тут же подбегает Чимин и заключает в свои объятия. — Что с моим отцом?! Скажите же?! — Тэхён повышает голос. Почти кричит. — Успокойтесь. Я ведь просил не забывать, что вы в больнице, где есть ещё пациенты. Будете так себя вести, мне придётся попросить вывести вас из здания. — Как успокоиться, если Вы говорите так, будто мой отец… — Так вы не даёте договорить, — сунув руки в боковые карманы халата, мужчина продолжает: — Ким Минсо ещё борется за жизнь. — Ещё борется?… — Тэхён еле держится на трясущихся ногах. Никогда подобное не ощущал и после самых изнурительных тренировок: — То есть… Вы хотите сказать… — Мы сделали, всё, что могли. Но не могу не предупредить, что эта ночь станет решающей. — Реш-шающей? — сорванными голосами спрашивает женщина. — А после? После? После этой ночи?! — Нам остаётся только ждать, — тяжело выдыхая, сообщает мужчина. — Мне непросто говорить, но вы должны быть готовы к самому худшему, — после спешит быстро удалиться. — Простите, я должен вернуться к пациенту, — мужчина кивает и оставляет их. — Ему было так плохо! Моему отцу было так плохо! — Тэхён бьёт со всей силы кулаком себе по груди. — А я давил на рану! Злорадствовал! Я ужасный сын! Всё из-за меня! — Тэхён, — в этот момент мальчик начинает плакать. — Всё хорошо, милый, — успокаивает его Чимин, а, когда к плачущему сыну подходит мать, парень встаёт и шагает к Киму. — Тэхён, успокойся! — Чимин! Ты же слышал! Слышал, что они сказали? — чёрные омуты глаз Тэхёна пугают. В них зрачок еле заметен. — Они говорят о самом худшем! Что? Что они имели в виду? Я останусь без отца? Мой папа умрёт? Такое разве возможно?! Нет же?! Скажи! — Папа умрёт? — продолжая громче плакать, повторяет за ним Ёнджун. — Тэхён, ты же слышал, нас могут выгнать отсюда, — напоминает Чимин. — И ты пугаешь брата! — только когда упоминает мальчика, взгляд Тэхёна становится более-менее трезвым. — Я во всём виноват, Чимин, — тише говорит Тэхён, зарываясь пальцами в яркую шевелюру. — Ты не можешь быть виноватым. И по факту ещё ничего не случилось. Сказали же, надо подождать, — Чимин поворачивает голову к мальчику: — Пусть сегодня Ёнджун погостит у нас, если у вас дома никого. Отвезу к Сынми и вернусь к тебе. Она не свет моих очей, но о ребёнке сможет денёк позаботиться. — Спасибо, но не стоит, — Тэхён отказывается от предложения. — Не хочу тревожить твою семью проблемами моей. — Не говори глупостей. Ребёнок нам ничем не помешает, — Чимин не понимает причину такого быстрого отказа. — Он боится чужих людей, — спешит объясниться Тэхён, видя растерянность друга. — Ты предлагаешь оставить ребёнка в больнице? «Больница — не место для детей» — твои слова? — Может, позвоню тёте… — уже неуверенно звучит. — Пока она приедет, мальчик с ума сойдёт, оставаясь в такой обстановке. Уже ты сходишь, что с ребёнка взять, который и вовсе не понимает в полной мере происходящее? — Но… Но я правда не хочу, чтобы он мешал вам… — Тэхён, ты не доверяешь мне? — Чимин в этот раз не скрывает огорчение. Явную досаду в голосе слышит и Ким: — Хорошо, — сдаётся. — Но только останься с ним, пожалуйста. Как и сказал, он боится чужих людей. Ему будет непривычно. А тебя уже видел со мной. — Но я не хочу тебя оставлять… — Чимин, я с благодарностью принимаю твоё предложение. Позаботившись об Ёнджуне, ты очень поможешь нам, — смотрит глазами, полными мольбы. И в этот раз сдаётся Пак: — Тогда обещай вести себя, как взрослый человек и, если что-то узнаешь, — сразу написать мне. Я не буду спать. Не бойся разбудить. — Ты сам недавно поправился. Тебе нужен полноценный сон. Пожалуйста, не нужно так делать. — Ты просто напиши мне или позвони. А там я уже сам решу, — говорит Чимин, возвращая свой лидерский тон, ставя тем самым точку в словесной перепалке.***
Bored — Billie Eilish Пока Чимин вместе с Ёнджуном едут в такси, за окном успевают смениться несколько картин и красок. С уходом солнца начинает постепенно меркнуть, но темноте не удаётся полностью накрыть город. На дорогах уже зажигают яркие уличные фонари, не позволяющие мраку поглотить живое. Попросив водителя выключить радио и вести машину как можно аккуратней, Пак старается дышать тихо-тихо, чтобы не разбудить доверчиво лежащего на его коленях мальчика. Боясь лишний раз двинуться, сидит и молча смотрит на оживающие улицы. Жизнь продолжает удивлять своими выкрутасами. Проснувшиеся утром в мотеле Пусана с чётко расписанным планом, ни он, ни кто-либо из парней не мог представить, что он испугается какого-то старого домика на опушке леса, а день и вовсе завершится таким образом. Чонгук и Хосок останутся в Пусане в неведении, Тэхён — в больнице в ожидании чуда, а Чимин будет ехать с младшим братом Кима с мыслями, почему всё так обернулось? Пару раз Чимин тихо достаёт телефон, проверяет свою переписку с Чонгуком, где последним остаётся непрочитанным гореть его сообщение. «И куда же ты пропал?» — спрашивает в мыслях. Уличный свет проникает в машину, дотрагивается до носика мальчика и заставляет его выйти из полудрёма: — Пап-па… — Здесь я, малыш. Чимин, — парень нерешительно поднимает руку, но ладонь так и застывает над головой мальчика. Не часто в жизни ему доводилось оставаться с детьми. Не часто ему приходилось проявлять заботу по отношению к таким невинным. Точнее, никогда. Сам предложил Тэхёну позаботиться о брате, а сейчас не знает, что говорить, как себя вести? Немного помешкав, по итогу, решаясь, касается мягкой шевелюры и начинает гладить: — С папой же ничего не будет? — приподнимается Ёнджун через пару минут и смотрит своими тёмными, как сажа, глазами. — Конечно, ничего. Он просто немножко приболел, — уверяет Чимин. — У меня тоже недавно болело горло. Если ему дать те невкусные горькие микстуры, он выздоровеет? — морщась, простодушно предлагает Ёнджун. — Обязательно. Врачи осмотрят твоего папу и дадут микстуры, чтобы быстрее поправился, — говорит Чимин и отворачивается к окну. Словами ребёнка обманет, глазами — не получится. К его удаче, добираются до дома и не приходится дальше обманывать: — Вот и приехали, — вновь поворачиваясь, смотрит на мальчика: — Ёнджун, ты сегодня, как и договорились, останешься немного у нас. Поспишь. А утром я отведу тебя к маме и к брату. Если что-то не понравится, скажешь мне, ладно? — Ладно, — несколько раз кивает мальчик, продолжая смотреть на Пака пронзительными глазами. — Тэ-тэ сказал, чтобы я слушался тебя. Значит, ты хороший. Я не буду мешать тебе и твоей семье. — Ты тоже славный мальчик, Ёнджун, — даря искреннюю улыбку, Чимин уже без промедления, обнимает ребёнка, который, скрывая очевидный испуг, несмотря на свой возраст, ведёт себя более зрело, чем большинство взрослых.***
Заходя домой, Чимин сталкивается лишь с Сыбёком, которую просит, пока не сообщать никому, что вернулся. Представляет Ёнджуна прислуге и поднимается вместе с мальчиком к себе. Только, уложив умаявшегося за день ребёнка и удостоверившись, что он заснул, спускается в гостиную, где видит человека, с которым сейчас хотел бы столкнуться меньше всего. И этот человек — не Сынми. Уж лучше бы с ней. «Это мой отец. Мой отец. Он ничего плохого мне никогда не делал», — застыв на третьей ступеньке лестницы, повторяет про себя несколько раз, как советовал психолог. — О, сын, — его замечают раньше, чем успевает повторить в пятый раз. — Сыбёк сказала, что ты раньше вернулся. И маленького гостя с собой привёл, — сидя на диване, мужчина крутит в руках стакан с виски. — Ты же не пьёшь, — Чимин с трудом преодолевает остальные ступени. Так тяжело ему не было, когда спускался с костылями. — Иногда можно для успокоения, — говорит странной интонацией, на разгадку которого у Чимина нет времени. — Иди, сюда, — показывает головой на место напротив него. — Отец, у тебя что-то случилось? — присаживаясь, спрашивает Чимин. — Да нет, сын мой, — Пак Борам делает глоток. — Ничего такого. Просто внезапно стал думать о глобальном, решил пофилософствовать. — Не похоже на тебя. — Например, — мужчина наклоняет корпусом вперёд и, продолжая держать стакан, поднимает указательный палец вверх. — Пытаюсь понять, почему наш мир такой лживый? Почему нас всегда обманывают и предают те, кому доверяешь больше всего? — Что-то точно случилось, — Чимин отчего-то чувствует, что отец не философствует, а обращается с вопросами к конкретному человеку. К нему. — Нет-нет, сын мой. Не обращай на своего старика внимания, — старший Пак вновь отодвигается на спинку дивана. — Лучше скажи, как поездка? Чего так быстро вернулись? Не понравилось? — У отца Тэхёна случился сердечный приступ. Пришлось вернуться раньше, — отвечает Чимин на вроде как логичные вопросы. Но не может избавить от ощущения, что говорят с ним с неким скрытым подтекстом. — Как так? У Ким Минсо сердечный приступ? — глаза отца, как обычно, ничего не выдают. Только ещё и из-за алкоголя зрачки покрылись непроницаемым стеклом. — Сказал так, будто знаешь лично, — здесь Чимин не удерживается от комментария. — Конечно, знаю. Во-первых, он отец ученика академии, в которую я инвестирую деньги. Во-вторых, был не самым последним лицом в нашем городе. Известный адвокат, всё же. — Да, знаю. — Как он сейчас? Надеюсь, в порядке? — мужчина делает ещё один глоток и ставит стакан на стол. — Пока в реанимации. Поэтому привёл к нам Ёнджуна — младшего брат Тэхёна, чтобы не остался в больнице. — А-а, — тянет Пак Борам. — Теперь понял, о каком госте говорила Сыбёк. Правильно сделал, сын. Кто, если не друг, будет рядом в такие моменты. А в целом как поездка? Удалось хоть чуть-чуть отдохнуть? — Неплохо, — Чимин отводит взгляд. — Уже могу возвращаться к танцам. — Рад это слышать. Танцы всегда занимали в твоём сердце важное место, — снова берёт в руки стакан и, облизнув губы, продолжает: — Ничего и никто не способно вытеснить их, верно же? — сосредоточивает на сыне острый взгляд. — Верно, отец, — даёт единственный правильный ответ Чимин под прицелом этих глаз. — Всё так, — добавляет в подтверждение. — Ну хорошо. Иди, отдохни. Ты, наверное, устал с пути. — Спокойной ночи, отец, — у Чимина после обычного разговора с отцом во рту остаётся неприятный кислый вкус.***
Body — Jordan Suaste Заснуть у Чимина, конечно, не получается. Не удавалось и в обычные дни, что уж говорить о таком запутанном, полном нехороших событий. Парень ложится рядом с Ёнджуном, наклоняясь, почему-то проверяет его дыхание и, успокоившись, что всё нормально, отвечает на последнее сообщение Тэхёна: Тэхён: Как там Ёнджун?Чимин:
Спит, не переживай за него. Как вы там? Стало известно что-нибудь?
Ответ приходит быстро. Тэхён: Ничего пока.Чимин:
Вам бы тоже вернуться домой, отдохнуть немного.
Тэхён: Сам знаешь, что невозможно. Врач тоже пытался выпроводить нас, но я не сдвинусь отсюда.Чимин:
С тобой им точно не управиться. Что-нибудь принести завтра?
Тэхён: Брата только :) «В своём репертуаре», — дёргается верхняя губа Чимина.Чимин:
Береги себя. Пиши, если что-то узнаешь.
Тэхёна: Спасибо тебе большое Чимин ставит лайк и переключает на переписку с Чонгуком. — И что это значит? — смотрит на непрочитанное сообщение, и, задумчиво хмыкнув, подключает телефон к зарядке. Вытянув руки по бокам, Пак лежит точно в позе мертвеца, снова почти не двигается, чтобы не мешать спящему мальчику. Возможно, час, а, может, и больше, потеряв счёт времени, смотрит плывущим взглядом на потолок. Случай с отцом Тэхёна отвлёк от того, что было сегодня, но с наступлением ночи, вытягивающей все потайные мысли, спрятаться от себя не удаётся. Что тогда произошло? Почему он так отреагировал на дом Чонгука? Почему только при мысли о нём в комнате с включённым кондиционером становится душно, тело покрывается липким потом? Может, уменьшить включённую автоматическую температуру? Нет, нельзя. Ребёнок простудиться. Да и не поможет ничего, когда огонь вспыхивает изнутри, рвётся наружу в виде капелек пота на коже. — Надо назначить встречу с психологом, а сейчас — немного поспать, — шёпотом говорит сам себе, но прикрыть глаза не даёт странный звук за окном. — Что это? — замечает прилетевшей прямо в стекло камушек и быстро вскакивает. — Идиоты что ли? Кто там играется? — посмотрев, что Ёнджун ничего не слышал и спокойно спит, надевает тапки и быстрыми шагами подходит к окну. Собирается уже обратиться к нецензурной речи, выражающей лучше всех его настроение, как вдруг: — К-как… Ч-что это? — не сразу понимает, как реагировать на увиденное. Только немного придя в себя, открывает окно: — Ты что там делаешь? — пытается говорить как можно тише, но чтобы слышал тот, кто стоит перед их домом. Чон Чонгук. Собственной персоны. Заноза в заднице.«Сегодня Ёнджун перед сном попросил почитать мифы Древней Греции. И знаешь, что я узнал? … В древнегреческой мифологии Гипнос — бог сновидений, олицетворение сна и брат-близнец Танатоса. Бога смерти. Так интересно… Ведь сон и правда чем-то похож на кратковременную смерть…»
Почему Чимин в разговоре вспомнил про древнегреческую мифологию? Просто решил поделиться своими знаниями? Или эта обычная, на первый взгляд, информация, над которой Чонгук успел посмеяться, значила что-то большее? Почему молодой парень вообще заговорил о смерти? Ещё и с таким воодушевлением? — Чимин, может останешься со мной на земле? — со страхом во взгляде спрашивает Чонгук. — Здесь тоже неплохо. — Думаю, там намного лучше, — парень показывает на светящиеся над ними звёзды. — Ты никогда не дотянешься до неба, если не научишься прыгать от земли. Пожалуйста, останься пока здесь, со мной, — повторяет уже сдавленным, умоляющим голосом. — Говоришь так, словно я собрался покинуть этот мир, — казалось бы глупости, но у Чимина вместо нормального смеха, выходит нервный смешок. — Знаешь, почему я не связал свою жизнь с наркотиками, алкоголем и беспорядочным сексом, а начал танцевать? — спрашивает Чонгук и сразу продолжает: — Я люблю своё тело, хочу подчинять его, а не оставлять на контроль каким-то внешним факторам. И ты тоже по этой причине стал тем, кто ты есть сейчас. Не потому, что от тебя требовали, — парень вспоминает откровения отца Чимина, в которых слышал фальшь. — Хотя отчасти и это сыграло немалую роль. Но ты тоже решил заглушить свои непрошенные мысли танцами, а не всем тем дерьмом, что я перечислил. Иначе мы оба, возможно, лежали бы в соседних койках с номерами пациентов на груди и дожидались очередного укола. — Люди всегда пытаются гадать, что в голове у человека напротив. Додумывают, предполагают. А у тебя всё иначе, Чон, — Чимин смотрит в большие глаза Чонгука. На дне его зрачков видит такие же яркие звёзды. Они даже ярче… Верите? — Иначе? — переспрашивает Чонгук. — Ты не пытаешься гадать. Ты будто сразу всё считываешь. Озвучиваешь иногда то, о чём сам человек не знал или не хотел знать, или то, в чём тот не желал признаваться. — Я не считываю тебя, Чимин. Мы просто намного похожи с тобой, чем ты думаешь, — Чонгук наклоняется ближе, не прерывает с трудом добившегося зрительного контакта. Одна его ладонь несмело ложится на бедро Пака, медленно ласкает кожу, а вторая касается плеча, крепко сжимает его. Никакого сопротивления. Чимин снова в полной мере ощущает побочные эффекты, список которых пополняет нарушение ритма сердца, дрожь по всему телу и сбившееся к чертям дыхание. Ему едва удаётся глотнуть воздуха. Парень сдаётся быстрее обычного, раскрывает трепешущие губы, принимая поцелуй. Проваливается под землю, сталкиваясь лицом к лицу со всеми своими внутренними ангелами и демонами. Никто из них не способен достучаться до разума, напомнить о том, где они и чем занимаются под окнами дома. Только, когда из горла чуть не вырывается стон, Чимин с разочарованием заставляет себя оторваться от губ Чонгука: — Мне пора… — собственные губы всё ещё дрожат, покалывают, вновь тянутся к чужим, но Чимин, сильно кусая, как-то останавливает их. — Чимин, — Чонгук окликает парня, который уже с чемоданом стоит у ворот. — Утром приеду, вместе поедем в больницу. — Хорошо. — Чимин, — снова зовёт. — Чего ещё? — У нас до сих пор не было нормального свидания, — Чонгук засовывает руки в карманы куртки. — Предлагаю исправить это недоразумение. — Дата, время и место, — чётко произносит Чимин и скрывается за воротами. Только оказавшись в безопасной зоне, выдыхает и улыбается. — Ну что с него взять? — посмеивается Чонгук. — Ёжик — на то и ёжик. Но любимый.***
Quest for Perfection — Jamie Salisbury — Всё будет хорошо, — продолжает твердить Хосок Тэхёну, ловя на себе недобрые взгляды матери парня. Та не высказалась ни разу, но явно недовольна присутствием рядом со своим сыном «какого-то знакомого» из академии. — Доктор обещал, что выйдет и сообщит нам, — Ким, сжимая пальцы в кулак, в очередной раз смотрит на часы. — Прошло уже больше двенадцати часов. Он же сказал, что прошедшая ночь станет решающей. За окном уже новый день! — Мама! Тэхён! — по коридору к ним бежит Ёнджун. А за мальчиком идут Чимин и Чонгук. — Наконец, — выдыхает женщина, обнимая сына. — Спасибо тебе, Чимин, что присмотрел за ним. — Не за что благодарить, госпожа Ким. У вас прекрасный мальчик. — Чем занимался, родной? — женщина сажает сына рядом с собой и, вытирая уже давно высохшие слёзы, начинает беседовать с ним. — Тэхён, ты как? — подходит к одногруппнику Чонгук. — Ещё спрашиваешь? — заговаривает Чимин вместо Тэхёна. — По опухшим глазам и тёмным синякам под ними видно, что не спал всю ночь. — А разве можно спать, когда мы находимся в неведении? — спрашивает Тэхёна, как вдруг на этих словах из отделения реанимации выходит врач. — Чимин… — Тэхён почему-то обращается к рядом стоящему парню, а не к вышедшему мужчине. — Всё хорошо, — произносит Чимин и берёт на себя возложенную Кимом ответственность. — Доктор, как Ким Минсо? — Он очнулся. Мы ещё день продержим его в отделении интенсивной терапии, а потом переведём в обычную палату. — Мой отец… Он жив… — цепляется за главное Тэхён. — Конечно, жив! — оживает на глазах и его мать. — Твой отец не оставил бы нас! — Не хочу вас снова пугать, — снова заговаривает врач, — но после случившегося жизнь вашего отца не будет прежней. Впредь нужно будет придерживаться всех рекомендаций. — Непременно, доктор! — благодарит женщина. — Благодарю вас! — Не стоит. Предлагаю пройти со мной в мой кабинет и обсудить подробнее назначения. — Мам, ты оставайся с Ёнджуном, я пойду с врачом, — говорит Тэхён и направляется за врачом. — Пойду с ним, — говорит Чимин оставшимся и тоже идёт следом.***
— Тэхён, ты слышал врача: всё намного лучше, чем могло быть, — начинает Чимин, выходя из кабинета врача. — Если следовать всему тому, что написал врач, принимать вовремя все назначенные лекарства, то снизится риск повторного приступа, и твой отец быстро пойдёт на поправку. — Ага… — как-то отстранённо произносит Тэхён, сжимая в руках лист с назначениями врача и что-то раздумывая. — Тэхён? Ты чего? — Чимин улавливает странное настроение друга. Тот ведь только несколько минут назад думал, что потеряет отца, а сейчас у них появилась большая надежда. Почему же в чёрных глазах нет ожидаемой радости? — Давай я новый экземпляр попрошу у медсестры. — А? — Тэхён перемещает на него непонимающие глаза, а Чимин показывает на бумагу в руках парня. — Ты помял, — объясняет. — Я попрошу ещё один экземпляр. — А. Спасибо, не нужно. Мне обещали продублировать в электронном виде. — Тэхён, ты точно в порядке? — Чимин, мой отец в реанимации. Не думаю, что я в порядке, — в этот момент звонит телефон Тэхёна. — Извини, я отвечу. — Да-да, конечно. Я вернусь, расскажу пока всё твоей маме. Она переживает. — Спасибо, — Тэхён, отходя, принимает звонок, вызывающий сейчас острое раздражение наряду с привычным омерзением: — Что Вы хотите? Держитесь от меня подальше! Забудьте мой номер. Меня и мою семью! — парень выпаливает на одном дыхании. — Осторожно на поворотах, мальчик. Ты, видимо, забыл, с кем говоришь? — Хотел бы! Хотел бы забыть! Хотел бы повернуть время вспять и никогда не связываться с Вами! — Всегда знал, что люди неблагодарные существа, — театрально вздыхают на той стороне аппарата. — А что Вы хотели от меня услышать?! — Молодой человек, Вы в больнице, — проходит рядом медсестра. — Говорите тише или выходите на улицу. — Извините, — Тэхён кивает на автомате, но снова громко возвращается к телефонному разговору: — Что Вы хотели от меня услышать? Слова благодарности за то, что довели моего отца до такого состояния? Я знаю, Вы были у нас дома! Из-за Вас мой отец в таком состоянии! Хотя обещали мне забыть обо всём, что он сделал, если я выполню Ваше требование! — А ты выполнил? — прилетает с той стороны, а Тэхён сглатывает вязкую слюну. — Скажи, парень, ты выполнил моё единственное задание? Твоё молчание — красноречивее всех слов. Спасибо, что не оправдываешься, иначе подумал бы, что считаешь меня идиотом. Ты потерял моё доверие окончательно, обманув в очередной раз. А я решил преподнести тебе бесплатно один жизненный урок. Любое наше действие влечёт последствия. — Ваш урок стоил того, чтобы поставить на кон жизнь моего отца? — устало, совершенно без сил. — Не мог предположить, что у него настолько серьёзные проблемы со здоровьем, — холодно отвечает мужчина, в голосе ни капли раскаяния. — Но и не мог не побеседовать о воспитании его сына. «Пора. Пришло Время. Может, даже завтра», — слова, которые только недавно Тэхён сказал Хосоку. — Я собирался во всём признаться. И сделаю, — также холодно продолжает Тэхён. — Я всё ему расскажу! Расскажу про Вас! Мне ничего не нужно! Слышите? — Ты забыл, о чём мне известно? Забыл, что одно моё слово и твой отец окажется в не очень хорошем месте? Больница по сравнению с этим местом — настоящий рай. — Я больше не буду выполнять Ваши поручения! Вы сами сказали, что я потерял Ваше доверие! — Это правда. Я не тот, кто даёт, последние шансы. — Тогда, что Вы ещё хотите от меня?! — снова терпение парня лопается. — Всё просто. Цена за моё молчание — твоё молчание. — Хотите сказать, «твоё душевное спокойствие». — Нет. Я всегда говорю прямо, но каждый сам волен слышать, как ему хочется. Даже не собираюсь переубеждать. Сейчас вам, думаю, нужны будут средства. Много денег. Одного твоего молчания достаточно, чтобы я избавил вас от лишней головной боли. Тэхён криво улыбается: внезапно появившийся в их жизни палач предлагает помощь после того, как опустил на шею меч? Парень сломленным взглядом смотрит на помятый лист в руках. Проходит взглядом по названиям лекарств, которые он со своей стипендией не купит. Выйдя от врача, думал, как быть, что сделать, чтобы добыть нужные средства на лечение и лекарства. Получается, на одной чаще весов — жизнь его отца, а на второй — его душевное спокойствие. Перевес очевиден. — Я больше никак не связан с Вами. Хочу забыть всё, как страшный сон. — Правильный и умный выбор. Забываем всё и оставляем в прошлом, — с сарказмом говорит мужчина. — Здоровья твоему отцу. Тэхён дрожащими пальцами еле находит кнопку выключения звонка, сползает вниз по стене и, зарываясь пальцами в красные волосы, истерично смеётся. В какой-то момент истерический смех переходит в плач. Парень плачет. Плачет навзрыд. От отчаяния. От бессилия. — Молодой человек, с Вами всё хорошо? — подходят к нему. — Мне плохо, — захлёбываясь в собственных слезах, Тэхён хватается за горло, на которое давно набросили колючую верёвку, но сейчас сжали до посинения. — Мне очень-очень плохо.***
Life Saver — Kaylee Lauren Изменения в Тэхёне и в его поведении за последние пару дней заметили все. Незрячие и глухие тоже бы, наверное, — смогли. Сложно не обратить внимание на то, как яркий огонь так быстро и незаметно превратился в лёгкий серый дымок, неутихающий доныне шторм — в слабый, сквозняк, способный колыхать лишь тонкие занавески. Его поддерживали, но причину резких изменений не искали, она была на ладони: отец парня серьёзно болен. Может быть что-то хуже этого? Может. Только Тэхён знал причину боли, утянувшей камнем в самое днище грязного водоёма. Вот уже пару дней лежит там вниз головой, не дышит, в ожидании чуда беспомощно пускает редкие пузыри. Иногда с поверхности до него еле слышно доносятся голоса Чимина, Чонгука и… Хосока. Любимого человека, который совершенно точно смог бы утихомирить боль. Но для того, чтобы сделать это, одной протянутой руки не хватит. Для спасение Хосоку пришлось бы нырнуть в то зловонное место, где оказался Тэхён. А этого парень не допустит. Если все считали, что, как только выпишут отца Тэхёна, парень к ним вернётся в привычном образе… То только Тэхён знал, что выздоровление отца подарит ему несколько минут кислорода, а после он снова погрузится на дно, увязнет в бессмысленной борьбе с самым кровожадным, сильным и злопамятным врагом. С собственной совестью.***
Чимин, поправляя ещё раз причёску, оглядывает себя в отражении с ног до головы. Раньше он делал так всегда: с придиркой и дотошностью относился ко всем мелочам, начиная от помятых рукавов и заканчивая выбившейся одной пряди на голове. Но с появлением того, кто на него со спутавшимися волосами и в домашних шортах смотрел, как на идеал, изменилось всё. Парень больше не впадал в крайности, не зацикливался на ненужных деталях, обходился без особого фанатизма и чрезмерных требований к себе. Хотя бы в части внешности. Но для себя решил, что всё же есть день, когда он обязан выглядеть идеально. День его первого в жизни свидания. День, которого он ждёт больше, чем день заключительного концерта. Представляете себе такое?! Чимин до сих пор не верит, что подобное могло когда-нибудь случиться. Чтобы один человек смог вот так кардинально и в корне изменить всё. Несомненно, он скроет приятный трепет от предвкушения, не покажет своего воодушевления. Пусть Чонгук и говорил, что с ним можно не скрывать эмоции, но Чимин только учится. И он всё равно пока считает, что Чону необязательно знать обо всех его слабых местах. К слову, говоря «обо всех», он погорячился. Слабое место у него сейчас одно. Чон Чонгук. Знаменательный день был назначен сегодня вечером. После того, как выпишут из больницы отца Тэхёна. А ещё, чтобы полноценно насладиться обществом друг друга, Чонгуку и ему надо было, чтобы Пак Борам отсутствовал в городе. Желательно, конечно, в стране. Но в таком случае пришлось бы отложить долгожданный день на неопределенное время. Ведут себя со стороны, наверное, как дети, которые скрываются, играют в прятки. Как долго так будет? Как долго продлится эта игра? Никому из игроков неизвестно. Но с Пак Борамом никак иначе. За себя Чимин не боится. За Чонгука. Очень. Чонгук: Я вышел на смену в кафе, чтобы Хосок смог поехать на выписку Ким МинсоЧимин:
Я тоже собирался выходить. Хочу быть рядом с Тэхёном, вдруг нужна помощь.
Чонгук: Тогда встретимся вечером ;) Я уже готов. К чему готов? Откуда он знает, что у Чимина есть некоторые мысли относительно завершения сегодняшнего дня, из-за которых пришлось ночью перечитать и пересмотреть контент с пометкой «для взрослых»?! Или Чонгук тоже думал о том же самом?! Но ведь он обещал подождать?! Или парень имел в виду другое? Спрашивать, конечно, не станет.Чимин:
Снова ты отправил эти дурацкие смайлики.
Чонгук: Снова ты включил внутреннего зануду ;ьЧимин:
Я тебя в блок кину.
Чонгук: А я думал, что давно там, просто нашёл способ обойти! Чимин уже собирается напечатать ответ, как сразу следом приходит другое сообщение: Чонгук: Смотри, я нашёл твой эмодзи! •᷄ɞ•᷅Чимин:
А я твой.
Чимин:
🖕🏿.
Чонгук: О! Наши желания совпадают.Чимин:
Чего?
Чонгук: Я тоже хочу тебя ( •◡-)-♡ Чимин, краснея, пытается дозваться до мозга, чтобы тот быстрее заработал и придумал достойный ему ответ. Но его мозговому шторму над важнейшим вопросом мешает стук в дверь: — Да? — Доброе утро, сын! — на пороге его комнаты оказывается Пак Борам. — Отец? — Чимин с неприкрытым удивлением смотрит в сторону двери. — Что-то случилось?.. — Должно обязательно что-то случится, чтобы я захотел заглянуть к сыну? — Нет, конечно, отец. Я думал, ты уехал, — Чимин не может сдержать явное разочарование. Про актёрскую игру напрочь забывает. — У тебя вроде рейс поздно ночью был… — Перенёс встречу, — спокойно сообщает мужчина. — Послезавтра поеду. — Кхм, понятно, — отворачиваясь к зеркалу, делает вдох полной грудью и со звуком выдыхает. — Звонил менеджер Исин. Напомнил, что скоро объявят того, кто будет исполнять главную роль. — Понятно. Чимин и забыл об этом. Не о танцах. Не о выступлении. О том, что он ещё конкурент Чонгука. Конкурент, которого он сегодня представил в совершенно другой роли. — Что-то ты без особого энтузиазма, сын. — Всё хорошо. Тороплюсь в больницу. — Не забывай, Чимин. Финансирование академии зависит только от тебя. Никто лучше тебя не станцует. Ты же помнишь об этом? — Да… — совершенно неуверенно. — Да, наверное… — Никаких «наверное». Ты никогда не должен сомневаться в себе. В иной раз бы Чимин обрадовался этой фразе, но не сегодня, когда отец своим одним появлением перечеркнул все планы. — Всё, не буду мешать, — Пак Борам подмигивает и выходит, закрывая за собой дверь, а Чимин достаёт телефон и огорчённо печатает:Чимин:
Отец не уехал. Вряд ли сегодня что-то получится
Ответ приходит быстрее ожидаемого. Чонгук: Какой ужас Чимин напрягается. Он не рассчитывал на то, что Чон обрадуется этой «прекрасной» утренней новости, но и такой реакции точно не ждал. Парень ещё раз вчитывается, вдруг не то понял. Ничего не меняется. Через секунду всплывает другое сообщение, которое сразу становится прочитанным, и Чимин расслабляется — самую малость. Посмеивается — очень тихо. Чонгук: ты не поставил точку в сообщении! Насчёт отца не переживай. Ничего страшного не случилось. Столько ждали и ещё подождём) А ещё Чимин влюбляется. Снова. Сильно.***
Пока врач в последний раз осматривает Ким Минсо, его семья вместе с Чимином и Хосоком дожидается у палаты. — Чимин, можно тебя, — внезапно подзывает к себе мать Тэхёна. — Да, госпожа Ким? — Кто вообще этот парень? — женщина показывает на Хосока, неподалёку от них разговаривающего с Тэхёном. — Он работает в академии. Близкий друг нашего одногруппника. Чонгука. Вы встречались недавно. — А ещё что-то известно о нём? — мать Тэхёна с подозрением оглядывает Чона. — Мне показалось… Что они… — подбирает нужные слова. Очевидно, что ей не показалось, учитывая, с каким трепетом в эту секунду Хосок берёт ладонь Кима и начинает греть в своих. — Ты мне только скажи, ему можно доверять? — откашливаясь, договаривает. Вроде как стандартный вопрос волнующегося за своего сына родителя. Но интересно, что о подобном она спрашивает Чимина, с котором тоже очно познакомилась только недавно. К нему никак претензий не было. Пак ей, безусловно, больше симпатизировал. Он из хорошей семьи, сын главного инвестора академии, при деньгах. Личные качества парня мало волнуют после такого весомого списка достоинств. Её вряд ли интересует то, что в первый год знакомства Чимин с Тэхёном соперничали, вели холодную войну и только совсем недавно подружились. И в становлении и принятии этой дружбы немалую роль сыграли парни из Мокпхо. Но кого эта мелочь трогает? У Чонов ведь нет дорогих серёг на ушах и нужной суммы в карманах, чтобы сразу возвыситься в глазах окружающих. — Можно, госпожа Ким. Чон Хосоку можно доверять, — если уж спрашивают, то Чимин воспользуется своим привилегированным положением и немного успокоит мать Тэхёна. — За то время, что мы общались, он доказал, что на него можно положиться. Вы же сами видели, что он ни на шаг не отходил от вашей семьи в эти дни. Человек, который сам выбрался из маленького городка, переехал в Сеул, работает на двух работах без выходных, и при этом находит время для своих друзей, определённо заслуживает не только доверия, но и уважения. Чимин говорит и сам не верит, что столько слов произносит он. Человек, привыкший молчать, а при необходимости — ограничиваться четкими фразами. — Спасибо. Ты меня немного успокоил, — неискренне благодарит женщина, всё ещё недовольно смотря на приближающихся к ним Тэхёна и Хосока. — Здоровья Вашему мужу, госпожа Ким, — кланяется Хосок. — Уходишь? — спрашивает Чимин. — Да. Я обещал Чонгуку вернуться до вечера. — Думаю, уже неактуальное обещание, — невзначай бросает Пак, а Хосок вопросительно смотрит в глаза, но ничего не спрашивает при матери Тэхёна. — В любом случае поеду. Тэхён сказал, что моя помощь больше не нужна, — Чон, ещё раз всем кланяясь, под раздражённый взгляд женщины направляется к выходу. В это время из палаты выходит и сам врач. — Доктор, мы можем сегодня забрать отца домой? — взволнованно спрашивает Тэхён. — Да. Только мне нужна будет ваша помощь в оформлении документов на выписку, — смотрит на Тэхёна и его мать. — Расскажу обо всех рекомендациях. — Чимин, мы с мамой пойдём с врачом, подпишем все необходимые бумаги, — просит Тэхён. — Останься с Ёнджуном. — Да, конечно. Как только Чимин остаётся с мальчиком, Ёнджун, обращается к парню: — Чимин… — поднимает на парня невинные глаза. — Да, малыш? — Мы можем зайти к папе? Я очень по нему соскучился. — К папе? Думаю, можем, — кивает Чимин и, беря ладонь мальчика, подпрыгивающего от радости, заходит в палату. Не знает, что там его ждёт. — Папа! — сразу кричит Ёнджун и бежит к родителю. А Чимин остаётся молча стоять у дверей, не мешает им. Внешне мужчина, сидящий на койке, больше походит на деда, а не на отца мальчика. Чимин грустно думает, как так сильно может изменить человека болезнь. Откуда парню знать, что мужчина уже давно не выглядит на свой возраст, и болезнь тут ни при чём. Пока Чимин с интересом и жалостью разглядывает Ким Минсо. Тот, не замечая стоящего у входа парня, не переставая, целует щёки сына, потом лоб и снова возвращается к щекам, всё время поговаривая: — Мой сладкий! Сыночек мой! Такие простые слова. Отец Чимин тоже часто повторяет, что любит сына. И парень верит, но каждый раз слова отца о любви невольно вызывают неприятные ощущения. Знает, что так вести себя с единственным родным человеком неправильно, но ничего с собой поделать не может. Контролировать спазмом сжимающие мышцы не в силах. Психолог тоже не помогает. В обращениях же Ким Минсо одна сплошная нежность и теплота, растапливающие сердце Чимина. Парень чувствует влажность на щеках и быстро избавляется от следов проявившихся эмоций. Именно в эту секунду его, кажется, замечают. — Ты? — мужчина через голову сына рассматривает парня с ног до головы. — Пак Чимин, господин Ким, — лицо мужчины сразу меняется, морщины сильнее проявляются. Чимин, растерявшись, продолжает: — Одногруппник Вашего сына… — Т-ты… — поднимает он дрожащий палец и указывает на парня. — Ты сын Пак Борама… — смотрит так, словно перед ним настоящий призрак или кровожадный убийца в белой маске и с ножом. Чимин, хмуря брови, машинально оборачивается назад, думает, вдруг позади него и правда кто-то стоит. Но там, как и ожидалось, ничего. Только дверь, которую он за собой и закрыл. — Может, Вы себя плохо чувствуете? — взволнованный Чимин делает шаг вперёд, но мужчина выставленной ладонью останавливает его. — Не надо! Не приближайся! — Папа, почему ты так говоришь? — Ёнджун напуганно смотрит на отца. — Вы знаете моего отца? — спрашивает Чимин и потом нелепо смеётся: — Ну, да. Как Вы можете не знать моего отца. Он же главный инвестор академии, в которой учится Ваш сын. — Последнее, что я хотел в своей жизни, чтобы мой сын там учился, — выплёвывает мужчина с какой-то желчью. — А отца твоего я знаю. Очень хорошо знаю. Уж лучше тебя, парень, — Ким Минсо хватается за сердце. — Вам нужна помощь, — Чимин, несмотря на возражения, подбегает к мужчине, но тот свободной рукой грубо отталкивает его, ещё больше пугая Ёнджуна, который начинает плакать то ли от страха, то ли от обиды за нового друга. — Держись подальше от моих сыновей! — тяжело дыша, мужчина чуть ли не кричит на парня голосом, пропитанным настоящей ненавистью. — Чт-то… Что я такого Вам сделал? — спрашивает Чимин, всё ещё стоя с протянутой рукой. Не верит в то, что это происходит с ним. С человеком, который никогда не допустил бы такого отношения к себя. Стоит и мелко трясётся всем телом. От нанесённого оскорбления, от того, что впервые чувствует себя настолько уязвимым. И самое ужасное в том, что он не виноват. Он же ни в чём не виноват. — Ты — ничего, — голос Ким Минсо становится немного спокойным, когда видит состояние парня. Мужчина, продолжая держаться за сердце, притягивает к себе Ёнджуна. Будто защищает от Чимина. — Ты ничего не сделал, мальчик, — поднимает глаза на Пака. — Но я не хочу, чтобы из-за общения с тобой, моих сыновей случайно поглотил пожар. Твой отец — один из самых страшных клиентов, которые у меня когда-либо были. Он тот, кто одним щелчком пальца превратит неугодных в горстку пепла. — Клиентов… — Чимин не чувствует пол под ногами. — Мой отец был Вашим клиентом? — Уходи, — уставшим голосом просит Ким. — Прошу. — Вы мне столько всего наговорили и просите сейчас уйти?.. — Чимин не сдерживает, не замечает, как сам повышает голос. Ёнджун снова плачет. — Почему Вы говорите намёками? О каком пожаре и пепле идёт речь? Почему так отзываетесь о моём отце? — надвигается на мужчину, а в этот момент открываются двери. — Чимин! — заходит Тэхён. — Почему ты так говоришь с моим отцом? — Минсо! — к мужчине подходит жена. — Тэхён, твой отец такое сказал… — лицо Чимина пышет жаром. Каждое произнесённое мужчиной слово нещадно бьёт по вискам. — Чимин, что с тобой? — Тэхён смотрит на друга. — Это же мой отец. Он болен. Мы в больнице. — Я прошу прощения. Не понимаю, что на меня нашло, — качает головой мужчина, глядя на Чимина. — Начал бредить… — Ничего. Ничего, Минсо, — успокаивает его жена, а перед Чимином снова предстаёт больной человек. — Я лучше пойду, — надтреснутым голосом говорит Чимин и под удивлённый взгляд Тэхёна, не говоря больше ни слова, едва перебирая ногами, плетётся к выходу.***
Чимин, отъехав с территории больницы, останавливается перед какой-то забегаловкой. Не спешит отвечать на звонки и поступающие сообщения от Тэхёна с вопросами о самочувствии парня и просьбой перезвонить. В голове стоит гул, который не заглушает начавшийся ливень.«Твой отец — один из самых страшных клиентов, которые у меня когда-либо были».
Пак Борам был клиентом Ким Минсо? Отец Чимина пользовался услугами отца Тэхёна? Одного из лучших адвокатов в городе? Если да, то почему никто об этом не говорил? Они ведь с Тэхёном учатся в одной группе.«Не хочу, чтобы из-за общения с тобой, моих сыновей случайно поглотил пожар».
«Он тот, кто одним щелчком пальца, превратит неугодных в горстку пепла».
Пожар? Пепел?… Почему Чимина преследуют эти слова? Где бы он ни был? Во снах и наяву? Почему с такой ненавистью говорили об его отце? Пак Борам — не образец добродетели. Но и не настолько ужасный человек, чтобы о нём так отзывались. Ведь так? Так, чёрт возьми?!
