Свет во тьме

      Внутри царил сладкий аромат жареного мяса и сваренной молодой картошки. Уже с порога у Майкла живот притянулся к позвоночнику. Из прихожей ребята вошли в довольно просторный зал, где уже стоял стол, накрытый белой скатертью, и на ней расположили рог изобилия еды. Тут был и запеченный поросенок, и пирожки, и отваренный картофель с зеленью и даже две миски салатов.       С кухни послышался женский голос.       — Кто там пришел?       — Это мы, мам, — кратко ответил Лука. — Вам помочь?       — Нет, сынок, мы уже заканчиваем.       Дверь с кухни открылась, оттуда вылетели трое детей: две девочки и один мальчик. Майк редко общался с детьми, но, честно сказать, прилагал все усилия, чтобы не показаться грубым.       — Так вот он какой, чужак. А что это на тебе надето? — нарушила тишину одна из девчонок.       — Рахель, так говорить не прилично, — отсек ее старший брат и присел рядом. — Для начала, представься нашему гостю. И вы все тоже представьтесь, — юноша обратился в оставшимся двум незнакомым ребятам.       — Я Рахель, — девочка, которая нарушила тишину первой, смущенно держала свое платье за бока и отсадила неуклюжий, неуместный, но очень милый реверанс.       — Меня зовут Ханна, — проговорила вторая представительница прекрасного пола. — Ты наверное голоден? Мама уже сделала много яств для тебя.       — Мне очень приятно с вами познакомиться, девчонки. Меня зовут Майкл Уокер, но вы зовите меня просто Майк, как друзья, ладно? — юноша присел рядом с девочками и мило улыбнулся. Улыбка сработала на славу, ведь Ханна мигом засмущалась, прячась за Лукой.       Все перевели взгляд на последнего мальчика, который скромно молчал.       — М-Меня зовут Натан… — неуверенно проговорил юноша и немного прищурился на гостя. Нет вовсе не с агрессией или недоверием, словно пытался его внимательнее рассмотреть.       — У него зрение плохое, — пояснил Лука. — Поэтому он часто стесняется подходить первым, — внезапно Лука прижался к уху Майка, прикрывая его рукой. Это был лишь шепот, но прикосновение чужих губ к ушной раковине заставило кожу невольно покрыться мурашками. — Он еще заикается часто, потому много речей от него не жди, очень стеснительный. Хотя весьма талантливый и рукастый. Часто с отцом делает мебель.       — Мне и с тобой очень-очень приятно подружиться, Натаниэль, — Уокер мягко улыбнулся и пожал руку мальчишки.       — Вы вернулись мальчики? Славно, — женщина вышла с кухни и вытерла руки о полотенце, что принесла с собой. — Майк, твой рюкзак в комнате Луки. Я уже постелила тебе там кровать. Аарон, ты пока поспишь вместе с Натаном в другой комнате.       В доме, как уже понял Майк, было четыре спальных комнаты, и пусть так говорить не красиво, но парень обрадовался возможности не спать рядом с оравой детей. Он не имел ничего против, просто чем меньше людей, тем тише.       Внезапно входная дверь открылась и внутрь вошел рослый мужчина, почти под два метра ростом, и Уокер сразу понял, что Лука имел ввиду под «очень резкий». Мужчина даже не обратил внимание на семью, пролетел мимо гостиной на кухню, откуда явно был вход в санузел. С мужчины сыпались опилки, и Майк сразу понял, что он занимается деревом, возможно стругает мебель. Женщина поспешно принесла метлу и совок и сгребла все, что насыпалось с ее мужа.       — Присаживайтесь за стол, а я принесу тарелки, — скомандовала женщина и пошла на кухню.       Младшие быстро заняли лавочку напротив которой стояли, а Майку и Луке пришлось обходить стол с иной стороны. Уокер хотел было сесть около торца стола, но Лука его поспешно отдернул и усадил с собой как можно дальше от того места. В голове возник миллион вопросов до того момента, как из кухни вернулся отец семейства и уселся с торца стола. Эстер же вернулась с посудой и, расставив всем по тарелке, уселась как раз на том месте, где планировал сесть Майк. Наконец-то мужчина одарил Майка своим холодным и несколько пугающим взглядом.       — Ты, — мужчина с акцентировал внимание на госте. — Как тебя зовут?       — Кх-м, меня зовут Майк Уокер, — юноша решил отвечать четко ответом на поставленный вопрос и не прогадал.       — Меня зовут Йоэль Йодер, я отец этого семейства. Моя жена предупредила меня, что у нас какое-то время поживет гость. Я не против этого, наши двери всегда открыты для людей с хорошими побуждениями, НО, — мужчина поднял указательный палец вверх, и все сидящие за столом провели его взглядом. — Есть правила, которые ты обязан соблюдать, находясь в чужом доме, думаю ты и сам это понимаешь.       — Конечно, понимаю… — с толикой уверенности начал юноша, но мужчина поднял руку, перебив его.       — Первое правило это не перебивать старших, когда с тобой говорят.       Майк послушно кивнул головой.       — Второе правило и самое важное. Если ты тут остаешься, значит помогаешь семье с любыми делами. Если я попрошу тебя помочь мне в мастерской, то ты пойдешь и поможешь мне. Если я попрошу тебя вскопать огород, ты тоже это сделаешь. Понятно?       Конечно, со стороны может показаться, что это эксплуатация детского труда, так вот… это она и есть. Уокер не редко встречал информацию о том, что в амишских общинах довольно распространена такая система. И не то чтобы это было прям негуманно. Дело в том, что с их стороны это рассматривается как детская помощь родителю. Да и сами дети не против проявить инициативу помощи. А со стороны законодательства Соединённых Штатов Америки это нарушение прав ребенка. Можно сделать вывод, что в подобных общинах далеко не все так либерально, как хотелось бы.       — Да, господин Йоэль, мне абсолютно все понятно.       — Милый, хватит уже запугивать нашего гостя, — вступила в конфронтацию Эстер.       — Я не запугиваю, любовь моя, просто обозначил важные моменты и мне кажется, что мы друг друга поняли. Он выглядит смышленым и вряд ли доставит много проблем, — мужчина сплюнул трижды через левое плечо.       Почти весь ужин прошел в полной тишине, кроме молитвы, которая прозвучала перед его началом. Со стороны могло бы показаться, что это напряженное молчание, но нет. Все просто мирно и спокойно ели вкуснейшую стряпню госпожи Эстер, и после готовились ко сну.       Солнце уже опустилось за горизонт к тому моменту, когда все стали убирать со стола. Девушки, а именно мама с двумя дочерьми, мыли посуду и прятали остатки еды в подвал, который заменял им холодильник. Мужчины же унесли стол в сторону и вынесли стулья. После этого все пошли на улицу набрать воды для мытья. Воду носили в ведрах все, даже самый младший сын Аарон, хотя ему явно это было очень тяжело для своего возраста, которого Майк не знал.       Набирали воду в скважине с помощью ручного насоса. Отец семейства нажимал на поршень, а младшие подставляли ведра. За несколько раз парни набрали достаточно воды на множество заходов. Мылись, как Майк уже заметил, в ванной комнате, в большой деревянной кадке.       — Это просто чтобы смыть с себя грязь после рабочего дня, — пояснил Лука. — По воскресениям мы ходим в «waschhaus». Это такие общественные ванные комнаты, если можно их так назвать. Там уже помоешься с роскошью, лады?       — Спасибо за объяснение, — Майк с облегчением выдохнул и решил для себя потом записать об этом в свой дневник.       В качестве комплимента гостю первому дали принять, если это можно назвать, душ. Воду конечно же нагрели на печи, потому кадка даже потрескивала. Для Майка обмываться в большой деревянной кадке было что-то совершенно новое и доселе неизвестное.       В момент, когда на улице уже совсем потемнело, глаза Уокера стали жадно требовать света, которого тут совершенно не было, лишь одна новая парафиновая свеча, которая освещала блеклым и тусклым светом помещение санузла.       Окончив свои процедуры и умывшись в набранном ему отдельном ковше воды, парень покинул ванную комнату, и туда начали заносить новую нагретую воду для родителей семьи. Майкл же немного растерялся, ведь совершенно не знал, куда ему идти.       — Хей, твоя комната прямо по коридору через гостиную и направо. Там будет проходная комната в другую спальню, тебе туда, — привлекла к себе внимание Ханна.       — Ох, спасибо тебе, малышка, — юноша благодарно погладил ее по макушке и пошел указанным маршрутом.       В коридоре уже было темно, хоть глаз выколи, но стоило дойти до первой спальни, как свет нескольких свеч стал спасением для очей парня. Пройдя сквозь комнату с двумя кроватями, Майк зашел в тупиковую комнату, где стояли еще две кровати. Комната сама по себе была небольшой, потому расстояние между постелями измерялось ровно в одной прикроватной тумбе, что стояла между ними. На правой уже восседал Лука. Одет он был в белую льняную рубашку, похожую на ту, в которой он ходил весь день, и в серых льняных боксерах.       — Ты не собираешься принять ду… ванну… это…? — удивился Майк.       Вопрос позабавил скучающего Луку, и он перевел свое внимание полностью на гостя.       — Так я уже обмылся. Просто на улице, тепло ведь. Не люблю толпиться в этой очереди, — юноша осмотрел гостя и перевел взгляд на уже расстеленную постель. — Ах, какой же я не гостеприимный! Располагайся. Вещи твои вот, поместились в тумбу, — парень открыл дверку прикроватного шкафчика и показал на рюкзак гостя.       Майк улыбнулся, но садиться на постель не стал. Все-таки после водных процедур он надел обратно уличную одежду, ведь не знал где его вещи. Достав из рюкзака свою пижаму, парень снял лишнюю одежду и оделся в привычную ему коричневую клетчатую ночную рубашку и такого же принта штаны.       — Ммм, — долго протянул Лука. — Не по-амишски эта пижама скроена, но так и быть, сохраню это в секрете. Завтра утром мама попросила меня отвести тебя к швее и пошить тебе наш традиционный повседневный наряд. Ты конечно зря одежды так много набрал, — констатировал Йодер, заглядывая в рюкзак соседа по комнате. — Если хочешь признания от местных, становись как мы.       — Ого, хорошо, тогда завтра пойдем на шоппинг, — сонно потянулся Майкл.       — Куда? — удивленно поднял брови Лука.       — Ой… одежду покупать.       — Ха-ха, ты серьезно думал, что я этого не знаю? Мы ведь не в пещере живем, но шутить над тобой в таком ключе мне не наскучит еще долго, — он лукаво улыбнулся.       — Очень смешно! — с добрым возмущением съязвил Майк и улегся на кровать.       Его тело сразу возмущенно заныло, ведь матрас был ужасно твердым, словно он лежал на голых досках. Юноша повертелся немного и присел на краю кровати.       — Что, неудобно? — поинтересовался Лука. — Если хочешь можешь лечь на моей, но они совершенно идентичны.       — Нет-нет, спасибо большое, просто нужно будет привыкнуть, это не проблема. Можно тебя поспрашивать о разном? Просто ты ведь теперь мой друг и единственный ровесник. Думаю легче всего узнать у тебя то, что меня могло бы интересовать.       — Твои доводы весьма логичны, — не имея причин отказывать, юноша пожал плечами. — Спрашивай, я буду твоим личным гидом.       — Начнем с твоей семьи, если ты не против.       — О чем речь, спрашивай, — воодушевленно потребовал Лука.       — Я читал, что у амишей принято иметь много детей, но… я представлял себе однолеток. А так вышло, что ты явно в разы старше своих братьев и сестер.       — М-м, я понял о чем ты. Да дело в том, что… — Лука заметно напрягся и начал оглядываться, что было весьма странно. — В этом доме стены почти бумажные… давай обсудим этот вопрос завтра вне дома, ладно?       — Конечно, без проблем, — Майк понял, что капнул то, что не должен был копать, потому поспешил сменить тему. — У вас бывают какие-то развлекательные мероприятия?       — Вообще-то да и довольно часто, но о большинстве, понятное дело, взрослые не знают. Если захочешь, я тебя туда обязательно свожу. А так вообще тоже бывают ярмарки, кстати скоро будет одна из них. Ну и по воскресениям мы ходим в объединение, где вместе едим, обсуждаем достижения недели и еще много скучневших тем.       — Понятно… — томно протянул Майк. Конечно он понимал, что в этот воскресный ужин в объединении все взгляды будут прикованы именно к нему, и подобное мало радовало. — А чем занимается твоя семья? Я видел твой отец был в опилках, и он говорил о мебели. Вы мебельщики?       — Мы предпочитаем слово столяры, но да, ты прав. Вся мебель в этом доме была сделана отцом и мной. Даже кровать, на которой ты лежишь. Я даже в ней сделал кое-что от себя, смотри, — парень подошел к кровати гостя и, присев возле нее, потянул за канатик, который было почти не видно. Раздался характерный щелк деревянного механизма, и с торца кровати открылся небольшой ящик, в который могла поместиться, разве что, книга. — Кто из нас не мечтал в детстве иметь свой тайный штаб или секретный домик на дереве… поэтому я сделал такой секрет.       Майк увлеченно осмотрел открывшееся пространство, а после восхищенно обратился к Йодеру.       — Черт, Лука, это же чертовски круто! У тебя золотые руки! Я в шоке…       — Тш-ш, не говори такие слова в доме, скличешь бедствие, — Лука сложил руки в молитвенном жесте и зашептал себе под нос молитву.       — Точно, извини. И как мне тогда выразить свое восхищение твоим трудом?       — Хм… чума?       — Ха-ха, да иди ты. Так никто не говорит уже миллион лет.       — Чу-у-ума, — протянул Лука, заливаясь смехом.       — Может тогда холера? — поинтересовался, утирая слезы смеха, Майк.       — Теперь ты еще более древний, чем амиши, друг мой, — наигранно обречённо произнес Лука.       — Превзошел историю? — удивился Уокер.       — Стал ею!       Этот поток юмора мог бы продолжаться вечно, но в комнату вошла Эстер, которая улыбнулась гостю еще до того, как начала говорить. Повезло, что Майк быстро закрыл тайную полку в кровати прежде, чем женщина ее увидела.       — Время позднее, ложитесь спать. Вы сможете поболтать завтра, младших я уже уложила. Спокойной вам ночи и хранит Бог ваши сны.       — Аминь, — произнес Лука, вновь сложив руки в соответствующем жесте и прижав к ним лоб.       — Ой… Аминь, — растерянно повторил за Лукой Майк. — Простите, я еще научусь.       — Конечно, — улыбнулась Эстер и закрыла за собой дверь.       — Что ж, тогда спокойной ночи? — неуверенно спросил Майк.       — Знаешь, сегодня я правда сильно устал. Обычно в такое время я тихо ухожу из дома и гуляю возле речки. Звуки лягушек и сверчков меня успокаивают. Завтра я тебя туда свожу.       — Заметано! — воодушевленно прилег на свою подушку Майк. — Добрых снов тебе.       — Добрых-добрых, — прошептал Лука и задул парафиновые свечи.

***

      Утро началось, как сказал бы Норман Винсент Пил, не с появления солнца, а с пробуждения вашего разума. И как не сложно понять, утро для Майка должно было наступить хотя бы за несколько часов до полудня, но он ощутил на себе мягкие прикосновения чужих рук, едва ли солнце осветило комнату больше, чем смогла бы пара тройка парафиновых свеч. Открыв глаза, Майкл в очередной раз поблагодарил свое плохое зрение, ведь оно скрывало того преступника, кто посмел нарушить его сон… правда уши говорили правду.       — Хей, соня, просыпайся, петухи уже пропели.       Голос был хоть и недавно, но знакомым. Еще одно мгновение, и сознание полностью отошло от сна. Силуэт обрел более ясные очертания, и шевелюра светлых волос напомнила имя своего хозяина.       — Ох, конечно, Лука… — Майк зажал глаза пальцами и сонно потер их, параллельно жадно зевая. — Прости я по утрам почти ничего не вижу. Глазам нужно время адаптироваться, — юноша привстал и нащупал очки на прикроватной тумбе. Лишь окуляры оказались на его лице, как светловолосый силуэт превратился в его нового друга и соседа по комнате Луку Йодера, который добродушно улыбался юноше в ответ.       — У тебя дальнозоркость, да? — поинтересовался юноша, открывая занавески и окно, запуская бодрящий утренний ветерок в комнату.       — Она самая. У тебя тоже плохое зрение?       — Нет-нет, не у меня, у Натана. Только вот у него близорукость. Помнишь вчера, когда ты стоял, при знакомстве с ним поодаль, он сильно щурился.       — Точно, вспомнил. Почему вы не купите ему очки?       — Это причуды отца. Он считает, что мужчине стыдно носить очки, хотя у большинство наших жителей они имеются и это никак не запрещено нашей верой, скорее это его личные беды.       — Это ведь ужасно! Мальчик же совсем ничего не видит вдаль, бред какой-то.       — Да я и сам знаю… у меня ведь с 16 лет действует румспринга, но, честно сказать, я боялся воспользоваться ее благами… просто понимаю, что если бы я решился на это, то непременно бы свозил его к офтальмологу.       — Прости, что такое румспринга? — переспросил Майкл, уже доставая свой дневник, чтобы записать новую заметку.       — Румспринга — это амишская традиция, когда молодые амиши в период подросткового возраста временно покидают свою общину, чтобы познакомиться с миром за её пределами. Это своеобразный период испытания для молодых амишей, когда им позволяется путешествовать и знакомиться с внешним миром, включая современный образ жизни и технологии. Дело в том что я ужасный трус и побоялся поехать сам в незнакомые мне города, а отец и вовсе запретил и отказал мне в финансировании моего румспринга. Мама не держит меня, но боится перечить отцу…       — Ох, ну и дела… слушай, если ты надумаешь, мы можем поехать вместе. И денег не понадобится. У меня комната в общежитии оплачена до конца этого года, и там можно остаться на пару дней, пока ты попробуешь вкус современной жизни. На самом деле, там и правда есть, на что посмотреть.       — Уж точно выбор пошире того, куда мы сейчас отправимся тебе за нарядом, — Лука ядовито ухмыльнулся и потрепал сонного Майка по кудрявым волосам. — Спасибо, я подумаю над твоим предложением.       Мальчики приводили себя в порядок и завтракали не более получаса. За это время достаточно рассвело, а семья приступила к своим ежедневным обязанностям.       — Кстати, а куда собираются твои младшие? — поинтересовался Майк, когда они уже шли по прохладной после ночи улице, в направлении к швее.       — Оу, они идут в школу. Знаю, летом обычно никто не учится даже у нас, но в этом году их решили летом приучать к трудовой деятельности. Они будут помогать по общине различным образом и за это зарабатывать баллы. Раз в неделю, по пятницам, Сэмюэль Янг, старейшина, с которым ты вчера также познакомился, ведет у них уроки математики, так как без этой науки никуда.       — А можно будет сходить посмотреть? Просто мне бы это пригодилось для проекта.       — Конечно, почему бы нет. Наведаемся в школу… бр-р, ужасное место. Как же я рад, что давным-давно ее окончил.       — Давным-давно? Мы ведь ровесники почти что. Значит школу ты окончить должен был всего год назад, — изумился Майк.       — У нас всего восемь классов обучения, а пойти в высшее учебное заведение мне, понятное дело, не разрешил, сам понимаешь, кто.       — Что за человек… — Уокер не нашел слов, чтобы описать гадкое поведение главы семейства Йодер. Стараясь перевести тему, юноша решил поинтересоваться иным. — Как вы называете ателье, где ваша швея шьет вам наряды?       — Мы называем это Schneiderswerkstatt, что можно перевести как шнайдерская или же швейное ателье. Не переживай, Эва у нас на все руки мастерица и сделает тебе лучший среди всех костюм.       — А разве можно, чтобы у кого-то было лучше, чем у всех? — азартно улыбнулся Майкл.       — Ты гость, тебе дозволяются некоторые поблажки, — Лука ткнул локтем в бок Уокера, и парни свернули с тропы к белому зданию, которое было совершенно небольшим снаружи, но оказалось в разы больше внутри.       Забавный визуальный эффект явно имел место быть из-за светлых стен. Белило, которым покрыты стены, явно было свежим. Видимо хозяйка ателье очень бережно относится к помещению, где работает.       — Кто пришел, всех приветствую… ах, Лука, мальчик мой, как я рада тебя видеть! — женщина, вышедшая из другой комнаты радостно подбежала к Йодеру и жарко расцеловала его щеки. — Давненько ты не навещал тетушку Эву. А с тобой твой друг? Ты тот самый новенький, которого вся община прозвала чужаком?       — Да… это я, — Майк неловко потер руку.       — Боже правый, мальчик мой, не подумай, что я хотела тебя оскорбить. Скорее я хотела высмеять этих недалеких твердолобых соседей, которые боятся всех приезжих, как прокаженные лекаря. Ты такой душка и милашка, что тебя невозможно бояться, — женщина крепко обняла юношу и шагнула в сторону.       Выглядела она очень мило. Это была в меру пышных форм женщина, которая перешагнула порог этой меры совсем на чуть-чуть. Ее светлые волосы, на оттенок темнее нежели у Луки, были собраны в толстую косу и покрыты чепчиком. Щечки ее были полны румянца то ли от радостного приветствия клиентов, то ли от горячего облепихового чая, коим пропахло все ателье.       — Мы пришли пошить для нашего гостя наш традиционный наряд, — опомнился Лука, стал сбоку от женщины, и уже оба они начали осматривать Майка, словно объект тяжелой грядущей работы.       — Мне дико нравится твой стиль, Майк. Должна сказать, что я видела не так и много разнообразия одежды, сам можешь понять, почему, но когда езжу за тканями в город, просто наслаждаюсь. Пусть мне и нельзя отходить от правил, я всегда стараюсь разнообразить свои произведения искусства да так, чтобы не была переступлена грань «у кого-то лучше, чем у меня». К примеру платок на рубашке Луки, это моя идея.       — И закроенные брюки с носками тоже, — добавил Лука, отчего смутил и без того красную женщину.       — А для тебя, мой дорогой… э… как тебя зовут? — опомнившись будто от дурного сна поинтересовалась Эва.       — Меня зовут Майк Уокер.       — Для тебя, мой дорогой Майк, я постараюсь придумать что-то максимально необычное, но и в тоже время приличное, пойдем за мной, снимем размеры.       Женщина пригласила юношу в комнату, откуда пришла. Майк посмотрел на Луку и получим кивок, направился за ней.       — Лука, пойдем с нами, ты мой самый любимый клиент, у тебя такой же хороший вкус, как и у меня, ха-ха, будешь помогать мне изобретать.       — С удовольствием, госпожа Эва.       — Ой, ну все, я сейчас буду краснее чем луна перед ветренным днем.       Женщина взяла со стола измерительную ленту и предложила Майку встать на небольшой подиум. Расставив его руки, она замерила обхват груди, после и талии. Также она замерила обхват каждого бедра, длину рукава и брюк. Майк ранее никогда не был в настоящем ателье и всегда покупал готовую одежду из магазина, так что этот опыт точно был для него незабываемым.       — Какой же ты худенький, — женщина скорее огорченно, нежели восхищенно это признала. — Плохо кушаешь у себя дома?       — Ах-ха-хах, я просто студент и у меня толком нет времени хорошо питаться, — оправдался Майкл.       — Помни, главное хорошо питаться, а остальное может подождать, — женщина сделала себе пометки на бумаге. — Так-с, теперь давай сообразим тебе что-то необычное, но не за гранью. Лука, есть идеи?       Майк опустил руки, так как те очень затекли, и спустился с подиума.       — А-а-а, полезай обратно, мы еще на тебе не сделали примерку ткани.       — Ой, извините, — парень неловко поджал губы и залез обратно.       — Я думаю можно сделать… небольшую вышивку на краю рубашки. Это незаметная деталь и не будет слишком яркой для окружающих, но в то же время будет придавать особенности этому костюму. И я, кажется, даже знаю, какую именно.       Юноша прижался к уху женщины и тихо ей что-то прошептал. Женщина расплываясь в улыбке хлопнула в ладоши.       — Изумительно! Лука, мальчик мой, у тебя действительно огромный талант и потенциал к швейному мастерству. Почему ты не хочешь быть моим подмастерьем?       — Я очень хочу, Эва, но вы знаете моего отца…       — Это точно… совершенно забыла, прости родной.       — А мне не скажете? — вопросительно поднял бровь Майк.       — Нет, конечно нет, — улыбнулся Лука. — Это сюрприз. Так, давай теперь ткани подберем. Может быть светлый хлопок для рубашки? — юноша взял небольшие лоскуты тканей, которые были у женщины на столе. — А брюки сделаете коричневыми.       — О да, нашему чудесному смуглому гостю очень пойдет такой наряд, — женщина оценивающе оглядела ткань и лицо Майка. — Идеально подойдет, спасибо Лука!       — Нет проблем, госпожа, мне только в радость помочь, тем более, мне это нравится.       — Майк, я закончу твой наряд за пару часов, так что можете погулять с Лукой, а вечером заберете.       — Благодарю, только скажите мне, сколько это стоит, — юноша достал из кармана своей портмоне.       — За кого меня принимаешь! Я не возьму денег с тебя, это подарок! — женщина как от кипятка отшатнулась от кошелька юноши.       — Но… но я хочу оплатить ваш труд. Это ведь время, материал и ваше состояние. Позвольте мне оплатить.       — Вздор! Считай это подарком тебе от меня.       Никаким уговорам женщина не поддавалась, и ребятам пришлось покинуть ателье до вечера. Но чем же заняться?       — Привет, — вдруг вывел Майка из мыслей чужой голос. Это была стройная девушка с длинными волосами цвета каштана, собранными в идеально ровную косу. Ее лицо было выразительным, с красивыми высокими скулами и острым подбородком. Глаза большие и голубые, с длинными ресницами. Одета она была с иголочки в, хоть и привычный на первый взгляд, амишский наряд, но при детальном рассмотрении можно было заметить уникальные детали, прямо как было с рубашкой Луки. Белый чепчик на голове девицы был с легкими кружевами, как и подол платья. — Ой, ты чужак?       — Не очень то и культурно, Лизи, — заметил Лука, приобнимая девушку.       — Точно… опять я сначала говорю, потом думаю. Привет, еще раз, меня зовут Элизабет Штольц, я дочь Эвы, у которой вы только что были.       Майк увлеченно проследил за семейной линией девушки и с приятной улыбкой поздоровался в ответ.       — Привет-привет, я Майк Уокер, очень приятно познакомиться.       Девушка радостно пожала его руку.       — Сегодня прийдете на Заречье? — возбужденно от эмоций спросила Элизабет.       — Куда? — удивился Майк.       — Помнишь, я тебе вчера сказал, что у нас проводятся развлекательные мероприятия, о которых не знают взрослые? Так вот это одно из них. Конечно мы прийдем, жди нас здесь после полуночи, ладно? Вместе поедем.       — Без проблем! Тогда я побежала заканчивать дела… и да, Майк, приятно было познакомиться.       — Взаимно, — с улыбкой юноша помахал девушке на прощание. — И что у вас обычно бывает там? Ну, на Заречье?       — Ну вообще, мы разводим костер, едим то, что приносим, болтаем о разном.       — Ох, ну раз я новенький, я смогу разнообразить ваш скучный досуг.       — И как же? — непринужденно улыбнулся Лука.       — Увидишь.

***

      День для ребят прошел скучнее, чем вчера. Особых заданий сегодня не было, потому мальчики помогали Эстер на огороде до самого вечера, после чего сходили забрать костюм для Уокера. Эва постаралась на славу. Костюм сел как литой. Легкая шелковая рубашка нежно легла на стройное тело юноши, а коричневые брюки идеально подчеркивали этот наряд.       — Вы сделали нашивку? — поинтересовался Лука.       — Обижаешь, — женщина с улыбкой приподняла низ рубашки и показала двум парням маленькую, размером с настоящую ягоду, вышитую шелковицу.       — Я подумал с нее началось наше знакомство, будет на память.       — Вау! Это изумительно! И так приятно, я буду хранить эту рубашку, как сокровище. Спасибо вам огромное, Эва.       — Не благодари меня, мне очень понравилось работать с твоим костюмом. Если что, смело обращайтесь ко мне, мальчики.       Ужин прошел точно также как и вчера, за исключением нравоучительной лекции от Йоэля. Все разошлись по комнатам, и парни остались в комнате одни.       — Хей, — прошептал Лука. — Через полчаса выходим. Ты готов?       — Почти, — Майк смотрел в небольшое зеркало, что висело при входе в комнату и стоял в одних лишь боксерах. — Помоги выбрать: светлая синяя рубашка в крапинку или красная в клеточку.       — Хм… — долго протянул Лука, поднимаясь с кровати и подходя в притык к другу. — Думаю лучше надеть клетку. Она тебе очень подойдет.       — Благодарю, — юноша сложил синюю рубашку обратно в рюкзак и быстро оделся.       Натянув носки, юноша задумался и достал из рюкзака полароид и присел рядом с Лукой.       — Сделаем фото? Если ты не против.       — Конечно нет, давай, — юноша улыбнулся и поставил рожки Майку. Тот, в свою очередь, снисходительно закатил глаза и сделал снимок.       Извлеченную фотографию парень приклеил в свой дневник и подписал: «Первая тусовка с другом. Долго выбирал рубашку».       — Нам уже пора идти, готов? — поинтересовался Йодер.       — Вперед в неизведанное? — вопросом на вопрос ответил Уокер, и ребята тихо выбрались в открытое окно.       Немного осторожных шагов, задержанного дыхания, и оба оказались за пределами двора. Даже сторожевая собака не проснулась, ну или ей просто было все равно. Выйдя на тропу, которая вела к шнайдерской, Майк по-дружески толкнул плечом плечо Луки.       — А? — словно из забвения вышел блондин.       — Тебе нравится Элизабет, да? — улыбнулся кудрявый.       — Брось, что за глупость…       Максимально недоверчивый взгляд последовал в ответ.       — Так заметно? — нервно пошлепал себя по щекам Лука.       — О да. Я еще заподозрил, когда ты обнял ее за талию утром. Это был совершенно необязательный жест для «простых друзей».       — Да что ты, — Лука резко обнял Майка за талию, отчего оба сильно рассмеялись. — Ладно, твоя правда. На самом деле моя мама очень хочет этого. Ну того, чтобы у нас с Элизабет получилось. Как ты уже мог понять, брак у моих родителей не самый счастливый, а Эва - хорошая подруга моей матери.       — Это все конечно хорошо, но что ты сам чувствуешь? — внимательно выслушав историю, спросил Майк.       — Я… ну… она мне нравится, я так полагаю.       — Ты так… полагаешь?       — Ну а что мне сказать? Мне девятнадцать лет, а я не знаю какого это - любить по-настоящему. Она умная, веселая и порой рисковая, что мне очень симпатизирует и отличает ее от других скучных девчонок. Я боюсь просто, что если эти чувства не настоящие, то я могу ее ранить, как отец мою мать…       — Хей, ты - не он, слышишь? — Майк принял серьезное выражение лица, остановил друга и взял его за плечи. — Пусть мы знакомы всего день, но между вами целый Тихий океан различий. Не думай на этот счет. Ты чуткий, добрый и заботливый. Я уверен, что даже если у вас не получится, вы разойдетесь на хорошей ноте.       — Тихий океан? Почему именно такая метафора? — удивился Йодер.       — Ну я не слышал еще, чтобы ты кричал, — улыбнулся парень и потрепал блондина по волосам, под его протестующие мычания.       — А у тебя уже были отношения? — поинтересовался Лука.       — Были… но боюсь у меня все изначально было неравно в них…       — Извини, я не должен был спрашивать… — сразу остановил дальнейшее развитие темы блондин, но брюнет наоборот продолжил.       — Знаешь, я тогда правда был как и ты. Я не знал, какого это - любить по-настоящему, даже сейчас не уверен в том, что знаю, но точно убежден, что то была не любовь. Максимум влюбленность. Тогда она была самой красивой, других просто не существовало для меня. Ее звали Тэсс, и я проклинаю день нашего знакомства.       — Что она сделала? — Лука понял, что уже открыл ящик Пандоры.       — Тэсс была эгоцентричной стервой, которой понравилось лишь мое тело и доступность моего затуманенного разума. Если сказать вкратце, она поигралась мной и бросила, уйдя к человеку, с которым я играл в одном баре на синтезаторе.       — Мне очень жаль… это ужасно… мерзко и подло… — Лука сопереживал искренне, и в его голосе буквально чувствовались нотки ненависти к бывшей девушке.       — Спасибо друг, для меня правда это важно, — Майк натянул улыбку и стряхнул скупую слезу с щеки. — Зато это хороший урок на будущее для меня. Не буду таким же слепым придурком и не поведусь «на мордашку».       Йодер мило улыбнулся и похлопал друга по спине. Мальчики пришли к шнайдерской, где их уже ждала Элизабет. Она была одета в более короткое платье, чем утром, лишь на несколько сантиметров, и без фартука с чепчиком. Ее длинные волосы были распущены и, от того, что были туго связаны в косе весь день, выглядели, словно легкое волнение той самой водной глади Тихого океана. Со стороны Лука и Элизабет смотрелись очень гармонично и Майку действительно хотелось, чтоб у них все получилось.       — А вот и вы, я уже немного заждалась, — девушка улыбнулась парням и поправила волосы.       — Извини нас, немного заболтались, — принес свои извинения Майк и легонько толкнул друга локтем.       Поняв намек, Лука сделал шаг к девушке и предложил ей свой локоть, чтобы она могла за него взяться. Девушка сразу приняла этот жест, и вот они уже втроем отправились в это их Заречье.       — А где находится это место? — поинтересовался Майк.       — Я думал, из названия все понятно, — посмеялся Йодер. — За рекой.       — Это то понятно, но дело в том, что я не видел реку, когда приехал сюда.       — Неудивительно, ведь она находится за нашим поселением и с другой стороны от места твоего приезда, — дополнила девушка. — Майк, скажи, как тебе мое платье? Мне просто интересно мнение человека, который живет в другом мире.       — Все мы в одном мире живем и в одно время, просто у кого-то больше запретов и правил. Ну если говорить про мои взгляды, то выглядишь ты отлично. Вижу, что твое платье короче, чем у всех девушек, значит это очередной шедевр твоей мамы и я бы сказал, легкое бунтарство. И волосы у тебя тоже красивые, без чепчика тебе лучше.       — Это правда, очень красивые волосы, — Лука нежно поправил волнистую прядь девушки за ушко, отчего она смущенно прикрыла лицо рукой. Чтобы снять напряжение, Йодер перевел тему. — Майк, ты сказал, что хочешь разнообразить нашу вечеринку. Как именно?       — Ох, это зависит от того, насколько нам дозволено шуметь.       — Ну это место находится в двадцати минутах от села, так что думаю достаточно далеко, чтобы кого-то разбудить, но перебарщивать тоже не стоит. А что ты задумал?       Юноша достал из кармана свой телефон и маленькую квадратную переносную колонку.       — Связи у вас здесь нет, но телефон по прежнему может играть скаченную музыку. Хочу устроить вам настоящую вечеринку. На телефоне осталось всего лишь 31% заряда, но нам этого хватит.       — Ого, это должно быть весело! — возрадовалась Элизабет.       — Надеюсь, это не станет сильной проблемой? Просто вдруг кто-то будет против техники и… — немного занервничал Майк.       — То, что они пришли на Заречье, уже значит, что они идут против правил, так что твоя музыка никого не смутит, поверь мне. Многие ведь уже прошли румспрингу, а кто-то еще проходит, так что бунтарство сейчас нам свойственно, — уверил друга Лука.       За веселой беседой в приятной компании путь оказался очень быстрым. Едва они прошли несколько холмов, как оказались у реки, не особо широкой, но в таком царстве природы она выглядела сказочной. На ее берегу было множество ив, которые своими ветвями нежно ласкали поверхность воды, оставляя после себя рябь. Неподалеку виднелся деревянный мост, который был почти сокрыт камышами.       — Он надежен? — поинтересовался Майк.       — Совершенно нет, — пожала плечами Элизабет. — Его еще строил мой прадед, так что я бы не была в нем так уверена, хотя с другой стороны река очень мелкая, не утонешь.       Ребята перебрались по хлипкому мосту и оказались в небольшом «помещении» созданном камышами, ветвями величественной ивы и кустами. Это походило на скрытый двор, где уже было, как минимум, человек двадцать, и все они уже сидели у костра и говорили между собой. Завидев новенького, все остановили свои разговоры и поднялись с мест.       — Э-э… всем привет, — гость махнул рукой ребятам. — Меня зовут Майк Уокер и я к вам на все лето. Очень надеюсь, что мы подружимся.       — Это вряд ли, — резко ответил на приветствие один из белокурых мальчишек. Ростом он был едва ли выше Майкла, но, кажется, уверенности ему было не занимать.       — Тебе обязательно быть таким гадом, Адам? — негодующе закатила глаза Элизабет.       — А ты бы вообще помалкивала, — вскочила возле костра такая же светловолосая девица, от которой Майка аж отдернуло. Что-то в ее взгляде напоминало ему Тэсс.       — Заткнись, Ребекка, — Бет от чистого сердца показала этой девушке средний палец.       — Будь выше этого, — Лука погладил девушку по плечам, стараясь привести в чувства.       — О-о-опять прячешься за спиной д-девчонки? — резко подал о себе знать еще один противник вечеринки.       — Эфраим, ты хоть свое имя сначала выговори не как ишак, — Элизабет огрызнулась даже раньше, чем Лука успел что либо сказать.       — Ребят, не надо ссориться, пожалуйста. Понимаю, я новенький, но прошу вас, будьте снисходительны ко мне, как были снисходительны старейшины, — Майку вовсе не хотелось устаивать сцен буквально во второй свой день пребывания тут.       Серые глаза Адама в горячем свете костра обрели искру, в них словно забегали чертики.       — Да, конечно, почему нет? Ведь этому нас учит Библия. Ладно, Майк, будь хорошим мальчиком и не давай мне повода помочь отцу тебя выкинуть. Он сам попросил за тобой присмотреть, так что я буду наблюдать.       — Адам, а твой папаша знает, где ты ночью шляешься? Не думаю, что Давид одобрил бы это. Мне кажется, он бы тебя выпорол, — парировал Лука.       Парень так быстро пронесся к Йодеру, что тот едва не упал от потока ветра.       — Следи за зубами, Йодер, а то твой папочка тоже не особо лоялен к своему пасынку.       — Закрой свой рот! — Лука едва не украсил и без того оскаленное лицо Адама парой тройкой синяков, но его остановил Майк.       — Послушай, Адам, да? Ты вообще в Бога веришь? Потому что по количеству желчи в тебе, мне кажется я тут более верующий чем ты. Никто не хотел скандала, но ты его сам начал. Лука, ты сказал его отец тот самый Давид Миллер?       Лука обозлено кивнул.       — Тогда я могу просто обратиться к нему как к одному из моих кураторов, ведь я приехал из университета сюда, а значит за мою безопасность отвечают все, и сказать, что его сын был не дома после полуночи и перешел на личностные оскорбления.       — А я смотрю, ты остр на язык, чужак, — Адам сплюнул на траву и хохоча сделал шаг назад. — Пересечемся еще.       Миллер махнул рукой, и Эфраим с Ребеккой ушли вместе с ним, оставив остальных ребят в тишине.       — Привет, Майк. Ты извини нас за это недоразумение… нам стоило бы вмешаться, но его отец может доставить множество неприятностей нашим семьям. Я Якоб, будем знакомы, — один из стоящих ребят нарушил тишину, и все стали подходить и улыбчиво приветствовать новичка.       Напряжение спало буквально сразу, хотя по Луке это было сложно сказать. Бет старалась его успокоить, но юноша угрюмо сидел у воды. Видимо, тема его семьи слишком деликатна, чтобы ее обсуждать сейчас. Майк не глупец и прекрасно понял, что к чему и, будучи очень воспитанным человеком, постарался быстрее снять напряжение.       — Ребят, я вам тут принес музыку, хотел вас удивить, но мне кажется, более чем своим эффектным знакомством, я вас уже не удивлю.       Раздались громкие смешки, и Майк включил колонку, запустив музыку. Он заранее скачал целый плейлист различной клубной музыки и, честно сказать, половину из него даже не слышал ранее. Это и правда помогло. Лука уже спустя две песни пришел в умиротворенное расположение духа, и вот они уже втроем, Майк, Элизабет и он, танцевали среди всех ребят.       — Думаете Адам расскажет отцу, про то, что мы тут гуляем? — поинтересовался Якоб, когда телефон Майка издал истошный звук разряженного аккумулятора и под общие негодования отключился.       — Конечно нет, ведь тогда он подставит сам себя, а этот подонок очень боится своего отца, — успокоил Лука.       — Слушайте, давайте раз уж мой телефон разрядился, исполним последний танец? — предложил Майк.       — Но мы… не умеем танцевать, — недоумевающе сказала одна девушка.       — Не переживайте, этот танец не сложный, тем более он относится к классике. Мне понадобится дама, чтобы показать вам движения. Есть желающие?       — Ой, давай я! — воскликнула Элизабет и подошла к Майку.       — Прекрасно, поощряю такое рвение, Лука, через пару минут я верну тебе твою спутницу, ты внимательно запоминай мои шаги, ведь в любом танце, ведет партнер.       Уокер положил левую руку девушки на свое плечо, а правую взял за ладонь на вытянутом расстоянии.       — Думаю название «вальс» не будет для вас чужим, но сегодня я научу вас основной части, которую уж очень любят романтизировать в моем обществе, — Майк не хотел грубо делить их на время, потому воспользовался отношением общества именно к себе.       — Как романтизируют? — поинтересовался Лука.       — Ох, а я ведь немного помню этот танец, — внезапно заговорил один юноша. — Во время румспринга я целый месяц прожил в Лос-Анджелесе, очень милая девушка станцевала его со мной. Не против, если я тоже присоединюсь второй парой?       — Конечно нет! Я только за, — Майк радостно заулыбался. — Как тебя зовут?       — Исаак, у меня уже есть партнерша, — парень увлеченно поклонился и взял ладонь одной смущенной девушки, которая прикрывала рот другой рукой.       — Замечательно, Исаак, тогда давай покажем как нужно танцевать. Ведет всегда партнер! Повторяйте это в голове, чтобы не сбиться.       Лука с увлечением наблюдал, а многие, кто хотел и мог учавствовать, разбились по парам и также наблюдали за движением ног.       — Юноши делают шаг правой ногой между ног девушки, при этом немного приседая. Девушка делает шаг назад начиная с левой. Партнер крепко держит партнершу под лопатками и проворачивает ее тело по часовой стрелке на что восемьдесят градусов.       Майк, параллельно с объяснениями, сделал шаг правой ногой вперед, а Бетти, в свою очередь, — левой назад. Крепко придерживая хрупкое тело, парень завершил первый полукруг. Многие в этот момент восторженно присвистнули.       — Теперь девушка делает шаг правой ногой навстречу парню, а он с левой ноги отступает назад, продолжая кружиться по часовой стрелке.       Элизабет сделала шаг вперед, а Майкл — назад, крепкая хватка, легкий довод, и вот они оказались в первоначальном положении, только в нескольких шагах от начала.       — Так нужно кружиться по большому кругу. Важно, чтобы мальчики держали прямые спины и крепко держали правую руку под лопатками партнерши. Помните, классические танцы строятся на полном доверии и легкой романтике. Это движения чувств. Великие танцоры всего мира могут рассказать вам историю без слов, язык тела говорит за них. Если между вами будет искра, то все получится идеально, вы будете словно изолированы от мира, только вдвоем, — Майк подмигнул Луке и привел Бетти к нему, нежно передав ее руку своему другу.       — Спасибо, что согласилась помочь, — парень улыбчиво поклонился девушке. — И самое основное — это держать постоянный счет в голове. Первый шаг делаете на «раз», а поворот и приставку ноги на «два-три». Таким образом повторяя себе в голове размеренно «раз, два-три» вы не собьетесь и вам даже не понадобится музыка. Ну же, попробуйте.       Первым начал Исаак и вышло у него очень даже не плохо, учитывая, что ранее он танцевал этот танец. Следом за ними подключились и другие ребята, в том числе, Лука и Элизабет, у которых, пусть и не так хорошо получалось с первого раза, но между ними явно была та искра, о которой говорил Уокер. Что бы помочь, юноша начал громко вести счет и пары стали более синхронно переплетаться в пленительном танцевальном ритме. Эту ночь точно никто из присутствующих не забудет, а вальс станет идеальным завершением любого такого Заречья.

***

      Утром Майкл еле разлепил глаза. Все-таки ночные прогулки дают о себе знать в виде повисших под очами мешков, в которых явно можно было увезти все драгоценности амишей, которых попросту нет. Хотя некоторые сокровища все же Майк делал сам — это снимки. Очень удобным оказалось то, что ребята разрешили ему на следующее Заречье взять с собой камеру и сделать на память фотографий. Сегодня же Уокер обошелся лишь записью в дневнике о прекрасной ночной «тусовке», если ее и можно было так назвать.       Впервые Майк увидел, что Лука тоже что-то записывает. В его руках был кожаный дневник с желтоватыми страницами. Сам же блондин медитативно покусывал кончик карандаша в раздумьях, когда ощутил на себе чужой взгляд, после чего быстро стушевался и закрыл книжку.       — Ты проснулся? Отлично, тогда можем идти завтракать. Сегодня у нас будет подготовка к ярмарке, которая будет на следующей неделе и мы будем помогать моей матери делать свечи. Процесс нудный, если повезет, нас перенаправят помогать отцу с мебелью. Он человек хоть и неприятный, но за работой он почти незаметен. Плюс, ему всегда помогает его старый друг Дэниель, значит невидимками, скорее, будем мы.       Лука присел у края своей кровати и потянув за секретную веревочку, открыл такой же тайный отсек, как и в кровати Майка. Положив туда свой дневник, парень посмотрел на Уокера, который сонно щурил глаза и не подавал признаков того, что хоть что-то внял из ранее сказанного.       — А что если так? — Йодер загадочно протянул и быстро взял со столика очки юноши, после чего надел на себя. — О Господи, Майкл, какое у тебя плохое зрение.       Кажется такой жест пробудил кудрявого, и он смеясь встал на ноги. Подхватив под руку блондина, юноша не рассчитал особенности своего плохого ориентирования по утрам, Майк полетел на его кровать, уронив за собой Луку.       — Боже, извини меня, я просто ничего не вижу, — смеясь прищурился Майк, смотря на лицо Луки, которое оказалось довольно близко к его собственному.       Звонкий смех парня свидетельствовал о том, что с ними все в порядке. Йодер снял с себя очки и надел их на усыпанный веснушками нос Уокера.       — Тебе они идут куда больше чем мне.       — Да брось, тебе тоже очень к лицу.       — Сказал мне парень, который не различит без очков белку и мусорный бак? — поперхнувшись смехом, вскочил с кровати Йодер.       — Хей! Я что, по-твоему крот какой-то? А ну иди сюда, — Майкл бросился следом за парнем из комнаты.       Завтрак прошел спокойно и довольно быстро, ведь занятий было много. Эстер уже подготавливала все для изготовления свеч. Она принесла формы будущих изделий, ведро пчелиного воска и различные склянки с ароматными водицами.       — А где вы ночью были? — внезапно спросил Аарон.       Мать семейства не услышала вопроса, но Лука поспешил забить рот своего младшего куском хлеба.       — Любопытство сгубило кошку, — поучительно ответил Лука.       — Но оно же ее и воскресило, — парировал мелкий шкодник.       — Гуляли… — кратко и недовольно ответил Йодер старший.       — А Лизи с собой брали?       — Я тебе сейчас ухо натяну на затылок!       Лука погнался за Аароном по дому, уже легко смеясь, ведь он очень любил своих младших. Майк посмотрел на Натана. Он возил ложкой кашу по тарелке, отказываясь ее есть вообще.       — Натан, тебе не вкусно? Почему ты не кушаешь? — поинтересовался Уокер, чем очень удивил младшего, ведь он так дернулся, словно был в далеких мыслях.       — Я… да так, н-ничего. Просто в т-такие дни м-м-меня вовсе не зам-мечают, ведь я п-проблемный.       Такие слова заставили Майкла подавиться куском хлеба. Юноша уставился взглядом, полным сочувствия на Натана и подсел к нему поближе.       — Давай ты доешь кашу, и мы с тобой сегодня вечером сядем и поговорим. А лучше поиграем. Что скажешь? Я полностью уделю тебе время.       Глаза младшего загорелись.       — Ты пр-равда так сделаешь?       — Честное слово. Клянусь, — юноша протянул мизинец к ребенку, а тот удивленно на него уставился. — У нас так дают клятву, смотри. Берешь мой мизинец также и соприкасаемся большими пальцами.       Натан повторил его движения и радостно улыбнулся. Теперь это будет их жестом клятвы, о котором в этом месте знают только они.       — Майк, подойди ко мне пожалуйста, — внезапно позвал его Лука, который заглянул на кухню из столовой.       Уокер потрепал Натана по макушке и вышел к другу.       — Да, что такое?       — Я тут… послушай то, что вчера говорил этот урод Адам, я должен был закрыть ему рот и не позволять тебе так хамить. Прости пожалуйста.       — Не извиняйся, друг мой. Я все прекрасно понимаю, я и сам не плохо держался. В жизни у меня таких было предостаточно. И то, что он говорил о тебе, не переживай, я не буду носить это в голове и косо на тебя смотреть.       — Дело как раз в том, что я хочу тебе рассказать. Ты очень хороший парень, я хочу быть с тобой честным, чтобы наша дружба становилась только крепче. Сегодня, после отбоя прогуляемся в мое любимое место, и я тебе все расскажу, даже отвечу на тот самый вопрос, что ты задал мне вчера, касательно возраста моих младших.       — Лука, если ты действительно этого хочешь, я буду только рад. Я хочу, чтобы ты доверял мне и такой жест очень важен для меня. В отместку я расскажу тебе о своей семье, ведь там тоже не все так гладко.       — Договорились, — Йодер явно скинул камень с души и, похлопав друга по плечу, пошел помогать маме.       Делать свечи дело не скучное и не пыльное, каждый был при работе. Лука топил воск, младшие носили различные формы, Майк центрировал фитиль, а Эстер заливала воск по формам. Уже за час работы у них вышла целая партия, обычных и ароматических свечек.       — Что вы добавляете в свечи? Так приятно пахнет, я просто влюбился а этот аромат.       — Ох, мой мальчик, это лаванда и корица. Я всегда делаю одну партию именно такого аромата и рада, что тебе понравилось. Видишь ли, лаванда у меня ассоциируется с успокоением и расслаблением, в то время как корица добавляет легкую пряность и чувство тепла, уюта. То что нужно вечерами в кругу семьи.       — Это чудесное сочетание, я в восторге. Можно я куплю у вас парочку свечей, чтобы забрать себе домой?       — Дорогой, просто возьми пару свечек бесплатно. Мне не нужны твои деньги, ведь ты помогаешь их делать, тратишь свои силы и время, поэтому это вознаграждение.       — Огромное спасибо!       — Я принесу их тебе в комнату, когда они окончательно застынут, — женщина улыбнулась Уокеру и пошла за новыми формами. — Сходите пока, помогите отцу с мебелью.       Лука довольно закатил глаза и быстро увел своего друга с душной от горячего воска кухни в более прохладную мастерскую отца, коим представлял из себя большой амбар. Внутри ребята обнаружили Йоэля, который что-то обсуждал со своим другом, как уже ранее упоминал Лука, Дэниелем.       — Отец, матушка прислала нас тебе помочь.       — Очень вовремя, мы как раз собирались делать новый комод и мне нужно, чтобы вы вырезали четыре изогнутых резных ножки по лекалу. Это не сложно. Возьмите фартуки и лобзики.       Парни быстро облачились в рабочую одежду и подошли к мужчинам. Словив на себе новый взгляд, брюнет поспешил представиться       — Здравствуйте, меня зовут Майкл Уокер, студент, который приехал сюда для написания курсовой работы.       — Здравствуй, Майк, приятно познакомиться! — мужчина радостно пожал руку парню.       Йоэль протянул мальчикам деревянную ножку, деликатно изогнутую. По ней нужно было вырезать четыре таких же ножки. Брусков было предостаточно, но все же ошибаться юноша не хотелось. В школе у него был высокий балл за черчение и труды, потому, вооружившись измерительной лентой, так как штангенциркуля тут не было, парень стал замерять ширину, длину и высоту будущего произведения. После, наметив карандашом будущую ножку, парень положил брусок на финагель и осторожно начал вырезать. Лука также был не промах и не отставал от друга ни на шаг и уже за полчаса они сделали по одной ножке, которые пришел проверить Йоэль.       — Неплохо, Майк, руки из нужного места растут.       Эта краткая похвала, как мед, по душе растеклась у Уокера. Но дальнейшее заставило его пожалеть о выпущенной улыбке благодарности. Мужчина посмотрел на ножку Луки и разочарованно скривил лицо.       — Бездарно. Как сын столяра может быть таким бездарным.       И честно сказать, ножка была такая же, как и у Майка. Она была хорошо и правильно вырезана, но почему этот мужчина так холоден с сыном?       — Извини, отец. Я все переделаю.       Когда мужчина ушел, Майкл с виноватым видом погладил друга по плечу. Было видно, что для Йодера младшего было важно получить похвалу от своего отца, но тот даже и не пытался ее подарить отпрыску.       — Твоя ножка также хороша, как и моя. Он просто к тебе придирается.       — Эх, я привык, все в порядке. Видимо он хочет, чтобы я был лучше… — поникшим голосом ответил блондин.       — Так. Давай-ка бегом улыбнись и давай сделаем еще по одной ножке, чтоб твой отец был доволен, ладно? Я в тебя верю и ты должен верить в себя.       Настроение юноши немного улучшилось, он действительно улыбнулся, когда парни принялись делать по второму экземпляру. На сей раз работу Луки также забраковали, но он держался молодцом, во всяком случае, внешне так казалось. Парни покрыли изделие лаком и передали Йоэлю.       — Больше помощь не нужна, пойдите помогите Эстер.       Но помощь ей также не понадобилась. За то время, что парни были у отца семейства, они закончили со свечами и начали готовить ужин. Как уже подметил Майк, здесь все как «по старой книжке». Женщины готовят, убирают, мужчины же строят, охраняют. Будучи жителем современности, Уокер конечно же не разделял таких взглядов, но вносить свои поправки в многовековую культуру как-то не решался.       Отужинали все в очередной раз в тишине. Кажется, в этой семье принято молчать во время принятия пищи, что весьма странно. Для Майкла такая тишина всегда кажется напряженной, не хватает того самого человека, который неловко пошутит и всем станет легче.       По завершении трапезы, все омылись, Лука в очередной раз делал это на улице и у Майка появилось желание попросить завтра также пойти омываться на улицу, так как это в разы быстрее и удобнее, нежели залазить в большую деревянную бочку.       Оказавшись в комнате, Майкл достал дневник и стал писать туда впечатления сегодняшнего дня, как вдруг ощутил нежный запах лаванды и корицы. На столике стояли три свечи, связанные красивой шелковой лентой, а четвертая медленно горела, поглощая комнату в свой ароматный плен. Лука также что-то писал в своем дневнике, но пришел в чувства, когда услышал томный вздох со стороны соседа. Уокер снял очки и крепко потер глаза кулаками, протяжно зевая. После отсутствия более менее хорошего сна вчера из-за Заречья, юноша был почти обессилен.       — Ты в порядке? Если хочешь, можем в другой день сходить.       — Нет-нет, все хорошо, просто глаза устали. В очках сегодня целый день из-за детальной работы, не переживай, — мягко отмахнулся брюнет.       — Туда, куда мы пойдем, ты можешь не надевать очки. Я приведу тебя туда и сам, плюс далеко ты видишь лучше, чем в близи.       — А знаешь что? Я тебе доверюсь. Ну просто почему бы и нет? Я возьму их с собой, чтоб рассмотреть все, что ты мне хочешь там показать, но для откровенного душевного разговора они попросту не нужны.       — Верно мыслишь. Ну что, все уже улеглись. Готов?       — Конечно, — Майк положил очки в футляр и сунул его в карман. Парни по старой схеме выбрались через окно и оказались на тропе, по которой шли к Элизабет, но в этот раз свернули в другую сторону, и эту дорогу Уокер также узнал. — Мы идем на ферму Элиота?       — Почти, к тому самому колодцу. Готов поспорить ты даже не рассмотрел рядом с ним разрушенное строение, когда мы там останавливались, — ехидно улыбнулся Лука. — Я там люблю проводить время в одиночестве, но тебе почему-то хочу показать это место.       Такое заявление приятно согрело душу юноши, ведь это значило, что Йодер ему доверяет. Возможно, это связано с тем, что Майк его сверстник и, не исключено, что в будущем и хороший друг. Выйдя за пределы деревни в сторону фермы, парни поднялись на холм и остановились у закрытого каменного колодца, который неплохо освещался луной.       — Погоди, у меня кое-что есть, — опомнился Лука и нашел в кармане свечку, которую видимо стащил, когда мама делала первую партию. — Я подумал, тебе так будет лучше все тут видно.       — Побеспокоился обо мне? Я польщен, друг, — Майк присел у каменной стены колодца, пока блондин зажег свечу и поставил ее сверху.       Ветра не было от слова совсем, словно все силы судьбы хотели, чтобы Майк внимательно все здесь осмотрел.       — Посмотри, — Лука отодвинул куст, которого брюнет вовсе не видел в первый раз.       Уокер послушно встал и заглянул за зелень, держа в руках свечу. Его взору открылись каменные «останки» былой постройки, и была она довольно большая. Фундамент свидетельствовал, как минимум, о четырех комнатах и множестве коридоров.       — Ничего себе! Что тут было?       — Кто знает, — пожал плечами Лука. — Но у меня есть бредовая теория. Рассказать?       — О чем речь, друг, конечно.       — Я думаю, что не просто так этот колодец закрыли. То есть, я тебе рассказал легенду о том, что раньше колодец был внизу и там тонуло много детей, и в итоге его перенесли на вершину холма, в надежде, что дети устанут взбираться на высоту, но… тебе не кажется это сущим бредом? Учитывая, что в итоге колодец забросили. На самом деле нам даже запрещают ходить к нему, ведь на ферму есть иная дорога, будто бы специально проложенная в обход холма.       — Теория заговора? — улыбнулся Майк.       — Ты мне не веришь, — Лука, поникнув, опустил глаза.       — Ну, вообще ситуация двоякая. С одной стороны ты прав, что легенда его построения крайне неубедительна и то, что вам даже обходной путь сделали добавляет больше сомнений, но все же, зачем? Может быть, этот фундамент раньше принадлежал какому-то дому, который как-либо опорочил вашу веру и этого человека казнили, а дом сожгли и запретили кому либо упоминать о нем? — Майк поднес свечу к лицу и говорил леденящим кровь голосом.       — Ой, да иди ты, — Лука засмеялся и ткнул друга кулачком в плечо. — Может быть что угодно, но в обломки эти лазить не стоит. Я уверен, там где-нибудь уже просела основа и можно легко провалиться и сломать себе что нибудь.       — Но место, хочу тебе сказать, правда красивое, — Майк глубоким взглядом осмотрел прилегающую территорию и присел у стены колодца.       Лука присел рядом и, забрав свечу в свои руки, поднес их к камням.       — Смотри, тут есть своя память и история.       Майк машинально потянулся в карман за футляром и надел очки на нос, чтобы увидеть то, что ему показывали. На больших камнях колодца, которые уже от времени, погодных условий и механических факторов, сильно износились, виднелись инициалы множества букв.       — Колодец влюбленных парочек? — восхитился Уокер. — В городе такое даже если и встретишь, то точно не получишь таких же эмоций, какие получил сейчас я.       Водя пальцами по поросшим мхом буквам, Майкл будто бы чувствовал те всплески эмоций, которые оставляли в этих инициалах их хозяева.       — А+М, Э+Йо, О+А… какие же сильные эмоции хранят старые буквы. Слушай… а твои с Бетти инициалы тут есть?       Блондин отрицательно покачал головой.       — Я как-то не подумал… но мне еще нужно убедиться в своих чувствах…       — Лука, я все понимаю. Все же ваши отношения были несколько… навязаны извне и всему нужен свой термин проверки. Слушай душу, а не других людей. Этот совет тебя убережет от ошибок, которые совершил я, — кудрявый положил теплую ладонь на грудь блондина, ощущая импульсы его сердца. — Слышишь, как сердце бьется? Вот оно не солжет тебе. Главное - разделяй любовь и влюбленность, — немного опомнившись, юноша убрал свою руку с чужой груди.       — Но как это различать.       — Честно, сказать сложно, но просто думай о том, видишь ли ты себя с этим человеком в будущем. Не думай о «сейчас», думай о «потом». Думай о том, захочешь ли ты делить неудачи и удачи с этим человеком. Или же захочешь ли ты с ним вставать ранним утром, чтобы сходить прогуляться в росистой траве. Подумай, в крайнем случае, готов ли ты видеть, как этот человек стареет рядом с тобой, когда вы из года в год вместе, — Майк рассуждал на собственном проваленном опыте. — Я не думал обо всем этом. Мне хотелось жить здесь и сейчас. И что в итоге? Разбитое сердце, сотни слез, бумажных салфеток, алкоголя и драк. Все потому, что я не послушал сердце в равной мере с мозгом. Эти ребята всегда должны работать вместе. Ты хороший парень, Лука, я искренне желаю тебе не повторить моих ошибок и найти свою любовь.       — Спасибо тебе, Майкл, — щеки блондина зарумянились, но шатен уже снял очки и не смог бы этого заметить. — То, зачем мы сюда вообще пришли… в общем, ты слышал, что сказал этот придурок Адам Миллер… я не родной сын Йоэля. До него у мамы был другой мужчина, но он рано умер от болезни. Вскоре ей удалось вновь жениться, но отчим меня так и не принял. Он всегда чрезмерно холоден ко мне, чтобы я не делал. Я не знаю как еще ему доказать, что я хочу его признания. Я же не виноват в том, что родился… Вот поэтому, отвечая на твой вопрос, у меня такая большая разница с моими братьями и сестрами, ведь они мне не родные, хотя люблю я их как родных.       — Конечно, не виноват! Твой отчим просто козел! Кхм… извини пожалуйста, эмоции, но это правда. Что за бред? Ты ему как родной сын. Всегда готов помочь. В том, что он так себя ведет с тобой, твоей вины нет. Это лишь его личные проблемы. Помни, Лука, ты уникальный человек. Будь выше этого. По твоим словам я могу понять, что ты всю свою сознательную жизнь пытаешься ему угодить, но он этого не ценит. Не позволяй этому задеть тебя. Ты большой молодец и опора своей замечательной мамы.       Блондин внимательно слушал, но все же сильно раскис.       — У меня тоже все не просто в семье, — Майк решил перевести тему, чтобы Йодеру было не так больно. — Мама умерла когда мне было 16 лет. До этого ужасного события, мы были самой обыкновенной семьей… вместе ходили в парк по субботам, ездили на море и проводили Рождество в компании друг друга. Но все это сразу закончилось, после ее смерти. Отец не смог найти иной способ, чтобы справиться с горем, как винить меня в том, что произошло. Конечно я понимаю, что не виноват, но отец буквально возненавидел меня. Наши отношения стремительно пошли по наклонной в тот момент, когда мы так отчаянно нуждались в сплочении. Он неоднократно унижал и душил меня лишь словами, которые резали не хуже ножа, но в день, когда он узнал, что я поступил не в медицинский, он избил меня. В тот же вечер я съехал к другу и прекратил с ним все общение. Даже отцом его называть не получается, потому для всех, он мой опекун, не более.       Повисла долгая тишина, ведь Лука явно не знал, что и сказать. Такого он точно уж не ожидал услышать. Глаза его так блестели в огне свечи, что и без очков было понятно, что он плачет.       — Майк… Какой ужас… это же… у меня нет слов… Я не понимаю твоего отца так же, как и ты… я очень рад, что ты смог отстраниться от такого человека и очень сочувствую, что это все же твой отец. В момент, когда он был тебе нужен, он пожалел себя, проявил слабость и выбрал легкий путь обвинения, нежели тяжелый путь принятия.       — Я ведь… — Майк стряхнул слезы, которые внезапно полились ручьем, словно сорвало многолетнюю дамбу. — Люблю его. Он мой отец и он никогда таким не был, но я не могу простить ему то, что он обвинил меня во всем. Я просто не хочу его видеть! И одновременно дико хочу его обнять. Лука… я так скучаю по маме. Мне так не хватает ее теплых объятий, нежного шепота на ушко вечером, чтобы лучше спалось, поцелуя на ночь и просто видеть ее. Я сетую на жизнь, на судьбу за то, что она со мной так поступила. Как же я хочу снова к ней прикоснуться, — сил сдерживаться уже не было и брюнет тихо зарыдал на подставленное блондином плечо.       Вот они, две искалеченные души своими семьями, сидели совсем одни при свете свечи в тихую ночь у колодца, и только они могли быть той самой важной точкой опоры друг для друга.       — Тише, все хорошо, — сам не мог сдержать слез Лука, но старался утешить друга. — Знаешь, мы верим в то, что после смерти, все обязательно увидимся. Ведь не может же не быть просто ничего — это не поддается осознанию. Я верю, что ты обязательно встретишь свою мамочку и очень надеюсь, что при жизни еще помиришься со своим отцом.       — Я тоже буду в это верить, — кисло улыбнулся Майк. Спасибо тебе, Лука… — кудрявый шмыгнул носом. — Я намочил тебе ночную рубашку.       — Ах-ха-ха, Бог с этой рубашкой, друг мой, не беспокойся, всего лишь вода.       — Пойдем домой? Я бы очень хотел немного поспать, если удастся…       — Конечно, — Йодер утер слезы со своего лица и тыльной стороной ладони, вытер их с лица Уокера, на что тот лишь поджал губы, но против вовсе не был, и оба направились обратно, утопая в ночной тишине, улавливая ушами издали лишь далекое уханье совы, которая явно узрела где-то в траве свою добычу, готовясь ее поймать.