Свет во тьме

      Неделя незаметно подошла к концу. С прибытия в общину Майка, жизнь Луки кардинально изменилась. С одной стороны, могло показаться, что все как было, так и осталось, но все же это не так.       Ежедневная рутина скрасилась привычной компанией единомышленника, который все время улыбался и сиял как солнце, даже не смотря на зияющую дыру в его душе от сложных семейных отношений. Уокер полностью располагал к себе и это, на самом деле, пугало Луку. Он не хотел быть сильно доверчивым человеком, но ситуация складывалась явно не в его пользу.       Так, воскресным утром, блондин, как всегда проснулся раньше и, потерев глаза, решил пробудить своего соседа по комнате, только вот постель была уже заправлена и пуста. За эту неделю юноша ни разу не вставал раньше Йодера. Может быть что-то случилось? Сна уже не было ни в одном глазу, когда Лука вылетел из своей комнаты через комнату мелких и даже не заметил, что кровать Натана также была пуста. Мама уже управлялась на кухне, а отец, видимо, занимался огородом.       — Мам, доброе утро, ты не видела Майка?       — Майкла? — удивленно переспросила женщина. — Нет, не видела. Правду молвить, я и на улицу еще не выходила, так что посмотри, вдруг во дворе сидит.       Юноша обулся и шагнул в теплый летний зной. Горячий воздух мигом обернул все тело блондина, незаметно даже окрыляя, но только лишь в далеких мечтах. Во дворе тоже оказалось пусто, потому Йодер решил поискать друга рядом со двором, и вскоре его поиски увенчались успехом.       Дом Йодера находился на окраине и после него шли, в основном, поля для злаковых и иных культур. Но буквально перед ними стояло высокое… нет, даже громадное дерево, и спутать его с иными видами было просто невозможно. Этот дуб покрывал большую территорию поля тенью, под которой обычно отдыхали фермеры. А на самой отвесной ветви дерева висели обычные качели, на которой восседал Натан, а рядом с ним стоял и раскачивал его Майк и оба о чем то говорили.       Впервые за долгое время Лука увидел, как его брат улыбается. Он был настолько отстраненным ребенком из-за своих недугов, что порой, своей отчужденностью, напоминал старшему, из всех младших Йодеров, самого себя. И как бы блондин не старался уделять время и внимание своему брату, тот не мог открыться ему по-настоящему, а может просто боялся или не хотел. В любом случае, парнишка сейчас был весел и свободно общался с Уокером, который, кажется, также радовался улыбке мальца.       — Доброе утро вам! Уже не спите? — поинтересовался Лука издали, постепенно сокращая расстояние.       Натан мигом потерял улыбку и стал более сдержанным, но нельзя было сказать, что он был не рад своему старшему брату.       — Пр-привет Лука, мы тут с М-Майком к-катаемся… м-мама ругается, что м-меня нет?       — Она не знает, — старший подмигнул младшему. — Не переживай, братишка, я тебя не сдам, но нам лучше поспешить домой. Не дай бог мама увидит, что ты пошел гулять в ночной рубашке.       — Ой! — юноша прижал руки к рубашке и посмотрел на Майка — И правда, я поступил плохо не переодевшись. Пойдем домой, потом еще погуляем.       — Конечно, я обещал тебе вчера, но не вышло, потому взамен обещаю тебе, что мы сможем поиграть все вместе.       — Даже другие мои сестры и брат? — удивился Натан.       — Конечно, но почему только брат? У тебя их два, Лука тоже будет играть, так ведь? — веснушчатый посмотрел на блондина и подмигнул ему. От такого жеста в груди растеклось приятное и доброе тепло.       — Конечно! Я между прочим, лучший игрок в прятки, — Йодер старший приставил руку ко лбу, словно загораживал солнце и стал театрально смотреть во все стороны. — Не было ни одного человека, которого бы я не смог найти в этой игре. Я вас всех найду.       — Б-брось, т-ты с нами р-раньше не играл н-никогда.       Былой артистизм и улыбка стекли с лица блондина и он виновно поджал губу, присаживаясь рядом с братом. Рукой он мягко поправил локон волос Натана.       — Тани, послушай… я ведь не играл с вами не потому что не хотел… ты знаешь, что я взрослый и обязан помогать больше по дому, особенно отцу… но я обещаю, я найду время играть с вами.       — Честно-п-пречестно? — Натаниэль явно нуждался в чьем либо внимании и Лука, с горечью, осознал это только сейчас.       — Честно-пречестно! — также наивно, как-то по-детски ответил Лука и чмокнул брата в лоб. — А теперь беги скорее домой.       — Ох, точно! Я п-побежал! — мальчишка помахал рукой, словно бы попрощался с ребятами, хотя они буквально через полчаса все встретятся за завтраком.       — Доброе утро, Лу, — улыбнулся Майк, ведь теперь он мог и сам поприветствовать своего друга.       — Лу? Я тебе что, собачка?       — Да нет, просто друзья обычно дают друг другу какие-то прозвища.       — Мне тебя называть Майки? — улыбнулся Лука, но сразу пожалел о своих словах. Уокера словно молнией шарахнуло среди бела дня.       — Н-нет, давай только не так…       Луку дважды просить было не нужно. Он понимал, что это явно личное и если нужно будет, то Майк ему все расскажет.       — Хм… что насчет Май? Будешь как мой самый любимый месяц в году.       — Почему бы и нет, — брюнет расплылся в улыбке, и вместе парни направились домой.       — Кстати… ты заметил, что когда Натан говорил с тобой, то он ни разу не заикнулся… а со мной заикался.       — Конечно, заметил, — Майк грустно вздохнул. — У него нехватка внимания из-за своих особенностей, а я дал ему повод подружиться со мной. Вот ему и стало проще. Поверь, его заикание только из-за неуверенности в себе и давления со стороны. Еще бы мальчику очки купить, чтобы он все видел нормально, и было бы замечательно.       — Знаю, я и сам не единожды думал свозить его к окулисту, но… сам понимаешь, отец против.       — Да пошел он к черт… ну его в общем. Это ведь здоровье его родного сына, — слово "родного" явно задело Луку, потому Майк поспешил исправиться и приобнял друга за плечо. — Послушай, ты ведешь себя как самый родной ребенок, а то, что твой старик этого не принимает сугубо его вина. Ты вообще огромный молодец и не должен расстраиваться из-за него. Ты заслуживаешь лучшего, поверь мне.       Лука тепло улыбнулся и благодарно кивнул, оба они отправились домой на завтрак, вспоминая, что вечером им идти в объединение, где явно все будет кружиться вокруг Майка.       Собственно, так все и случилось. Весь день девчонки работали на кухне вместе с Эстер, готовя еду к сегодняшнему походу в объединение. Женщина сделала, как пояснил Лука, свой фирменный картофельный пирог, а также запекла две курицы. С этим добром они всей семьей отправились вниз по улице, которая вела к площади, на которой было расположено то самое здание.       Внутри уже копошилось множество людей, который Майк не встретил ни разу за всю неделю. Они накрывали столы и подготавливали тарелки для еды. Гость старался держаться тех, кого он уже знал. Это, конечно же, был Лука и Элизабет. Юноша был очень благодарен этим двоим за то, что они взяли его под свое крыло, словно чувствовали, как ему не просто быть в новом коллективе.       Когда все было готово, старейшины огласили начало ужина. Приглашенные жители начали накладывать друг другу в тарелки различные яства, которые приготовили сами и жаждали услышать похвалу их стряпни. Тарелка Майка тоже не осталась пустой, хотя это все только благодаря Луке и Элизабет, а также ее маме Эве, которой парень очень приглянулся.       Разнообразие стола просто поражало воображение. И ведь это всего лишь один ужин из множества будущих, которые проводятся каждую неделю. Тут были и картофельные пироги, и просто запеченный картофель с зеленью и сметаной, различные виды мяса, от тушеного кролика до запеченной свинины. На общей встрече эти люди явно не экономили. Но волну фантазии Майка прервал знакомый холодный, даже немного жестокий голос. Это был Давид, который уже встал из-за стола со стаканом фруктового компота, который также себе разлили все гости застолья.       — Рад всех вас видеть в здравии на еженедельном объединении. Каждый из вас усердно трудился всю неделю, и сегодня мы здесь, чтобы услышать ваши рассказы, а также предложения, касательно улучшения нашей общины. Ранее нам уже поступала просьба о постройке новых домов для молодых семей и мы рады сообщить, — мужчина показал руками на всех старейшин, сидящих рядом, включая и маму Луки. — Что уже после ярмарки, которая будет проходить всю будущую неделю, мы начнем расширение жилых территорий.       Люди громко радостно воскликнули и стали хлопать в ладоши.       — Также, в начале недели к нам приехал студент, — от новых слов Давида все замолкли и посмотрели на Майка, который как раз пробовал мясо кролика. Поперхнувшись, юноша встал и поклонился, выдавая свое уважение. Но слова старейшина ему не дал. — Те, кто уже успел с ним познакомиться, ответьте мне, не принес ли он вам бед?       Вопрос был поставлен таким ребром, словно Миллер искал повод докопаться до юноши. Первым встал фермер Элиот Хартман, который прокашлялся в кулак.       — В день приезда юнца кое-кто сломал мой забор, когда пытался поесть шелковицы, — мужчина специально не упоминал имени, и, посмотрев на Аарона, подмигнул ему. — Тогда мне на помощь пришел Лука Йодер и, как раз-таки, Майкл. Честно признаться, я был настроен к нему скептично, да простит бог мои предрассудки, но он меня приятно удивил своей смекалкой. И глупому понятно, что в городе люди не используют нагели в постоянном быту, но он быстро разобрался и смог приложить участие в починке моего забора, так что мне он очень понравился, — Элиот снял свою соломенную шляпу и искренне склонил голову Майку, на что тот также признательно поклонился.       Услышать похвалу от незаинтересованного лица было очень приятно для Уокера. В душе как-то мгновением стало тепло, а вот уголки губ Миллера центростремительно направились вниз.       — Благодарю, Элиот. Может… кто-то еще хочет что-либо сказать?       — Ой, я очень хочу! — руку подняла пышная женщина, которая также была знакома Уокеру. Это была Эва Штольц. — Майк, он… замечательный мальчик. Очень галантный и воспитанный для городского жителя. Все мы помним, когда к нам приезжали репортеры пару лет назад, какие они были отвратительные и вызывающие, — женщина неприятно сморщила лицо. — А Майк наоборот, старается слиться с нашим обществом. Не так давно он пришел ко мне чтобы я сшила ему наш традиционный костюм. Вы слышите? Он ведь мог ходить в своих дорогих одежках из города, но выбрал наш простой наряд.       Женщина была бы хорошим агитатором, ведь многие люди удивленно и одобрительно закивали головами.       — Поэтому хлопот этот чудный мальчик мне вовсе не доставил, благодарю за внимание, — женщина скрытно показала Уокеру большие пальцы вверх и улыбнулась.       Лицо юноши одновременно поплыло в благодарственной и смущенной улыбке от количества приятных и добрых слов, направленных в свой адрес.       Следующая рука неприятно удивила Луку и Элизабет, вместе с самим Уокером. После позволения права слова, поднявший руку, встал из-за стола и поправил свою рубашку.       — Адам Миллер, — представился юноша и, на удивление, после первой встречи у реки, выглядел он совершенно иначе. Манера речи была поставлена, одет с иголочки, но в глазах по прежнему бегали бесы. — Все говорят исключительно о хорошем, но я хотел бы внести и свое мнение о данном человеке. Наше с ним знакомство выдалось весьма… сумбурным, — видимо юноша не хотел уточнять, где именно они познакомились, дабы не схлопотать самому. — Но даже тех мгновений было достаточно, чтобы, лично мне, составить о нем мнение. Этот человек не до конца осознает, что находится в общине амишей, и что здесь также нужно уважать чужое мнение. Возможно, наш гость считает, что если он приехал из внешнего мира, то имеет какие-то льготы, но я бы поспешил сказать, что это не так. Здесь все равны и с этим стоит считаться. Я не Бог, чтобы судить, хороший он, или плохой, здесь никто над таким не властен, но мне, лично, этот человек был неприятен.       Конечно, и Майк, и Лука, и даже Бетти понимали, что это чистой воды вброс, что никакого мнения этот Адам не мог иметь, как и не имел права составлять его об Уокере, ведь сам начал скандал. Лука было хотел встать, чтобы возразить, но теплая и, как оказалось, нежная рука Майка легла ему на плечо. Со стороны это казалось лишь невесомым прикосновением, но Лука словно ощутил все то давление, что она могла оказать на него, потому поспешил остановить свой порыв.       Кажется, Давид был доволен. Отрицательный комментарий его же сына в сторону обычного приезжего подростка заставил расцвести, на его прокаженном лице, кривую, как старый забор Элиота, улыбку. Но хоть и Йодер младший вместе со Штольц воспылали противоречивыми эмоциями, юноша пуэрто-риканской внешности сохранил легкую улыбку на устах и взял слово на себя прежде, чем большинство людей стали перетирать эти слова.       — Благодарю тебя, Адам, за столь четкую и конструктивную критику в свой адрес. Я абсолютно согласен с этим юношей, — от этих слов все знакомые Майку люди удивленно вздохнули. — *Ибо все согрешили и лишены славы Божией* — Послание апостола Павла к Римлянам, глава 3, стих 23. Знаете, я ведь тоже сведущий в Библии. Тот мир, где живу я, действительно отличается от вашего, и многие люди забыли о своем начале, — видя изумленные лица множества людей, юноша продолжил. — Вас удивляет откуда я знаю слово Божье? Вас удивит то, что я узнал эти строки от своего коллеги, когда подрабатывал на полставки барменом в ночном клубе? Казалось бы, весьма вульгарное сочетание веры и новаторских порочных клубов, но даже там есть люди, которые верят, знают и могут донести это знание другим. Значение этой фразы заключается в том, как всем и без того понятно, что люди — создания не идеальные. И всем свойственно ошибаться — это процесс жизни. Все мы ошибаемся, извиняемся и больше так не делаем. Поэтому я благодарен Адаму за то, что он указал на мои пороки, а я в свою очередь прошу прощения у всех вас за это и приложу все усилия, чтобы больше их не повторять.       Майк не знал, что приятнее было наблюдать: как восторженно ему хлопали все сидевшие в зале или как искривлялись, даже раскалывались как старый мрамор, лица семьи Миллеров. Что отец, что сын, казалось, были готовы порвать глотку Уокеру за то что он их так красиво умыл их же ремеслом.       Не зная что и сказать, Адам плюхнулся на лавку, а следом без очереди вскочил Лука.       — Лука Йодер, — юноша представился, хотя здесь итак все друг друга знали хорошо. — Когда мама сказала мне, что к нам приедет жить парень из внешнего мира, да еще и будет делить со мной одну комнату, я, честно сказать, испугался. Конечно, всех пугает внедрение чего-то нового в устоявшийся вид жизни, однако, встретив его я понял, как ошибался. Этот человек оказался мне настолько близким душевно, что у меня возникает чувство, словно мы знакомы с самого детства. Более комфортного для меня человека не сыскать. С каждым днем наша дружба все крепчает и мы узнаем друг друга, словно читаем книгу. Мне интересно было наблюдать, как современный юноша умело орудует нашими инструментами и как его, словно ребенка, напугала «ванная» в бочке, — люди в зале захохотали, а Майк покрылся добрым румянцем. — Пусть он и не сможет за столь коротки срок пребывания с нами измениться и стать настоящим амишем, но меня бесконечно радует то, что он действительно прикладывает для этого все усилия. Как уже упоминалось ранее, это его уступки в комфортной дорогой одежде нашей, это его выбор нашего меню вместо каких-либо продуктов из ресторанов или где там они едят. Это его выбор спать на твердой деревянной постели вместо своего ортопедического матраса, а также его выбор оставить гаджеты, интернет и связь с внешним миром ради познания нас. Приехать к нам было исключительно его желание, и это уже должно быть поощрено. У меня все.       Гостьи сегодняшнего вечера согласно кивали и хлопали сказанным словам. Дальше Давид уже не хотел продолжать этот разговор, ведь руку подняла Элизабет, Якоб и Исаак, ребята с которыми Уокер познакомился на Заречье, а также юный Натан и Аарон, потому не дал им слова и предложил всем гостям хорошо поесть перед концом ужина. До самого финала ужинающие люди то и время поглядывали на Майкла, создавая свое собственное мнение о нем.       По окончании ужина все стали убирать за собой и расходиться, только вовсе не домой, а в баню. Сегодня тот заветный день, когда Майк наконец-то сможет попариться и ополоснуться от души, а если захочет, то даже примет ванные, но по настоятельным рекомендациям Луки, он вряд ли изъявит желание. Йодер уточнил, что там, в основном, зависают пожилые люди и они очень любят устраивать там «джакузи».       Баня находилась немного поодаль от объединения, можно сказать, на соседней улице, так что дорога туда была не долгой. Лука выхватил Майка заранее, и оба прибежали туда немного раньше остальных, потому получили право первыми снять с себя все вещи, кроме нижнего белья, конечно же, и зайти в прогретую заранее банную комнату. Помещений таких было не мало, но размерами они были небольшими, максимум на четыре — пять человек. Мальчики заняли верхний ряд, ведь там было жарче. Лука впервые имел возможность осмотреть почти нагое тело Майка, а тот мог сделать ровно тоже самое. Но задних мыслей не было совсем, скорее даже проявлялся здоровый интерес.       — Ого, это что, тату? — спросил Лука достаточно громко, но в банной комнате все равно пока никого не было.       — А, это? Да, нравится? — Уокер повернулся к другу спиной, чтобы тот лучше разглядел ее.       На лопатке было выбито изображение открытой дороги, что удалялась в глубь лесных массивов.       Йодер не задумываюсь прикоснулся пальцами к той самой черной дороге, и медленно повел вдоль нее, будто надеясь понять, куда она его приведет. Чужое прикосновение мгновенно отразилось резкой дрожью, которая пронзила каждую клетку тела, словно волной холода. Но ведь в бане сейчас очень жарко… странное чувство. Впрочем, Майк быстро пришел в себя и, прокашлявшись в руку, как бы невзначай, немного отодвинулся. Лука и сам прекрасно понял, что его поступок был максимально неуместен, потому поспешил отсесть и сам. Повисла полная тишина. Настолько неловкая и тягучая, что ее можно было собрать руками и кинуть на раскаленные угли.       — Кхм… Это больно? — попытался нарушить тишину Лука.       — На самом деле приятного мало, но это ведь того стоило, раз даже тебя она впечатлила, скажи же? — Майк улыбнулся, и неловкость словно мигом сгорела в жаре этой комнаты.       Вскоре внутрь пришли и другие взрослые мужчины, потому младшие решили ее задерживаться, и после бани сразу отправились под ведра с ледяной речной водой. Температурный градиент сразу вызвал выброс адреналина, и парням казалось, что сейчас они могут даже горы свернуть. Правда, этот эффект был секундным.       Перед сном уже никто не мылся и не ужинал. Все разбрелись по комнатам и готовились ко сну.       — Завтра весьма не простой день, Майк, отоспись как следует. Начало ярмарки всегда самое энергоёмкое, — Лука оторвал глаза от своего дневника, в котором что-то увлеченно писал и размышлял над каждым словом.       — Ах, а когда веселье-то? — Брюнет посмотрел на блондина сквозь очки, отрываясь уже от своих записей.       — Ну вообще, нам, в какой-то степени, повезло. Мы должны помочь только с началом, а после торговать будет мама. Нам же будет доступно свободное время на что угодно.       — Не на что угодно, а на игры с твоими младшими. Забыл обещание, которое мы дали Натану? — брови Майкла сползлись к переносице.       — Не забыл, но… неужели тебе так хочется играть с младшими?       — Конечно, почему бы и нет? У меня никогда не было младших братьев и сестер. Плюс ко всему, мне кажется, что с Натаном у меня налаживается связь.       Лука душевно улыбнулся и увлеченно начал жевать карандаш.       — Ты все же необычный парень, Майк.       — Мм? Почему же? — поинтересовался последний.       — Обычно мои ровесники бегут от младших братьев и сестер, а не хотят провести с ними время. Мне приятно слышать, что ты такой. Ладно… — Йодер резко зевнул и захлопнул кожаный переплет дневника. — Пора и сны знать. Спокойной ночи, не засиживайся. — Лука спрятал дневник в потайной ярус своей кровати и прилег на подушку.       Майк тоже поспешил дописать то, как его впечатлили слова жителей о нем, и, облизнув пальцы, затушил фитиль свечи.       Утро и вправду оказалось суматошным от самого пробуждения. Все по дому, словно летали. Завтрак прошел так быстро, что еда даже не успела упасть в желудок, как они уже начали готовить свои товары, коими были свечи. У ворот дома уже стояла повозка с лошадью, за которой сидел знакомый ребятам фермер Элиот. Мужчина в соломенной шляпе поприветствовал Уокера и Йодера теплым жестом и показал, куда они могут поставить ящики со свечами. Хартман добродушно вызвался помочь семье старейшины довезти свечи до ярмарки.       Как подметил для себя Майк, когда солнце было в трех пальцах от горизонта, они уже были за деревянным столом под тканевым навесом и расставляли свечи по категориям, от обычных до ароматических. Глава семьи Луки же приехал на телеге чуть позднее со своей мебелью и также выставил небольшие ее примеры рядом со свечами, а остальные товары оставил в повозке, откуда ее легче было бы доставить.       — Все, мальчики, дальше я уже сама, улыбнулась Эстер и погладила обоих по макушкам. — Но для вас еще есть одно задание. Ярмарка будет идти не неделю, как обычно, а всего лишь четыре дня. Мне нужно, чтобы вы купили нам картофель, помидоры, огурцы, кабачки, лук, морковь и редис.       — Возьмите мою телегу, — холодно сказал Йоэль, спуская с телеги одноколесную тачку. — Берите всего побольше, ведь многое быстро уйдет, — с этими словами мужчина кинул вязанный кошель своему сыну, и мальчики, взяв данный им «транспорт» для овощей, отправились за покупками, с которыми они справились достаточно быстро.       — Предлагаю отвезти все домой и пойти гулять, — предложил Лука.       — Хорошая идея. Присоединимся к твоим младшим на ярмарке. Честно сказать я всегда мечтал побегать вокруг майского дерева. Думаешь меня примут за своего?       — Если только ты на корточки сядешь, — Лука расхохотался, и парни повезли покупки домой.       Сказать честно, вся ярмарка сверкала различными богатствами. Каждый дом радостно предлагал свои пожитки. В основном, это были сельскохозяйственные культуры, такие как овощи и фрукты, но встречались и более экзотические товары, например, свечи госпожи Эстер или одежда от мисс Эвы, куда мальчики, кстати, пошли в первую очередь, после возвращения на ярмарку. Женщина расцвела по-ангельски теплой улыбкой при виде Майка и сразу же подбежала к нему, пожимая его ладонь.       — Здравствуйте, мальчики мои, пришли посмотреть на мои наряды? Я шила их, не покладая рук, целый месяц. Может что присмотрите себе?       — Знаете, а не откажусь, — посмеялся Майк, и под радостные возгласы стал рассматривать различные одеяния. Ему приглянулась черная рубашка, а когда он пощупал ткань, то его челюсть просто отвисла. — Нет! Не может этого быть! Серьезно?       Женщина радостно закрыла рот руками и закивала.       — Да, солнце, это черный шелк.       — Но откуда?! Даже у нас оригинальный черный шелк очень дорогой да и редкий!       — Скажем так, у меня есть знакомый, который поставляет мне ткани. Нравится? Хочешь примерить?       Майк посмотрел на Луку, на что тот одобрительно закивал. Сняв с себя белую рубашку с нашитой шелковицей, юноша накинул шелковую, и кожа мигом покрылась мурашками. Невесомая ткань нежно обдала холодом и гладко «растеклась» по телу Уокера.       — Я специально не добавила верхнюю пуговицу, посчитала это не криминальным отхождением от правил, зато как красиво она смотрится с приоткрытой грудью, — Эва поправила мао-воротник и расцвела еще пуще прежнего. — Она обязана быть твоей!       Майк толком и сказать ничего не мог. Он всегда выбирал себе одежду по удобству, а не бренду, но здесь сочеталось все. От удобства до красоты, и ответ был очевидным.       — На сей раз я заплачу и это даже не обсуждается, — парень прервал очередной добросердечный порыв женщины и достал из кармана свой бумажник, извлекая две сто долларовые купюры.       — Это много! — возмущенно запротестовала женщина, но Майк продолжал стоять на своем.       Спасителем стала Элизабет, которая внезапно появилась рядом со своей мамой и забрала деньги из рук Майка.       — Мама, за все нужно платить, и наш гость такой же, как и все мы здесь. Спасибо за высокую оценку маминого труда, Майки.       — Я бы дал больше, если бы госпожа Эва сказала цену ткани.       — Вздор! Этого и так с головой достаточно.       — Майк, тебе очень идет эта рубашка, — улыбнулся Лука, и Лизи подтвердила его слова сосредоточенным киванием головы.       — Я хочу и тебе купить одежду за всю доброту, что ты проявил мне с момента моего приезда, а ведь прошла только неделя.       — Брось, я это делал не из алчных побуждений! Мне в радость найти сверстника, который так совпадает во многих взглядах со мной, — блондин стал открещиваться, но хитрый взгляд Эвы и Майка заставили его передумать… собственно выбора у него не было.       — Прошу вас, девочки, подберите ему самый красивый наряд, — попросил Майк и семья Штольц быстро оголила торс парня в порыве подобрать самое красивое сочетание. И это оказалось делом непростым. Рубашка за рубашкой уходили от уже уставшего Луки, а Майк все не мог определиться. Каждая была хороша, но он не мог найти ту самую. Последней стала подобная его черной рубашке белая шелковая с черными манжетами.       — Вот оно! — Уокер щелкнул пальцами, и Бетт стала рядом с ним, чтобы оценить своего парня.       — Да, ты прав, Майки, он определено выглядит в ней… даже не знаю как сказать…       — Особенно, — помог ей брюнет, наслаждаясь внешним видом друга. — Ты в ней выглядишь особенно. Пожалуй, я возьму ее.       — Майк, это очень дорого… — воспротивился Лука.       — Будто я спрашиваю. Это мой подарок тебе, — юноша улыбнулся и отдал Элизабет такую же сумму, как и за свою рубашку, ведь Эве было бесполезно пытаться всучить деньги.       — Спасибо вам огромное! — Майк и Лука учтиво поклонились в благодарности, а женщина едва не поплыла от воодушевления и счастья.       — Это вам спасибо, что цените мой труд! Приходите в любое время!       — Бетт, пойдешь с нами? — Лука предложил девушке свою руку.       — Мама, я тебе не нужна?       — Конечно, нет, идите развлекайтесь.       Направились ребята к источнику самого громкого звука, где резвилась детвора. В центре площади стояло майское дерево, вокруг которого бегало много малышей, среди которых были и Аарон с Натаном.       — Ну что ты ждешь, давай беги к ним, это ведь твоя мечта была, — усмехнулся Лука.       Дважды Майка уговаривать было не нужно. Парень подбежал к хороводу и, ухватившись за ленточку, стал бегать рядом с Натаном, радостно смеясь.       — Он такой… необычный для городского парня, — задумчиво произнесла Элизабет.       — Да я уж заметил, но это даже лучше. Во всяком случае, он кажется простым и хорошим человеком без скрытых темных сторон. Это мне в нем и нравится, — подметил Лука, необычно долго смотря на Уокера и, опомнившись, с улыбкой потащил девушку за собой в хоровод, где они слились с веселый эхом амишской детворы.

***

      Стоит заметить, что далеко не каждый день в амишской общине был наполнен действом. После окончания ярмарки в доме Йодеров, да и во всей деревне, началась типичная рутина, которая фактически ничем не разбавлялась. Утро, завтрак, работа в мастерской Йоэля, вечерняя прогулка с Лукой и Бетт, а после сон.       Порой даже прогулка выпадала из типичной цепи действий, потому как Йодер младший стал все чаще и чаще просить Майка побыть дома, ведь хотел побыть наедине со своей девушкой. Уокер конечно же не был против. Они почти в официальных отношениях и это нормально, что им хотелось побыть наедине. В такие вечера брюнет зачастую ложился спать пораньше, и этот не стал исключением, правда, разбудили его довольно рано.       — Ма-айк, — мягко протянул голос, который прежде не будил его. Это был Натан, виновно заглядывающий в сонные глаза Уокера. — Сегодня нам нужно пойти на дополнительные занятия в школу. Не хочешь с нами?       Уокер, быстро подскочив с кровати, вспомнил, что Лука уже упоминал вскользь о том, что летом бывают занятие у их детей в качестве напоминания о дисциплине, чтоб не отбивались от рук и чтоб было чем занять их, пока взрослые были на полях и огородах.       — К-конечно, — Майк потер глаза и встал с кровати, едва не потеряв координацию.       Это очень рассмешило Натана, и тот поспешил к двери.       — Тогда поторопись, потому что нам выходить через полчаса.       Дважды повторять не нужно было. Стараясь не разбудить Луку, который, на удивление, до сих пор спал, Майк одел ту самую черную шелковую рубашку и светлые брюки, расчесал свои вьющиеся волосы и, положив футляр очков в карман, покинул комнату.       Завтрак уже был приготовлен Эстер, правда самой женщины уже не было. Она вместе с Йоэлем была на поле, как объяснил младший. Весьма удивительно то, что они не разбудили их помочь им. Перекусив вареным картофелем с жареным яйцом, Майк наспех умылся и собрался быстрее чем Аарон, которого явно не радовало летнее посещение школы.       — Почему нам надо туда тащиться? Чтоб Сэмюэль Янг вновь меня чихвостил за то, что я не могу посчитать примеры?       — Просто ты не стараешься, — закатила глаза Рахель, которая закончила плести вторую косичку.       — Ну не понимаю я их!       — Или не хочешь, — Рахель посмотрела на Аарона и потрепала его по волосам.       — Не по мне это. Математика для Натана, вон он какой зубрила. А для меня есть физкультура!       — Аарон, ведь ты не прав, — Майк решил напомнить о своем присутствии. — все предметы очень важны и понадобятся тебе в жизни. Посмотри, к примеру, на своего отца. Как ты думаешь, не знай он математики и черчения, смог бы он делать такую уникальную и красивую мебель? Математика везде даже там, где ты ее и не думал увидеть. Все математика. Размер твоей обуви и одежды - это детальные математические расчеты. Представь, как сложно госпоже Эве высчитывать размер на каждого человека отдельно. А свечи твоей мамы? Там тоже сплошные подсчеты соотношения веса воска. Да даже твоя любимая физкультура. Зачастую это футбол, разве там нет стратегии и подсчетов? Это все одна большая наука Аарон, так что не будь к ней враждебно настроен, и у тебя все получится.       — Ой как сложно! — Аарон стушевался и быстро ретировался на улицу.       — А красиво ты его, — улыбнулся Натан, и все они направились в школу, которая находилась недалеко от места Заречья.       Детей внутри было не очень много, хотя на ярмарке казалось, что их было больше.       — Мы разделены по времени. После нас будет другая группа и так далее, — пояснил Натан.       Школа представляла из себя большой кабинет с одиночными партами, отдельным туалетом и буфетом, где дети могли перекусить. Внутри их уже ждал Сэмюэль Янг, улыбчивый мужчина, который встречал Майкла в объединении со всеми остальными старейшинами. Точнее сказать, был улыбчивый. Сейчас он стал серьезный, словно дети пришли не за знаниями, а за казнью, да и Уокеру он не обрадовался, как при первом знакомстве. Первая мысль о нем — «Лицемер».       — Доброе утро, господин Янг, могу ли я поприсутствовать на уроке? — Майк очень учтиво и вежливо попросил разрешения.       По лицу мужчины было видно, что ему это было максимально не интересно, потому он закатил глаза и просто указал рукой в сторону последней парты.       — Чтоб ни звука, а то выставлю прочь.       Идя к своему месту, Уокера накрывало воспоминаниями о своих школьных годах и о том, как многие учителя позволяли себе так ему грубить. И вот, Майк, словно нашкодивший школьник, присел за последней партой, положив блокнот на стол, и стал записывать свои независимые ощущения. О Сэмюэле решил не упоминать, ведь это было не объективно. Тем временем, последний уже начал занятие.       — Встаньте! — голос его был на повышенных тонах и полный грубого холода. Дети, как дрессированные, по команде вскочили с мест. Дисциплина это конечно хорошо, но не перебор ли? — Урок начнется с чтения молитвы.       Дети сложили руки у рта и стали шептать заветные священные слова, но мужчина даже и не собирался присоединяться. Он лишь надменно постукивал ногой по полу, ожидая конца, словно это дело и вовсе было одолжением. По окончании молитвы, дети присели за свои парты, и мужчина стал вести занятие.       — Начнем с того, что сейчас лето и эти занятия свалились мне на голову не менее внезапно, чем вам. Вы все здесь потому, что ваши родители не могут найти время занять своих детей! — мужчина бахнул рукой о стол, и все вздрогнули.       Под словом «все» имелся ввиду и Майк. Его глаза настолько округлились, что он даже забыл, как дышать.       — Но раз уж мы здесь, я проверю как вы помните святое слово. Натан Йодер, пройди ко мне.       Майк перевел, уже испуганный, взгляд на Натана, а после на учителя. Что же это такое? Разве можно так говорить с детьми? Малыш напрягся, но послушно вышел к доске.       — Процитируй мне Исход 20:1-17.       — Д-да, к-конечно… Т-тогда Бог изрек вс-се сии слова, говоря: Я Господь Бог т-твой, Который вывел т-тебя из з-земли Египетской, из дома р-рабства…       Резко поднятая в воздух рука мужчины заставила Натана замолчать.       — Ты мне вещаешь слово божье или со своим братом-недомерком говоришь? Что ты через слово зависаешь на буквах, как мул по дороге в стойло! А ну живо мне рассказал без заиканий!       Происходящее просто вышибло Майка из себя. Парень недоумевающе застыл, но в душе уже копошилось ужасно неприятное и знакомое чувство дискриминации. Казалось, классная комната была заполнена газом, и все, что нужно было Уокеру - только искра.       Тем временем Натан судорожно стал сжимать пуговицу на своей рубашке, что свидетельствовало о его пограничном состоянии с истерикой. В такой обстановке ожидать от него меньше заиканий было бы крайне глупо.       — … Н-не будешь и-иметь у с-себя богов иных пр-редо М-мною…       Следующее мгновение высекло из огнива ту самую искру для действия Майка. Свистящий звук деревянной линейки, рассекающей воздух, которая нанесла удар по руке, что сжимала пуговицу. Звук шлепка огнем пронзил уши, и Уокер в мгновение оказался рядом с мужчиной, закрывая собой младшего. Второй удар прошелся по груди Майка, и не сказать, что это было приятно.       — Вы что творите? Как вы можете бить его за то, что у него заикание?       — А ты не лезь! Я сказал тебе сидеть ниже травы и тише воды. Не понял моих слов? Может и тебе устроить воспитание?       Мужчина в момент замахнулся и стал наносить удары линейкой по телу Уокера, который старался прикрыться руками. Проблемы в том, чтобы выхватить у этого ублюдка этот измерительный инструмент, не было от слова совсем, но он не смог. Когда Янг замахивался, Майка откинуло в прошлое, когда отец поднимал на него руки и он ничего не мог поделать. Плач Натана вывел парня из ступора, и брюнет выхватил линейку из рук мужчины, ломая ее пополам.       — Я не вправе менять ваши устои воспитания детей, но поднимать руку на меня вы не имели права! — голос парня перешел на судорожный крик.       Кажется этот крик привел в себя и самого старейшину, который молча потупился. Повернувшись к Натану, Майк присел на колени и вытер его слезы пальцами.       — Тише, все хорошо, видишь? Мне не больно. Хочешь, мы уйдем отсюда?       — Н-нет, мне н-ельзя…       Уокер понимал прекрасно, почему ребенок так ответил. Он также был объектом несправедливого отношения семьи, как и Лука. Забрав его сейчас из школы, Майк повлек бы большие проблемы для Йодера младшего.       — Хорошо, тогда я подожду тебя и твоих сестер с братом на улице. Тебя больше не обидят.       — Г-главное, чтобы т-тебя не били из-за мен-ня.       — Не переживай, я ведь сильный, мне не больно.       Майк посмотрел на руку Натана, по которой прошел первый удал. Кожа была воспалена, и под ней уже образовывался синяк. И вновь мысли улетели в прошлое, когда Уокер стоял у зеркала, весь покрытый синяками и ссадинами после очередной вспышки ярости отца. Погладив Натана по ладони, юноша бросил полный злобы взгляд на Сэмюэля и вышел из класса. Его уже не волновало то, что его могут отругать старейшины, он поступил правильно.       Выйдя на улицу, парень расстегнул ворот рубашки, чтобы отдышаться. Только лишь сердце поутихло, как боль от нанесенных ударов дала о себе знать. Расстегнув пуговицы ниже, Майк посмотрел на свою грудь, которая пылала бордовыми полосами, на одной из которых даже немного выступила кровь.       — Вот тебе и утро… — внезапно послышался знакомый голос. — Не говори мне, что это Сэмюэль тебя так?       Бетти подошла к Майку и испуганно уставилась на израненную грудь, которую юноша поспешил застегнуть.       — Все нормально…       — Он постоянно бьет детей, меня это так достало! Он раньше, когда я еще училась, и на меня линейку свою поднимал. Мы ему дали прозвище демон Бифрон. Это двуликий монстр с мечом… весьма похоже на Янга… — девушка негодующе едва сдерживалась от сквернословия. — Но тебе в любом случае надо обработать эти раны.       — Не переживай, там нет ничего серьезного, просто пара синяков, это даже раной не назвать. Все нормально… ты не знаешь, до скольких у них занятия будут?       — Обычно это на пару часов, так что думаю через полтора часа они уже будут свободны, а что?       — Да так, хочу просто немного побыть наедине, извини меня, — юноша поклонился девушке и поспешил удалиться сам не зная куда. Ноги сами несли его, а душу начинало жечь от горького чувства слабости. Он давно уже не испытывал этих накатов прошлого. Университетский психолог помог ему разобраться и отпустить те болезненные воспоминания, но сегодня они вновь вернулись. Почему? После стольких потраченных сил на их забвение он вновь это ощутил? Поглощенный своими мыслями, юноша оказался у колодца, который был любимым местом Луки.       — Почему я тут?.. Хотя какая разница.       Парень присел у стенки колодца и зарылся в коленях, полностью уходя в раздумья.

***

      Только самому Богу известно было, сколько прошло времени. Майк ощутил спокойствие только когда прохладный послеобеденный ветер окутал его пылающую от ударов грудь. Техника правильного дыхания и хороших мыслей отлично помогла Уокеру справиться с панической атакой, его университетский психолог была бы довольна. Правда за всеми своими мыслями о познании своего состояния, юноша не заметил, как кто-то пришел и присел рядом с ним. Лишь прикосновение чьих-то прохладных пальцев, заставило брюнета вздрогнуть и поднять свой взгляд. Перед ним сидел Лука, который немного виновно поджал губы.       — Прости меня пожалуйста… это все из-за меня.       — Что? Нет-нет, ты вовсе не причем… — Майк удивленно отнекивался.       — Да нет… если бы я не гулял допоздна и не проспал твой подъем, я бы тебя одного не пустил туда. Да и предупредил заранее об этом Бифроне двуликом. Черт, как он вообще посмел это сделать с гостем! Да с него старейшины три шкуры снимут, когда мы им расскажем.       — Я ничего не скажу, — кратко ответил Майк и поджал губу.       — Но почему? — удивился Йодер.       — Я не хочу развязывать конфликты и проблемы. Будь это событие где-то в моем мире, я бы уже ехал в эту школу с представителями министерства защиты прав человека, но я не там. У вас здесь так принято, как бы ужасно не звучало, но я не могу лезть в ваш устой, хотя я бы хотел ему засунуть эту линейку… в общем поставить на место хотел.       Лука тяжело выдохнул. Он понимал, что Майк, к сожалению, прав. Воспитание подрастающего поколения у амишей действительно не редко сопровождается покрой, наказанием и строгостью. Блондин повернул Майкла к себе и стал расстегивать оставшиеся пуговицы рубашки. В отличие от ситуации, что была с Элизабет, от Луки Уокер вовсе не отдернулся. Возможно, он уже успокоился, а возможно Йодеру он доверял чуть больше? Последний недовольно цокнул и оглянулся. Увидев ярко-оранжевые цветы календулы, парень поспешил сорвать их и растолочь камнем на крышке колодца. Полученную цветочную кашицу Йодер пальцами нанес на все следы от ударов деревянной линейкой.       — К вечеру воспаление сойдет, не беспокойся.       — Да я и не волнуюсь, — вдруг Уокер вскрикнул. — Боже! Я забыл забрать младших из школы! Который сейчас час?       — Все в порядке, не переживай, я уже забрал их. Между прочим именно Натан мне все рассказал. Потом я еще встретил Элизабет и она добавила описания твоих ран.       — Как ты узнал, что я тут?       — Я сам тебе показал это место и более спокойного места в этом поселении не найти, чтобы прийти в лады со своими мыслями. Ты ведь не от боли убежал сюда?       — Конечно нет… просто вспомнилось как… отец бил меня. Я долгое время занимался с психологом, касательно этой травмы, и все было хорошо, до сегодня. Ненавижу чувство, когда я себя не контролирую. Больше таких слабостей у меня не будет, обещаю.       — Ты такой же человек, как и все мы. И заслуживаешь, порой, побыть немного слабым. Но, на будущее, у тебя есть тут друзья, как минимум я и Бетти. Если вдруг такое случится снова, просто не убегай, а позволь помочь тебе, ладно?       — Обещаю, — вновь повторил парень и лучезарно улыбнулся голубоглазому блондину.