Теория порванных струн

— Не бойся. Виктор согласно кивнул, но по-прежнему стоял на пороге, вцепившись в дверную ручку. Кенни мягко взял его ладонь и начал медленно спускаться с крыльца, увлекая Хаоса за собой, но тот не двигался с места. Кенни потянул настойчивее, однако, к его удивлению, результата это не дало — Виктор с неожиданной для него силой уперся ногами в дверной проём, с упорством фонарного столба сохраняя свое положение в пространстве. Наконец, устав от такого своеобразного армреслинга, Кенни вздохнул: — Знаешь, я ведь и без тебя могу уйти. На лице Виктора промелькнул такой запредельный испуг, что Кенни стало по-настоящему стыдно. Разве бедняга виноват, что ему так трудно перебороть привитый с рождения страх нарушения запретов, превратившийся с годами почти в животный инстинкт? Однако, низкая манипуляция сработала. Зажмурившись, напрягшись всем телом и сжав ладонь Кеннета так, что в ней что-то хрустнуло, Виктор перепрыгнул через порог, пулей слетел с крыльца, после чего замер, распахнув глаза и встревоженно прислушиваясь к собственным ощущениям. Простояв в таком положении около минуты, он наконец отпустил успевшую онеменеть ладонь Кенни, с шумом выдохнул и сияя, как начищенный медный чайник, обернулся к МакКормику. — У меня получилось! — Счастью его, казалось, не было предела. Кенни не мог не разделять его радости, потирая посиневшие пальцы и наблюдая, как Виктор восторженно озирается по сторонам. Кенни потребовалось три недели ежедневных уговоров, чтобы убедить Хаоса хотя бы попробрвать выйти из дома. Сломившим непоколебимое затворничество Виктора аргументом стало обещание сводить его в Бенниганс, чья стряпня, в следствии отсутствия у пиццерии услуги доставки на дом, стала для него чем-то вроде недосягаемого, а от того несказанно желанного чуда. Ещё два дня ушло на неудачные попытки переступить порог, но за свою настойчивость Кеннет был вознаграждён искренней радостью Виктора, впервые после шестнадцатилетнего заточения покинувшего дом. — Мне капля на нос упала! — Виктор смотрел в хмурое небо с любопытством месячного щенка. Он указал на ползущую с гор лиловую тучу, за которой шлейфом тянулась сероватая стена воды, — как думаешь, мы успеем дойти до пиццерии? Кенни неопределённо пожал плечами. Даже если их и намочит дождем, они, в конце концов, не сахарные, и ничего страшного в падающей с неба воде он не видел. Уже спустя несколько минут его уверенность ощутимо потеряла в весе. Из-за того, что Виктор каждую дюжину шагов останавливался, чтобы рассмотреть какую-нибудь гусеницу, цветочек, воробья, или поболтать с прохожим, их путь занял куда больше времени, и дождю все же удалось их догнать. Ливень накрыл их стеной, сквозь которую с трудом можно было разглядеть протянутую руку, вымочил одежду насквозь, а после того, как какой-то урод, промчавшись мимо на машине, окатил парней водой и грязью из лужи, Кенни всерьез забеспокоился, что их с Виктором просто не впустят в помещение. Не смотря на то, что парни вымокли с ног до головы, в пиццерию их всё же впустили, правда для этого Виктору пришлось увести менеджера в сторону и около минуты старательно объяснять ему что-то на ухо. Какие именно мантры он там ему нашёптывал, Кенни не спросил, но их не только усадили за хороший столик, но еще и принесли все их заказы в течение нескольких минут. Картина того, как Виктор с неземным наслаждением поглощает не самую, в общем-то, вкусную пиццу в городе, запивая её клубничным коктейлем и параллельно пытаясь что-то рассказывать с набитым ртом, доставляла МакКормику чувство странного удолетворения. Хаос в некотором смысле стал работой Кеннета — проводя с ним всё своё время и отлучаясь домой только на ночь, Кенни, разумеется, уволился с курьерской службы, чему сам Виктор был несказанно рад и не терпящим возражений тоном заявил, что будет пока самостоятельно оплачивать расходы МакКормика. Кенни было неловко и даже стыдно — помощь Виктору была его моральным долгом, а не способом заработка — но, видя решительность Виктора, он согласился, в надежде, что скоро сможет отплатить ему за финансовую помощь с лихвой. Кстати об этом. Кенни задумчиво повертел в пальцах чайную ложечку и сказал извиняющимся тоном: — Я не смогу завтра прийти. Виктор моментально сник: — Почему? — Он уставился на Кенни как бездомный, мокнущий под дождём щенок. — Я поеду на встречу с представителем одной лаборатории договариваться о доступе к их оборудованию. — Зачем? — На этот раз вместо печали в голове звучал интерес. — Понимаешь, я разработал одну теорию… Теорию порванных струн, — Кенни ухмыльнулся. Да, это издёвка над набившей ему в институте оскомину теорией струн. Ну и что? Он имел право на дурачество. — Но для её доказательства нужно провести некоторые расчеты, а сделать это без чужой помощи я не могу. — Что за теория? Кенни привык отмалчиваться в ответ на подобные вопросы, задаваемые, обычно, из банальной общечеловеческой вежливости, но Виктора, кажется, в самом деле интересовали подробности, о чем свидетельствовал полный любопытства взгляд и несвойственное Хаосу молчание в ожидании ответа. — Ну… В физике давно есть проблема. У нас имеется две успешные теории: квантовая физика и общая теория отностительности. Обе прекрасно работают по отдельности, но ужасно противоречат друг другу. Теория прованных струн должна связать между собой, — Кенни не без заслуженной гордости заметил, — я проводил некоторые эксперименты в университете, и результаты были положительными, а при наблюдении за гравитационными волнами предсказательный потенциал у моей теории даже выше, чем у ОТО! Но главное, что если Теория порванных струн верна, это позволит искривлять простанство-время и влиять на прошлое… Кенни пустился в пространственные рассуждения о несовершенстве нынешнего представления науки о мироустройстве, об игнорировании дополнительных измерений и проблемах, которые его теория могла бы решить. Виктор слушал его на удивление внимательно, время от времени что-то уточняя и переспрашивая, искренне пытаясь вникнуть в суть сложных астрофизических терминов. — Можешь показать мне свои наработки? Кенни протянул Хаосу телефон, на экран которого вывел чертежи и техническое описание некоторых своих проектов. За время учебы он успел разработать множество устройств на основе своей теории, в частности — микропроцессора, исользующего для вычислений принцип квантовой неопределённости или новый энегроэффектифный двигатель для космических перелётов. Поразглядывав схемы несколько минут, Виктор просиял: — Это же просто порясающе! Почему ты до сих пор ничего из этого не построил? — У меня нет денег на нужные материалы, а чтобы хоть кто-нибудь взялся меня спонсировать, нужно сперва доказать трудоспособность моей теории, для чего, в свою очередь, нужны эксперименты и исследования, на которые у меня нет денег, — в университете Кенни неоднократно пытался добиться доступа к нужным ему лабораториям, но каждый раз ему вежливо отказывали, ссылаясь на то, что у них слишком забитый график, чтобы тратить время на настолько запутанную и сложную для понимания теорию. Виктор задумался о чём-то, а затем кивнул сам себе и расплылся в широкой улыбке: — Знаешь, я мог бы спонсировать тебя. МакКормик отнёсся к этому заявлению с должным скептицизмом: — Спасибо, конечно, но ты даже представить не можешь, о насколько огромных суммах идёт речь. В ответ Виктор самодовольно ухмыльнулся и показал МакКормику экран телефона, где высвечивался его счёт в банке: — Этого будет достаточно? От неожиданности Кенни поперхнулся. От очередной достойной премии Дарвина смерти его спасло поспешное похлопывание по спине и заботливо протянутый стакан воды. Конечно, у него было подозрение, что зарабатывает Виктор немало — как минимум достаточно для того, чтобы позволять себе весьма нескромные траты и временное содержание нахлебника в его лице, но чтобы речь шла о ТАКИХ деньгах… И всё же Кенни не был уверен, что у него есть моральное право использовать деньги Виктора — кто мог дать гарантию, что Кенни не ошибся, и его расчёты имеют хоть какой-то вес? Он не задумываясь был готов поставить на кон своё собственное благополучие, залезть в долги и работать на износ ради призрачной надежды на спасение друзей; но втягивать в это Виктора, Баттерса, он не хотел — в конце концов, Кенни и так слишком многое ему задолжал. Виктор, будто почувствовав его сомнение, покачал головой: — Кен, у тебя полно безумных идей, но без спонсора тебе их не осуществить. Я же предлагаю тебе оплатить все начальные расходы и постройку твоего собственного научного центра, где будет всё необходимое тебе оборудование и целый штат заглядывающих тебе в рот умников. Ты сможешь спокойно заниматься своими научными делами, а я буду получать процент с продаж твоих изобретений, и уж в чём я уверен, так это в том, что все мои вложения окупятся с лихвой. Не упускай возможность воплотить свои мечты в реальность, — он заговорщески подмигнул: — если жизнь дает тебе лимоны, жри их с кожурой! Он протянул Кеннету ладонь, и спустя ещё пару секкунд напряжённых раздумий, Кенни набрал воздуха в грудь и всё же ответил на рукопожатие, подтверждая совершённую сделку. Виктор энергично потряс его руку и расплылся в счастливой улыбке, которую Кенни невольно скопировал — подумать только, он же теперь на самом деле может сделать все то, о чём грезил долгие годы. Нахлынувшее внезапно чувство эйфории опьяняло. Кенни давно отвык надеяться на чудеса, с того самого дня, когда всё пошло под откос; теперь же фантазия о создании машины времени стала немного реальнее. Он исправит ошибки шестнадцатилетней давности и сможет помочь всем, кто был для него важен: Виктору в том числе. Из-за туч выглянуло умытое дождём солнце, ветер стремительно прогонял грозу из города; снежные шапки гор засияли на фоне ярко-синего неба. Кенни неверяще улыбался самому себе, поглаживая ладонь Виктора, которую так и не отпустил: — Мне проводить тебя домой? Виктор нахмурился, напрягся всем телом. Кажется, ему ужасно не нравилась идея возвращаться в прежний и дом и снова оставаться там одному. Задумавшись над чем-то на несколько мнгновений, он внезапно расплылся в широкой хитрой улыбке: — Слушай, а что если я сниму нам квартиру в Денвере? — Сейчас?! — А почему нет? Секунду, — он уткнулся в телефон, смотрел в него какое-то вермя, после чего показал МакКормику сайт для аренды жилья, — вот, я уже договорился с владельцем. Поехали! Похоже, судьба решила, что в жизни Кеннета наблюдается явный дефицит шокирующих событий. Расплатившись за обед, Виктор вызвал такси, которое, сделав небольшой круг почёта по городу, остановилось возле старого крошечного домика посреди руин заброшенного района. Кевин и Стюарт отнеслись к новости о переезде с должным безразличием, и только лишь Кэрол, кажется искренне порадовалась за сына, пожелала удачи, а затем шёпотом посоветовала «не портить отношения с таким обеспеченным другом», что бы это ни значило. Кенни быстро побросал в сумку свой небогатый скраб — ноутбук, пара затасканных рубашек, джинсы, бельё, после чего достал из-под кровати свою единственную ценность — тяжёлую картонную коробку, которую, предварительно обмотав скотчем, аккуратно уложил поверх прочих вещей. На протяжение всей дороги от Южного Парка до Денвера Виктор без умолку болтал об их грядущем продуктивном сотрудничестве. Кенни оставалось лишь кивать головой, улыбаясь и не веря собственному счастью. Его распирало от давно забытого чувства воодушевления. Прошла целая вечность с тех пор, когда он мог расчитывать на чудо или чужую помощь вместо того, чтобы разбираться с любой проблемой в одиночку, теперь же он будто снова вернулся в детство, когда в каждых кустах стояло по роялю, а безвыходных ситуаций не существовало в природе. Такси остановилось в элитном районе у высоченного здания, больше напоминавшего стеклянную башню, нежели жилой дом. Поднявшись на лифте и пройдя по длинному, уставленному цветочными горшками коридору, парни вошли в ареднованную Хаосом квартиру. Пока Виктор переписывался с арендодателем, оговаривая какие-то условности, Кенни с лёгким шоком осматривал до неприличия просторное помещение. Мало того, что квартира была четырёхкомнатной, так ещё и сами эти комнаты были непомерно огромными. Вик хлопнул Кенни по плечу, будучи, очевидно, весьма доволен собой: — Нравится? Выбирай любую! Только эту не занимай, я здесь свою крипто-ферму обустрою. — Виктор указал на самую маленькую комнату, если, конечно, помещение без окон размером с весь старый дом МакКормиков можно было назвать маленьким. — Уже договорился с грузчиками на завтра, они заберут всё моё оборудование из Южного Парка и привезут сюда. Выбор Кенни пал на комнату с окнами, выходящими на запад, окрашенную заходящим солнцем в сумрачный багрянец. Остмотрев её, Виктор одобрительно воскликнул: — Отлично! Тогда я возьму вот эту, — он указал на соседнюю дверь, — а здесь у нас будет гостинная. Ты собираешься приводить гостей? Кенни пожал плечами. Кого приглашать-то, если из друзей у него только Виктор? — Значит, их придется приводить мне! Пробивающиеся сквозь жалюзи косые кроваво-алые лучи наискось разрезали полумрак комнаты. Виктор за руку подтащил Кенни к окну, распахнул его и подозрительно заулыбался, указав пальцем куда-то вдаль: — Видишь во-о-он там, за восемнадцатиэтажкой пустырь? Да нет, тут только шестнадцать этажей, глянь правее. Ну вон, там еще парк рядом, — Виктор воодушевлённо сжал плечо Кенни, наконец нашедшему взглядом нужное место, — влалелец готов уже завтра передать его в нашу собственность. Я списался с застройщиками, дня через три они заложат фундамент для твоего собственного исследовательского центра! — Последнюю фразу он произнёс с гордостью доброго волшебника, исполнившего заветную мечту бездомной сиротки. — Ты рад? Только сейчас на Кенни в полной мере снизошло осознание всего произошедшего. До этого всё происходящее казалось чем-то вроде очень приятного, радостного, но слишком хорошего, чтобы быть реальностью, сна. Теперь, глядя на полный искр, хитрый прищур Виктора, он не мог отделаться от чувства, что ему вручают лучший в жизни рождественский подарок. Он подпрыгнул и вскрикнул от радости, сжал Хаоса в объятиях, закружил в воздухе, смеясь от счастья. Поставив ошеломлённого Виктора на пол, он сжал его ладони в своих и воскликнул: — Спасибо! Ты… Ты! Спаситель мой! — Ох, да что уж там, — от смущения у Виктора порозовели щёки, но на смену румянцу быстро пришла наглая ухмылка, — ты, дорогуша, теперь просто обязан заработать мне хренову тучу денег!