Теория порванных струн

Звякнув о стол внушительной, с лёгкостью вместившей в себя полкофейника горячо любимой Кеннетом кружкой, Виктор своровал присыпанный сахарной пудрой пончик прямо из пальцев ученого и со всем возможным комфортом развалился на скамье, деловито закинув ноги на стол. Против этой очаровательной привычки Кенни не возражал — в конце концов, оплатив и уже действующие лаборатории, занимавшие небольшое крыло пока пустующего здания, и еще строящиеся помещения, где МакКормику только предстояло проводить исследования, и эту самую веранду, где они вдвоем регулярно проводили кофебрэйки, Хаос мог позволить себе некоторую хозяйскую наглость. Подобные завтраки давно переросли в ежеутренний ритуал. Заботливо принесённый Виктором кофе ни шел ни в какое стравнение с теми быстрорастворимыми помоями, которые МакКормику приходилось пить на протяжение большей части своей жизни. Оставляя круглые коричневатые пятна на страницах магисторской работы одной из своих аспиранток, для которой он после долгих уговоров взялся написать рецензию, Кенни любовался открывающимся с веранды видом на расположенный поблизости парк. Утро было на редкость солнечным, небо сияло непорочной синевой — отсутствие облаков компенсировал Виктор, куривший яблочную вейп-ручку и пускающий в небо кольца дыма. Этот трюк ему показал Кенни, но ученик скоро превзошёл учителя, для которого талант Хаоса оставался загадкой — он понятия не имел, как тот сумел наловчиться при помощи обычной электронной сигареты проделывать трюки, для которых нормальным людям требовался полноценный вейп или хотя бы кальян. Солнечный зайчик скользнул по столу, следуя за дисплеем наручных часов. Кенни обречённо вздохнул: время завтрака кончилось, пришла пора бумажной волокиты. Виктор весело соскочил с места, забрал грязные кружки, заявив, что ему совсем не сложно помыть их самому, и скрылся за дверью, мгновенно потерявшись в лабиринте коридоров. Кенни мог только позавидовать его энергичности — они оба еженочно проводили по несколько часов за работой: Виктор глядя в экран телефона, Кенни — ноутбука. Но почему-то Хаос по утрам выглядел бодрым и горящим неиссякаемым энтузиазмом, в прочем как и всегда, в то время как в МакКормике способность сохранять вертикальное положение поддерживали только кофе и контрастный душ. Пока Кенни отвлёкся на ежедневную бюрократию, Виктор успел поймать двух инженерок, с настойчивостью истинного рекламщика втягивая их в свою беззаботную болтовню. Они увлеченно слушали его разглагольствования о погоде, лабораторных крысах и вязаных джемперах, хихикали и перемигивались, но как только Вик обмолвился о современном цифровом искусстве, одна из женщин побледнела, схватила подругу за руку и утащила её прочь от растерявшегося инвестора. Лишившись слушателей, Хаос заскучал, вновь обратив свое внимание на сидящего за компьютером МакКормика, занятого проверкой последних расчётов. Он тихо скользнул в дверь, подошёл к сидящему перед компьютером ученому сзади и, положив голову ему на плечо, безразлично взглянул на расплывчатые расчёты: — Опять эта твоя наука, — поначалу он просил Кенни объяснить значение тех или иных терминов, но со временем, признав свою полную некомпетентность в астрофизике, потерял всякий инетерс к попыткам вникнуть в сложные графики и таблицы, — не хочешь сходить вместе куда-нибудь? — Вик, я б с радостью, но я один, а места, в которых я обязан побывать в течение часа растут в геометрической прогрессии. Виктор бесцеремонно сел на стол, подвинув в сторону монитор и явно претендуя на внимание ученого: — Мне скучно. Ты занят, а мне, кроме тебя, даже поговорить не с кем! Здесь никто не разбирается в современном искусстве! — Неужели? — Кенни удивлённо приподнял бровь, будто это не он под страхом увольнения запретил подчинённым слушать деферамбы о выгодности NFT, и сочувствующе покачал головой, — какой кошмар. Последствия чарующих речей Хаоса были воистину разрушительными: люди с поражающим энтузиазмом отдавали головокружительные суммы за ничего не стоящие ссылки на пиксельные гифки и набор кода, а осознав всю неразумность этого решения, впадали в отчаяние, граничевшее с истерией. Учёные, люди, казалось бы, с развитым критическим мышлением, поддавались очарованию Хаоса так же охотно, как и самые необразованные невежды. После того, как два подающих надежды физика и один математик уволились, понадеявшись на инвестиции в NFT, а ещё двое покончили с собой, лишившись всех сбережений, Кенни понял, что общение инвестора с сотрудниками центра пора ограничивать. — Ну пошли гулять! За окнами целый парк, белки, трава, фонтаны, а ты торчишь здесь сутками, будто без твоего надзора мир пополам треснет, — Виктор уже успел развалиться на рабочем столе и, лёжа на спине, глядя в потолок, вальяжно закинув ногу на ногу, мечтал вслух, — ты же начальник, раздай все дела подчинённым, пусть они вместо тебя голову над уравнениями ломают, а мы с тобой сходим погулять. Я вспомнить не могу, когда у тебя в последний раз был выходной. Издав протяжный усталый вздох, Кенни принял слабую попытку устранить устроенный Хаосом, простите за каламбур, хаос на его рабочем месте. Виктор достал из кружки поставленный туда МакКормиком карандаш, вытер с него чай первой попавшейся под руку бумажкой — Кенни сопроводил улетевшие в мусорную корзину уравнения полным смирения взглядом. Предложение Вика звучало заманчиво… Он и в самом деле устал. Он тратил немыслимое количество сил на воплощение мечты, но для постойки хотя бы первых тестовых прототипов машины времени требовалось преодолеть ещё немало трудностей и решить сотни тысяч проблем. Каждый день Кенни состоял из бесконечной бумажной волокиты, недосыпа и попыток обмануть судьбу. Единственным исключением из нескончаемой суетливой рутины являлись переодические попытки Виктора вытащить коллегу в люди. Он был в курсе всех выставок совремнного искусства, званых ужинов, фестивалей, театральных релизов и концертов, и, мотивируя свою вездесущесть желанием заставить МакКормика отвлечься от бумажек хоть на пару часов, старался приобщать его к любой социальной активности. Кенни не возражал, прекрасно понимая, что картинные возмущения его надуманным затворничеством лишь прикрытие для совместных выходов в свет, столь необходимых слишком долго жившему взаперти Хаосу. Он и сам давно уже привык к Виктору, как к неотъемлемой части своей повседневности — они вместе жили, вместе обедали, вместе смотрели сериалы по вечерам, Хаос даже ходил вместе с ним на работу, хотя в этом не было необходимости, предпочитая всё время оставаться поблизости. Это не тяготило, напротив — Вик будто занял его в жизни то место, где долгие годы была лишь пустота. Кенни улыбнулся и собирался спросить Вика, куда тот собирается потащить его на этот раз, но его оглушил внезапный вой сирены. Хаос неосознано схватил его за руку — в любой стрессовой ситуации он, сам того не замечая, цеплялся за МакКормика, не то прячась за него, не то наоборот, желая защитить. Визг динамиков не на шутку встревожил Кеннета. Что могло произойти? Среди общей сутолки и беспорядочной беготни Кенни и Виктору с трудом удалось прорваться к эпицентру общего волнения. Эксперты всех мастей столпились у входа в лабораторию, где велись разработка и тестирование нейтронных двигателей — самой перспективной и вместе с тем опасной разработкой МакКормика. Этого ещё не хватало! Активно работая локтями, прокладывая себе путь через перепуганных людей, Кенни сумел добраться до панели управления, где уже командовала его заместительница. — Кристалл, что случилось? Его помощница, девушка лет двадцати пяти, всегда серьёзная и собранная, обеспокоенно разглядывала показатели на планшете: — Похоже, превышено давление в четвёртом баке. — Как сильно? — Кенни грязно выругался. Обернулся, ища взглядом ответственного за вышеупомянутый бак сотрудника: — Джефф, какое значение ты задал?! Перепуганный стажёр пробормотал, выпучив глаза: — Тысяча четыреста фунтов на квадратный дюйм. У Кенни потемнело в глазах. Ну вот как? КАК можно быть таким идиотом?! Он схватил Джеффа за плечи и проорал ему в лицо: — СКОЛЬКО РАЗ Я ДОЛЖЕН ОБЪЯСНЯТЬ, ЧТО МЫ ИСПОЛЬЗУЕМ МЕТРИЧЕСКУЮ СИСТЕМУ? — Резко обернувшись к своей помощнице он скомандовал: — Кристалл, введи команду открыть шестой клапан на сорок процентов! Девушка бросилась к панели управления, но всмотревшись в монитор проговорила севшим голосом: — Не работает. Температура поднялась выше критической и поплавила проводку. Кенни взвыл от злости и отпихнув бестолкового стажёра в сторону, бросился к генератору. Если он успеет открыть клапан вручную, то взрыва получится избежать. Но едва он успел прикоснуться к раскалённой до красна поверхности, раздался ошеломляющий грохот, а в лицо Кенни ударил адский жар.