Дважды в одну реку

Арсению нравится вести чужие праздники. Во-первых, за это неплохо платят. Во-вторых, он всегда представляет себя одним из гостей — и успевает придумать целую историю про вымышленную версию себя. В-третьих, приятно быть среди веселья — слышать смех, видеть улыбки, наблюдать за объятиями и поздравлениями. Поэтому на работу он собирается в приподнятом настроении, несмотря на накопившуюся усталость. Два перелета за сутки, бурная ссора, не менее бурная ночь подвымотали, но не сломили. Арсений поправляет рубашку, повязывает галстук, тщательно чистит пиджак от прилипших пылинок. Он старается повторить про себя текст — название компании, имена, должности, но голова забита обрывками недавних разговоров. С Антоном, с Димкой, а теперь и с мамой. Арсения сбивает с толку начавшаяся массированная атака. И немного раздражает, что он не замечал боевой готовности близких. Ай да Майя Олеговна. Сразу, получается, позвонила в Омск, едва Антон завалился домой — в весьма красноречивом виде. «А что ты не уверен, Арсюша? — цитирует внутренний голос с маминым интонациями. — Ну давай тогда с отцом поговори, посоветуйся по-вашему. Позвать? Серёж!» Волосы никак не хотят нормально укладываться, Арсений возит их туда-сюда, маскируя залысины по бокам. Папа оказался предсказуемо бесполезен, и они быстро свернули тему — к вящему взаимному удовлетворению. Больше всего, почему-то, бесит мамин совет. Он такой глупый, что Арсений даже не понимает — как он появился у мамы в голове? Кто вообще пересматривает видео с собственной свадьбы? Что он там увидит — их с Антоном пьяные рожи и тот дурацкий ресторан в Воронеже? Арсений наконец заканчивает сборы, смотрит на часы, подходит к окну и выглядывает во двор. Звонит Серёже и слышит сбивчивое «бля, да скоро буду, спускайся. Честно, мне тут минут пять. Ну может десять. Пятнадцать максимум!». Подавив раздражение, он заходит в Вконтакте, сразу открывает единственный интересный сейчас профиль. У Антона новый статус. «Дважды в одну реку — это к утоплению или наконец плавать научусь?» Арсений закрывает приложение, встает и оглядывается. Кажется, запись свадьбы была на диске — в таком белом бумажном конверте с принтом из колец и голубями. Где-то он даже недавно на него натыкался, вот только где? Арсений хмурится и решительно вытаскивает из шкафа тяжелую коробку с документами, договорами и прочими бумажками. Грохает ею об пол, поддергивает брюки наверх и встает на колени. Обычно мама права. Может — и на этот раз.

*

«Работаешь?» Арсений открывает непрочитанное сообщение и смотрит на время. Уже почти три, Антон писал в 2:24. Сейчас не в сети. «Только что закончили. Должны были в час, но нас с Серегой продлили». Он успевает допить кофе и проверить гримерку — нет, ничего из вещей не забыл, когда появляется ответ. «Здесь я шучу смешную шутку про шлюх. Сорян, не могу сейчас придумать. Весь вечер с Макаром монолог писали, башка не варит». Арсений перечитывает сообщение, давя разрастающуюся в груди панику. Он чувствует, как потеет спина и подмышки, в висках начинает дробно стучать. Ему стыдно за эту слабость, но в моменте он мало что может сделать — только ждать, когда получится овладеть собой. «Арс?» «Бля!!!!!» Телефон звонит, и после пятого гудка Арсений все-таки берет. — Не про тебя, — говорит Антон сразу, без приветствий. — Не про нас. Арс! Ты как это видишь — вот я тебе даю как угодно, даже без резинки, а потом иду говном обмазывать? — Люди способны удивлять. — Козлина, — вздыхает Антон в трубку. — Арс, хочешь текст сброшу? Монолог отстойный, пойдет в помойку, наверное. Но я могу показать, чтобы ты убедился. — Не надо. — Становится полегче, кровь уже не так шумит в ушах. — Я тебе верю. — Точно? — Точно, Шаст, — бодро отзывается Арсений, чтобы закрыть наконец тему. — Ты решил сегодня перед всеми меткой светануть? Что Макар сказал? — А перед кем, перед всеми? Я же говорил тебе, что к Стасу с Димкой надо будет заехать, график обсудить. И про стендап тоже упоминал. — Нет, я бы запомнил. — Ну ладно, может, правда не говорил. Старая привычка, наверное, сработала. — Это какая? Утаивать, что пошел к Илье, потому что я к нему ревную? — прямо говорит Арсений и слышит виноватое дыхание в трубку. — А я и правда ревную. Пошел он в жопу, твой Макаров. — Ну Арс. Илюха друг, мы просто работали. Мне в одно лицо вообще не пишется, он помогает. Воображение легко рисует лицо Антона — там наверняка и упрямство, и возмущение, и желание успокоить и замять. — Ты ему сказал, чья метка на шее? — Серьезно? — слышно, как Антон начинает сердиться. — Разрешил разок укусить, ты все теперь, хозяином себя почувствовал? Охренел, что ли? — Сказал или нет? Настроение выравнивается. Антон пыхтит в трубку как рассерженный еж, потом недовольно бурчит что-то согласно-подтверждающее. Арсению становится так уютно, будто его одели в фланелевую пижаму и положили на бабушкину перину под пуховое одеяло. — Ты не злишься, что взял время подумать? — озвучивает он мысль, которая начала мучить еще в самолете. — Может, надо было сразу отвечать? Это не ловушка была? — Ты придурок все-таки, — Антон меняет тон, сразу становится как-то взрослее. — Арс, я тебя знаю. Ты любишь быстро принимать решения и делать, а дальше будь что будет. Но один раз мы уже так поступили. Тебе приспичило пожениться, я тоже затупил, вышла хуйня. Давай на этот раз… как-то осознанно. В конце концов, холодный расчет это твоя тема. — Ладно. Только почему один я думаю? Или ты уже со всем разобрался? Это как-то несправедливо, Антонио. — Арс, — слышится в трубке усталый голос. — Я очень тебя люблю. Мы оба знаем, что я все равно не смогу тебе отказать. Поэтому ход за тобой. — А если я ошибусь? А если снова ничего не выйдет, но я не сдержу слово? Как ты можешь так слепо мне доверять! — Злость накатывает мгновенно. — Ты сам сто раз говорил, что я ненормальный. — И это правда. Но другого Арсения у меня все равно нет, — Антон зевает в трубку. — Хватит орать, я тебя никуда не тороплю. Ты все, домой? — Да, Сережа сейчас закинет. Ложись спать, Антошкинс, поздно уже, — проснувшаяся нежность вытесняет все другие эмоции. Арсению хочется так вытянуть руки, чтобы они достали до Воронежа и завернули Антона в плотный кокон. — Сам ложись, — еще яростнее зевает Антон. — Арс, я и правда пойду. До завтра. — Я тоже тебя люблю, — говорит Арсений и не понимает, успел Антон его услышать, или звонок закончился раньше. В принципе, это не имеет значения. Во взаимности чувств они не сомневаются. Проблема не в этом. Родителей Арсений тоже очень любит, но сбежал от них, как только смог. Нужно понять, хотят ли они друг к другу возвращаться. День за днем, снова и снова, как бы ни было порой тяжело. И Арсений правда не знает ответа.

*

Для репетиции все собираются в Москве. На этот раз настрой посерьезнее, всех бесит прошлый провал. — Да как я должен это угадать? — возмущается Дима. — Нельзя было отыграть нормально? — Арс же как-то угадывает! — бычит в ответ Серега. — Что тебе отыграть? Я показал зеркало, я повторял жесты. «Сбежавшее отражение», элементарно, блядь! Башку включи. Арсению похуй на обоих. У него раскалывается голова, хочется спать. Он в очередной раз аккуратно зевает в кулак и смотрит на часы. — На, — Антон садится рядом, протягивает стаканчик с кофе. Не из автомата, пахнет вкусно. — Еще есть чипсы, будешь? — Нет, — Арсений забирает только кофе. — С чего вдруг такая забота? Жест для Антона нехарактерный. Не все омеги окружают уютом — Арсения никогда не ждал дома ужин из пяти блюд, глаженые рубашки и помытые полы. И в знаках внимания Антон не особенно хорош, реагирует только на общепринятые даты. Подарки и всякие мелочи без повода — история не про него. — Ходил себе за чаем, вспомнил про тебя. Ты чего такой злой? Скажи «спасибо» и не приебывайся, — обижается Антон. Они молча сидят рядом. Дрон и Зохан мучаются со Стасом, отрабатывая «меняй». Сережа все еще шепотом ссорится с Димкой. — Мне не подходит твое предложение, — наконец говорит Арсений, потому что эту бомбу пора сбросить. — Слишком жесткое условие, Шаст. — Почему это? — Потому что. Я не готов полностью рвать все контакты и навсегда исчезать из твоей жизни в любом виде, если у нас снова не получится. Как ты вообще это представляешь? Заблокировать Димку? А если проект все-таки выгорит, как мы работать будем? — Да не выгорит нихуя, ты не видишь, что ли? И Димка мой друг, не твой. — Очень хорошо, — сарказм прет, и Арсений не пытается его сгладить. — А если у нас родится ребенок? Ему ты как скажешь, что отец отныне навечно в игноре? По лицу Антона видно, что эту опцию он не учел. — Ясно. Так хотел заранее прикрыть свою жопу, что о «мелочах» не подумал, — Арсений раздраженно мотает головой. — И знаешь, дело даже не в этом. Я понимаю, что тебе было больно. Мне, кстати, тоже. Но эта попытка перехитрить судьбу, она тупая. Никто не даст тебе гарантий, что на этот раз у нас все будет охуенно. И если опять не выйдет, значит не выйдет. Я не хочу, чтобы ты просто взял и выкинул меня на помойку. — Да какая, блядь, помойка? Что ты несешь? — Антон на эмоциях повышает голос, и к ним все оборачиваются. — Впрочем, забей. Нет так нет. Не устраивает, без проблем. Значит, больше не лезь ко мне. Антон уходит к Стасу, репетиция продолжается. Во вкусе кофе появляется новая нотка горечи — поначалу Арсений ее почему-то не почувствовал.

*

Две недели пролетают быстро. На удивление, несмотря на опять осложнившиеся отношения, на сцене они с Антоном по-прежнему работают отлично. Арсений старается вырубить все эмоции и скрупулезно исполняет просьбу не лезть. Ни одного лишнего жеста, взгляда, провокации. Даже когда после изматывающего дня они все вместе идут выпить и нажираются вхламину. Арсений смотрит, как Антон флиртует с каким-то чуваком на баре и не делает ровным счетом ничего. Это не притворство, внутри него все какое-то мертвое, желания идти и на что-то претендовать реально нет. Надо просто принять — у него не получается сделать Антона счастливым. Надо дать шанс это исправить — кому-то другому. Кто сможет. — Ты серьезно? — спрашивает Дима. — Он же специально при тебе. — Отъебись, будь другом. Арсений не знает, как все это донести. С Диминой точки зрения они два идиота. А изнутри все выглядит совсем иначе. Антон выставил дикое условие, переложил всю ответственность, и теперь бесится, что Арсений не готов взять на себя роль козла отпущения. Новый знакомый кладет Антону руку на зад. И моментально расплачивается за фальстарт — даже у бухого, у Антона есть четкие границы. Арсений помнит, как непросто было его в первый раз развести на секс. То ли дело Сережа. Вот у кого уже все на мази с какой-то встреченной тут омежкой. Арсений не завидует — ему сейчас ни с кем не хочется трахаться. Пожалуй, даже с Шастом. Особенно с Шастом.