Дважды в одну реку

— Вставай, жопа ленивая, — Арсений трясет Шаста за плечо, сдергивает одеяло. Тощие бледные ноги, такой же тощий зад, спина в родинках. Антонио вообще-то не красавчик, но Арсения почему-то стабильно мажет от одного вида этого непропорционального, несуразного тела. Антон что-то мычит и слепо шарит по кровати в поисках одеяла. Да, Шаст не из тех, кого можно разбудить нежным поцелуем в щечку. Скорее получится растолкать парочкой пощечин. — Да ты прикалываешься? Час дня. Антонио, блядь! — Я устал, — бубнят с подушки и ойкают, получив шлепок по жопе. — Ну что ты за человек? Антон садится, зевает, трет глаза. Рожа помятая и опухшая. — Иди завтракай. Мне уезжать скоро. Попытка встать не увенчивается успехом. Ноги не слушаются Антона, и он плюхается обратно на кровать. Кривится. — Сука, — жалуется он Арсению. — Все болит нахуй. — Верю. Выглядишь ты отвратительно. Ровно как человек, который бухал и развратничал. В него летит подушка. Со второй попытки Антон поднимается, шлепает в ванную, потом долго курит на балконе. Завтрак уминает минут за десять. Проглатывает омлет, бутеры, выхлебывает чай. — Дай водолазку, — просит он, вымыв посуду. — Я не могу вечером выступать с такой шеей. — А что не так? Арсений, конечно, согласен. На ней живого места нет, а ночью-то казалось, что он и не трогал практически. Становится даже немного стыдно. — У меня стендап про то, какие альфы козлы и как я решил вообще с вами дела не иметь. Но выгляжу, будто меня десять негров ебали. Ничего не смущает? — Какие десять негров, — Арсений качает головой. — Всего-то один скромный трудяга из Омска. Антон складывается пополам от хохота. — Трудяга, — повторяет он и трет глаза. — Арс! Оказывается, можно отвыкнуть от неожиданных поцелуев. Антон щедрый на ласку, особенно, когда знает — ему все можно. Минутка нежности быстро проходит. Антон долго роется в шкафу и не стесняется комментировать все те странные шмотки, которые Арсений покупает в приступе идиотизма. Будто бы сам Антон образец хорошего вкуса! — Вот эту возьму, ладно? Арсений смотрит на тонкую черную водолазку, кивает и достает к ней подходящую рубашку. Антон любит одеваться многослойно и максимально закрывать тело. — Во сколько ты выступаешь? — Около десяти. Ты успеешь? Или ты не хочешь приезжать? Все нормально, если не хочешь, — тут же бормочет Антон. — Успею. Сережу, наверное, захвачу. — Я ему не нравлюсь, — Антон примеряет водолазку: засосы и метка больше не видны, все пристойно. — По-моему, он тебя ко мне ревнует. — Есть такое. Но он все понимает. Конечно, Серега не до конца улавливает концепт «хочу только этого человека и больше никакого», но давно отвязался со своими предложениями переключиться на кого-то еще. Потому что Арсений пробовал и убедился — ему не подходят никакие суррогаты. Лучше один, чем с кем попало, как завещал всем давно надоевший Омар Хайям. — Арс. Если ты ночью поддался влиянию момента и теперь ищешь, как забрать свои слова… не надо ради меня ломать комедию, — неожиданно говорит Антон. Видимо, тоже никак не может поверить, что они правда снова это делают. — Ты это мне или себе говоришь? Тош, я хочу еще раз попробовать. Пока не очень понимаю, как мы все это сделаем, но я уверен, что сможем разобраться. Больше никаких игр — Арсений заставляет себя быть честным и говорить, как есть. Хотя это невыносимо тяжело, скрывать и умалчивать ему привычнее. — Ты про совместное житье? Насчет Москвы не передумал? Арсений молча качает головой. Антон так же молча кивает. Это то, что они друг в друге сильно ценят — никто не требует жертв в свою честь. Не нужно отказываться от своих целей и решений. — Придется снова мотаться между городами, — подытоживает Антон и пожимает плечами, как-то весь расслабляется. — Никакой тебе стирки носков, Арс. — Да я лучше твоего стираю, в тебе от омеги только любовь поорать и текущая дырка. Удирать в квартире особо некуда, поэтому Антон настигает его быстро и лупасит, одновременно хохоча и возмущаясь. Арсений валяется на полу, Антон сидит сверху. Удается перехватить запястья, Антон наклоняется. Носы сталкиваются. Губы у Антона суховатые и нежные. — Мне на работу нужно. Тош, слезай. Антон его отпускает, Арсений быстро начинает собираться. В голове без конца крутится неприятный вопрос, и он не выдерживает. — Все-таки, почему ты передумал? Ты же жестко не хотел опять сходиться без гарантий, что на этот раз мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день? Что изменилось? По лицу Антона видно — отвечать ему не хочется. Но после недолгой паузы он все-таки открывает рот: — Помнишь, ты тогда на репетиции высказал? Про помойку и прочее? Я тогда взбесился, пиздец. Сидел потом, крутил твои слова, и вдруг понял, что реально туплю. Не знаю, мне все время казалось — тебе на самом деле пофигу. Ну развелись и ладно, ты отряхнулся и пошел дальше. Я творю херню за херней, а про тебя от Димы только суперновости — Арс работает, Арс к семье ездил, Арс, блядь, живет как жил. Может даже и лучше. Избавился от неудачного брака и кайфует. Я как дебил, блин. И радовался, что ты в порядке, и бесился страшно. Мне так несправедливо казалось! — Ты совсем идиот, что ли? Шаст вздыхает. Достает пачку и жестом зовет с собой на балкон. Арсений послушно идет, там стреляет себе сигарету. — Я вроде видел, что у тебя ко мне не перегорело, но боялся, что придумываю. Ты же, сука, благородный джентльмен, хер поймешь, когда у тебя чувства, а когда обычная вежливость и хорошее воспитание. — Да что вы все приебались? Неужели не видно… Его останавливают жестом. Антон выдыхает дым. — Короче. Я вдруг понял, о чем ты говоришь. Дело не в том, что ты боялся рисковать шансом попасть в телик из-за наших траблов. До меня дошло — ты хотел хоть как-то оставаться рядом со мной, верно же? И меня это прям порвало, если честно. Такой ты дурачина, Арс. Арсений помнит, как впервые вышел на сцену в телесном обтягивающем костюме — каким голым и уязвимым он себя чувствовал. Сейчас ощущения в разы острее. Вот этот жалкий Арсюшка с его жалкой любовькой, потешайтесь. — Ты упрекаешь, что я замалчиваю важные штуки, а сам в разы хуже, — беззастенчиво предъявляет Антон. — Слишком, блин, гордый. Нет бы еще года два назад приехать ко мне, извиниться за все, выебать, взять за шиворот и привезти сюда. Я тебя охренеть как ждал! И чем дольше ждал, тем сильнее злился. Вот и вбил себе в башку, что у нас остался один-единственный шанс, поэтому важно его не просрать. А недавно понял — схуяли один-то? — Типа, мы еще раз пять можем сойтись и разойтись? — Арсений наконец понимает, куда ведет заковыристая мысль Антона. Он бы в жизни не добрался до такого объяснения. Блядские омеги. — Да хоть сто. Надо просто найти вариант, который работает конкретно для нас. И, видимо, я не могу одного тебя нагрузить этой проблемой. Хотя мне правда очень хотелось, чтобы ты там сам все устроил и порешал, а я бы просто «окей, круто, погнали». — И вот после этого я — козел? Арсений путается в эмоциях. Ему обидно, что его омега в нем разочаровался. Он чувствует облегчение — да, все это время он пытался донести до Антона, что такие вещи надо разруливать вдвоем. Еще где-то внутри просыпается надежда: может, у них правда получится? Кажется, они оба слегка поумнели. — Конечно, ты козел, — Шаст ржет, даже не скрываясь. — Блин, что ты хотел? Ты старше на дохуя лет, ты альфа. Меня воспитывали, что надо просто слушаться и помалкивать, где не нравится — терпеть. Только недавно дошло, какая это херня. Он смотрит на часы и нежно толкает Арсения в плечо. — Вали на работу, опаздываешь. Арс, вот без приколов, специально для тебя, долбоеба. Я тебя люблю, я хочу быть с тобой и я морально готов, что гладко не будет. Торжественно обещаю не сливаться, а решать проблемки. Если Димка с Катей как-то вывозят, мы ж тоже не лохи, верно? — Очень хорошо, — внутри наконец все расслабляется, лишние эмоции исчезают. Арсений согласно хмыкает. — Да вроде не лохи. Ну я-то точно. Антон закатывает глаза и показывает средний палец.

*

Вечером Арсений сидит за дальним столиком и пьет кофе. Серега хихикает рядом: вообще-то шутки Антона хоть и злые, но смешные и точные. — Мне вчера сделали предложение, — говорит Антон и выжидает паузу — зрители свистят и аплодируют. — Вернее, я сам его сделал. Хотите лайфхак, как делать предложение альфе, чтобы он не посмел отказать? Элементарно. Залезаете на узел… Зал хохочет, все уже мысленно добили шутку. Антон на сцене кивает и сам смеется. — Да, да. Но есть последствия. Хер увернешься вот от этого — он оттягивает горло водолазки, показывая метку, омеги опять аплодируют — в обществе нынче принято осуждать этих пещерных дикарей, которые по-прежнему кусаются и помечают партнеров. Арсению даже хочется выкрикнуть со своего места: «А чего ж вы все просите метку, раз вам так не нравится?». Лицемеры, блин. Серега поворачивается к нему и тычет пальцем в сцену. — Реально? Это ты его так? Арсений показывает руку с вернувшейся туда обручалкой, виновато разводит руками. Серега фыркает. — Придурки, блядь. Поздравляю. — Да мы пока так, без похода в ЗАГС. — Штамп — хуйня. С этим Арсений не согласен. Штамп не хуйня, именно поэтому на этот раз они постараются серьезнее подойти к регистрации брака. А пока достаточно тех штампов, которые они оставили друг на друге. Синяки и царапины после ночи любви. Горести и радости вороха воспоминаний. Фразы, которые сами собой договариваются друг за другом. Одинаковые жесты и интонации. Чтобы оказаться крепко сшитыми вместе, нужно много раз позволить проткнуть себя иголкой. Местами больно, но того стоит.