На этом балконе (не) курят

Где я блять? Первая мысль отозвалась адской болью в висках. Голова раскалывалась. Антону потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после неудачной попытки о чем-то подумать. Для того, чтобы открыть глаза, (а уж тем более оторвать голову от подушки) и осмотреться, требовалось слишком много сил, которых у Антона пока не было; пришлось напрячь остальные органы чувств. Вокруг тихо, только где-то вдалеке лениво шумят машины; пахнет свежестью и кондиционером для белья; плечи укрывает что-то мягкое и теплое, защищающее от ласкающего лицо лёгкого ветра. Картинка в голове вырисовывается достаточно медленно из-за, все ещё разрывающей голову на куски, боли. Как же я, блять, пил, что меня так мажет? Пиздец, больше ни капли в рот, ни сантиметра в... Ебаный! Антон подскочил с места так быстро, что в глазах потемнело даже несмотря на слепящее из окна солнце. Новая волна боли ударила со спины, заставляя схватиться за голову, как будто она вот-вот взорвется. Знатно подташнивало. Одеяло скатилось с обнаженных плеч, словно позволяя ветру слегка приобнять хрупкое тело. Где моя одежда? Антон судорожно посмотрел по сторонам. Окно открыто нараспашку; настенные часы показывают 12:44 и словно свысока бросают на парня осуждающий взгляд – они то точно знают, что тут вчера было; на тумбочке рядом с кроватью стоит стакан воды с лимоном и несколько круглых белых таблеток. Прямо-таки Алиса в стране чудес, не хватает только бумажек «Выпей меня» и «Съешь меня». Сейчас Антону, откровенно говоря, плевать, что это за таблетки, он просто надеется, что они хоть немного улучшат его самочувствие. Воспоминания понемногу возвращаются. Сергей, Арсений, шалык... Потом коньяк и... О боже. Что я, блять, сделал? И почему из одежды на мне, блять, только трусы!? Вопросов много, но ответы на них словно покрыты мутной пеленой. Единственные два факта, которые хоть немного радовали и давали надежду, что все не так плохо: во-первых, Антон проснулся не в одной кровати с Арсением; во-вторых, никакой боли, кроме головной, парень не чувствовал. Ну хоть задница не болит. А может это я его..? Блять. Обрывки вчерашнего вечера крутились перед глазами с бешеной скоростью; Антон пытался ухватиться за любой из них, чтобы хоть немного прояснить ситуацию, но все тщетно. Недостающие фрагменты картинки мозг заполнял пугающими домыслами. Предположения лились рекой и, чтобы окончательно не увязнуть в них, Антон берет в руки телефон.

Шастун, 12:55 Дим, я тебя убью

Димка, 12:57 и тебе доброе утро полдня проспал, бурная ночка была?

Шастун, 12:57 возможно последнее что я помню это как заставил Арсения схватить меня за член а проснулся я сейчас голый с адской болью в бошке

Димка, 13:00 ты шутишь?

Шастун, 13:00 нет

Димка, 13:01 теперь фраза «пидора ответ» стала как никогда актуальна бля, Шаст, ну это пиздец

Шастун, 13:01 ну что Шаст то это ты виноват со своей дурацкой проверкой и коньяк

Димка, 13:02 как он отреагировал то хоть?

Шастун, 13:02 я же говорю я не помню

Димка, 13:03 ну хоть как ТЫ отреагировал, ты помнишь?

Шастун, 13:03 да да

Димка, 13:04 ну и погоди дважды да это значит прям да? типо ты да? на него да?

Шастун, 13:04 да.

Димка, 13:04 пизда Другое слово, которое также ярко и точно описало бы положение Антона, подобрать было сложно. После еще нескольких минут активного обсуждения, Дима предложил Антону сначала посмотреть на реакцию Арсения и, если у мужчины не будет никаких претензий, просто сделать вид, будто ничего не было. Если же претензии будут, то Антону нужно убедить Арсения, что парень слегка перебрал, перестал себя контролировать и вообще это вышло случайно. Идеальным вариантом, конечно, будет, если Арсений сам скажет, что ничего не помнит и Антону не придется краснеть перед ним. Вероятность такого исхода мала, но надежда всё-таки умирает последней. Собравшись с мыслями, Антон вышел из комнаты. Нависшая над гостинной тишина настораживала; парень обошел все комнаты, чтобы убедиться, что Арсений, (как он любит это делать), не появится у него за спиной в самый неожиданный момент, заставляя парня краснеть и заикаться, как влюбленную в молодого учителя пятиклассницу. К его удивлению, в квартире действительно никого не было. Антон еще раз прошёлся по всем комнатам, тщательно все проверяя, (словно Арсений мог притаиться где-нибудь под кроватью или в шкафу); он чувствовал себя немного глупо, играя в прятки с самим собой, но лучше перестраховаться. После третьего обхода квартиры, паранойя Антона наконец стихла. Он выдохнул и присел за кухонный стол, именно на то место, где буквально вчера в пьяном бреду соблазнял Арсения. Воспоминания накрыли удушливой волной, заставляя окончательно расслабиться. По рецепторам снова ударил запах коньяка и темного шоколада, шею грело жаркое дыхание незримого партнера, в горле пересохло, а перед глазами снова коварно вспыхнуло синее пламя. Упиваясь своей мимолётной слабостью, Антон прикрыл глаза и откинул голову назад. Когда картина вокруг померкла под тяжестью век, синее пламя перед глазами загорелось еще ярче. Вокруг игривого огонька начал вырисовываться хищный прищур; темные ресницы пытались скрыть пытливый взгляд, но тщетно – эти глаза прожигают все, что попадает в поле зрения. Возможно, если бы туда попало сердце Антона, на нем бы осталась выжженная гравировка с роковым именем. Арсений. Крайняя мысль заставила Антона открыть глаза и вырваться из плена навязчивых иллюзий. Разбушевавшиеся чувства пугали, поэтому Шастун решил затолкать их поглубже. На время. Настолько, насколько возможно. Либо самих чувств было слишком много, либо Антон просто толкал их не в том направлении; в любом случае, очутились они явно не так далеко, как ему хотелось. Какого..? Блять, ну угораздило же. Глаза. Ему хватило представить этот хищный прищур, чтобы вызвать такую реакцию. Это просто утренний стояк. С небольшим запозданием. Я не извращенец.

***

Холодный душ быстро приводил в чувства. Мысли постепенно приобретали все более адекватные мотивы, вырисовывались какие-то планы на день, даже разговор с Арсением уже не казался какой-то дикостью. Если в эту бочку меда попадала капля дёгтя по типу: «Этот душ видел Арсения голым», Антон добавлял еще холодной воды. Дрочить на Арсения в его же душе – извращенство.

***

Завязав полотенце на уровне тазовых косточек, Антон наконец вышел из ванной. После ледяного душа даже прохладный ветерок отзывался во всем теле бодрящим жаром. Мокрые русые прядки завивались в колечки и щекотали лоб. Яркое солнце словно отражалось от хрупкого силуэта, из-за чего Антон был похож на сошедшего с небес ангела. Арсений, в таком виде, был бы скорее похож на пропитанное мудростью и величием божество; а вместе они бы выглядели как полноценный небесный дуэт юного ангела и его наставника. Но это все лирика. На деле же прямо сейчас за спиной Антона стоит слегка растрёпанный Арсений. Он еще не успел снять ветровку, но в его голове уже зародился обыденный, слегка коварный, но всегда забавляющий его план. Мужчина не просто подкрадывается – он медленно подплывает к парню, не издавая ни единого звука и мысленно смакуя удовольствие от своей пакости. Задерживает дыхание, наклоняется к самому уху и на выдохе произносит: – Доброе утро. Парень подпрыгивает от неожиданности. Арсения всегда это забавляет, а особенно то, что обычно происходит дальше. – Опять ты! – Антон резко оборачивается; всего за секунду его лицо отражает, кажется, почти весь спектр эмоций: испуг, недовольство, злость и, самое любимое – смущение. Вишенка на торте. – Это моя фраза. – В такие моменты Арсений от забавы и умиления готов улыбаться во все свои тридцать два белоснежных зуба, но он делает максимально невозмутимое лицо, как будто несколько секунд назад не строил из себя ниндзя ради этой сцены. Ему нравится и, кажется, никогда не надоест репетировать этот момент. Словно он пытается отточить его до такой степени, чтобы даже с закрытыми глазами он мог изобразить все эмоции этого мальчишки в хронологическом порядке. Изобразить хмурый изгиб бровей; прямые ресницы, слегка прикрывающие блестящие зелёные глаза, с игриво отражающимися в них лучиками солнца. Арсений скрывает свое восхищение явно лучше, чем Антон. – Как спалось? – Мужчина не отстраняется и не отводит глаз от мальчишки с покрасневшими от смущения ушами. – Сладко. – Спустя мгновение в зелёных глазах пролетает осознание двусмысленности этого слова, но парень принимает вызов и, несмотря на еще больше покрасневшие уши, не отводит взгляд. – Где ты был? – Идет в наступление, хороший ход. У маленького зверька прорезаются клычки. Арсений пока не совсем понимает, что же Антон за зверь, но в дрессировке не отказывает. – Я нынче отчитываюсь за что-то в своем же доме? – Зеркальный ход в ответ. – Ты ночевал не здесь? – Либо он резко вошел во вкус, либо просто сейчас скидывает все фигуры с шахматной доски. – Ну мам, – Арсений наигранно жалобно протягивает слова и мастерски строит подходящую его интонации рожицу. – Я уже взрослый мальчик, могу пошалить, – Тонкий и аккуратный маневр, предвещающий грандиозный ход. Для следующей реплики Арсению требуется смена декораций, поэтому его жалобная рожица сменяется на хитрый прищур, – А вот ты для своих шалостей еще маленький. И вот перед Арсением уже не хмурый детектив, настойчиво пытающий мужчину, а пристыженный мальчишка. В какой-то момент Арсению показалось, что Антон сейчас лопнет – настолько он был красный. Забавный. – Развратник. – Всё-таки это весело. – Вообще-то... – Антон хотел сопроводить свой наверняка не очень надёжный аргумент каким-то жестом, но не учел, что плотное махровое полотенце не так уж крепко держится на его худом теле. Одно неаккуратное движение рукой – и ткань, как в замедленной съёмке, скатывается с узких бёдер. К счастью, с реакцией у Антона немного получше, чем с ловкостью – парень в последний момент успевает удержать полотенце. А вот сейчас он, кажется, правда лопнет. Арсению стало даже немного жалко мальчика, но сдержать кроткий смешок ему не удалось. Стараясь не рассмеяться во весь голос, мужчина решил оставить бедолагу в покое. – О чем я и говорил, уже прямо передо мной раздеваешься, – Ну или почти оставить в покое. – Иди одевайся, я завтрак приготовлю.

***

– А если серьезно, где ты был? – Антон сидит за столом и послушно ждет свой завтрак, которым сейчас занимается Арсений. Судя по тому, как долго Антон «одевался», минут десять он потратил на анализ своего сегодняшнего позора, возможно рассказал об этом своему другу, ну или занимался еще чем похуже, о чем Арсений не хочет знать. Ну или хочет, просто не за завтраком. – С Сергеем. – Он уже улетел? – Ага, если бы. Знал бы ты, как Сергея нелегко выпроводить. – Нет, он останется на несколько дней. – Зачем? – Любопытная варвара. – Нам нужно решить пару вопросов. – Вопросы, связанные с таинственной мисс икс, от которой ты убегаешь? – Чёрт. Идешь в атаку, Шастун? – Твоя сумасшедшая бывшая? Назойливая ученица, которую ты не позвал на допы? Антон состроил максимально невозмутимое лицо и поднял брови в ожидании ответа. Пользоваться оружием своего же противника – умно или подло? – Тебя в детстве не учили, что подслушивать нехорошо? – А тебя, что напиваться и болтать о своих секретах глупо? – Подло. – Для Сергея это не секрет и болтал я с ним. – Ты забыл, что сам дал мне право возвращаться сюда? – Мужчина вспомнил, как сам же дал парню запасной ключ от своей квартиры. Умно. – Расскажешь? – Возможно. – На до этого невозмутимом лице парня резко заиграли нотки заинтересованности. Как девчонка, ожидающая от подружки грязных сплетен о старшеклассниках. Наивный, тебе еще рано. – Когда снова будет охота напиться и разболтать все свои секреты. – Нечестно. – И снова эти хмурые бровки. – А пользоваться моим состоянием для своих подростковых шалостей – честно? Арсений поставил перед Антоном полюбившийся тому омлет. Парень тут же схватился за вилку, то ли пользуясь возможностью хоть немного избежать чувства стыда, то ли просто проголодался. – Не понимаю, о чем речь. Мужчина весело хмыкает. – Конечно, – Парень уже собирается что-то ответить на саркастическую интонацию мужчины, но тот уже направился к выходу с кухни. – Приятного аппетита, врунишка.

***

Очевидно, в планах Антона было оправдаться, и Арсению, откровенно говоря, было бы интересно это послушать, но он все равно всё знает. Арсений имеет явное преимущество – он помнит вчерашний вечер от начала и до конца; он планирует понаблюдать за поведением Антона, немного помучить его безобидными издёвками и, если он так ничего и не вспомнит, рассказать то, что сам Арсений посчитает нужным. Возможно, он где-то слегка приукрасит, а что-то вовсе оставит без внимания. Чтобы не спугнуть, не оттолкнуть. Ведь под пеленой сарказма скрывается огромная неоновая вывеска: «Что мне с ним делать?». Арсений боится привязываться. Он видит, что Антон к нему неравнодушен, но он до последнего будет обставлять все как игру и строить из себя невозмутимого дурачка, чтобы было больше времени обо всем подумать и все обдумать. Арсений дотошен. Он пристегнет все ремни безопасности, чтобы не разбиться; продумает все возможные варианты событий, чтобы выбрать самый лучший; он будет руководствоваться разумом столько, сколько сможет сопротивляться желанию в порыве нежности схватить этого хрупкого мальчика в крепкие объятия, ведь после этого, он уже вряд-ли сможет его отпустить.