Метаморфозы

      Глухо рычал мотор. Окно с характерным звуком медленно опустилось вниз.       Эндрю не нравилось много вещей. Он не любил жару. Не любил ванильную колу, красный цвет, уроки астрономии и маленькие машины. Он не любил слишком шумных людей и слишком тактильных, кинотеатры и выставки, синтетическое постельное бельё и сигареты с ментолом. Ему не нравились нравоучения Ваймака, чересчур навязчивая забота Ники и застывшее на лице Кевина выражение некоторого превосходства. Этот список он мог продолжать ещё очень и очень долго, ему, по правде говоря, вообще мало что нравилось. Но чего Эндрю не выносил — так это насилия. Не будем лукавить, сам он мог хорошенько наподдать любому, кто сунет свой нос дальше положенного, но это уже вопрос личного характера, без причины Миньярд никогда никого не бил. Хотя стоит отметить, что «причины, по которым Эндрю Миньярд мог поднять на кого-то руку» было весьма растяжимым понятием.       Он не был моралистом и не вступался за каждого встречного, но каждый раз, когда он видел сцену избиения, внутри что-то закипало. Где-то в районе желудка плескалось что-то жуткое, — чего Эндрю и сам боялся — так и норовившее скорее выбраться наружу. Руки сами собой сжимались в кулаки, а пульс подскакивал, отчётливо ударяя по вискам.       Эндрю заметил, что с Нилом Джостеном что-то не то ещё около года назад. Они с братом часто менялись на определённых уроках. Старший ходил за Аарона на математику и физику, а тот, в свою очередь посещал за Эндрю химию с биологией. Миньярд пару раз замечал на запястьях Нила отметины, которые тот так старательно и, как, наверное, думал, незаметно, закрывал рукавами, один раз разглядел вылезающий из-под длинного воротника свитера яркий сине-фиолетовый синяк и толстым слоем намазанный под глазом консилер.       Не то, чтобы Эндрю было до этого всего дело.       Пока Нил не представлял никакой угрозы для Аарона и Ники — он не был его проблемой. Пару раз приходилось объяснять нерадивому Джостену темы по математике и даже помогать ему писать контрольные, но в этом, как убеждал себя Миньярд, действительно была необходимость — его брат бы непременно помог соседу по парте, а дать Нилу понять, что перед ним не Аарон, а его «злобный» близнец было бы неразумно. Конечно, Нил выглядел, как человек, умеющий держать язык за зубами, и вряд ли ему было с кем поделиться такой новостью — он ни с кем близко не общался, только иногда перекидывался парой слов с Ники, не более того, — но рисковать не хотелось.       Эндрю часто думал, что, Джостен, должно быть, давно догадался обо всём сам — если проявить наблюдательность, это было не так уж сложно. Миньярд часто забывал вытащить из уха сережку, не всегда подбирал одежду, которая хоть немного походила на то, что чаще всего носил Аарон, да и по комплекции они все-таки немного отличались, но ведь, если не знаешь, на что и когда нужно обратить внимание, то даже если и заметишь подвох, то лишь по случайности, верно? Нил же либо просто не обладал этой самой наблюдательность, либо, к чему Эндрю больше склонялся, просто не знал близнецов так хорошо, чтобы за какие-то пару уроков в неделю почувствовать какую-то сильную разницу и заподозрить о замене соседа по парте только из-за неподходящей одежды. Может, он вообще не знал, что Миньярдов в школе было двое, что, конечно, было маловероятно из-за огромного количества слухов, бродивших по учебному заведению.       Если уж так подумать, то, знай Нил, что перед ним на самом деле Эндрю, реагировал бы он так же спокойно? Скорее всего нет. Никто из учеников не питал особой симпатии к старшему близнецу. С ним все старались держать дистанцию.       Душно. Из-за проблем с отоплением учебные кабинеты практически не проветривали, и это всё равно ничуть не помогало — было холодно, ученики ходили в тёплых кофтах и штанах, кто-то даже посещал уроки прямо в зимней куртке. За окном, подхватывая крупные хлопья снега, завывал ветер. Эндрю разглядел топающую в одних колготках и коротких тряпочных кедах школьницу. Волосы, со всех сторон облепленные мокрыми белыми снежинками, как бы она не старалась их убрать, всё равно бились прямо о раскрасневшееся лицо. У Эндрю по спине пробежались мурашки.       «Какая дура.»       Зажглись уличные фонари. Ещё не стемнело, но время зимой идёт обманчиво быстро. Заходишь в магазин пока ещё светло, кажется, только десять минут бродишь между стеллажей, а когда выходишь, вместо серовато-белого унылого города наблюдаешь такой же унылый, но уже мрачный и почти черный.       — Как… — Эндрю оторвал скучающий взгляд от окна и посмотрел на парту. Длинные крючковатые пальцы Нила, чуть подрагивая, сжимали ручку. Миньярд посмотрел на Джостена. Закусив губу так, что было нетрудно догадаться, что ему немного неловко, он смотрел на соседа по парте. Рот снова открылся. — Не поможешь? — он нервно почесал щёку. Эндрю снова опустил взгляд вниз, в тетрадь Нила.       Объяснять тему совсем не хотелось. Хотелось курить.       Он молча вытащил из пальцев Нила ручку и своим мелким, так явно отличающимся от более круглого и извилистого почерка Нила, торопливо записал решение. Джостен внимательно наблюдал. Он вчитывался в решение, но, судя по выражению лица, ничего не понимал. Ручка оглушительно громко заскрипела о бумагу, присоединяясь к десятку точно таких же ручек в руках одноклассников. Эндрю отложил её на парту, и та с характерным трескающим звуком покатилась по деревянной столешнице. Эндрю отвернулся, решив не смотреть, упадёт она в конечном итоге или нет.       — Спасибо, — послышался шёпот. Миньярд лениво кивнул.       Из-за спины послышалось какое-то шуршание и Эндрю снова раздражённо повернулся. Ники скомкал клочок бумаги и потянулся через парту. Он ткнул Нила в плечо, отчего тот резко вздрогнул всем телом и зажмурился.       Эндрю нахмурился. Сердце пропустило удар.       Нил Джостен сейчас выглядел, как мышь, забившаяся в угол перед огромным шипящим котом. И без того не сильно отличающийся крупными размерами парень, сжался, будто хотел слиться со стулом. На лбу образовалась морщинка, и Эндрю даже показалось, что он слышит, как громко и быстро забилось его сердце. Это длилось не более двух-трёх секунд, но в голове Миньярда это запечатлелось, как в покадровой съёмке. Скукожившийся на стуле Нил так и застыл в его мыслях — испуганный, растерянный, потерявшийся. Эндрю отчего-то вспомнил себя десять лет тому назад. Желудок сжался.       Пришло осознание.       Изо рта вырвался густой серый клуб дыма. Вечерняя свежесть приятно щекотала лицо, воздух был влажным и прохладным — совсем недавно шёл дождь. Аарон вёл машину совсем неторопливо так, что Эндрю при желании мог рассмотреть каждый проплывающий мимо дом. Взгляд зацепился за быстро проносящийся мимо силуэт.       Нил бежал по тротуару и, кажется, так спешил, что не то что не обратил внимания на их машину, он вряд ли бы заметил несущуюся прямо на него фуру. Джостен остановился напротив большого серого дома и, упёршись руками в колени отчаянно пытался отдышаться. Его рыжая макушка вздымалась то вверх, то вниз при каждом вдохе, и Эндрю был готов поклясться, что слышит с каким звуком воздух выходит из его рта.       Дверь распахнулась. На пороге стоял высокий худощавый, одетый в чересчур опрятную, и Эндрю даже сказал бы официальную, для дома одежду, мужчина. Сам он, например, ходил дома в спортивных штанах и широкой удобной футболке, но никак не в брюках и водолазке. Может он ещё и спит в шёлковом костюмчике? Эндрю эта мысль позабавила. Уголок губ пополз вверх. Тонкие руки мужчины были сложены на груди, выражение лица было настолько недовольным и угрюмым, что отчего-то напомнило Миньярду сморщенный изюм.       До слуха долетела только часть небрежно брошенной фразы:       — …заходи, — Джостен, казалось, из последних сил выпрямился и, помешкав пару секунд, скрылся в доме. Дверь едва слышно закрылась. Эндрю ещё несколько секунд смотрел на неподвижную дверную ручку, выбросил бычок и, помотав головой, закрыл окно.       В коридоре было так безлюдно, что школа казалась совсем опустевшей. Трещали люминесцентные лампы. Эндрю сидел перед кабинетом директора, расслабленно откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза. Он ждал уже около пятнадцати минут и, если бы не растущее в груди раздражение, наверное уснул бы. Где-то вдалеке, разрывая тишину коридора, заскрипел паркет. Он слегка повернул голову и приоткрыл глаза.       Долговязая, немного угловатая мужская фигура быстро двигалась в его сторону. Взгляд зацепился за огненно-рыжую шевелюру. Эндрю напрягся, но мужчина, даже не обратив на школьника внимания, прошёл мимо и, постучав в дверь, зашёл в директорскую. Миньярд недовольно цокнул.       «Очередь же.»       Спорить с так некультурно влезшим перед ним, по всей видимости чьим-то беспокойным родителем, он не стал. В его положении это было бы неразумно.       Он снова лениво закрыл глаза. До слуха стали доноситься обрывки фраз — видимо, мужчина не до конца закрыл дверь, и от нечего делать Эндрю начал прислушиваться.       — Мистер Веснински, — Миньярд стал перебирать в голове всех учеников, которых знал, но так и не вспомнил ни одной хотя бы немного похожей фамилии. Наверное, это кто-то из начальной школы уже набедокурил. Он криво усмехнулся, — я прекрасно понимаю, что вам хочется этого избежать, но столько пропусков… — Эндрю представил, как миссис Рейнольдс, снисходительно улыбаясь и приподняв тонкие бровки, разводит руками в воздухе. Излюбленный жест директрисы.       — Наверстает, — голос прозвучал так, будто «мистера Веснински» не особо волновало, что ему объясняла Стефани.       — Нил способный мальчик, но поймите, — Эндрю насторожился. «Рыжие волосы. Много пропусков. Нил.», — он просто не успеет усвоить программу наравне со всеми. Он…       — Он болезненный ребёнок, — перебил её мужчина, — он будет много пропускать и в следующем году и в после следующем, что же вы теперь, предлагаете оставлять его на второй год до конца жизни?       Директриса долго молчала.       — Миссис Рейнольдс, я понимаю ваши сомнения, — голос смягчился и даже стал отдавать нотками едва ощутимого флирта. Эндрю закатил глаза, — но я даю Вам слово, мой сын не станет пятном на репутации школы. Он непременно сдаст выпускные экзамены. — Послышался глухой вздох. Он показался Миньярду даже слегка уставшим, что подарило надежду на то, что ему не придётся высиживать в душном кабинете директрисы и выслушивать часовую лекцию о своём неподобающем поведении, как это было в прошлый раз.       — Хорошо, — Сдалась женщина. В голосе сквозило недовольство, и Эндрю с улыбкой представил её выражение лица.       Голоса немного затихли. Эндрю перестал понимать доносившиеся фразы. Слух улавливал только часть звуков. Он наклонил голову в попытке получше разобрать слова, но безуспешно. Последние пять минут разговора остались для него загадкой.       Попрощавшись, мужчина так же быстро, как зашёл, покинул кабинет. Дверь противно скрипнула. Эндрю пристально посмотрел на «мистера Веснински». Сомнений у него практически не осталось — помимо таких примечательных рыжих волос, на скуластом лице поблёскивали большие голубые глаза, и знакомый, немного длинноватый прямой нос. Если бы Эндрю однажды решил представить, как бы выглядел Нил Джостен через пару десятков лет, примерно что-то такое и возникло бы у него в голове. Но представлять ему как-то не приходилось. Мужчина, нервозно поглядывая на наручные часы, торопливо зашагал к лестнице на первый этаж.       — Миньярд, в кабинет.       Машина остановилась у дома. Мотор заглох.       — И всё-таки здорово, что Нил будет с нами в команде. — залепетал Ники, выбираясь с заднего сиденья. Аарон неопределённо хмыкнул. Эндрю устало вздохнул. За последние двадцать минут он слышал эту фразу в различных её вариациях уже четыре раза, это был пятый. Кажется, кузена абсолютно не смутило, что его так бессовестно проигнорировали, и он продолжил что-то воодушевлённо рассказывать. Слушал ли его кто-то? Непонятно. Понимал ли он, что его вряд ли кто-то слушает? Тоже неясно. Аарон кинул ключи от машины, и Эндрю в привычном движении поймал. Раздалось громкое звяканье, а после гудок сигнализации.       Он первым зашёл в дом, разулся и, не включая свет и шлёпая босыми пятками по паркету, поднялся в свою комнату. Поборовшись с желанием плюхнуться в кровать прямо в уличной одежде, он всё-таки скинул с себя толстовку с брюками и завалился на постель, не удосужившись надеть домашнее.       «И всё-таки здорово, что Нил будет с нами в команде.» — Пронеслось в голове.       Окончательного расписания на первой неделе ещё не было. Во время урока математики Аарона, у Эндрю была физика. Соответственно, каждый находился там, где ему, на самом деле, положено. Эндрю не видел Нила в школе с марта прошлого года.       Солнце падало на парту широкой светлой полосой, грея лежавшие на ней пальцы. Грузная учительница зашла в кабинет. Все смешки и разговоры резко стихли. Наверное, из-за этого Эндрю так любил математику. Кристально чистая тишина, прерываемая только скрипящим по доске мелом. Балы возможность сосредоточиться на своих мыслях. Была возможность подумать, не отвлекаясь ни на что.       — Гордон?       — Здесь.       — Дженкинс?       — Присутствует.       — Джостен?       — Болеет, мэм, — Бодро ответил Ники. Старая учительница кивнула.       Нил не появился на следующий день, ни на после следующий, ни через неделю, ни даже через две.       Уже близился апрель. После урока учительница попросила Ники задержаться, и Эндрю раздраженно остановился в проходе, дожидаясь кузена.       — Передай, пожалуйста, Нилу материалы к урокам, что-то он уж совсем разболелся. — Она выудила из ящика стола небольшую синюю папку с бумагами. Эндрю хотел что-то сказать про электронную почту, но остановил себя — он, в общем-то, не был уверен, знает ли старая женщина про её существование.       Они неторопливо побрели к машине. Аарон уже ждал их, оперевшись спиной о капот. Эндрю кивнул головой в сторону водительского сиденья, давая понять, что поведёт сам — Аарон поплелся к пассажирскому. Ники по обыкновению забрался на заднее сиденье и наклонился в проход между передними.       — Как думаете, с ним что-то серьёзное? — Он чуть не свалился на пол, когда машина тронулась и резко развернулась. Эндрю быстро разогнался и, выжав сцепление, дернул за рычаг коробки передач.       — Что-то серьёзное будет с тобой, если ты не прекратишь сидеть на ушах. — Аарон явно был не в настроении. — Серьёзно, Ники, сколько можно?       — Сейчас и узнаешь, — устало вздохнул Эндрю, продолжая набирать скорость.       Шины трещали, соприкасаясь с сырым асфальтом. За окном быстро мелькали ожившие после долгой зимы улицы города. Воздух был всё ещё холодным и каким-то вязким, но под лучами пробивающегося сквозь лёгкие белые облака солнца было вполне себе комфортно и даже тепло. Некоторые уже даже ходили без курток и пальто, ограничиваясь теплыми кофтами. Снег полностью растаял, уже почти везде пробилась зелёная сочная трава, добавляющая мрачному тусклому городу ярких красок. Они проехали мимо парка. Таким забитым он не был даже летом. Видимо радуясь наконец разгулявшейся погоде, все мамочки города решили выгулять своих отпрысков на свежем воздухе. Слышались громкие крики и звонкий смех.       Машина плавно затормозила. Ники выпорхнул на улицу и торопливым шагом перешёл через дорогу и поднялся по короткой лестнице. Нажал на кнопочку звонка и, притаптывая ногой коврик у входа, заозирался по сторонам. Он нетерпеливо позвонил ещё раз. Дверь распахнулась. На пороге показалась невысокая светловолосая женщина. Ники стал что-то торопливо ей объяснять, активно жестикулируя, и сквозь закрытое окно до близнецов долетали только искажённые звуки его голоса. Женщина кивала головой. Эндрю рассматривал дом, прикусив губу. Взгляд зацепился за окно на втором этаже.       Нил выглядывал на улицу из-за шторы, и Миньярд, наверное, даже не заметил бы его, если бы не яркие, выделяющиеся на сером фоне волосы. Эндрю прищурился. С такого расстояния было сложно рассмотреть точно, но, кажется, на лбу и руке, которой Джостен сжимал край шторы белели бинтовые повязки. Они встретились взглядами. Нил тут же нырнул вглубь комнаты.

***

      Эндрю бросил взгляд на Нила. Он остановился рядом с Ваймаком и неловко переминался с ноги на ногу. Миньярд хотел бы остаться и подслушать разговор, но, во-первых, был слишком далеко и вряд ли услышал бы, а во-вторых заметил, как Джостен начал осматриваться по сторонам, видимо, пытался убедиться, что их разговор никто не подслушает. Как иронично.       Он нырнул в складское помещение.       Без труда разыскав на полке два пакетика со спортивной формой, он отложил предназначавшийся для Нила набор обратно и придирчиво осмотрел свой. Тренер предусмотрительно положил в него повязки на руки. Эндрю был благодарен, но вряд ли бы когда-нибудь сказал это вслух. Было немного неудобно стирать пропитанные потом повязки после каждой тренировки, иногда они не успевали высохнуть к утру, и приходилось идти в школу в сырых, а вторую пару Миньярд так до сих пор и не купил — то забывал, то не находил времени, то ещё что-нибудь.       Наверное, он мог бы обойтись и без них, но и без того косые взгляды, которыми его провожали в школе, были бы направлены не ему в след, а прямиком на испещрённые белыми выпуклыми полосами предплечья. Эндрю этого не хотел. Он не хотел, чтобы все они увидели в нём былую слабость, чтобы знали о некогда захватившем его отчаянии. Его боялись и сторонились. Это его более чем устраивало, он не желал ничего менять.       Дверь на склад скрипнула, Эндрю резко обернулся. Нил зашёл, хотя нет, скорее даже залетел, в помещение и, кажется даже не заметил Миньярда. На лице Джостена растянулась такая довольная улыбка, что он даже немного растерялся. Эндрю наблюдал за Нилом всё собрание. Хмурое и сосредоточенное до того лицо никак не вязалось с чуть ли не сияющим на нём сейчас выражением. Эндрю вообще не был уверен, что видел, как Нил улыбался, не потому что этого требовала обычная вежливость, а просто так. Ровно до этого момента.       Его далеко не оптимистичный настрой, подпорченный хмурыми мыслями, выбрался наружу.        — Лицо попроще сделай, смотреть тошно.       Джостен, мгновенно вернулся из своих мыслей в реальность. Воодушевлённое выражение тут же сменилось хмурым. Внутренний Эндрю явно был доволен результатом. Внешний же сохранял невозмутимость. Нил уже было открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел.        — Уже лучше. — Эндрю достал с полки аккуратно упакованную в пакет форму и с силой впечатал в грудь Джостена. Он вздрогнул от неожиданности. На мгновение его лицо сделалось напуганным. Он напомнил Эндрю оленя в свете фар перед моментом столкновения. Внутри что-то закипело. Перед глазами снова неумолимо пронеслась картинка событий десятилетней давности. Миньярд не видел себя со стороны, но был уверен, что его лицо тогда ничуть не отличалось от загнанного выражения на физиономии Джостена сейчас.       Нил глубоко вдохнул в легкие воздух, пытаясь взять себя в руки. Он, кажется, быстро опомнился и пришёл в себя. Он выпрямился и даже как будто бы немного увеличился в размере.       — Проясни для меня один моментик: ты сам не умеешь радоваться и из принципа портишь настроение другим, или тебе это просто нравится? — Эндрю заметил плескавшийся в голубых глаз огонёк, рыжие брови, образовывая глубокую складку, потянулись друг к другу. Влажные от слюны губы Джостена сомкнулись в тонкую линию, он приподнял подбородок вверх.       Эндрю отчего-то разозлился. Он разглядел в непоколебимом внешнем виде Нила себя. Такой же дёрганный и зашуганный, но отчаянно пытающийся показать всему миру обратное. Эндрю уважал такую позицию и презирал одновременно. Он точно не знал, что происходило в семье Джостена, да и не мог он этого знать, но он по крайней мере не был обделён умом и наблюдательностью. В голове не укладывалось, что кто-то до сих пор мог не догадаться, что Нила, если не избивают до полусмерти, то как минимум регулярно постукивают. Хотя Эндрю и не отличался особым оптимизмом и осмеливался предположить, что всё-таки на паре оплеух дело не заканчивалось.       Он прекрасно понимал Нила, прекрасно понимал, что тот скорее всего испытывает каждый день. Эндрю тоже это проходил. Он злился. Ему, в своё время, в отличии от Джостена, было не у кого попросить помощи.       Ему не верил никто. Ни приёмная мать, ни родной дядя ни попечители из органов опеки. Никто не мог и не хотел ему помочь. Он был ребёнком. Он был один. Он был беззащитен. И он ничего не мог сделать — только молча сжав зубы, ждать, пока его бесконечный кошмар закончится.       Нил же мог позволить себе попросить помощь, но упрямо делал вид, что в ней не нуждается. Это приводило в ярость, так ощутимо плескающуюся где-то на уровне желудка. Это и было причиной так гневно бьющегося в груди сердца и напряженно сжавшихся мышц.       Руки затряслись.       — Нет, мне просто не нравишься ты, — выплюнул он и выпустил из лёгких воздух, призывая себя успокоиться.       Проследовала длительная пауза. Нил молчал. Эндрю смотрел на растущее в голубых глазах недоумение. Так резко и внезапно заполонивший его разум гнев всё никак не отступал. Миньярд почувствовал, как горят кончики пальцев и, мысленно чертыхнувшись, быстро отступил назад.       Пакет с раздражающим шипящим звуком повалился на пол. Заболела голова.