Метаморфозы

      — Что я говорил тебе об этом, Нил? — Отец замахнулся плетью ещё раз. Его голос гулко отражался от стен. Спину пронзила острая боль.       Раздетый по пояс, Нил стоял на коленях на полу в комнате родителей, зажмурив глаза и сильно сжав зубы. Он чувствовал бегущие по спине горячие капельки крови. В глазах поплыло. И без того серая комната, заставленная мебелью черных и белых цветов, разбавленных деревянными ножами, ручками и дверцами, теряла краски и казалась одним сплошным серым пятном. Через открытое окно пробивался свежий прохладный воздух, но Нилу всё равно было до одури душно — казалось, что ему нечем дышать. Все доносившиеся с улицы шумы, ушли на второй план, сливаясь в гудящий где-то на границе сознания звук. В какой-то момент ему даже подумалось, что он вот-вот отключится, но, признаться честно, так было бы даже лучше.       — У тебя, может быть, проблемы со слухом, а Нил? — Зашептал Натан, наклонившись к уху Джостена. На шею попало несколько капель слюны. — Ну ничего, я знаю, как объяснить тебе более доходчиво. — Он выпрямился и ударил ещё раз. Раздался отвратительный звук и Нил почувствовал как образовался очередной разрыв на коже — на самом деле это не самое страшное, куда неприятнее было, когда кнут попадал по уже травмированному участку тела.       — Я ращу в своём доме человека или грязную свинью? — Натан безжалостно наносил удар за ударом. Нил судорожно дышал, изо всех сил стараясь не издавать никаких звуков — от этого отец только сильнее злился. Во рту пересохло, и Нил отчаянно пытался проглотить образовавшийся в горле ком. Он сильно сморщился и сжался — как будто хотел уменьшиться, чтобы отец потерял его из виду и прекратил эти издевательства. Было такое впечатление, что он чувствует, как из-под кровоточащих ран на спине торчат кости, а кожа тонкими пластами сползает по телу. Хотелось подняться на ноги и как можно скорее и как можно дальше убежать, но даже если бы такая возможность была, он бы вряд ли смог — тело пробивала такая сильная дрожь, что оно почти не слушалось. — Если ещё раз я увижу в твоей комнате такой беспорядок, обещаю, неделю не сможешь встать с кровати. Ты меня понял? — Натан, упершись руками в колени, наклонился так, что Нил слышал его громкое и даже какое-то злобное дыхание.       Парню потребовалась пару секунд, чтобы прийти в себя и отдышаться.       — Да, отец. — Осипшим голосом выпалил он, дрожа всем телом. Отец ударил ещё трижды и толкнул парня на пол. Он с глухим шлепком ударился лицом о паркет, выпуская из легких звук, напоминающий медленно сдувающийся воздушный шарик. Щека тоже неприятно заныла, но он, кажется совсем не обратил на это внимания — на фоне кровоточащих ран на спине это казалось сущим пустяком. Воспользовавшись паузой, он начал отчаянно хватать ртом воздух. Он слышал, как оглушительно отстукивал в висках пульс.       — Свободен. — Плеть упала на пол с громким стуком, отчего у Нила в животе что-то сжалось, а сердце, казалось, упало к желудку и шумно заколотилось уже там. Отец пренебрежительно осмотрел Нила с ног до головы, он сморщился так, будто перед ним лежал не родной сын, а выпотрошенный, полежавший неделю и засмердевший труп, и поспешно вышел из комнаты, всё так же громко дыша — он напоминал быка, увидевшего красную тряпку.       На самом деле, Натану не нужна была особая причина для наказания. Пребывая в плохом настроении он в любом случае находил, к чему прицепиться.       Нил всего-навсего не заправил утром кровать и оставил на полу рядом со шкафом вчерашние носки, и в любой другой день вряд ли бы получил за это наказание. Часто случалось, что парень отделывался простым предупреждением за беспорядок в комнате, ну максимум пощёчиной.       — Чтобы вечером я всего этого не видел. — говорил обычно Натан, если заглядывал к Нилу в комнату по каким-то делам и обнаруживал оставшийся после выполнения домашней работы листок на столе или неаккуратно сложенную в шкафу одежду. В крайнем случае отец мог просто вывалить все вещи — даже те, которые аккуратно лежали на своих местах — на пол и заставить складывать и убирать по своим местам заново.       Но всё-таки чаще всего Натан заходил в комнату к Нилу, только когда больше не мог найти других причин, чтобы оправданно выплеснуть свой гнев. Наверное, этим и объяснялись такие строгие правила, по которым растили Джостена — Натан просто создал среду, в которой у него в любой момент была возможность избить сына, пусть он и называл наказанием, попыткой достучаться до нерадивого сына или воспитательной работой.       Послышались тихие шаги. Нил, опираясь на руки, с большим усилием приподнялся. Тело тут же отозвалось острой болью. Он слегка повернул голову и увидел мамины белые тапочки.       — Вставай, — приказала она. В голосе сквозил холод. Нил поднял глаза. Взгляд Мэри метался по спине сына, губы нервно тряслись, и она раздосадовано отвернулась к стене. — Иди к себе, Нил, и уберись там. Я зайду к тебе чуть позже. — Он не ослушался — сквозь боль поднялся на трясущихся ногах и, подхватив с пола футболку, вышел в коридор. Он обернулся. Мать всё ещё стояла к нему спиной, сложив руки на груди. Он разглядел, как едва заметно дрожали её плечи. Постояв ещё пару секунд, он прислушался к звукам на первом этаже. Громко звякнули ключи, хлопнула входная дверь. Отец ушёл.       Нил скрылся в своей комнате. Прижавшись лбом к двери, он позволил себе беззвучно расплакаться, и он даже не знал из-за чего больше — из-за боли, обиды, или просто долго сдерживаемые эмоции наконец вырвались наружу. В голове пронеслись все оскорбления, которыми осыпал его отец, все проступки, за которые он так беспощадно избивал Нила, и, что самое ужасное — реакция матери.       К отцу он уже давно не испытывал никаких чувств, кроме ненависти и страха, и никакой привязанности. Но теплые воспоминания из детства, связанные с мамой, всё ещё теплились где-то в глубине сознания. Он помнил, как, когда он ещё был совсем ребёнком, и отец первые несколько раз позволил себе поднять на него руку, мама рвалась уберечь сына и сама подставлялась под удар, а потом, когда пылающий злостью Натан уходил, несколько часов сидела с ним в комнате, бережно гладила по голове и непременно что-то рассказывала, в попытках отвлечь маленького Нила. Он помнил как они собирали с ней цветы на заднем дворе, и мама, сдержанно улыбаясь, называла каждый, на который Нил указывал пухлой детской рукой. И ещё он, как сегодня, помнил запах свежеиспечённых булочек, и вкус молочного коктейля, которые мама покупала ему всякий раз, когда они заходили в пекарню за хлебом. Она тогда, заливисто смеясь, давала мальчику деньги, чтобы он сам расплатился за покупку и непременно хвалила, ласково хлопая по макушке.       Но от прежней Мери Хэтфорд практически ничего не осталось.       Нил бы всё отдал, чтобы ещё раз увидеть, как мама ему улыбается. Он хотел бы, чтобы она хоть бы раз сказала ему, как отец неправ. Чтобы она сказала, что дело не в нём. Или хоть раз просто обняла его. Он даже не просил, чтобы мама ушла от отца и забрала его с собой, не винил её в том, что он столько лет страдал по, можно сказать, её милости, и не задавал вопросов, почему они так живут.       Нил просто хотел знать, что здесь хоть кто-то любит.       Но он так ни разу и не получил желаемого. Когда действительно требовалась обработка ран, мама приходила в комнату, но она всегда либо молчала, либо читала нравоучения. В её движениях, взглядах и прикосновениях читалась забота, но от холодного тона, которым мама обычно разговаривала с Нилом, он переставал её ощущать. Он видел, как мама переживает, как она сочувствует, грызёт себя изнутри, но тут главное слово — «видел». Как бы он не хотел, он этого не чувствовал.       Нил часто думал о других детях. О тех, кому повезло немного больше, и кто родился в «нормальной» семье. Он размышлял о том, как они проводили время с родителями, как просматривали вместе кино по вечерам, как пили вместе чай по утрам и как отмечали Рождество, сидя и непринуждённо болтая за праздничным столом. Наверняка, их даже не ругали за мелкие проступки, опоздания, невымытую тарелку, и уж тем более за незаправленную кровать, что уж говорить о телесных наказаниях.       Когда он слышал, как сверстники разговаривают по телефону, и ругаются с родителями из-за всяких пустяков, внутри что-то переворачивалось.       «Я не приду к десяти, пап! Все останутся у Трейси на ночь!»       «Можешь уже от меня отвязаться, я с друзьями, перезвоню потом!»       «Я не нанималась домработницей, убери сама!»       Наверное, если бы Нил выдал что-то такое, то либо уже гнил в земле, либо, в лучшем случае, неподвижно сидел в инвалидном кресле с серьёзными травмами, хотя, если подумать, то неизвестно, какой из этих исходов хуже. Эта мысль заставила грустно усмехнуться.       Он оторвался от двери и, кинув злополучные носки в корзину у шкафа, бессильно осел на кровати. Кровь на спине запеклась, длинные, пересекающие всю спину порезы жутко болели. Он почувствовал зуд и, поборовшись с жутким желанием почесаться, всё-таки потянулся рукой, чтобы потрогать. Кое-где влажные, совсем неприятные на ощупь участки кожи отозвались новой вспышкой боли и только сильнее зачесались. Нил зажмурился.       — Сколько раз говорила не трогать, — мама зашла абсолютно беззвучно. Джостен повернул голову. Мэри стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу — как бы спрашивала разрешения войти. Она сжимала в руках флакончик с обеззараживающим средством и маленькую аптечку. Нил снова отвернулся, почти неразличимо кивнув головой. Он услышал тихие шаркающие шаги и почувствовал, как где-то за спиной промялся матрас.       Мери провела мягкими пальцами по немногочисленным участкам нетронутой кожи и, как в тот момент показалось Нилу, оглушительно громко вздохнула, как бы вынося свой вердикт — всё очень плохо или, как минимум, очень не хорошо.       — Ты знаешь правила, Нил. — Строго заметила она, и Джостен услышал звук открывающейся застёжки. — Всё, что от тебя требуется — соблюдать их.       — Он всегда найдёт какой-нибудь недостаток во мне, — почти шёпотом ответил он, — а если не найдёт, то придумает сходу. — Мама шикнула.       По коже прошлись чем-то мокрым, раны неумолимо защипало. Тело Нила задрожало, и он закусил губу, чтобы не застонать.       — Нельзя придумать изъян там, где его нет, — она старалась как можно аккуратнее промывать порезы, но, судя по тому, как сын дёргался, у неё это не очень хорошо получалось. — Ты не найдёшь трещин и сколов на посуде, сделанной хорошим мастером. — Впрочем, они оба понимали, что это не так. Мэри просто искала оправдание.       — Но если они есть, значит, мастер не так уж и хорош, — пробубнил Нил, и только когда получил нехилый удар по затылку, понял, что это был камень и в огород матери тоже. Хотя в чём-то он был прав.       — Просто делай, как он просит. — Недовольно произнесла мама и замолчала.       Нил тихо вздохнул.       Она аккуратно, практически не касаясь пальцами тела, помазала края порезов какой-то мазью и достала бинт. На самом деле, Нил предпочёл бы один огромный пластырь, но, очевидно, пластыри такого размера не продавались. Она обмотала весь корпус сына, после чего послышался громкий треск — она оторвала бинт.       — Не забудь утром снять, — напоследок произнесла она и также тихо как зашла, покинула комнату. Нил поежился, когда представил, как будет отрывать прилипшую к ранам повязку.

***

      — Так здорово, что ты теперь тоже в команде, — Ники поймал Нила в очереди в столовой. Он, как раздражающий комар, весь день будто бы преследовал Нила. Только отмахнёшься от него и со спокойной душой закроешь глаза, так нет — снова громко и занудно зудит над ухом.       — Ага, — Нил не разделял его воодушевления. Он уже начал подозревать, что Хэммик нарочно сказал ему про Ваймака, чтобы Нил вступил в баскетбольную команду. Конечно, Нил мог вступить и в кружок шитья, но перспектива просиживать три часа в неделю после уроков с шестиклассницами и вышивать крестиком котят ему не особо улыбалась. Нет, не подумайте, в вышивании и уж тем более в котятах Джостен не видел абсолютно ничего плохого, но согласитесь — удовольствие сомнительное.       — Теперь будем сидеть за одним столиком, — Хэммик указал рукой куда-то в дальний конец помещения. За длинным столом уже успели расположиться Дэн с Мэттом. Уайлдс улеглась на скамейку, положив голову на колени парня и что-то воодушевлённо рассказывала, активно жестикулируя. Чуть поодаль от них сидели Аарон с Эндрю, тоже о чём-то недовольно переговариваясь. Надо заметить, недовольным выглядел только Эндрю.       — Я просто в восторге, — отмахнулся от него Нил и отвернулся обратно к прилавку.       — Да, я так рад! — Ники, видимо, сарказма не уловил и широко улыбнулся. Он с воодушевлением набирал себе большое количество шоколадных батончиков. — У нас наконец-то появится возможность нормально пообщаться, а то я тебя не могу выловить ни после уроков ни на переменах, — староста продолжал что-то воодушевлённо лепетать, но Нил, погрузившись в свои мысли, слышал его через слово, — ой, Нил, возьми что-нибудь ещё, — он озадаченно посмотрел на поднос Джостена, на котором стояла только бутылка воды и баночка клубничного йогурта.       — Я не голоден, — отмахнулся Нил и, не дожидаясь Ники, побрёл к столу баскетбольной команды.       Пока они с Ники стояли в очереди, успели подойти Элисон с Рене. Нил осмотрел оставшиеся места: было одно между близнецами, и оно, судя по всему, предназначалось Ники, ещё одно справа от Эндрю, скорее всего для Кевина, и последнее напротив него же, рядом с Элисон. Нил, не долго думая, на него и приземлился. Старший Миньярд, иронично выгнув бровь, проследил за ним взглядом.       — Всем привет. — Громко поздоровался Ники и, как и подозревал Нил, плюхнулся на своё место между близнецами. Широко улыбнувшись, он положил на поднос Нила сэндвич.       — Я сказал, что не голоден, — Нил брезгливо посмотрел на сэндвич и вернул его обратно на поднос Хэммика.       — Значит, съешь потом. — Он тоже не желал сдаваться и упрямо переложил несчастный «бутерброд», нахмурив тёмные густые брови — на вечно улыбающемся лице Хэммика это выглядело как-то неубедительно и даже забавно.       Нил вздохнул — судя по всему, отказы здесь не принимаются, и либо он успокоится и оставит всё, как есть, либо они с Ники просто будут перекладывать пластиковую упаковку с подноса на поднос до конца обеда. Он перевел взгляд на Ники, затем на Аарона, который, кажется, привык к навязчивой заботе со стороны своего кузена и изо всех сил сдерживался, чтобы не закатить глаза, когда на его подносе появился точно такой же сэндвич. Нил посмотрел на старшего близнеца. Эндрю, кажется, вообще не отрывал от него взгляда с того самого момента, как тот сел за стол. С того случая на складе, они с Эндрю не перекинулись даже одним словом. Миньярд жевал шоколадный батончик, продолжая пристально рассматривать Нила, и даже глазом не моргнул, когда Ники подсунул ему ещё один.       Джостен всегда испытывал некоторый дискомфорт, когда кто-то так откровенно наблюдал за ним, и, опустив голову, сделал вид, что увидел что-то очень интересное на поверхности серого стола и стал прислушиваться к разговорам старшеклассников, но взгляд Эндрю ощущался едва ли не физически, как будто тот медленно, но верно пытался пробуравить в макушке Нила дыру. Он поёжился от пробежавших по рукам мурашек — благо рукава чёрной толстовки не позволили другим их увидеть.       — Не думаю, что в этом году мы станем участвовать в соревнованиях, — сказала Дэн. Она всё также лежала на коленях Мэтта и с кем-то активно переписывалась в телефоне. Нил разглядел на своём подносе трещину, пару крошек, и вмятину с левого нижнего края. Поковыряв её пальцем, он перевёл взгляд на йогурт и пододвинул его к себе, делая вид, что крайне заинтересован составом. — Во-первых, у нас на носу экзамены, и тренер это прекрасно понимает. Во-вторых, у нас осталось слишком мало игроков, — она опустила телефон себе на грудь и снизу вверх посмотрела на Бойда. — И ещё после ухода Грейс и Ронана у нас почти не осталось высоких игроков, нам просто не выжить на соревнованиях с таким составом. — Она задумалась на секунду и, приподняв голову, посмотрела на близнецов. — Ничего личного, ребята. — Они ничего не ответили, но не то чтобы Дэн этого ждала.       — Тем лучше, — вставила Элисон, — у меня ещё три дополнительных занятия в неделю. Вряд ли у меня получилось бы ходить на тренировки так же часто, как в прошлом году. — Она задумчиво мешала ложкой кашу, и со стороны могло показаться, что она почти не слушает разговор, а мысленно летает где-то далеко-далеко от тренировок, соревнований и командного состава. Рейнольдс в принципе выглядела какой-то отстранённой и даже погасшей. Светлые волосы, обычно свободно спадающие с плеч, были убраны в низкий пучок, от идеального макияжа остались только слегка подкрашенные ресницы, и даже яркий красный маникюр на острых ногтях выглядел как-то блёкло.       — Ты же вообще не хотела посещать дополнительные занятия, — Мэтт удивлённо посмотрел на подругу. Нил оторвал взгляд от йогурта и ещё раз посмотрел на Эндрю — тот всё никак не прекращал наблюдать и, Джостен, снова вперившись в стол, внезапно поймал себя на мысли, что чувствует себя как на испытании детектором лжи.       «Обезжиренное молоко, наполнитель «клубника» (вода, сахар, клубника, кукурузный крахмал, ароматизаторы натуральные, концентрированный лимонный сок), йогуртовая закваска…»       Нил читал состав уже второй раз.       — У меня очень много пропусков в прошлом году, — Элисон пожала плечами, — мама сказала, что если не наберу хотя бы двести часов за счёт дополнительных, она не выпустит меня из школы и оставит на второй год. — Она отодвинула от себя тарелку, кажется, так и не притронувшись к каше.       — Она не поступит с тобой так, — громко вмешался Ники. На его лице читалось недоумение вперемешку со злостью.       »… продукт может содержать следы глютена…»       — Не хочу проверять, — Рейнольдс как-то грустно усмехнулась. — Давайте лучше поговорим про вечеринку. — Она наконец оторвала взгляд от тарелки и широко улыбнулась, решив как можно скорее сменить тему на более приятную.       — Вечеринку? — Нил переборол желание ещё раз посмотреть на Эндрю, и повернулся к старшекласснице, недоумённо захлопав глазами.       — Вечеринка — это, конечно, громко сказано. Это скорее просто посиделки — такая традиция, — ответила Даниэль. Она воодушевлённо поднялась, принимая сидячее положение. Тема её взбудоражила. — Мы каждый год собираемся либо у меня, либо у Ваймака и празднуем начало учебного года, — она посмотрела, как Джостен начал отрицательно качать головой и слегка отодвинулся в сторону, подальше от сокомандников. — Отказы не принимаются, Нил. — Глаза Дэн горели. Нил Даже на секунду забыл про пристальный взгляд Миньярда.       — Я не могу, я работаю, — запротестовал он и отодвинулся ещё дальше.       — Да ладно, — Элисон как-то хищно заулыбалась, и у Нила от этой улыбки внутри что-то зашевелилось. Она не предвещала ему абсолютно ничего хорошего. — Попросишь выходной, не вижу никакой проблемы. Если тебе откажут, я позвоню кому надо, — она показала пальцем в потолок, усмехаясь, — и тебе не то, что выходной дадут — сразу в отпуск отправят.       Нил поверил. Учитывая, какие связи были у её отца, Рейнольдс вполне могла это устроить. Если бы у Нила и в самом деле была работа, разумеется. С его отцом девушка очень и очень вряд ли смогла бы договориться. Хотя с её хорошо подвешенным языком, может, всё-таки и смогла бы, вот только Нил не ручался, останется ли он после этого живым или не просидит дома до конца своих дней, будучи калекой.       — Мне не нужны проблемы с начальством, — Джостен запаниковал. Он перебирал одну мысль за другой, не зная, какая лучше подойдёт в данной ситуации. Обычно его стопроцентная отмазка срабатывала. Его звали пару раз посидеть с одноклассниками в кафе или у кого-то дома, но он не общался ни с кем из школы настолько близко, чтобы они могли позволить себе настоять на его присутствии. Он не общался близко и с сокомандниками, конечно, но тот факт, что они посещали вместе один кружок, мог стать проблемой. Во-первых, кто-то — Нил бы поставил на Ники, если бы спорил — непременно использовал бы это как аргумент, что Нилу нужно как можно скорее влиться в новый коллектив, во-вторых, как сказала Дэн, это было командной традицией, и если она упомянула о вечеринке в компании «монстров», значит, они скорее всего тоже принимали в этом участие. Это, конечно, с трудом укладывалось в голове Нила и подвергалось некоторым сомнениям, но всё равно имело место быть.       Так что он без труда пришёл к выводу, что старшеклассники от него так просто не отстанут, это было просто очевидно. Если Элисон всё-таки решится позвонить руководству, то его и без того хлипкая ложь будет раскрыта и придётся как-то объясняться. И что он тогда скажет? Что он целыми днями сидит за домашкой и врёт про работу, чтобы его не сочли за ботана? Или что он очень болен и каждый день должен после школы посещать больницу и лежать несколько часов на капельнице? Хотя Рейнольдс, наверное и туда дозвонится и договорится, чтобы им выделили медсестру и прикатили штатив с инфузионной системой прямо к Дэн домой.       — Что, если просто оплатить начальству твой рабочий день, а? — Нил даже не заметил, как Мэтт встал и оказался за его спиной. Его крепкая ладонь упала на плечо, от чего Джостен всем телом вздрогнул. Один из многочисленных порезов отозвался болью и Нил с силой сжал зубы. Он аккуратно, надеясь, что не выглядит слишком грубым, убрал руку Мэтта со своего плеча.       — Или можно…       Прозвенел спасительный звонок. Нил так и не притронулся к своему йогурту, но, всё равно был рад, что может на время уйти от разговора.       — Уже пора на урок, потом обсудим, — Он подскочил с места, стараясь выглядеть максимально спокойным и непринуждённым, но у него это не то чтобы хорошо получилось. — Я попробую договориться с руководством сам, но ничего не обещаю, хорошо? — Конечно же Нил не собирался ни с кем говорить. Заявить отцу о том, что после школы он задержится, тем более у кого-то в гостях, и уж тем более не по каким-то школьным делам, а чтобы отпраздновать начало учебного года — всё равно, что подписать себе смертный приговор. Он подхватил со скамейки рюкзак и торопливо пошёл к выходу.       — Ты забыл сэндвич! — Бросил ему вдогонку Ники и поспешил за ним.       Нил быстрым шагом пересёк столовую, чуть не столкнувшись на выходе со школьницей. Если бы он вовремя не затормозил, то вполне вероятно, сбил бы с ног — девочка была ниже чуть ли не вдвое. Мысли огромным потоком зароились в голове.       Он думал, что мог бы согласиться прийти на вечеринку, и в последний момент сказать, что заболел. Хотя, наверное, в таком случае Дэн предложит перенести праздник на другой день.       В любом случае, больше Нилу в голову ничего не приходило. Он решил, что обязательно придумает что-нибудь чуть позже.       — Боже, как ты быстро ходишь. — Ники схватился за рукав кофты Нила в попытке немного его притормозить. — Я даже запыхался, — Джостен подумал о том, как Хэммик играет в баскетбол, если не может даже двадцать метров пройти быстрым шагом, но вслух об этом говорить не стал.       — Мисс Мориган не любит, когда на её уроки опаздывают. — Коротко ответил он и, не смотря на протесты со стороны старосты, ускорился ещё сильнее.       — Ой да ладно, она сама не всегда приходит вовремя, — слышалось где-то сзади. Надо отдать Хэммику должное, он очень старался держать темп. Держался всего на пару шагов позади, периодически слегка догоняя и отставая. — Тем более большая перемена. Она, в отличии от тебя, вряд ли отказалась от обеда и со звонком поспешила в класс. Скорее всего сидит и спокойно доедает свой супчик. — Он постарался придать голосу как можно более раздражённую интонацию, но у него снова не очень-то это получилось. Хотя, возможно, дело было не в самой интонации, а в том, как Нил воспринимал Хэммика. Просто образ вечно смеющегося и беспечного старосты, намертво запечатанный в сознании, не позволял ему выглядеть в глазах Джостена серьёзным или хоть чуть-чуть чем-то недовольным, что бы он не делал или не говорил.       Перешагивая через ступеньку, они буквально влетели в коридор третьего этажа. Нил, чуть не пропустил нужную дверь и резко остановился. Ники, не успев сориентироваться, врезался в его спину. Нил зашипел от боли, которой взорвалась испещрённая порезами кожа. Хэммик, неловко покачнувшись и запутавшись в собственных ногах, начал падать на пол.       Нил успел среагировать и ухватить его за ворот рубашки, но в итоге и сам не удержал равновесия, и они начали заваливаться уже вдвоём. Сердце, казалось, потеряло опору и обрушилось вниз, куда-то в район печени. В полёте староста попытался ухватиться за что-то руками, но всё, что нащупали в воздухе его пальцы — край коричневого свитера. Послышался оглушительный грохот. Для Нила посадка вышла довольно мягкой — он упал прямо на одноклассника, но он всё равно ударился головой о подбородок Хэммика, что было тоже не очень приятно. В ушах безжалостно зазвенело. Нил попытался встать, но попытка успехом не увенчалась — Ники, видимо на каком-то инстинктивном уровне всё ещё держался за свитер Нила и тот от натяжения снова повалился вниз. Хэммик выпустил громкий болезненный стон.       — Отпусти меня. — Недовольно буркнул Нил, пальцами пытаясь нащупать руку старосты.       — Боже, прости меня! — Ники под ним зашевелился, пытаясь выползти, наверное, ему было немного тяжело, но гораздо логичнее было бы, если бы он просто дождался, пока встанет Джостен. Так отчаянно пытаясь выбраться, он сильно усложнял Нилу задачу, и потому они, так и не сдвинувшись с мёртвой точки, валялись на полу и безрезультатно шевелили конечностями, со стороны напоминая двух сцепившихся тараканов.       — Придурки. — Послышалось над головой. Нил повернул голову. Аарон стоял, сложив руки на груди. Ники наконец замер, и Нилу удалось подняться на ноги. Он начал торопливо одёргивать одежду и брезгливо оттряхиваться.       — Не поможешь? — Ники приподнялся на локтях и потёр пальцами висок, видимо он тоже неплохо приложился головой.       — Нет. — Аарон, судя по выражению лица едва сдерживался от того, чтобы не приложить ладонь ко лбу в многозначительном жесте. Хотя у него, пожалуй, такое выражение было почти всегда.       Нил протянул Хэммику руку и тот, благодарно кивнув, схватился за неё и, немного покачиваясь, тоже встал. Аарон покачал головой, отчего Нил испытал легкий стыд. Лицо Ники украшала широченная улыбка.       Они молча зашли в класс. Урок, вопреки ожиданиям Хэммика, уже начался. Мисс Мориган замолчала, поджав губы, и недовольным взглядом проследила, как их троица рассаживается по местам. Выждав, пока они достанут тетради, женщина продолжила.       Нил только и успел открыть учебник на странице с законами термодинамики, как Аарон медленным движением пододвинул на его половину парты записку. Он недоумённо взглянул на Миньярда, но тот невозмутимо смотрел на доску. Раньше Аарон очень внимательно слушал на физике и никогда не отвлекался от урока, да и в принципе Нил не мог вспомнить, чтобы он хоть раз писал ему записки, они вообще никогда особо не общались ни на какие отвлечённые от школы темы. Стараясь не издавать громких звуков, Джостен развернул бумажку.       Сердце пропустило удар. Он нервно сглотнул слюну.       «Что у тебя на спине?»       Он всё видел.       Нил несколько секунд пялился на надпись, будто надеялся, что от этого её содержание поменяется, но та оставалась абсолютно неизменной. Он снова покосился на соседа, но тот продолжал всё также безмятежно смотреть на доску и кажется, даже слушал, что вещает мисс Мориган. Джостен трясущимися пальцами взял в руки ручку и торопливо записал ответ.       «Упал.»       Аарон посмотрел на записку, с нескрываемой иронией подняв бровь, перевёл взгляд на Нила.       «Если ты упал на большую тёрку, то вопросов не имею.»       Нил торопливо начеркал что-то ещё, но близнец не удосужился даже посмотреть. Что бы он там не пытался сказать ему — это без раздумий можно было счесть ложью. В конце концов, они оба сейчас были не до конца честны. Нил отчаянно пытался скрыть ту часть своей жизни, о которой так долго и упорно умалчивал, а Миньярд был совсем не тем, за кого себя выдавал и нагло пользовался положением.       В принципе, всё честно.