Часть 3
28 июля 2023 г., 20:38
Падать на копчик больно.
Тянь шипит, поднимаясь с пола, потирая ушибленный, ко всему прочему ещё и локоть, бросает на Шаня исподлобья обиженный взгляд:
— Сдурел что ли...
— Ты какого хрена надо мной навис?! — Шань почти орёт поднимаясь.
— Разбудить пытался!
— А позвать не мог? Напугал до смерти!
— Я тебя несколько раз звал, ты не реагировал! Вот и нагнулся посмотреть, может ты там вообще уже не дышишь... — Оправдывается Тянь. — А что? — Хмыкает вдруг, улыбаясь. — Решил, что я тебя укушу?
Шань уже воздуха в грудь набрал, для красноречивого ответа, но потом осёкся точно опомнившись. Пробежал взглядом вокруг: смеркается, ни Цзяни ни Чжэнси, проектор выключен, а у него в ногах наполовину сбившийся плед. Сердце пропустило удар, во рту стало неприятно сухо.
Он отбрасывает плед полностью, садится нормально и трёт ладонями лицо, пытаясь отогнать остатки сна.
— Сколько сейчас времени? — Чуть хрипловато и намного тише.
Тянь не отвечает, потому что Шань задав этот вопрос сразу же лезет в карман за телефоном, проверяя сам.
— Мне домой пора.
Он встаёт на ноги, чуть не оступаясь, начинает искать свою куртку и сумку. Тянь может только молча наблюдать за его в секунды переменившемся настроением и суетливым сбором.
— Чуть не убил, а теперь линяет... — больше для вида, чем от реальной обиды бурчит он.
Кожу на локте не содрал, значит жить можно.
Шань на это замечании шикает что-то. Тянь слышит звук застегивающейся молнии, видит удаляющуюся к двери спину: что даже "пока" не будет? Злюка... Когда он подходит к нему, тот почти уже залез в кеды.
— Хоть напиши как до...
Поворачивается замок и Шань в мгновение ока выскакивает наружу: не обернувшись, не попрощавшись, не дослушав.
Тянь так и замолкает на полуслове, тишина вокруг аж зазвенела. Ну вот, констатирует мысленно, сбежал.
Он запирает дверь и наваливается на неё, уперевшись лбом и ладонями, медленно и глубоко вздыхает. Потом ещё раз, и ещё. А сердце всё равно не успокаивается. Где-то в груди нарастает и рвётся наружу, заставляя дрожать нервно плечи, истерический смех, но Тянь только плотнее сжимает губы. Это такое гадство, ты же почти попался.
Ладони собираются в кулаки, размазывая по матовой обшивке влажные следы от пота и нестерпимое желание покурить собирает во рту слюну: он сегодня точно заснуть не сможет.
Тянь не знает, когда всё началось.
Пытался понять: копошился в себе, мотая пленку из воспоминаний эпизод за эпизодом в самое начало, но ни за что конкретное уцепиться не получалось.
Ох, сколько выкуренных сигарет и бесконтрольно мечущихся от бессонницы мыслей, сколько тягостных вздохов в равнодушной тишине ночей: прямо лирический герой дорамы, не иначе (а за сигареты Чэн вообще бы его убил). Но в конце концов не у всех же любовь вспыхивает, как спичка. Иногда она капля за каплей заполняет чашу нашего сердца, пока та не становится полной до самых краев, разливаясь, и вот тут понимаешь: ты влип, парень!
Но когда была эта первая капля? Когда они только встретились в стенах школы? Не зная ещё ни имён, ни личностей друг друга, чужие: прошлись равнодушным взглядом и растворились в толпе. Или при стычке с Цзянь И? С этого началось их знакомство. Испепеляющий ненавистью взгляд, острый на ругательство язык, неприкрытая агрессия. О какой симпатии может идти речь? Нет, чувства были ровно противоположные.
Значит это слишком далеко, нужно чуть ближе.
Может быть когда Шань впервые показал ему фак и послал сходить нахрен?
У Тяня не получается скрыть улыбку. Происходящее с ними после трудно назвать примирением сторон, или хоть каким-то социально приемлемым в обществе приятельским взаимодействием. Больше было похоже на укрощение строптивого. Рыжая, пышущая враждебностью ко всему и вся, колючка забавляла.
Иногда Тянь думает, что если бы его попросили описать то время, он бы выбрал именно это слово — "забавно".
Ерепенится, шипит, брови хмурит, и весь из себя такой устрашающе опасный, напирает, задирается, хоть и понимает, что Тянь сильнее, знает, что прилетит обязательно, а всё равно за своё. Лучшая защита — это нападение? Или Шань просто дурак? Мазохист? Скорее вспыльчивый, решает Тянь: сначала делает, потом думает, огребает — притихает, и опять. Упрямый. Даже если к стенке прижать — не отступит, как бы не боялся, как бы самого внутри не лихорадило. Будто на чистой вредности и держится.
Тянь знает, помнит тот вечер, когда Шань впервые увидел его рядом с братом у дома Цзянь И. Помнит как наседал, держа за грудки, сдавливал скулы, проводя большим пальцем по губам, обещая зашить ему рот стальной проволокой, если тот проболтается.
Он так дрожал... Так неожиданно сильно.
Тянь чувствовал эту дрожь под своими ладонями: на острых плечах и груди. Интересно о чём Шань подумал тогда, что так испугался? За кого принял, увидев в компании людей Чэна? Да ещё и сам Тянь своими угрозами додал. У него и в мыслях не было ничего дурного, просто не хотелось лишних разговоров допускать, он на такую реакцию не рассчитывал, поэтому, наверное, и запомнил. Ведь поэтому, да?
Шань очень часто реагировал на его поступки, совсем не так, как Тянь ожидал. Та дрожь не единственная, что врезалась в память.
Он просто дразнил. Эта чёртова бутылка с водой, эта шутка про непрямой поцелуй. Вспыхнувший, ощетинившийся, так легко поддающийся эмоциям Шань... Какими силами тут удержаться?
Тянь потянулся к нему быстрее, чем успел сообразить. Пальцы уже стискивали подбородок, когда он размыкал свои губы, а язык моментально толкнулся в рот и на каких-то пару секунд ему удалось ощутить вкус Шаня.
Его мокрые от слëз глаза до сих пор стоят комом в горле: злость и отвращение.
Надо же, Тянь, оказывается кому-то ты можешь не нравится, во дела. А Шань тоже мне неженка, шуток не понимает, что ли. Но почему тебя тогда это так задело? Почему его "да" на вопрос "я настолько тебе противен?" резануло, как бритвой?
Господи, да как будто у него было время что-то понимать, там проблему с Шэ Ли надо было разруливать. А потом... Скомканная рубашка, прижатая к его окровавленной ладони, и дрожащее на выдохе "дурак" вымыло из души весь осадок от прошлого разговора. И сразу как-то плевать...
Кажется в этот момент стало всё по-другому.
Тянь отлипает от двери и бредёт назад в комнату. Плашмя валится на диван, зарываясь лицом в подушку: она слабо, но пахнет Шанем — утешительный приз. Даже если первую каплю он найти не может, он точно уверен, когда появилась последняя: его тело впервые отреагировало возбуждением на чью-то близость.
Не сказать, что всё произошло специально: Шань выбил мяч, а Тянь попытался отобрать его назад и не удержал равновесие. Шибанулись они, конечно, знатно.
Его твёрдая грудь и бешено бьющееся в ней сердце, тяжелое дыхание и жар вспотевшей кожи, его запах. Тяня пробрало до дрожи, закружилась голова. И даже содранные от падения ладони и холодная трава не перебили напряжение, скрутившееся внизу живота. Пусть не настолько сильное, чтобы стало заметно снаружи, но достаточное, чтобы закипевшее в крови желание невозможно было спутать ни с чем другим. Это было как гром среди ясного неба.
Вот когда Тянь понял, насколько попал. Ощущение лежащего под ним Шаня, замеревшего под тяжестью его веса, фантомом преследовало не один вечер.
Изначально между людьми существует дистанция, — сказал Тянь однажды Цзянь И, — которую порой неосознанно хочется сократить. Потому что в глубине души надеешься хоть на какой-то отклик от другого человека.
Тянь тянулся к нему и держал, даже когда Шань сопротивлялся и отталкивал, а так было почти всегда. Тяня злило всё это, но вместо того, чтобы плюнуть и отпустить, он начинал только крепче сжимать руку. Шань выпускал иголки, Тянь вбивал их обратно кулаками, Шань рычал и скалился, Тянь без раздумья кусал в ответ. Шань не просил Тяня о защите, не просил о помощи, но Тянь искал любые способы её оказать и готов был рвать глотки, если потребуется.
Он так отчаянно жаждал его внимания и даже сам этого не понимал.
А теперь вот до чего докатился: пытается украсть поцелуй пока Шань спит. Мда...
Тянь вздыхает устало и закрывает глаза.
Шань нравится ему. Нравится настолько, что можно сойти с ума и он так сильно хочет нравиться в ответ, но не имеет ни малейшего представления как этого добиться.
***
На улице прохладно. Вечер сбил жару и небо затянуло тучами, ночью скорее всего ливанёт. Шань пройдя пару метров от дома Тяня, остановился, обернувшись, и посмотрел на мерцающую огнями высотку: одни из этих сотен окон его. А ты опять убежал, Шань — засосало где-то под ложечкой, стоило ему только выйти. Как же хочется удавиться. Это чувство нервозности бесит, странное непонятное волнение в груди, ожидание чего-то. Шань не знает, не понимает, но оставаться с Тянем наедине больше не может. Он так смотрит на него, что Шань начинает чувствовать себя... неловко? Бред какой-то. Шань резко разворачивается и, запихнув руки в карманы куртки, широким шагом направляется в сторону метро. Это всё из-за вчерашнего, уверен он. Если бы не тот вечер, всё бы так не осложнилось. Он же вполне себе нормально его компанию переносил, хоть и ощущал себя не в свой тарелке, под таким взглядом. А потом его фантазия решила выкрутить кульбит и он чуть не лоханулся. И вот сейчас тоже. Какой поцелуй, опомнись! Да, именно в этом дело. Ему стыдно от глупости собственных мыслей. Ему кажется, что они были написаны прямо на лбу и Тянь догадался. Это такой позор. Ты что извращенец? Ты просто идиот, вздыхает Шань, о чём ты вообще думаешь. Этот процесс самобичевания погрузил его так глубоко, что только возле метро он осознал, что всю дорогу что-то сжимал в своём кармане. Скрученные купюры, стикер и аккуратно, почти идеально, выведенное "спасибо" на нём. Он даже не сразу вспомнил. Ах, ну да... Интересно, Тянь действительно считает, что Шань верит в эти сказки? С готовкой у него беда, но он не до такой степени белоручка, чтобы быть не в состоянии сделать себе сэндвич и простецкий салат настрогать. Тем более, на такую сумму он мог полноценно поужинать в неплохом таком ресторанчике. Это не то, что платят за "закуски". Воспоминания о недавней стычке ворохом загудели в голове. Чтобы Тянь себе не надумал, всё на самом деле не настолько плохо. С кредиторами у него определенная договоренность, просто видать в их компании новенькие появились, которые решили выслужиться перед руководством и, так сказать, ускорить процесс. А что у нас действует лучше грубой силы? Но то, что его всего лишь запугивают, а не пытаются реально грохнуть, не значит, что ему не нужны деньги. Нужны. И эта сумма поможет ему расквитаться со всем намного быстрее. Шань это понимает. Тянь это понимает. А ещё Тянь понимает, что Шань никогда бы не взял у него деньги просто так, вот и приходится выдумывать сказки. Шань положил купюры в карман и плотно его застегнул. Он очень устал сегодня, хотя по сути ничего толком не делал. Он больше не хочет ни о чём думать. Дома темно и тихо. Мама сегодня в ночную смену. Шань разувается и проходит в свою комнату. Включает настольную лампу, выгребает содержимое сумки: это будет чудо если удастся немного позаниматься, но сначала нужно принять душ. Под кучей тетрадок проглядывает яркое глянцевое нечто и Шань нахмурив брови зависает на секунду. Откуда у него женский журнал? Недоумение уходит, когда он вспоминает, о чём говорили ребята, в то время, пока он торчал на кухне. Этот придурок Цзянь И перепутал их с Чжэнси сумки что ли? Час от часу не легче. Шань вертит журнал в руках, осматривая: выглядит отвратно, если честно, от пестроты хоть глаз выколи. Девчонкам правда такое нравится? Одна страница в нём согнута пополам, это выделяется сразу, и Шань машинально раскрывает журнал на этом месте. "Как понять, что вы нравитесь парню"? Он фыркает: ну, конечно, о чём ещё здесь могли написать. Уже собирается закрыть и швырнуть эту макулатуру куда-нибудь подальше, но взгляд цепляется за несколько выделенных жирным шрифтом слов и его передергивает. "...он постоянно смотрит на вас". Моментально вставшее перед глазами лицо Тяня, заставляет покрыться тело мурашками, а ёкнувшее в испуге сердце, окунает в утреннее состояние полупаники. Докатились. Он выдыхает зажмурившись. Нихрена не смешно уже, Шань, хватит. Что-то ты совсем расшатался за последние дни, скоро от одного его имени потом обливаться будешь? Нечего из-за чужих бзиков себя до ручки доводить, успокойся. Надеюсь этот мудак заработает себе синдром сухого глаза, думает Шань. Он садится на кровать, прилипая спиной к стене, и подбирает под себя ноги. Раскрывает пошире журнал: раз начал, что уж... "...он постоянно ищет повод приблизиться к вам". Шань кривит губы: там в заголовке опечатка, что ли? Это точно не руководство "как распознать маньяка-сталкера", например? Тянь вон тоже ему вечно прохода не даёт, репейник чёртов! Если столкнёшься с ним — всё! — пиши пропало, не уйдёшь. Он обязательно увяжется следом: то, то ему надо, то это, то скучно видите ли, то нам по пути. Как будто других людей вокруг нет. "...он постоянно пытается прикоснуться к вам". Ну точно маньяка описывают, не иначе. Шань вроде и усмехается, но начинает чувствовать себя странно: нарастающее томление в груди после каждой прочитанной строчки не несёт в себе ничего хорошего, словно чувство надвигающейся опасности. И Тянь упорно продолжает стоять перед глазами как бы Шань не старался абстрагироваться. Чем дальше, тем ярче. Тянь смотрящий на него, Тянь липнущий к нему, Тянь... Он берет его за запястья, локти, плечи, забрасывает руку за шею, наваливается, жмётся, обхватывает поперёк живота или поднимает на руки. Он так часто его трогает, что Шань уже давно перестал обращать на это внимание. "...он постоянно ищет с вами встреч". Шань сглатывает. "...в разговоре наедине тембр голоса меняется... становится тише, замедляется темп, появляются бархатные нотки". "Верхний замок, малыш Мо...". Ударившие эхом в уши недавние слова Тяня, заставляют сердце заколотиться, как бешеное. Бархатный... Вот как Шань описал бы тот шёпот тогда — бархатный! Он резко захлопывает журнал: господи, ну и бред. Зачем он вообще стал всё это читать? Кто на такое поведётся? Тот же Тянь у него под все пункты попал, но Шань-то ни разу не девушка. Значит врёт статья не во влюблённости здесь дело или Шань теперь должен решить, что Тянь в него по уши втрескался? Ага, конечно. Он моргает несколько раз. Журнал в его руках изломился: слишком сильно стиснуты пальцы. Это так глупо... Пусть мозг и упорно продолжает твердить одно, отнекиваясь, не успокаивающееся сердце, похоже не собирается его больше слушать. Если задуматься хотя бы на минуту, что написанное не блажь, и подобное поведение имеет под собой такую подоплёку, то выходит Тянь и в самом деле... — Да ну, нахрен. — Шань не узнаёт собственный голос. Тянь в него... влюблён?!
