Часть 5
28 июля 2023 г., 20:38
Шань никогда не задумывался над значением выражения "потерять дар речи" (ну как это так, а?), пока не понял, что не может произнести ни слова. Он просто открывает рот, а язык не хочет двигаться, его вообще будто нет.
— Ты мне очень нравишься, Шань. — Повторяет Тянь, выделяя слово "очень".
Уверенный голос, пронзительный взгляд; как ситуация, которая должна была стать комичным недоразумением, лишилась малейшего намёка на шутку?
Этот мир катится в бездну.
— Да ты больной, что ли? — Выдыхает Шань онемевшими губами. — Тебе лечиться надо.
То, как Тянь дёргает щекой прежде, чем усмехнуться и отвести взгляд, неприятно царапает что-то в душе Шаня.
— Это знаешь ли обидно, малыш Мо. Я тебе здесь в чувствах признаюсь, а ты меня в дурку отсылаешь? Нехорошо.
Шань сглатывает тушуясь. Его не устраивает этот разговор, нужно прекращать: слишком плохое предчувствие.
— Мне такое не нравится... — а голос дрожит — предатель, — мне не нравятся парни.
— Откуда ты знаешь?
Он опешил.
— Я...
— Я тоже думал, что они мне не нравятся, — напирает Тянь, — а потом встретил тебя и как оказалось, один конкретный парень мне вполне смог понравиться. До такой степени, что я даже влюбился. А ты Шань? Ты влюблялся? — от фальшивой улыбки коробит.
Шань вдруг отчётливо слышит в его голосе обиду. Горечь, обиду и злость. Он уколол Тяня, те слова про больного его сильно задели.
— Хотел видеть кого-нибудь каждый день? Проводить время, разговаривать? Хотел знать об этом человеке всё? Хотел прикасаться к нему, хотел, чтобы он прикасался к тебе в ответ? Ты когда-нибудь чувствовал физическое влечение к кому-нибудь, Шань?
Шань понял, что пятится только, когда упёрся спиной в стену. Тянь с каждым вопросом делал к нему шаг на встречу, а он машинально отступал назад. А теперь тупик. Он сейчас, как олень в свете фар: смотрит во все глаза, а у самого ступор.
Тянь слишком близко.
— Если тебе не нравятся парни, — он вдруг понижает голос, наклоняясь к Шаню корпусом, ещё чуть-чуть и прямо нос к носу будет, — то почему ты тогда так нервничаешь? Почему ты волнуешься сейчас, Шань? Тебе должно быть плевать.
В свете уличных ламп глаза Тяня чёрные. Чёрные ресницы, чёрные волосы и бледная кожа, он не пугает — он завораживает.
Что происходит? Какого хрена? Это ты должен был сейчас Тяня к стенке прижать, это ты должен был заставить его объясняться и каяться. Шань, блядь, ты чего?!
Лучшая защита — это нападение. Потрясающий приём, проверенный десятками тысяч людей и временем, наслаждайся. Даже удивительно, почему из всех, прокрутившихся в твоей голове, вариантов развития этого разговора, не всплыл тот, в котором Тянь прёт на тебя, как бульдозер, разворачивая стрелку. Тебя переиграли на твоём же поле, выкуси.
Неизвестно как Тянь расценил отсутствие ответа и выпученные на него глаза, но он словно от его оцепенения трезвеет, отодвигается, ненамного, но всё же, и тускнеет. Именно тускнеет: и взглядом, и голосом.
— Знаешь, как можно узнать нравятся тебе парни или нет? Как это проверить?
Если у человека и существует инстинкт самосохранения, то прямо сейчас он должен был завопить в Шане и замигать большой красной табличкой "Осторожно опасность!". Наверное что-то подробное он и испытал, когда Тянь бросил взгляд на его губы, но среагировать не успел.
У Тяня холодные руки. Он обхватывает ими лицо Шаня и целует с таким напором — от удара так не припечатывает. Шань хватается за его запястья, упирается в плечи, в грудь, комкая футболку, даже умудряется поцарапать — хоть бы хны. Как взбесившийся пёс, ей-богу. Шаню, кажется, Тянь от его возни только ближе стал, а у него самого силы уже на исходе: лёгкие горят и земля из-под ног уходит (от недостатка кислорода, точно), на губах как будто магма растекается. А Тянь продолжает целовать до тех пор, пока не понимает, что Шань за него уже больше держится, чем пытается оттолкнуть.
Они упираются лбами друг в друга, дышат загнанно. Шань весь красный, с влажными припухшими губами, глаза опущены. Тянь чувствует как пальцы, сжимающие его плечи, слабеют, а потом и вовсе соскальзывают. Шань опускает руки, откидывает голову, упираясь затылком в стену. Он на Тяня не смотрит.
— Отпусти. — Хрипит.
— Шань...
— Отпусти, меня тошнит!
Шань отпихивает от себя Тяня (тот поразительно легко отступает), отходит на несколько шагов в сторону, трёт тыльной стороной ладони губы и сбегает. Не оборачиваясь, отплёвываясь, как от дряни какой-нибудь, скрывается за домами. Тянь смотрит ему в спину, до тех пор, пока не остаётся даже тени.
Он приваливается к стене и съезжает по ней, садясь на корточки, лицо прячет в руках: ни одной связной мысли в голове.
Я совершил глупость, Чжэнси, ты накаркал, доволен?
***
Шань влетает в дом, как сумасшедший, захлопывает дверь своей комнаты, прислоняется к ней спиной и дышит, дышит, дышит... У него от бега лёгкие, как паровая, губы колет от поцелуя, раскалывается голова от мыслей, подкашиваются ноги. Он сползает на пол, подтягивает к себе колени и падает в них лбом. Что только что произошло? Как вообще? Почему? За секунды просто... "Ты мне нравишься, Шань..." Если это шутка какая-то, тупой розыгрыш, он всю рожу Тяню об асфальт вышаркает. Без преувеличения: до кровавых соплей и сломанных костей драться будут. Он этой скотине... Если это... Если только... А если нет? У Шаня под веками цветные круги. Он отходит постепенно, восстанавливает дыхание. Во рту пересохло и язык прилипает к нёбу каждый раз при попытке сглотнуть отсутствующую слюну, но на то, чтобы встать и попить воды у него сил нет. Ни сил, ни желания. Господибожеблядь... вот вляпался-то. Второй в жизни поцелуй и опять с Тянем. Хотя первый раз это поцелуем назвать сложно, он тебе просто язык в рот пихнул, но всё же. Вот ещё в тот самый момент нужно было задуматься о том, что с этим Тянем что-то не так. Ни один парень в здравом уме не будет совать язык в рот другому парню, если только не педик. Это мерзко! Шань облизывает губы. Он лично не педик, ему нравятся девушки. И пусть у него ещё ни разу не было отношений, и секса тоже не было, но он смотрел порно и женское тело его возбуждало. И кончал он под их стоны будь здоров. Он! Не педик! "...почему ты тогда так нервничаешь? Тебе должно быть плевать..." Шаню хочется схватиться за голову: кажется голос Тяня никогда в его ушах не заткнётся, а губы будут вечно чувствовать этот чёртов поцелуй. Эту эмоциональную какофонию не возможно переварить. Почему, почему... Да если бы он знал! Будь на месте Тяня кто-то другой, ничего подобного бы не было. Признайся уже в этом хотя бы самому себе, Шань. Дело не в то, что на тебя запал парень, а в том, что этот парень — Тянь. Осталось сущая малость: понять "почему"? Если бы Шань когда-то не залупился на Цзянь И, то не встретился бы и с Тянем: слишком разные у них миры, а значит ничего этого сейчас не было бы. Если бы, он упёрся рогом и отказался готовить, когда Тянь потащил его к себе домой, то ничего этого сейчас не было бы. Если бы он только держался от него подальше с самого начала, то ничего, ничегошеньки бы... Но Тянь же первый какого-то хрена в него вцепился! Их ничто не связывало, не было причин пересекаться, не было тем разговаривать, но он с упорством лез и втягивал Шаня в свою жизнь, а сам нагло пробирался в его. Зачем? Какое ему — богатенькому красавцу отличнику, было дело до него — кое-как сводящего концы с концами двоечника хулигана? Зачем такому, как Тянь называть такого, как Шань своим другом? Зачем защищать его? Шань не на шутку оплошал тогда. Хотя нет — это не то слово. Он проебался, конкретно так, по полной программе. Чуть не угробил себе жизнь, заработав на лоб клеймо уголовника. Страх, беспомощность, "тебе никто не поверит". Спасла случайность: фото, которое откуда-то удалось добыть Цзяню и Чжэнси. Спасла от отчисления из школы, но от Шэ Ли... Шань не решился спросить у Тяня: "на кой ты влез?", "какая тебе выгода?". Шань так и не сказал ему спасибо. И вроде бы всё стало, как обычно, пошло своим чередом, но что-то в тот момент в его душе надломилось, дала трещину так давно и тщательно возводимая им стена. Шань привык полагаться только на себя в этой жизни. А как по-другому? Заступиться за него банально некому. Хочешь не хочешь, а всё сам, всё сам. А тут приходит Тянь и "ни здрасте, ни до свиданья" просто берёт и помогает. И ничего взамен не просит. Вообще. Шань так не привык, Шань знает, что так не бывает. Он ждёт, надеется, почти молится, чтобы Тянь потребовал ответную услугу, чтобы сказал: "за тобой должок". Вот тогда бы всё было правильно, так, как надо. Но Тянь молчал и трещина в стене Шаня расползалась сильней. Вездесущий, напористый, "вижу цель, не вижу препятствий". С шуточками своими дебильными, подколами, ухмылками. Руки то там, то здесь. "Пойдём вместе", "Составь мне компанию", "Дарю тебе серёжку", "Давай покидаем мяч", "Хочешь, чтобы я тебя похвалил?", "Малыш Мо, я принёс тебе сэндвич!". Это как водоворот или болото, ты можешь думать, что контролируешь ситуацию, что в любой момент можешь выбраться, но на самом деле начинаешь увязать уже с первого своего шага, чем дальше, тем сильнее, и когда ты захлебнёшься только вопрос времени. Не "если", а "когда". Шань брыкался не всерьёз, а по инерции. Шань стал привыкать, проникаться, привязываться. "Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось". Шань увяз и захлебнулся. "Я так сильно тебя ненавижу, что запомню на всю жизнь". Шань трёт лицо, давит на глаза; виски адски простреливает. Состояние пережёванного пельменя — отходняк от стресса, бывает. А стрессонул Шань сегодня мама не горюй. Он перебирается на кровать, закутывается в одеяло, утыкается носом в подушку. На домашку плевать, ужинать не хочется. Горячо. Страшно и очень-очень горячо. Как будто сердце с очередным ударом выплеснуло в кровь кипяток и погнало по венам, обжигая. Это чувство покалывания во всём теле, сворачивающийся в животе, щекочущий нервы узел. Он не чувствовал ничего подобного от поцелуя Тяня в первый раз даже близко. Так почему почувствовал сейчас? У Шаня голова скоро лопнет от этого навязчивого вопроса. И кажется будто где-то глубоко внутри он знает на него ответ, но никак не может докопаться. Это Тянь во всём виноват, это он его с панталыку сбил. У Шаня и так постоянно в жизни всё идёт по причинному месту, а с появлением Тяня не просто идёт, а ещё сальтуху по пути крутит. От одних проблем избавляет, другие доставляет. Его сердце никогда так прежде не билось и в жар не бросало, не колотило, не путались мысли, не немел язык. У него не слабели и не подкашивались ноги, когда его прижимали к стене и... целовали. Его никогда раньше не целовали. Ему никогда раньше не говорили "нравишься". Странное чувство, похоже на ощущение лёгкого опьянения. Шань зарывается в подушку сильней. Всё не то, всё не так с самого начала! Он должен испытывать злость и отвращение, а он смущён и взволнован; он должен был кинуться в драку, а не растерянно сбежать. Он может сколько угодно талдычить себе под нос, что ему противно, только себя не обманешь. Шань испытал огромную гамму противоречивых эмоций за этот вечер, но отвращения среди них не было. И именно это напугало его больше всего. Утром Шань думает не идти в школу, он, конечно, убеждает себя, что Тянь здесь не причём и вообще, слишком много чести из-за него столько загоняться, просто уроки сегодня не особо важные, а за полную смену в кафе заплатят больше... ага-ага. Он трусит. Шань не знает, что теперь делать, как себя вести, что говорить, если они с Тянем пересекутся, а они обязательно пересекутся, как пить дать. Закон подлости же. Ему нужно время. А потом Цзянь присылает смс спустя полчаса с начала занятий: "Мало того, что Тянь не пришёл, так и тебя тоже нет, вы там вместе прогуливаете что ли? Предатели...". Тяня в школе нет? Шань закусывает губу, пялясь в телефон. Он точно так же решил не идти или... А что если он был там, не нашёл Шаня, догадался "что, да как" и сейчас идёт к нему? Вдруг он хочет закончить вчерашний разговор? Шань хватает сумку и выскакивает из дома: при таком раскладе избежать с ним встречи в школе куда больше шансов. Тянь не появляется ни на второй день, ни на третий. Не звонит, не пишет. По началу Шань ходит настороже, с опаской натолкнуться на него за каждым следующим поворотом, потом его немного отпускает, волнение приглушается. На их место приходит злость и раздражение: какого хрена он шкерится, как нашкодивший котёнок? Это он здесь между прочим пострадавшая сторона. Пусть только появится, Шань ему всё выскажет, он такие речевые обороты придумал — ого-го! Он подготовился дать Тяню отворот поворот как словесно, так и физически! Потом в душе закрадывается нехорошее предчувствие, в голову лезут дурные мысли: во всех мессенджерах Тянь был последний раз онлайн только в тот самый вечер. Это, конечно, мало что значит, но как-то... Да ничего с ним не случилось, успокойся. Ты на эту удочку уже попадался: он тебе фото окровавленной руки, ты сломя голову несёшься его спасать, а там разлитая банка томатной пасты и его рожа ехидно скалящаяся, помнишь? Свалил поди на отдых на какие-нибудь частные острова, вот и не в зоне действия сети, а ты тут канючишь. Неужели думаешь, он из-за твоего "больной", "не нравится", "тошнит" пойдёт с крыши бросаться? Ха! Шань вспоминает, как резануло лицо Тяня, когда он назвал его больным, вспоминает его пустой взгляд, когда оттолкнул, крича "тошнит", вспоминает и против воли кривится. В груди будто начинают червячки копошится. Отстойное чувство, не по себе прям. А что если он вообще перевёлся и они больше никогда не увидятся? С глаз долой, из сердца вон, так сказать? Ну так радуйся, не тебе ли от этого лучше? Лучше, думает Шань. Думает — лучше, а говорит — блядь. Говорит и вздыхает. Вздыхает и думает. Заколдованный круг прям. Его окликает Цзянь и Шань чуть ли подскакивает на ходу от неожиданности: так глубоко в себя ушёл. Он несётся к нему взъерошенный, растрёпанный, сердитый. Сейчас начнётся... — Он мне не звонил. — Опережает его вопрос Шань. — Я ему столько голосовых отправил, столько сообщений написал, он не читал ни одного! Рыжий, колись ты точно что-то знаешь. Куда он делся?! А если не делся, то почему не появляется, почему не отвечает? Мне это не нравится, ты не волнуешься что ли? В чём причина? — Цзянь тараторит и тараторит. — Вы во что-то вляпались, да? Опять Шэ Ли... — Почему "вы"? — Потому что ты ходишь, ото всех шарахаешься и над тобой как будто туча повисла, а Тяня вообще нет! Почему его нет, что случилось? — Да не знаю я! Отстань! Шань дёргается, разворачивается и уходит; озадаченный взгляд разъедает затылок. Нечего его совесть тут подковыривать, сам с этим справится надо будет. Шаг, пять, десять. — Он тебе признался, да? — Цзянь вдруг кричит ему в спину. — Тянь. Он признался? Шань останавливается, напрягается, оборачивается. Цзянь поражённо хмыкает — угадал. И как только сразу не сообразил... — Значит да. — Выдыхает. — Ну теперь ясно всё. — Откуда ты... — Что ты ему ответил? Судя по тому, что он не приходит уже несколько дней, у вас там всё не очень хорошо... Шаня бросило в жар. Он подлетает к Цзяню в пару широких шагов, шипит со злостью сквозь зубы. — Не твоё дело, блядь! Ты чё орёшь о таком, придурок! Цзянь поджимает губы, смотрит по сторонам. — Прости. Шань сам осекается и сбавляет градус. Всем вокруг до них никакого дела, но сердце всё равно быстро колотится от страха. — Ты ведь не сказал ему ничего плохого? — Продолжает Цзянь уже тише. — Я понимаю, ты наверное... — Ни черта ты не понимаешь, ясно? — Выплёвывает Шань. — Не лезь ко мне. Он хочет уже развернуться и уйти, но Цзянь останавливает его. — Ты прав. Ты прав, не понимаю. Откуда мне понять, мне парень в чувствах никогда не признавался, зато я вот парню, если тебе интересно — да. Шань застывает. Цзянь смотрит ему в глаза какое-то время, а потом поворачивает голову в бок. Там баскетбольная площадка, на которой ребята бросают мяч. Из всей той толпы Шань узнаёт только одного человека — Чжань Чжэнси. В голове как будто щёлкает что-то. Секунда, две, три. У Шаня распахиваются глаза: да вы издеваетесь... — Я его поцеловал. — Говорит Цзянь. Снова переводит взгляд на Шаня, улыбается смущённо, пожимает плечами. — Я не планировал, сам до сих пор не понимаю, почему тогда так поступил. Я его поцеловал и он меня оттолкнул. И ударил. Сюда. — Цзянь прикладывает указательный палец к своей скуле. — Больно было. — Зачем ты мне это говоришь? — Чжэнси не хотел мне вредить, просто я его напугал. Господи, да я сам пересрался до смерти от своего поступка, что о нём-то уж говорить. Как вспомню, так вздрогну. Это ужасающее чувство, что всё — понимаешь? — конец. Я всё разрушил, я всё испортил, я его потерял. — Цзянь закусывает губу, опускает взгляд. — Я убежал. — Почти шепчет. — Разревелся. Я... — Он делает глубокий вдох, словно смелости набираясь, нервно взъерошивает волосы. — Я просто хочу сказать: почему ты думаешь, что только тебе страшно? Цзянь импульсивно поддаётся чуть вперёд, смотрит почти с вызовом, Шань отступает на шаг, таращится на него в ответ, хмурится; в голове каша. Как много он не видел у себя под носом всё это время? Какие ещё его ждут сюрпризы? — Ты не ожидал, тебя застали врасплох, да. — Говорит Цзянь. — Ты был напуган, смущён, растерян и среагировал соответствующе, я могу представить. Но почему ты думаешь, что страшно в тот момент было только тебе, Шань? Я не знаю, что Тянь сделал, что сказал, но я знаю, что он чувствовал, потому что я тоже через это прошёл, я... чёрт. — Он выдыхает, голос начинает немного дрожать. — Влюбиться в парня... в друга... Ты постоянно рядом с ним: смотришь на него, разговариваешь, прикасаешься, но этого мало, хочется больше, теснее, интимней. Тебя переполняют чувства, которые ты не должен испытывать, нельзя. Но они есть и никуда от них не деться. Ты и выплеснуть их не можешь и держать в себе больше невыносимо, тебя как будто разрывает на части. Это пугает. Это... очень пугает. Сильное, неизвестное. И ты даже поделиться с этим ни с кем не можешь, потому что не поймут, осудят. Потому что не нормально и не правильно. Потому что... Цзянь срывается: шмыгает носом, судорожно вздыхая; глаза у него покраснели и стали влажными. Шань стоит и не шевелится, почти не дышит, молчит. Как реагировать, что сказать, что сделать? Он в замешательстве, он не думал... Да что происходит вообще? Цзянь стирает едва собравшиеся в уголках глаз слёзы. — Прости. Что-то я тут... Знаешь, одно дело если о твоих чувствах узнают и оттолкнут, да — больно, но пережить можно, и совсем другое если возненавидят. Если бы Чжэнси сказал, что ему противно, что я мерзок и он больше не желает меня видеть и знать, я бы, наверное, умер. Потерять его... потерять возможность быть рядом хотя бы просто как друг для меня... — Цзянь прикрывает на секунды глаза, делает медленный глубокий вдох, успокаиваясь. — Пойми, я не прошу отвечать взаимностью, если ты к Тяню ничего не чувствуешь, но, пожалуйста, Шань, не ненавидь его. То, что он умеет держать лицо лучше нас всех, ещё не значит, что в душе у него апокалипсис не разверзся. Ему очень страшно сейчас, Шань, так же как и тебе. И он точно так же, как и ты совсем не понимает, что делать. Цзянь замолкает и смотрит, ждёт ответа, реакции, но Шань не знает, что говорить. — Ладно. — Цзянь прячет руки в карманы, давит улыбку. — Что бы между вами не произошло, уверен, ты и так знаешь, что Тянь никогда бы не сделал тебе ничего плохого. Вы поговорите и обязательно всё разрулите, да? Я пойду. Шань провожает его взглядом, после прячет лицо в ладони, выдыхает, тряхнув головой, разворачивается и сам уходит. Гадство, гадство, гадство, гадство. Шань не должен испытывать чувство вины, ему не за что, но то, что сейчас скребёт на душе очень сильно на это чувство похоже. Именно поэтому, наверное, вместо того, чтобы сразу идти домой, он идёт сначала к Тяню. Кусает губы на нервах, крутит в голове удобоваримую причину своего визита и идёт. Он окончательно и во всём запутался, ему надоело думать и понимать, устал. Он просто не хочет чувствовать себя говном, всё. Когда Шань встречает на полпути Тяня, первая его мысль — глюк. Только им голова забита вот и мерещится начал. Они останавливаются посреди тротуара друг от друга в паре метров. Тянь серый и осунувшийся, и судя по взгляду тоже не ожидал Шаня встретить. — Гуляешь? — К тебе иду. Шань сам поражается тому, как спокойно и твёрдо у него выходит. Тянь смотрит замерев. — А я к тебе. О как... Шань думает: так даже лучше. На нейтральной территории они будут чувствовать себя на равных, а риск быть замеченными редкими прохожими не позволит им начать чудить. Он поджимает губы, проклиная заколотившееся сердце. Пора расставить все точки над "и". — Здесь рядом парк есть, пойдём туда? Нам надо поговорить.
