Часть 6
28 июля 2023 г., 20:38
Они сидят на противоположных концах скамейки, между ними ещё как минимум двое поместятся. Руки греет баночка кофе из автомата, вокруг полушёпот подкрадывающегося вечера стоит. Они оба не знают как правильно начать разговор и Шань первый пробует с главного.
— Прости, что назвал тебя больным.
Он боковым зрением замечает как Тянь смотрит на него, сам-то пялится себе под ноги и не думает пока глаза поднимать. Тянь сглатывает.
— Прости, что поцеловал против воли.
Ну вот, не так уж и страшно всё оказалось на самом деле, язык не сломался сказать. Чувство правда внутри немного тянущее: хорошо, но недостаточно, мало. Шань закусывает губу.
— Ты...
— Где я спалился? — Перебивает Тянь. — Это потому что у меня встал на тебя тогда?
Он чуть звонче и смелее, решительнее (отчаяннее?), а Шань обмирает с открытым ртом, забыв о том, что хотел только что произнести. Погоди... чё?
— Послушай, я не озабоченный какой-нибудь. — Продолжает Тянь, пальцами сдавливает переносицу. — Сам не понимаю, как у меня так быстро вышло. Просто столько времени в мыслях один ты, а потом ты вот так вот близко и твой запах прямо в нос... Может адреналин от недодраки роль сыграл, а может это нормально и так и должно быть в нашем возрасте, не зря же говорят типа: молодой, только намекни... я сам не ожидал от себя, правда.
Тянь говорит и говорит, оправдывается. Шань слушает, но как будто сквозь вату, в висках стучит: тебе не показалось, тебе не показалось, блядь, тебе не показалось. Это был стояк, Шань, ты упирался в его член. Да, только на секунду, но ты упирался, в его вставший член! Тебе не показалось... Лучше бы он этого не говорил.
Шань подскакивает, Тянь тут же затыкается, смотрит на него настороженного. У Шаня уши горят, он бы не выдержал ещё и пары слов.
— Давай забьём, а? Мы оба растерялись, перепугались и натворили лишнего. Прости, что назвал тебя больным, прости, что сказал, что мне противно, но ты меня напугал, блядь! Я не педик!
— Я тоже.
Шань зависает. Весь эмоциональный залп сдувается, как воздушный шарик и в воздухе повисает только один вопрос: ты издеваешься сейчас что ли?! У него изламывается бровь, а тон голоса становится как с душевнобольным или идиотом.
— Ты меня засосал?..
Э не, дружок, ты на попятную не пойдёшь, такое назад не отмотаешь, хренушки.
Тянь потупляет взгляд.
— Я имею в виду... мне не нравятся парни в общем, мне нравишься ты.
— Но я-то парень!
Что за логика такая? В чём смысл? Да почему настолько сложно-то?!
— Если дрочишь на парня ты — педик, если нет — не педик. — Рассуждает Шань. — Если и на тех и на других, то ты... ну... полупедик?
Тянь прыскает со смеху.
— Это называется бисексуальность.
— Я в душе не ебу как это называется, господи. Зачем мы вообще об этом говорим? Что ж так стрёмно-то...
Последнюю фразу он почти простонал, когда сел — упал — обратно на лавочку и спрятал лицо в ладонях, сгибаясь до колен. Оно пылало ужасно, Шань каждой клеточкой тела чувствовал этот стыдливый жар на щеках. Вот на кой он сам себе могилу вырыл?
— Если тебе вдруг действительно интересно, то дрочу я тоже только на тебя.
— Ты специально сейчас...
— Нет. Но раз вскрылось, то что греха таить. Сразу выложу все карты на стол, помирать так с музыкой. — Тянь набирает воздуха в грудь. — Я на тебя дрочу, Шань. Гоняю лысого на твой светлый образ, вот. Вот насколько всё серьёзно.
Шань слышит как щёлкает ключ на жестяной банке: Тянь открывает кофе, делает глоток. Шань всё ещё лежит на своих коленях, но повернув голову чуть вбок, одним глазом за ним наблюдает. У Тяня руки едва заметно дрожат.
"Ему сейчас очень страшно..." — словно эхо в голове голос Цзяня. Шань зажмуривается.
— Знаю, что это в какой-то степени отвратно. — Добавляет тихо Тянь.
Шань, вздохнув, выпрямляется, откидываясь на спинку лавочки, и тоже берётся за своё кофе. Давай, ты же можешь быть спокойным и непринуждённым, заткни эмоции, возьми дело в свои руки, ну.
— Что на самом деле отвратно, так это твой вкус. Пиздец ты, конечно, себе объект воздыхания выбрал, я же первый парень на деревне, все девчонки кипятком ссутся, ага.
Тянь хмыкает, улыбается вдруг широко, искренне. Шань сам не удерживается и чуть приподнимает уголки губ.
Они замолкают. Смотрят куда-то вдаль, пьют кофе, слушают шум почти полупустого парка.
На душе странное чувство. Вроде всё ещё заметно потряхивает нутро от волнения, как дальше себя с Тянем вести ни малейшего представления, но как будто самое тяжёлое уже отлегло. И стрелка с "аааааа, мы все умрём!" переползла неторопливо на "да ничё, поди прорвёмся".
Твою ж мать... он же не на стадии принятия сейчас, а? Не-не-не...
Шань прикрывает глаза. Просто Тянь, как собака побитая, а виной тому Шань. Не его беда, что тот в него втрескался и ничегошеньки он ему за эту любовь не должен, но если чисто по-человечески отнестись... Тяню плохо и ему на это не посрать. Чтобы Шань не говорил, как бы иной раз не бесился и не злился — ему не посрать. Они ж тип друзья.
Бррр... Ещё слезу пусти.
— Я впервые об этом говорю, — Шань вздрагивает от голоса Тяня, — о своих желаниях, чувствах. Может это и не влюблённость вообще, Чжэнси вон говорит, что я больше похож на помешанного. Одержимого. Может у меня временное помутнение рассудка и это скоро пройдёт?
Он поворачивается к Шаню, сталкивается взглядом глаза в глаза. На губы ложится бледное подобие от недавней улыбки.
— Ты не заморачивайся, ладно? Правильно говоришь, давай забьём. Я лезть не буду. Я и в тот раз не собирался просто... У человека на стрессовые ситуации две реакции: либо бей, либо беги. Вот у меня видать первый вариант и сработал.
Тянь грустно усмехается, а у Шаня снова тянет где-то под ложечкой. От интонации, от его глаз и выражения лица. Он сейчас такой... уязвимый, что ли?
Блядь.
— Идём. — Шань поднимается.
— Куда?
— Сначала в магазин. У тебя поди все тараканы уже от голода сдохли.
— У меня нет тараканов.
— Конечно нет, они, что дураки заводится там, где жрать нечего.
Шань начинает нервничать, кончики ушей багровеют по новой. Ну чего ты недогадливый такой? Не заставляй меня говорить вслух, что выглядишь — "обнять и плакать", как будто не спал и не ел все эти дни.
Да, Шаню есть до этого дело, да — так уж и быть — он, наверное, волнуется. Не знает почему. Человек он, видимо, хороший. А ещё ему не хочется больше видеть тоску в глазах Тяня, слышать её в голосе. Его от этого как бетонной плитой к земле пришибает. Слишком тихий, скованный, едва дышащий Тянь — неправильный Тянь. Шаню не нравится.
Он не говорит больше ничего и не собирается слушать скажут ли что-то в ответ, он разворачивается к выходу из парка, и всё, что остаётся Тяню — это пойти следом.
Атмосфера в квартире дурацкая. Тянь усиленно старается не смотреть в сторону Шаня, Шань усиленно старается не замечать, как Тянь усиленно старается не смотреть в его сторону. Неловкость хоть ножом режь.
Выходит у Тяня так себе на самом деле: нет-нет, да стрельнёт в спину Шаня задумчивым взглядом. В голове столько мыслей: гудят, мечутся, одна другую перекрывает. Он не понимает...
После того вечера Тянь был уверен, что Шань не захочет его больше видеть, говорить, а уж про дружбу и заикаться не стоит. Палку не перегнули — палку сломали. Сам виноват. "...я найду способ ему понравиться, убедить в своих чувствах, не спугнуть...". Ну в один пункт ты допустим попал, молодец: убедил так — не разубедишь теперь. С остальными правда промахнулся конкретно. Но его как переклинило. И ведь разумом Тянь понимал: "ты больной" — самая мягкая реакция от Шаня в этой ситуации, мог запросто и кулаком по роже получить, без суда и следствия.
Честное слово, лучше бы ударил, думает Тянь.
Тёмное, эгоистичное: подступило к горлу, застелило глаза. Люби меня, люби меня, люби меня. Почему я тебе не нравлюсь? Что со мной не так? Что с тобой не так?! Я же лучший! Тянь был зол, Тянь был обижен, Тянь был напуган. И не понятно то ли всё нахлынуло разом, то ли одно из другого вылилось.
"В конце концов, Шаню могут просто не нравиться парни..." — на периферии. "Насильно мил не будешь..." — а я хочу. Не сходи с ума, успокойся. Но они так близко друг к другу, впервые настолько откровенны, второго раза может не подвернуться. Тянь целовал так, будто от этого зависела жизнь, существование всего человечества, мать его. Если не примешь меня, то хотя бы запомнишь — стучало в висках.
Состояние аффекта или холодный расчёт?
Может быть Чжэнси был прав, говоря, что Тянь похож на маньяка?
Позже захотелось сдохнуть. Или напиться как минимум. Всё что угодно только бы перестать чувствовать на своих губах вкус его губ. Чувствовать и осознавать — это максимум, большего он не получит. Меньшего скорее всего тоже.
Шань наверняка теперь будет от него шарахаться, школу прогуливать начнёт лишь бы не пересекаться, Тянь уверен, поэтому звонит Цзянь И и просит ненавязчиво намекнуть Шаню, что его завтра на занятиях не будет. Ему за несколько пропусков не прилетит, а Шаня вздрючат; у того и так с успеваемостью беда. Нужно время остыть, подумать, прислушаться к себе? Тянь даст ему это время, добровольно исчезнув с радаров.
Ты само благородство, надо же.
Тяня не намного хватило. Чтобы не искушать себя лишний раз, он отключил телефон, и просто таращился по большей части в одну точку, курил и рефлексировал. Времяпровождение десять из десяти — никому не советую. Единственный вывод, к которому он пришёл — ему страшно. Тогда, сейчас; хорохорься не хорохорься, а душонка трусит, потому что несмотря на все эмоции он не лишился здравого рассудка: если Шань скажет "нет" — значит "нет", по-другому не будет.
Ты имеешь право на ошибку, ты впервые влюбился, впервые в этой влюблённости признался, не будь настолько к себе строг. Сделанного не воротишь, а прятаться всю жизнь — не выход. Вам придётся рано или поздно поговорить, потому что придётся продолжить как-то сосуществовать. Хуже в любом случае уже не будет.
Именно эту мысль Тянь вертел в голове, когда шёл к Шаню, именно её он потерял, когда встретил того на полпути.
Не так страшен чёрт, как его малюют.
Тянь не ожидал того, что Шань скажет, того, что сделает и Тянь не понимает...
Это ведь не жалость?
— Ты знаешь, это жуть, как нервирует?
Тянь дёргается.
— Что?
— Пялишься, когда так, говорю! — Повторяет Шань полувозмущённо, скидывает нарезанный огурец в салатницу, берётся за зелень — нож стучит с каждым словом всё громче. — Почему ты вечно пялишься? Что ты на мне так отчаянно жаждешь увидеть, я не пойму, третий глаз?!
Тянь моргает оторопело. А он пялился сейчас? Похоже в мыслях завис и сам не заметил.
— Ты красивый.
Стук ножа о разделочную доску резко прекращается, а Тянь прикусывает язык; желудок мёртвую петлю скручивает. Он что сейчас это вслух сказал?
Шань поворачивает в его сторону голову, смотрит. Тянь смотрит в ответ. Тишина. Тянь видит на лице Шаня настороженность и неверие, недоумение, то, что Шань видит на его лице, он даже думать не хочет. Ожидание натянулось, как трос над обрывом и каждый новый вдох будто украдкой. Ничему тебя жизнь не учит, да, Тянь? Не ты ли тут давеча говорил, что лезть не будешь?
— Зрение проверь. — Буркает наконец в ответ Шань и отворачивается; уши у него начинают розоветь.
— Красота в глазах смотрящего, ты в курсе?
— Вот я и говорю: к окулисту сходи, у тебя с ними явно беда.
Шань быстро заправляет салат и ставит его на обеденный стол с громким стуком, туда же — горячее. Садится и начинает накладывать себе еду.
— Что, — с излишне наигранным раздражением, — отдельное приглашение нужно?
Тянь кусает губы, чтобы не начать, как дурак улыбаться. Он смутил Шаня. Факт того, что он получил от него на свой комплимент не агрессию с бранью, а смущение, разливает в груди что-то теплое, мягкое, почти воздушное. Сразу захотелось хвалить его по сто раз на дню, говорить, что он лучший, а потом зацеловывать его пылающие щёки и уши, пока губы не онемеют.
Тянь одёргивает себя от этих мыслей и садится за стол. Он не наступит в одну реку дважды, нетушки.
Шань бросает на него взгляд исподлобья и тихонько вздыхает, чертыхаясь под нос. Он вообще-то всё по-другому планировал... По крайней мере за ужином компанию не собирался составлять, но Тяню приспичило ляпнуть очередную глупость и Шань разнервничался так, что не придумал ничего лучше, как замять это, усевшись за стол.
Сердце стучит тяжело — лихорадочно, нездорово — и жар от разогнавшейся по венам крови проступает краснотой на коже. Почему-то сразу вспомнились слова Цунь Тоу: мы всегда смотрим на тех кто нам нравится, а нравятся нам красивые. Шань фыркает: нифига! Тянь специально такое говорит, он меня подкалывает! Ну, а чего ты тогда реагируешь так серьёзно?
То, что ты испытываешь сейчас непонятно, странно-пугающе, но приятно. Тебе нравится. "Ты красивый" — как крючочек подцепило и потянуло из глубины души наружу такие эмоции и чувства, о существовании которых в себе ты даже не задумывался. Как и "ты мне нравишься", как и ваш поцелуй.
Шань сглатывает, скашивает украдкой взгляд на рот Тяня. Картина того вечера настойчиво запестрела в голове и собственные губы закололо от фантомного прикосновения его губ; покусывания, дыхания. Жаркого и влажного. Сильное тело, холодные руки, сумасшедший напор.
Ты хочешь повторить.
Шань вздрагивает от этой мысли, как от раската грома, пугаясь. Смаргивает наваждение, невольно поднимая взгляд выше и натыкается на взгляд Тяня: он всё это время смотрел на него в ответ. Они замирают оба затаив дыхание — каждый думает о себе: попался! — но зрительный контакт не разрывают.
Ты хочешь повторить, Шань. Тебе не было противно, страшно — да, но не противно и ты хочешь попробовать снова, испытать те ощущения ещё раз. Ты опять хочешь услышать, что ты красивый, что ты нравишься, ты хочешь этого от Тяня. И ты точно не хочешь, чтобы он исчезал из твоей жизни. Ты...
А ты ведь тоже на него пялишься, Шань. Хотя бы прямо сейчас. А ты ведь тоже считаешь его красивым.
Блядь, Шань...
Тянь первый отводит взгляд. Опускает глаза, почти утыкается носом в тарелку, ничего при этом не произнеся. Как будто он не следил за тем, как Шань украдкой смотрит на его рот — его губы, как будто не понимал, о чём тот вспоминал в этот момент. Продолжает как ни в чём не бывало есть, будто не его сердце от такого внимания беспокойно заколотилось под горлом, не позволяя нормально сглотнуть.
Шань ещё смотрит какое-то время, но уже не столько на Тяня, сколько считай сквозь него. Татуировочной иглой в подсознании выбивается буква за буквой "ты хочешь повторить" и с каждой секундой ему становится всё жарче и жарче от этой мысли. Откровение, которого он от себя не ожидал. Откровение, которое заставило его изумлённо охнув, выстроить причинно-следственные связи и осознать: ты здорово влип, парень! А ты кажись и сам в него...
Они закончили этот ужин молча.
Когда Шань полез в свою сумку за телефоном, Тянь решил, что он собирается домой.
— Уже поздно, возьми такси. Я оплачу. — Сказал Тянь и тут же поспешил добавить, предугадывая реакцию Шаня, касаемо денег. — В знак благодарности... за ужин.
— Не надо, я у тебя переночую.
Шань напечатал сообщение матери — предупредил и только потом повернулся к Тяню. Тот стоял и молча смотрел на него, выражение лица у него было странное. Шань расценил это по-своему.
— Что? Нельзя?
— Можно. — Тут же ответил ему Тянь. — Конечно, можно.
Они неловко переглянулись и оба взволнованно выдохнули.
