"Taste blood"

Впервые за много лет Феликс так долго и крепко спал. Его никто не будил, он не слышал звуков орущего телевизора, и противный холод не облизывал пятки. В квартире было тепло и сухо. В квартире пахло чистотой, хорошим мужским парфюмом и чем-то древесным. Феликс спал, обнимая одеяло. Он прятал лицо от назойливых солнечных лучей, когда они, подбираясь близко, облизывали его веснушки, и шумно выдыхал, когда те исчезали, оставляя после себя ласковое ненавязчивое тепло. Он проснулся сам только тогда, когда захотелось в уборную, и, поднявшись на ноги, сонный и взлохмаченный, побрёл в сторону ванной комнаты. Вернувшись в постель, уснуть Феликс уже не смог, постепенно осознавая, что всё произошедшее утром было реальным. Он действительно сейчас лежал в чужой кровати и в чужой квартире. Он лежал один, прислушиваясь к звукам этого дома и к своим собственным ощущениям. Он уже и не помнил, когда в последний раз засыпал в настолько мягкой и удобной кровати. Не помнил, когда от его постельного белья пахло бы так же приятно и тело после пробуждения не чесалось от дешевого порошка, которым ему приходилось стирать вручную все свои вещи. Феликс был готов провести в этой кровати остаток своей жизни, только бы и дальше ощущать тепло махрового халата и тяжесть чистого одеяла вместо чужого потного тела. Но он знал, что не сможет. Тупая боль в который раз напомнила о том, что жизнь - не сказка, и что всё хорошее рано или поздно заканчивается. Она заставила его снова выбраться из постели. Ли сделал это с неким сожалением. Он не был уверен, что ему снова позволят тут спать. Не был уверен и в том, что, вернувшись, хозяин бара не попросит его уйти. Конечно, тот имел на это право, и Феликс бы даже не удивился, но он готов был сделать всё, чтобы этого не случилось. Именно поэтому, переодевшись в футболку, он аккуратно сложил штаны и халат на диване и направился на кухню. В животе неприятно урчало, и он позволил себе заглянуть в шкафчики в поисках стакана. Холодная вода осела в желудке неприятной тяжестью и Ли налил себе ещё. Этого должно было хватить, чтобы продержаться немного дольше. Конечно, он помнил слова Хёнджина о том, что продукты лежат в холодильнике, но трогать их Феликс не посмел до тех пор, пока часы, висящие на стене, не отмерили четыре утра. Только тогда он взял из холодильника немного яиц, бекона и вытащил из пакета хлеб. Он приготовил мужчине завтрак в знак своей благодарности и ожил, услышав шум, доносящийся из коридора. Там звякнули ключи, и захлопнулась входная дверь. Джин вернулся домой, и Ли поспешил к нему. - С возвращением,- тихо произнёс он, застыв в дверном проёме. Хёнджин нахмурился. Он посмотрел на Феликса таким взглядом, словно забыл о его наличии в этой квартире. В действительности он помнил, но за годы своей жизни слишком сильно привык к одиночеству. Привык к своему собственному запаху и запаху, витающему в этих стенах. Сейчас он, этот запах, изменился. К нему примешалась горечь лекарства, аромат юного тела, заласканного сном, аромат самых последних цветов сирени. Хван шумно втянул воздух и расслабился. Он кивнул Феликсу в знак приветствия и, проходя мимо, едва ощутимо коснулся его волос. - Я могу заварить чай,- донёсся следом неуверенный голос.- А ещё я приготовил завтрак. Я помню, что вы не завтракаете, но, может быть, попробуете? Джин переступил порог кухни, зацепился взглядом за тарелку и не стал говорить, что он не завтракает только потому, что в это время ему никто не готовит. По крайней мере, никто из тех, чью еду он хотел бы пробовать. Заканчивая работу в баре, он зачастую торопился домой. В квартиру, где его уже давно никто не ждал. Тратить время на готовку он не любил, потому обычно ложился спать голодным. Ему что-то перепадало только тогда, когда сюда захаживал Кристофер, но это было редкостью. - Спасибо,- произнёс Хван.- Сегодня работы было немного. Я сам заварю чай. А ты возьми пока это. Он протянул Феликсу несколько нетяжёлых пакетов с одеждой из местных торговых центров. - Я испортил твою майку и выбросил твою одежду. Это компенсация. - Компенсация?- непонимающе повторил Феликс. Он опустил взгляд на бумажные пакеты в своих руках и застыл. В голове назойливо загудели мысли о том, что он понятия не имеет, как реагировать. Ему никогда никто ничего не компенсировал и не дарил тоже, поэтому это было по-своему странное ощущение то ли волнения, то ли радости. Он ещё сам не мог понять, что чувствовал, но вывод всё же сделал: ему было приятно. - Спасибо,- подняв взгляд на мужчину, Ли улыбнулся.- Я отнесу пакеты в гостиную, чтобы они не мешали, ладно? Конечно, Феликс хотел бы заглянуть внутрь. Ему было интересно, но он не хотел наглеть, поэтому только неуверенно переминался с ноги на ногу. Хван позволил, но окликнул Феликса, когда тот был уже в дверях: - Примерь, если не подойдёт, придётся подыскать что-то новое. Ли запоздало кивнул, а Джин, когда тот ушёл, полез в холодильник. Продуктов там меньше не стало и практически всё стояло на своих местах. Хван тихо выругался и пришёл к выводу, что мальчик скорее сдохнет с голоду, чем возьмёт что-то без разрешения. В голове промелькнула мысль пригвоздить к дверце что-то вроде напоминания. Но позже. После завтрака. Или даже после сна. В любом случае пока Феликс шуршал пакетами, он колотил что-то вроде омлета: завтрак Ли приготовил только ему. Делал то, чем не занимался порядком давно. И если бы эту картину увидел Кристофер, то сказал бы, что с тем же успехом Хван мог завести щенка или подобрать с улицы какую-нибудь дворнягу. Щенок, конечно, не готовил бы ему завтраки и портил тапки и паркетный пол, но в остальном бед от него было бы куда меньше. Эта мысль укрепилась в его голове, когда на кухню вернулся Феликс. Тот неуверенно мялся и выглядел несколько смущенным. В пакете он нашёл и нижнее бельё. Ничего особенного или извращенного, но почему-то эта находка вызывала в нём странный диссонанс. Сам Феликс привык не носить нижнего белья. Это во многом упрощало ему работу, и не нужно было тратить лишнее время на стирку и деньги на покупку нового. - Простите,- начал было он, не зная, как правильно подобрать слова.- Там, в пакете, было нижнее белье. Мне обязательно его носить? - Да,- отозвался Хван, хотя и не стал объяснять почему. Точнее не успел придумать подходящего аргумента. Он просто хотел, чтобы Феликс был полностью одет. Особенно там, в баре. Но, по мнению Джина, эта причина была паршивой, и он не стал её озвучивать. - Садись завтракать. Твоя еда. Он поставил на стол тарелку с омлетом и сосисками, тосты и две чашки чая, а сам потянулся к свежему, но уже едва тёплому завтраку. - Хорошо,- согласился Феликс, но после решил уточнить:- я буду его носить. Он одернул чужую футболку, которую всё ещё носил, и, кивнув, сел за стол. Ему с трудом удалось подавить в себе желание накинуться на еду голыми руками. Он был голоден, а омлет и горячие жирные сосиски пахли восхитительно, и Ли снова улыбнулся мягко и как-то счастливо. Взяв в руки нож и вилку, Феликс собирался поделиться одной из сосисок, но мужчина лишь отрицательно покачал головой. Больше Феликс что-либо сделать не пытался. И пока мальчик набивал свой рот, Джин лениво ковырялся в тарелке. Он тоже ел, но делал это неспешно. Когда тарелка мальчика практически опустела, Хван покосился на свои наручные часы, а после перевёл взгляд на окно, на кромку подсвеченных и редких облаков там, высоко над городом. - Начало недели,- выдохнул Хван.- Ты не идёшь на занятия?- Он посчитал, что поинтересоваться будет не лишним. Вопрос мужчины заставил Ли замереть. Он резко перевёл взгляд на настенные часы и быстро кивнул. - Иду,- проглотив то, что до этого жевал, Ли перевёл взгляд обратно на мужчину.- Точнее я надеюсь, что пойду,- неуверенно добавил он.- Я доем завтрак, вымою посуду, переоденусь и пойду? Он спрашивал, потому что всё ещё плохо понимал, в каком статусе находится и что ему позволено делать. - Ешь спокойно. У меня есть дела в городе, я тебя подвезу. Дел у Хвана не было, но он подозревал, что если не скажет нечто подобное, то мальчик запихнет в рот остатки сосиски, на ходу вольёт в себя горячий чай, влезет в первые попавшиеся джинсы из тех, что он ему купил, и свинтит из этой квартиры в надежде успеть к первому уроку. Времени ещё было достаточно, но Джин предполагал, что учебное заведение Феликса находится далеко от Канал-стрит и Французского квартала в целом. Судя по обрывкам биографии, которые мальчик время от времени выдавал, жить он должен был где-то в бедном районе, в одном из крохотных однотипных и практически картонных домов. Школа должна была находиться где-то поблизости, иначе бы тот не успевал привести себя в порядок и поспать после своих ночных смен в клубах и барах этого города. Лицо Ли помрачнело, и он опустил взгляд. - Хорошей машине не стоит появляться в том районе. Тем более мне не стоит из неё выходить. Проблем не оберусь,- совсем тихо произнёс он. Феликс не хотел отказывать Хвану, и тем более злить мужчину и пренебрегать его добротой, но он прекрасно понимал, что у него будут проблемы, если кто-то увидит его выходящим из дорогой тачки. И всё же, несмотря на свои слова, он опасался, что Хван разозлится, поэтому поспешил добавить: - Но если вы высадите меня в паре кварталов от школы, я буду очень благодарен. Хозяин бара согласился и о причинах спрашивать не стал: многое он понимал без дополнительных расспросов, подозревая, что если Феликс слишком выделится, то в лучшем случае на какой-нибудь свалке окажется его приобретённая одежда, в худшем - он сам. Купить новые вещи не составляло проблем, а вот шанс, что ещё одного избиения мальчик не перенесёт, был довольно велик. - Я отвезу тебя и заберу на том же месте по окончании занятий. Буду признателен, если сообщишь время. - В пять?- Его занятия заканчивались в полчетвёртого, но Феликс не хотел доставлять неудобства.- Но если надо, я могу выйти раньше. Или дойти самостоятельно. - Просто выйди раньше,- коротко бросил Хван и поднёс чашку к губам. Он ощущал каждую из человеческих эмоций. Эмоции Феликса в частности. Они были яркими, открытыми и совершенно понятными. Хёнджин ощущал, как они сменяют друг друга и знал, что мальчик лжёт. Ложь он, по меньшей мере, ненавидел, но конкретно в этом случае она была вынужденной, и он её проглотил. - Спасибо за завтрак. Было вкусно,- поблагодарил Джин.- Доедай. Мне нужно сменить одежду. Он поднялся из-за стола и на мгновение замер. Его привлекли вспыхнувшие эмоции. Он ощутил чужое смятение и его взгляд зацепился за едва заметный румянец на щеках Феликса, когда тот, вновь согласно кивнув, принялся доедать свой завтрак. Когда мужчина ушёл, Ли не задержался на кухне. Он быстро доел омлет и допил свой чай. Он вымыл посуду и, оставив её сушиться у раковины, направился в спальню. Ли хотел спросить, может ли он почистить зубы пастой Хвана, но замер на пороге. Его внимание привлек Джин. Вернее татуировка на его левом боку: сухое дерево, начинающееся от тазовой кости, ветвящееся и уходящее куда-то на спину. В ту злополучную ночь, когда они впервые встретились, сам Ли был слишком занят членом этого мужчины, чтобы разглядывать рисунок на бледной коже. После отсоса времени на это тоже не было, поэтому сейчас он стоял и смотрел на сухие ветви. - М… можно прикоснуться?- тихо спросил он, но, поняв, что его слова прозвучали двусмысленно, поспешил добавить:- К татуировке. Хван обернулся, смерил Феликса взглядом внимательных карих глаз и коротко кивнул. Он сделал татуировку за несколько дней до того, как ему исполнилось девятнадцать лет, и давно к ней привык, но практически осязаемое восхищение, излучаемое мальчиком, ему льстило. Если бы не эти эмоции, он бы не позволил. - Ты идёшь или передумал?- спросил Джин, когда Феликс так и не сдвинулся с места. Тот запоздало кивнул. Он спросил, не подумав, и опасался, что повёл себя слишком нагло. С другой стороны, татуировка напомнила ему о мужчине по имени Кристофер и о его тату салоне на Декатур-стрит. Тот был одним из немногих, кого Ли не боялся. Конечно, душу ему мальчик не изливал, но поговорить на отвлеченные темы мог. А ещё он восхищался его работами. И если бы не желание в будущем поступить на юридический и стать адвокатом, Ли захотел бы стать татуировщиком. Эта профессия казалась ему таинственной, а рисунки на коже - магическими. Как это дерево, к которому он, помедлив, всё-таки прикоснулся. Он сделал это мягко и поначалу пугливо. Кончиками пальцев Ли обводил чернильные линии и, делая это, практически не дышал. - Она очень красивая,- наконец-то произнёс он, когда понял, что молчит слишком долго. - Это работа Кристофера. Того самого, кто создал твои цветы,- усмехнулся Хван, кивнув на тощее предплечье.- В этом дереве не заложено никакого смысла. Мне просто понравился эскиз,- пояснил он на случай, если мальчик начтёт задавать вопросы, а после вновь бросил взгляд на наручные часы.- Время,- напомнил Джин. - Время,- повторил Феликс и нехотя отошёл. Он направился к пакетам. Выудил чёрную толстовку и светлые джинсы. Одежда была новой, но неброской в отличие от белых кроссовок. Те сияли новизной и вместе с восторгом вызывали в Феликсе сожаление. Он боялся, что их у него отберут. - Я могу пойти в своей обуви?- неуверенно спросил он. - Можешь,- отозвался Хван и, услышав, как с губ Феликса срывается вздох облегчения, добавил:- Это и есть твоя обувь. Ту, которая стояла в коридоре, я выбросил. Хёнджин натянул тонкий свитер, закрыл шкаф и повернулся к мальчику, ощутив, как угасают его эмоции. В общем-то, он понимал, чего тот опасается, и подозревал, что это опасение вполне обоснованно, но что-то изменить уже не мог, да и не хотел тоже. - Это всего лишь вещь,- произнёс Джин.- Если кому-то они очень понадобятся, просто отдай. Не ввязывайся в переделку. - Хорошо,- тихо отозвался Феликс. Счастье от чужой заботы, согревающее его изнутри, угасло. Феликс знал, что вернется домой босым. Знал так же хорошо, как и то, что Джин, имея деньги, мог позволить себе купить что-то новое. Тот вообще мог позволить себе многое, в отличие от Ли. Свои вещи Феликс ценил, и разбрасываться ими не привык. И деньги на выброшенные кроссовки ему тоже достались нелегко. Он сожалел о своей утрате, но вслух ничего не сказал и больше навязываться не пытался. Джин высадил Феликса в паре кварталов от школы и ровно в четыре тот ждал Хвана в условленном месте. Ли стоял на тротуаре, накинув на голову капюшон. Его одежда была грязной, на колене виднелся след подсохшей крови. Склонив голову, он смотрел на свои некогда белые носки, ощущая, как мёрзнут пальцы на ногах. Он не смог сохранить свои кроссовки, несмотря на то, что пытался это сделать, но трое на одного было уже перебором. Впрочем, даже с одним из сыновей Томпсона он бы не смог справиться. Те были рослыми и обделенными интеллектом, а Ли - слишком тощим и мелким. По истечении нескольких минут у тротуара притормозило серебристое «ауди» владельца бара на Бурбон-стрит. Хван заметил мальчика, когда только свернул на эту улицу, и попытался дотянуться до его эмоций. В сознание потекла горечь разочарования, обычная физическая боль, тупая и пульсирующая, и что-то, напоминающее обиду. Совсем детскую обиду на всё сущее в этом мире, на его несправедливость и непостоянство. Джин вздохнул и вышел из машины. Он молчаливо подошёл к Феликсу и обнял его за плечи, прижимая к себе. Выглядел он взволнованно, хотя и не хотел этого. - Ничего. Всё это закончится,- выдохнул хозяин бара.- Садись назад. Он так сказал, но Ли не шелохнулся. Он до боли кусал внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться. - Я грязный,- судорожно вздохнув, произнёс Феликс. Эти слова были отражением его собственных мыслей. Мыслей, которые порождали страх. Ли думал, что случившееся - это его вина. Думал о том, что Джин спросит с него, потому что так всегда делал его отчим. Тот бил Феликса за любую оплошность: за взгляд, за не так пожаренное яйцо, за книги, которые тот, по его мнению, вообще не должен был читать. - Простите. Мне, правда, жаль,- его голос дрогнул и он слабо схватился за ткань чужого свитера,- только не бейте меня, пожалуйста. Я всё отработаю. - Рехнулся?- Хван вскинул бровь. Он хотел сказать, что ему глубоко плевать и на эти вещи, и на деньги, которые Феликс обещал отработать с завидной периодичностью, тоже. Хотел сказать, что ему всё-таки стоило довезти его до самой школы и, может даже, лично наведаться в этот, с позволения сказать, храм науки и знаний с сомнительным контингентом учащихся и сортирами, по надписям в которых можно было изучать историю этого места. Если бы Хёнджин туда действительно пришёл, то увидел бы и несколько пошловатых строк, посвященных самому Феликсу. Он уже приготовился изречь нечто подобное, когда в нос ударил аромат свежей крови. Разбавленной крови, пахнущей последними цветами сирени, которую Хван не так давно пил прямо из разрезанного запястья. Он сдёрнул капюшон Феликса, и тот вскинул голову вверх, глядя влажными затравленными глазами. Синяк на его скуле был старым, рана на губе - свежей и сочащейся. Скорее всего, Феликс заработал её ещё днём, к этому времени она взялась коркой, но открылась, когда тот заговорил. Хван переменился в лице. Безобидное желание просто прийти и посмотреть, сменилось вполне отчётливым стремлением выловить пару-тройку подонков и в лучшем случае переломать им ноги. Он осторожно коснулся разбитой губы и с трудом подавил в себе закипающую злобу. - Я же просил тебя не влипать в неприятности,- выдохнул Джин.- Разве оно того стоило? Одной рукой он крепче прижал мальчика к себе, второй потянулся к дверце машины. - Ну же, поехали домой. Феликс хотел ответить, что стоило. Что эти вещи принадлежали ему, и он не был намерен отдавать их без боя. Что он хотя бы попытался сохранить то, что ему подарили. Он практически сказал это, но перемены в лице Хвана заставили его вздрогнуть и испугаться. Ли примолк и сделал то, что от него просили. Он сел в машину и натянул на голову капюшон в попытке скрыться от чужих глаз. Ему казалось, что Хёнджин смотрит на него оценивающе. Что тот злится. - Простите, что вам снова приходится обо мне заботиться. Он так сказал, и мужчина лишь тяжело вздохнул. Хван решил, что лучше будет поговорить обо всём дома, а сейчас отвлечь мальчишку разговором о том, что тому пришлось бы по душе. Например, поговорить о еде. - Я голоден и перед работой хотел перекусить где-то, где не нужно будет готовить, но, учитывая твоё состояние, думаю лучше поужинать дома. Он бросил взгляд на отражение Ли в зеркале заднего вида, надавил на газ и авто тронулось с места. - Со мной всё нормально,- поджав губы, солгал Ли. Феликс не хотел, чтобы мужчина жертвовал своим комфортом. Он уже собирался сказать о том, что может подождать в машине, пока хозяин бара поест, но усталый вздох, донесшийся со стороны водительского сиденья, заставил его замолчать. Ли не знал, что Джин всё понимал и всё чувствовал. Что мужчина не любил ложь, но сейчас на неё не злился. Сейчас он понимал её природу. Знал, что такие подростки как Феликс, не понимающие, что о своих проблемах нужно говорить, чаще всего начинают лгать, когда чего-то боятся. Они молчат, когда им больно, когда грустно и хочется есть. Они молчат о своих мечтах и проблемах, потому что уже обжигались. Они молчат обо всём, и это молчание сжигает их изнутри. - Тебя избили дважды за последние несколько дней. Рана на твоей руке ещё не зажила и, я уверен, болит. Ты недоедал продолжительное время и сейчас простоял босиком на холодном асфальте. Это мало сочетается с понятием нормального состояния, не находишь?- полюбопытствовал Хван. На деле он хотел бы сказать, что ощущает каждую из эмоций этого мальчика и, пожалуй, это бы во многом упростило ему жизнь, но не мог этого сделать.- Мы можем прийти к компромиссу: взять еду в каком-нибудь ресторане и поужинать дома. Может, есть что-то, что тебе бы хотелось попробовать? - Нет. У меня нет никаких желаний и предпочтений,- покачал головой Ли и тише добавил:- Простите, что со мной так сложно. Купите мне немного мяса, и я буду счастлив. Хван кивнул, соглашаясь со сказанным, хотя и не знал, увидит ли это Феликс. - С тобой несложно,- произнёс он, сворачивая на более-менее оживлённую улицу, где магазинов и людей было куда больше.- Но мне было бы куда легче, если бы ты перестал мне лгать. Я могу тебе помочь и, главное, хочу это сделать. Мне не нужны твои деньги и твоё тело. Можешь считать, что ты вытянул счастливый билет. Ну, или Кристофер благословил тебя своими татуировками. Скажешь ему спасибо на досуге.- Джин усмехнулся и крепче сжал руль. В действительности теперь лгал он. Правда, только отчасти. Сегодня Хван не ложился спать. Высадив Феликса недалеко от школы, он вернулся на Канал-стрит, немного постоял на тротуаре, а после вновь сел в машину и подался на кладбище. Там он отыскал могилу своей жены. Раньше, десять лет назад, у него была женщина. Женщина, которую он действительно любил. Она точно знала, кто он на самом деле. Знала, что он кормится на улицах этого города. Знала и не боялась его. Она никому о нём не рассказывала, и любила его по-своему. Но, несмотря на это чувство, не пожелала стать такой же, как он. После её смерти квартира на Канал-стрит осиротела, и Джин начал сторониться людей. Он не принёс ей цветов и не стал разговаривать с ней. Он просто сидел, ощущая, как ветер облизывает кожу, неотрывно смотрел на холодный камень с выгравированным именем и не мог найти в себе сил, чтобы извиниться в надежде на то, что какой-нибудь бестелесный дух его услышит. Хван пробыл на кладбище несколько часов и всё это время думал о том, что было бы, если бы он не оставил её человеком. Наверное, тогда бы она была жива, и ему бы не пришлось смотреть на её мёртвое тело. Хван тосковал по ней. Это чувство было недостаточно сильным, чтобы заставить его последовать за ней в могилу, но вполне ощутимым, чтобы отбить у него желание возвращаться в дом, где они прожили вместе семнадцать лет. Солидный, между прочим, срок. Практически вся его жизнь. Её половина. После Джин не жил. Существовал - да. Но не жил. Хван искал отвлечения. И когда ему подвернулся Феликс, он уцепился за эту возможность, за аромат, который ему понравился, за чистые эмоции, заставляющие его сопереживать, что случалось редко. Хёнджин спасал этого мальчика, но и себя спасал тоже. - Счастливых билетов не бывает,- покачал головой Феликс.- Деньги обычно портят людей.- Он усмехнулся и прислонился лбом к прохладному стеклу.- Я не пессимист. Я реалист. Рано или поздно я надоем вам, и моя жизнь станет прежней. Я не хочу злоупотреблять вашей добротой. И тем более не хочу доставлять проблем, потому что кроме своего тела я не могу ничего дать взамен. И не могу сберечь то, что мне дают. - Да забудь ты об этих кроссовках!- Джин едва повысил голос, но Ли тут же вжался в дверцу автомобиля, заставляя мужчину продолжить говорить немного мягче:- Всё это не имеет значения. Я взял тебя только потому, что в тебе ещё есть стремление жить. Жить нормальной жизнью. Я видел много подростков, околачивающихся в дешёвеньких барах или у Кристофера. Мрачные дети со слезливыми историями. Большая часть - это потерянное поколение без стремлений и целей, прожигающее свою жизнь. Далеко не такую паршивую, как, например, у тебя. Был бы ты просто парнем, продающим своё тело ради дозы или хорошей шмотки, я бы не стал идти тебе навстречу, но ты пытаешься выжить, а это в корне меняет дело. Посещение занятий, работа в баре - ты к чему-то стремишься и на что-то надеешься. Если я ошибся в тебе, ну,- Джин дёрнул плечом,- будем считать, что я крупно облажался. Когда хозяин бара замолчал, Феликс посмотрел в зеркало заднего вида и устало улыбнулся. - Я надеюсь, что вы не ошиблись. Поэтому спасибо за шанс. Я буду стараться оправдать ваши ожидания. Хван удовлетворено кивнул: - Тогда договорились,- отозвался мужчина, надеясь, что они пришли к соглашению, и возвращаться к этой теме не придётся. Больше Джин ни о чём не говорил и не включал магнитолу. Он следил за дорогой и иногда бросал взгляды на мальчика на заднем сиденье. Феликс смотрел в окно, не особо вдумываясь в то, что видит. До Канал-стрит они добрались в тишине. Ужин Хван заказал на дом из заведения, соседствующего с салоном Кристофера, и Феликсу помимо прочего достался увесистый говяжий стейк. - Он весь твой,- уловив вопрос в глазах, кивнул Хван, когда парень переоделся, разобрался со своим коленом и приплыл на аромат специй. - Спасибо,- улыбнулся в ответ Феликс. Оказавшись здесь, в этой квартире, он не забыл о том, что случилось в школе и о разговоре в машине, но старательно делал вид, что всё это больше его не заботит. Так было проще справляться со стрессом. Подавлять его в себе и пытаться жить дальше. К тому же Ли прекрасно понимал, что его слёзы никому не нужны. Джину в частности. В лучшем случае хозяин бара мог заставить его заткнуться, в худшем – выкинуть обратно на улицу. Ли туда не хотел. Как и к себе домой. Поэтому он улыбался и благодарил, и эти чувства в какой-то степени были вполне искренними. - Можете разделить его со мной?- попросил Ли. - Я возьму немного,- согласился Хван, отрезая ножом подпёкшийся край. Он перетащил мясо в свою тарелку с салатом и поднял на Феликса взгляд: - Я не ем много перед работой. Всё, что тебе покажется лишним, поставь в холодильник и сможешь съесть позже,- добавил он.- Не забудь о лекарстве. Перед уходом я оставлю тебе ключи и немного карманных денег. Если тебе что-то захочется, ты сможешь выйти и купить, но не броди слишком поздно и не жди меня утром. Это плохо скажется на твоей учёбе. Помедлив, Феликс кивнул. Он соглашался с тем, что говорил мужчина, но не собирался брать его деньги или выходить из квартиры. Ли считал, что Хван и без того многое для него сделал, и не верил, что рано или поздно тот не изменит своего решения и не потребует что-то взамен, потому что всё шло слишком гладко. А ещё он помнил о том, что у этого мужчины есть опасная бритва, и тот использует её виртуозно. Тем не менее, о чём-то таком вслух Феликс не говорил. Он не высказывал свои опасения, но пытался расположить к себе мужчину, показать, что может быть полезным. - Я понял, но,- начал было Ли, лениво ковыряясь в своей тарелке. Голод, мучавший его, неожиданно пропал, стоило ему проглотить небольшой кусочек стейка.- Но можно я всё же буду встречать вас с работы? - Только если будешь просыпаться самостоятельно. Не пытайся вставать специально. Но если меня будет кто-то ждать, я буду торопиться домой. Последнее Хван сказал ради того, чтобы Феликс лишний раз улыбнулся, чтобы его эмоции стали на йоту светлее, сам же он задумался над тем, что всё это далеко заходит, но избавляться от мальчика Хван не собирался. Ему нравилось, что в окнах этой квартиры горел свет, когда он возвращался домой. Нравилось, что запах этого места изменился, и здесь были и другие звуки, кроме шумов улицы и его собственного дыхания. Впервые за долгое время в этих стенах ему не было одиноко. Это чувство было ядовитым. Оно вызывало привыкание, и Джин не собирался с ним расставаться. Ни с ним, ни с Феликсом. Протянув руку, он коснулся волос Ли. Те были мягкими и пахли его шампунем. Джину нравилось, что всё на Феликсе пахнет им, и он сам не заметил, как едва улыбнулся в ответ на улыбку мальчика. На его слова о том, что тот будет обязательно ждать его возвращения домой.