Lost on You

Я лечу в «Сад» сломя голову, чтобы успеть выставить нормальный свет — клубного на хорошие фото не хватит. Клуб ещё почти пуст, но на бордовом диване около сцены расслабленно потягивает бренди Сальваторе. Рядом — не у ног, но всё равно всё понятно, — в изящном полупрозрачном боди, чёрных кожаных шортах и бархатном чокере, недвусмысленно похожем на ошейник, сидит она. Где-то за сценой требовательно раздаёт команды Саид. — Привет, Дайана! — скалит белые зубы Сальво. — Он попросил тебя снимать? Наглец, мог бы дать синьоре отдохнуть! Я вяло улыбаюсь в ответ и сосредотачиваюсь на свете. — Я всё слышал, Сальво! — кричит Саид. — Кто, если не она?! Сальваторе раскатисто смеётся. Я украдкой смотрю на Яну. Она, кажется, думает о чём-то своём и совсем не обращает внимания на веселье своего (?) Верхнего. Я отвлекаюсь на установку стоек — чтобы никому не мешали, чтобы никто не споткнулся и чтобы прожекторы давали хороший свет на сцену. Поставить бы кого-то туда, чтобы прикинуть с камерой… Я решительно оборачиваюсь и обнаруживаю, что Сальваторе всё так же расслабленно попивает бренди — в гордом одиночестве. Очень интересно. Что ж, на безрыбье и рак — рыба. — Сальво, ты мне нужен, — вздыхаю я. — С удовольствием, Дайана. Что я должен делать? «Исчезнуть» — мрачно думаю я, а потом прошу подняться на сцену и немного попозировать. Сальво, конечно же, балуется, изображая дурацкие супергеройские позы. Брутальный Доминант в дорогом итальянском костюме… — Тебе стоило самому надеть что-то из коллекции на показ, Сальво, — на бегу сообщает ему Саид. — Например, те вельветовые штанишки… Хотя нет, они на твоей заднице треснут. Сальваторе глухо рычит, а Саид исчезает встречать первых гостей. Бессмертный. *** Сальво прав: коллекция в «Саду» ещё вкуснее. Корсеты, сбруи, перчатки, строгие, но откровенно короткие платья, эротичные боди, маски, ошейники; органичное сочетание кожи и бархата, брутальных перекрестий, наслоений и деликатной тонкой сетки. У меня нет фетишей, связанных с одеждой, но я люблю, чтобы было красиво. И не вульгарно. Эта коллекция — именно такая. Да, мы с Сальво определенно совпадаем во вкусах. Во всех смыслах этого слова. Яна закрывает коллекцию. На ней полупрозрачное платье-колокольчик с вышитыми бархатом цветами, с высоким бархатным воротником, больше похожим на ошейник; из-под подола выглядывают бархатные гартеры. В этот раз я сразу беру себя в руки и фотографирую — а потом уже любуюсь. Чёртов Сальво. Наверняка сегодня приподнимет этот полупрозрачный подол… Показ сменяется демонстрацией девайсов, которая как-то плавно перетекает в публичные сцены. Я всё ещё фоткаю, но уже только изредка — моменты, которые кажутся мне выразительными и интересными. Сзади вырастает Саид. — Мне недвусмысленно намекнули, что если я прямо сейчас не отправлю тебя отдыхать, то меня отправят на сцену. А я сегодня, знаешь ли, не в форме. Я тихо хихикаю. Я прекрасно знаю, кому Саид позволит ставить такие условия. Вот же засранец — мало того что пришёл с красоткой, так ещё и хозяином распоряжается. Впрочем, мне действительно пора отдыхать. Я киваю Саиду и выключаю камеру. Надо сходить в уборную — снять разгрузку и переодеться. Сальво всё так же сидит на бордовом диване и с удовлетворением хищника наблюдает за происходящей на сцене поркой. Один. — Мои благодарности, — салютую я ему. Он скалится и кивает в сторону сцены. — Не хочешь снять стресс, Дайана? — Я устала как чёрт, Сальваторе. Не отвечаю за себя. Он с упрёком качает головой. Судя по всему, он сегодня на сцену таки поднимется. Только вот с кем? Я наконец вваливаюсь в туалет, на ходу расстёгивая разгрузку, и замираю в дверях. Едва не роняю одну из камер. Ну здрасьте, приехали. Яна стоит у зеркала и, всхлипывая, поправляет потёкшую тушь. Она уже не в том чудесном платье — снова в боди и кожаных шортах. Но всё так же хороша. — Что случилось? Она вздрагивает, часто моргает. — Всё в порядке, спасибо. Ну нет уж. — Что случилось? — твёрже повторяю я. Сальво? Что, пытался затащить красавицу на сцену не для дефиле? Этот мог и передавить… — Всё в порядке, правда. Я просто… — Она слабо улыбается. — Перенервничала. Это была моя первая в жизни разводка на сцене. А сцена не совсем привычная, не похожа на подиум. Я боялась, что будет некрасиво… Она вытирает дорожки слёз и встряхивает длинные изящные пальцы. Боже, нельзя же так красиво плакать. — Было хорошо. Она всхлипывает и улыбается. — Спасибо. — Не ожидала увидеть тебя в «Саду», — зачем-то замечаю я. — Я по таким заведениям и не хожу. Просто Сальваторе попросил поставить дефиле. Я хочу спросить, по каким это «таким» заведениям она не ходит, но у меня есть вопрос поважнее. — Ты с ним? Ответ ставит меня в тупик. — Сегодня — да. Извините, он будет волноваться, что меня долго нет. — Она убегает, а я зависаю в непонятках. Вот как. «Извините». Что происходит вообще? Почему с ней каждый раз больше вопросов, чем ответов? Сегодня я с ней больше не пообщаюсь — общаться с нижним, который пришёл со своим Верхним, против правил «Сада». А караулить её в толчке я точно не собираюсь. Да и чёрт с ней. *** Я наконец растекаюсь в кресле с бокалом «пино-нуар». Камеры надёжно покоятся в кабинете у Саида — и мне вообще не о чем париться. Прикрываю глаза, вслушиваюсь в музыку, в звонкие шлепки стека и глухие стоны чьего-то «хорошего мальчика». К чёрту всё. Спустя пятнадцать минут медитации с красным у моих ног еле слышно присаживается девушка. Коротко стриженная, в футболке оверсайз и велосипедных шортах, с демонстративно расстёгнутым ошейником на шее. Я смутно помню этот ёжик светлых волос и татуху «tame me» на правом предплечье. Я расслабленно качаю головой. — Не сегодня, малышка. Она сидит ещё какое-то время, будто я могу передумать, а потом всё же поднимается и уходит. Не хочу. И дело даже не в усталости, не в том, что я за себя не отвечаю. Просто не могу я сейчас застёгивать этот чёртов ошейник. Я пью второй бокал, когда меня снова тревожат. — Госпожа позволит? — Саид покачивает бутылку брюта «Вдова Клико». — Позволяю. — Я лениво киваю на соседнее кресло. И остались же у него силы играть ещё. Он садится и тяжело вздыхает. Пьёт прямо из горла. Я тихо смеюсь. — Что? — немного кокетливо интересуется он. — Позёр. — Моё второе имя. А потом мы оба — не сговариваясь — напряжённо подбираемся, садимся в креслах, напрочь забывая об отдыхе и о выпивке. Потому что на сцену тяжело, но величественно поднимается Сальво. В руках у него бархатная повязка на глаза, расшитая жемчугом, и внушительного веса флоггер — кожа с бархатом. Саид тихо, но очень забористо ругается, откидывается в кресле, опрокидывает в себя брют, жмурится, будто рассчитывает, что всё вокруг него сейчас просто исчезнет. Интересно. Но состояние Саида меня сейчас мало беспокоит. Мне волнует только, кто выйдет на сцену к Сальво. Флоггер взметается в воздух, щёлкает хвостами и покорно опускается вниз, указывая на пол рядом с ногами Сальво. Другая рука властно обращается к залу. — Любая. Саид растирает лицо ладонями. Зал оживляется. На сцену решительно поднимается леди в красном кружеве и чёрной кожаной маске зайки. Так, это точно не Яна. Яна сидит на диване, со скучающим видом уставившись в смартфон. Хорошо. Я следом за Саидом откидываюсь в кресле и тихо смеюсь. — Ты чего, красавчик? Застрял? Саид награждает меня осуждающе-отчаянным взглядом, выплёвывает: — Да пиздец. Я согласно киваю. Лучше и не скажешь.