Однажды в Локотках

— Дом бабы Яги... — Говорю тебе, Сёмка, мы его, нахрен, спалили. Вчера подчистую. Не оставили ни косточки, ни уголька. Вот, глянь — руки до сих пор не отскреб, сажа, как заговоренная, въелась. Не веришь — Боряна спроси. На это щедрое предложение Семён только фыркнул. В их Локотках, кажется, не осталось ни одного человека, кто бы мог заблуждаться об отношении Калашникова-младшего к этому недоделанному пижону. В прошлом году Димка пересекся с ним на практике в соседнем колхозе. Тот немедленно прилип, что березовый лист к голой заднице в бане, и зачем-то даже притащился следом за Димоном аж в Локотки... Сейчас, не ведая о размышлениях брата, Димка, отчаянно пытаясь сохранить вертикальное положение, сунул тому под нос свои замызганные клешни. От них ощутимо несло и бензином, и гарью. Как, дурак такой, сам не сгорел? Да и Борька этот... Хотя проныру — не жалко вот ни на грамм. Вечно таскается за Димоном вшивым собачьим хвостом, втягивает его в переделки и все время пытается куда-нибудь утащить — недобро зыркая из-под кепки, от Сёмки подальше. — Где жгли? Небось, у ежевичной рощи, за чащей? Там рядом еще — грибная поляна, — допытывался ушлый Семён. Димон немедленно прищурился с этим своим выражением — "точно будешь следаком или ментярой". Но ничего не сказал, застонал, хватаясь грязными лапами за макушку. — Ладно тебе, страдалец. Сейчас, — Сёма залез в багажник Малышки по пояс, но быстро вылез назад, держа навесу трехлитровую банку, до половины заполненную мутной жидкостью неясного назначения. — Сёма... Сём... Ты серьезно?.. — Димон даже всхлипнул, забирая банку у брата. Тот ловко успел сдернуть приржавевшую с одного бока крышку. Димка, блаженно закатив глаза, начал жадно пить, не проливая при этом ни капли. — Спаситель. Когда банка опустела, он фыркнул. Пихнув тару брату, откинул голову и блаженно рыгнул. Потянулся. — Бля буду, самогон вчера был у Боряна паленый. Или дело в этих грибах... Как же меня после перло. А он же... и-к-к-к... сука, божился, что никакие не мухоморы и не поганки. "Подержим, Дим, чуток над костром, из них вся вредная органика выйдет"", — передразнил брат друга очень похоже. Семка, не сдержавшись, в ответ хохотнул. Пародии Димке всегда удавались. — Так значит, после этих грибов вы решили устроить поджог? — спросил вкрадчиво он, пряча пустую банку в багажник. Для солений осенью еще пригодится вполне. Главное, чтобы на дне не было трещин и сколов — на горлышке. — Поджог — это уголовное дело, — тут же вскинулся Димка и прищурился, покачнулся, хватаясь за брата. Сёмка помог удержаться. Кажется, перед глазами у Димона до сих пор плыло и двоилось, несмотря на живую воду — огуречный рассол. — И как же тогда называть ваше... эм... предприятие? — Борьбой с вредителями? — с надеждой протянул Димка. Сёма чуть в голос в ответ не заржал. Нашел колорадского жука... Ну или — землеройку. — И где было поле боя? У рощи?.. — Ну... Ты же и сам все узнал. Стоп... А как ты это сделал? Тебя с нами не было, — подозрительно прищурился он. Не было, разумеется. Чтобы Семён таскался вместе с этим... Димкиным грозой дальнобойщиков. Впрочем, Борька каждый раз делал все, чтобы спровадить брата друга подальше. — Так все Локотки уже на ушах. _П о к а_ еще не установленные бандиты спалили летний домик тетки Риты дотла. Она туда ходила обычно медитировать и сортировать свои травы. И вот в этот раз — пока развешивала на деревьях грибы — подсушить на ветру и на солнце, кто-то поджег домик со стороны чащи. — Для колдовских зелий сушеные грибы — самое то, — буркнул Димка и почесал озадаченно двухдневную щетину на щеке. — А говорил я Боряну, что надо все лучше проверить. Получается, ушла наша баба Яга. Только зелья ее спалили. О, и избу на куриных ногах, а еще ступу. Сёма разве что в голос не взвыл. Это же до каких чертей надо было было напиться? Тетку Риту же знают все Локотки. Ух, а если до ее мерзейшего сынка дойдет, _к т о_ все это устроил?.. Федька спустит на них своих жутких тварей — говорили, он скрещивает дворняг и волков, выбирает самые злобные экземпляры. Выводит так новую породу собак для подпольных боев. Про бои — может и врали, конечно. Кто же Федьку этого вообще разберет, если он на имя собственное отказывается откликаться, а величает себя важно — Климент. — А мы здесь сейчас — для чего? — Димон присмотрелся к странной зловещей калитке. Пригнанные друг к дружке вплотную сгнившие доски и бревна, над ними — поскрипывающая кровля из шифера и рубероида, все это присыпано сверху дерном и слоем толстого мха. Зловещий мрачный фонарь из позеленевшей, увитой плесенью бронзы и закопченного каленого стекла. — Жуть... Ну и местечко. Истинное логово бабы Яги? — Вход на задний двор от реки в дом тетки Риты, — деловито сообщил Сёма. — Парадный ты знаешь, и твой дружок — этот упырь, там тебя не протащит. И здесь соваться не смей. Витек Хмырев так и ждет, чтобы тебя за решетку упрятать. А лучше — нас с тобой. — Да он — просто мразь. — Нет, Дим. В первую очередь он — участковый... Для которого бы братья Калашниковы стали лакомым призом и, как он искренне верил, — обязательным повышением по службе. Возможно, — до патрульного постового. Димон фыркнул на это, но не придумал, как мелкому возразить. Сёмка — он хоть еще и сущий ребенок, но ушлый ведь и умный. Сучок. — Твоя взяла, так и быть. Да и вообще не охота опять трястись до райцентра в его тарантайке. Там жестко и, как в сортире, несет. Семен не стал ему объяснять, что в туалет конвоируемых обычно как-то не отпускают, а потому они делают свои дела там, где могут... Главное, чтобы брат не убедился в этом на личном примере. Для этого придётся все же куда-нибудь справить вредного Борьку. Нет, ну что за... плохой человек. И личная неприязнь тут вообще ни при чем. — Может быть, мы уже свалим, нахрен, отсюда? Если не хотим объяснять тетке Рите, зачем шпионим за ее домом? Или ты, может, Климента решил повидать? Федька в доме матери почти не появлялся, но чем черт не шутит. Диму и от этого проныры стоило подальше держать. — Садись в машину, — смилостивился он благодушно. — Только давай не за руль. От тебя со вчерашнего несет какой-то мерзкой парашей. Надеюсь, вы не пили бензин?.. — осекся, когда сконфуженный брат отвернулся и без лишних вопросов полез на пассажирское место. Надо же, даже не вспомнил, как буквально недавно грозился, что ни за какие коврижки не пустит Сёмку за руль. Ну после той историей с пробитыми шинами. Так, стоп. Пили бензин?? Он серьезно?!... Хотя... Какой бы крепкий ни был у брата желудок, с бензина проняло б и его. И сейчас они бы не сидели в машине, а, как минимум, санитарным бортом на всех парах бы мчали в соседнюю область под грохот вертолетных винтов. Там, говорят, при отравлениях лечат лучше. Семен, заводя братову Ласточку и разглядывая краем глаза его хмурую морду, подумал — может быть, завернуть к их подруге Жеке на склад. Если Богдан там до утра не окопался, можно будет попробовать сидр. Говорят, на склады завезли новый сорт. Костян — хоть он и на всю макушку прибитый, его даже хвалил. Глядишь, перестанет хмуриться Димка, да и забудет потихоньку весь этот бред с сожжением дома бабы Яги. Как будто настоящая ведьма могла бы поселиться среди людей, а не в глухой, непролазной тайге. Придумают же. Дилетанты.