Однажды в Локотках

— Мы к бабе Лене собирались вообще-то на праздник, теперь сидеть тут черт знает сколько. Не мог смотреть, куда едешь? — ворчал на младшего брата Димон, беспомощно таращась на застрявшую по самое брюхо в сугробе машину. Семен покаянно вздохнул. Ну да, провалился опять в невеселые мысли, и не заметил, как дорога вильнула, и он съехал плавно кювет, а потом — и в овраг. Снег валил третий день, и если дорогу тракторами худо-бедно прогребли, прокопали, то отсюда вытащить Ласточку без буксира (а еще без лопат и полдюжины деревенских парней-силачей) не стоило и мечтать. Конечно, оставался маленький шанс, что кто-то припозднившийся поедет по этой дороге и подберет Калашниковых. Крохотный. Стремящийся скорее к нулю. Потому что сегодня — Лука Голодный, последний день октября. Потому что предстоящая ночь — не какая-то там. Та самая ночь, когда граница между мирами людей и духов — Яви и Нави, истончается, почти пропадает. Когда страж врат междумирья — бог Велес приходит на землю, чтоб увести за собой, в страну духов, всех неосторожных путников. Сдобыш же, скотина такая, ему намекал... — Какой тебе праздник? Опять этот Тыквенный спас? В прошлый раз не хватило? Устроили кавардак, — проворчал Семен. Вспомнил вертлявую Жанку в костюмчике окровавленной медсестры, едва прикрывающем круглую попку. Костяна, изображающего то ли бомжеватого ангела в дырявом плаще, то ли болотного упыря, схарчившего ту же дуру-сестричку. Безобразную драку с мужиками из Старых Червей, которую устроил нанюхавшийся ацетона Евсей — бабы Лены какой-то крестник или племянник и по совместительству компьютерный гений. Сёмка вспомнил это все и враз помрачнел. — Да ладно тебе. Прикольно же было. Обалденно зажгли. В этом году баба Лена обещала тыквенной самогонки и тыквенно-морковный пирог, — Димка громко сглотнул и с тоской уставился на Малышку. — Мы бы могли попытаться, но до Сосновки все равно не дойдем. Холодает, а топать — все двадцать пять километров. Если остаться в машине, включить печку... — К утру угорим. Не вариант, Дим. Надо искать укрытие и ждать. К утру, самое позднее, послезавтра к вечеру, — дядька Богдан сообразит, что что-то не так, и поедет искать. — И где, например, может быть это укрытие? Предлагаешь в сугроб глухарем закопаться или забраться к белкам в дупло? Можно будет, кстати, отжать желудей. Жрать жесть как охота, — фыркнул Дима и тоскливо погладил урчащий живот. — Белок есть не придется, давай, топай за мной, — отозвался Семен, открывая багажник. Достал набитый плотно рюкзак — и запасные теплые вещи, и кое-какие припасы. Разумная предусмотрительность — не паранойя совсем. Закинул ношу на плечи. — Ты к бабе Лене в кабак собирался или с ночевкой поход? — подозрительно сощурился Дима, оглядывая невинно хлопающего ресницами брата, уже примеряющегося выломать большой сухой сук — вроде как посох в дорогу. — Просто я никогда не исключаю... разные варианты, — отозвался загадочно младший и стряхнул шапку снега с волос — та как раз грохнулась прямиком на макушку с верхних веток. — Видишь, в этот раз пригодилось. Пойдем? — Да куда? Искать хижину йети? — с досадой припечатал Димон. — Ну, йети — не йети, а хижина будет, — сообщил довольный Семен и застегнул куртку до подбородка. Молния громко вжикнула в морозной, позвякивающей на холоде тишине. — Мы как-то охотились здесь вместе Богданом, ты на практику тогда в колхоз уезжал. Ночевали там. Простая избушка, тесная даже. Но есть стены и окна, целая крыша и печка. Не пропадем. — Ну, коли так... Веди меня, йети, — паясничал развеселившийся сразу Димон. Видимо, потому что скорая смерть пока отменялась. — Идти далеко? — Минут двадцать. Дим, не кривись. Богдан увидит в сугробе машину и сразу поймет, где искать. Он же — умный мужик. Заодно и Ласточку трактором дернет. — Умный не путался бы не пойми с кем. Когда он уже разберется? Баба Лена ему и борщ, и ревеневый пирог, и котлеты. А он все одно — мотается к Жеке на склады. — Дим, это точно ты сейчас говоришь? — Сёмка от такого заявления даже опешил. — Или тебя, пока я дворники выходил чистить, феи злобные подменили? — Да иди ты к лешему, — пихнул брата Димон, ничуть не обидевшись. Отодвинул с дороги плечом и зашагал по петляющей между деревьев тропинке, густо засыпанной снегом. Семен растерялся, но почти сразу же обогнал брата, буркнув: "Куда лезешь, не зная дороги? В берлогу еще заведешь, не хватало". Медведи только-только улеглись в спячку, и идея разбудить парочку косолапых и заодно разозлить восторгов не вызывала. — Да я и не претендую, Сусанин, — рассмеялся Димон и послушно пристроился следом. Сёмка, то и дело поправляя сползающую лямку с плеча, все укорялся. Темнело как-то очень уж быстро — сизый мрак клубился между мощных стволов, по снегу вился поземкой, с холодом полз под одежду и гладил по затылку ознобом. В чаще по левую руку испуганно гаркнула птица — кажется, где-то в сугробе тэкал глухарь. Показалось, наперерез — в сторону той самой избушки, прямо по снежному насту кинулась серая тень. Будто бы небольшой человек, но с огромными, висячими, как у мультяшного Дамбо, ушами. Сёма моргнул и выдохнул шумно. В этот раз — показалось. Тропинка повернула буквально через минуту-другую, и Калашниковы сразу увидели дом. То есть, как дом... Скорее вросший в землю четырехстенок. Получилось бы там вдвоем развернуться. Семен ускорил шаг, вслушиваясь в необычные шорохи, скрипы из чащи. Вроде как кто-то шагал тяжело, громко дышал. А еще трещали толстые сучья... Не увидели, скорее — разобрали смутные очертания в рухнувшей на лес темноте. — Думаешь, мы туда влезем? — А есть варианты? — Ладно, чего замер? Поторопись. Жрать хочу... Есть чего пожевать в твоей чудо-сумке? — Может быть, что-то есть и в избе. Богдан обычно оставляет там сухари и консервы. Должен быть и запас сухих дров. Дверь тихо скрипнула, и в нос ударил запах спертого воздуха, пыли и сена. Димка, обогнав замешкавшегося у ступенек младшего брата, шагнул внутрь, подсвечивая себе телефоном. Сеть здесь, конечно же, не ловила, но для того, чтобы не сломать в темноте ноги, мобила годилась. Единственный их фонарик был, конечно, у Сёмки, но Димка и секунды ждать не хотел. — Ты где там? Никак передумал? — позвал Димон, рассматривая крошечное помещение, половину из которого занимала печурка и перед ней — внушительная горка с дровами, даже растопка нашлась. За печкой, в небольшом углублении — застеленная темной шкурой лежанка и пара мешков с ветошью, наверное, вместо подушек. Остальное пространство занимал здоровенный сундук и крошечный табурет на трех ножках — попробуй Семка сесть на такой, колени точно выше макушки торчать будут. — Здесь я. Нормально все, осмотрелся. Давай топить печку. Займешься? Я пока достану еду. Спички-то есть? — Была зажигалка, — отозвался Димон и зашарил у себя по карманам. Ловко сложил в топливник горку полешек, добавил щепки и запалил. Жаркое пламя заплясало по высохшей древесине и загудело, пожирая жадно добычу. Семен в это время доставал из рюкзака их обед — вернее, уже припозднившийся ужин. Тушенка, батон, колбаса, копченое сало и банка с солеными огурцами. Две банки пива, пакетики с сухариками, орешки. — Фига се, — присвистнул Димон восхищенно и потер в предвкушении ладони. — Скатерть-самобранку заныкал? — Да ладно тебе, ничего же такого. Давай уже начинать, живот сводит, — скромно ответил польщенный Семен и немного зарделся. Ужин прошел неожиданно умиротворенно. Димка набивал рот и довольно урчал, время от времени сыто жмурясь и подставляя лицо волнам тепла, плывущего по избушке от печки. Прошло минут двадцать, и воздух в помещении прогрелся. Братья расслабились и сняли куртки. Димка вытянул и скрестил ноги, откинулся на бревенчатую шершавую стену. Семен, примостившийся на лежанке, умиротворенно щурился, смотря из-под прикрытых век на огонь. Меланхолично жевал, не чувствуя особого аппетита. Все те же тревожные посторонние звуки, шорохи по темным углам, куда не доставал свет от пламени, скрипы снаружи — никак не давали покоя… От пива — всего банка на человека, но усталость и нервы, да и близость огня дали знать о себе, Сёмена чуток развезло. Сидел на низкой лежанке, ссутулясь, то и дело сильно ныряя всем телом вперед и солово моргая. — Иди сюда, чудо. Тебе пробку понюхать, и — в хлам, — рассмеялся Димон и, приобняв за широкие плечи, потянул вниз. Пристроился рядом. Поместились на лежанке вдвоем еле-еле, впритык. Димка ткнулся в соленую влажную шею губами, причмокнул, засунул руки под свитер с футболкой, огладил бока. — Ох, Сё-ё-ё-ёма-а-а... Семен шумно выдохнул и подался ладоням навстречу, стараясь не слышать шагов за окном. Это все ему — кажется. Главное — не соваться наружу. Эта ночь — то самое время, когда людям лучше оставаться под крышей. Губы прижались к губам, и он раскрыл их навстречу, откидываясь на спину и вскидывая вверх подбородок, подставляя шею и плечи, помогая выпутаться им двоим из всех слоев ткани. Жарко. Пот стекал по лицу и груди, пот щипал губы. Жарко. Влажно — кожа о кожу. Жарко. Все громче — треск прогорающих дров, и сноп ярких рыжих искр — столбом в дымоход. Как след или следствие заклинания... Потом уже, когда Димка уснул, облапив его руками-ногами, как краб какой-то — добычу, или глубоководный кальмар... Глаза у Сёмки все сильнее слипались. Моргнул, заметив у дверей, под низким кособоким окном — силуэт. Маленький, сгорбленный человечек. Грозил ему длинным, кривым, у кончика скрюченным пальцем. Шелестел шепеляво: "Помни, Семен! Велес следит за исполнением законов и договоров. Помни, ты обещал! Не смей соваться наружу! Не вздумай затевать здесь охоту. Эта ночь — только для нас. Спи, Сёма..." Наружу? Были бы силы — Семка бы громко заржал. Он в принципе никуда уже не собирался. Что он — самоубийца или какой-то дурак? Мигнул еще раз, и тень-образ пропал. Может быть, его и не было вовсе. Перегнувшись чрез Димона, нащупал на полу, у самой лежанки, свой нож, что всю дорогу сюда болтался, завернутый в тряпку, на дне рюкзака. Засунул под подушку-мешок. Димон заворчал на шевеления брата, но даже не подумал проснуться. Подгреб поближе под бок, закинул ногу на Сёмку, прижал всем собой. Шевелиться Семен больше точно не мог, зажатый надежно между стенкой и развалившимся братом. Подумал только — до утра никак не заснуть, придется таращиться в потолок да наблюдать за рыжими язычками огня в печи за заслонкой... Веки наливались свинцом, и он их прикрыл — на секунду. Лежанка закачалась, что лодка на волнах. А лес за окном все стонал и трещал. И, может быть, там с корнями корчевали деревья... Вроде бы и закрыл-то на минуту-другую, как в бездну рухнул. Пришел в себя, потому что половина тела совсем онемела, и он перестал чувствовать левую руку и ногу. Сел, морщась... Димон уже скакал перед печкой резвым козликом, собирал завтрак на столе-сундуке из остатков еды. Судя по тому, что в комнате было тепло, и даже голая Сёмкина грудь, да торчащие из-под худого одеяла руки-ноги не мерзли, успел подкинуть в печку дрова. Натаскал даже с улицы новых и положил их поближе к огню просушиться. Разобрал, наверное, шебуршание в постели, швырнул в Сёмку половинкой яблока, тот перехватил на лету и впился зубами. По подбородку потек кислый сок. — Проснулся, засоня? Ну ты и дрыхнуть. А храпел, как целая рота солдат после пьянки. Да ладно, не куксись. Нормально, ты же мужик. Кстати, я снаружи, нашел бутылку перемерзшего кваса и мелочь. Ты, что ли, вчера там рюкзак уронил, они и выпали? — Не знаю, темно сильно было. Наверное, — Смен покраснел и отвел неловко глаза. Не признаваться же в суевериях и подношениях древнему богу. Димон же подколками задолбит потом. До пенсии помнить и ёрничать будет. — Жрать хочешь? Кое-что еще есть, налетай. — Слона бы целиком проглотил, — признался Семен с удивлением. С чего на него (да и не на него одного) напал такой голод, он не понял. С энтузиазмом мазал разогретую на печке тушенку на хлеб, запивал размороженным квасом... — Как думаешь, Богдан сегодня приедет? — Вообще-то должен, но если вдруг нет. Поищем позже — где-то здесь есть лаз в погреб, там должны быть припасы. И снега бы во что-то набрать, растопить. Пить хочется — скулы аж сводит. — Дров тогда еще натаскаем, вдруг снова метель... ... На опушке за домом обнаружилась мелкая — вброд можно было бы без труда перейти, речушка. На берегу, под склонившейся к самой воде старой ивой — покосившийся черный камень. Торчал прогнившим клыком в беззубом, язвенном рту великана. — Это же идол, — просипел севшим голосом Сёмка. Протер рукавом плоскую поверхность, обращенную к югу, и даже отпрыгнул от страшной, перекошенной рожи, зыркнувшей на него. — Смотри, тут вокруг черепа, уже вросшие в землю. Вроде бы бычьи. Е-мое, жуть... Офигеть. Какое-то древнее место. Здесь славянское племя какое-то давным-давно, наверное, жило. Жертвы этому вот приносили, кровища текла, — Димка с восхищением озирался, надеясь увидеть новые чудеса, а у Семки мурашки ползли по рукам. — Пошли в дом, а то печь прогорит, околеем. Кто знает, когда до нас доберется Богдан? — Пошли, я, кстати, знаю, чем мы можем заняться, — подхватил с готовностью брат. Димка — он же всегда за любую движуху... На обратном пути Сёмка даже споткнулся. Замер каменным истуканом перед вытекающим из речушки ручьем. Ручьем, поверх которого отпечатался гигантский медвежий след. Как если бы зверь был раза в полтора больше нормы. К востоку — еще один мега-след, и еще, и дальше — один за другим, ясной, четкой цепочкой. — Ого! Эта штука ходила здесь ночью? Да он легко мог бы нашу хибару по бревнышку разобрать, — присвистнул Димон. — Хорошо, значит, что у него нашлись другие дела, — пошутил Семка с натугой и потащил брата за руку в дом. — У нас, вроде бы, тоже? Дела — я имею в виду. — Мне нравится ход твоих мыслей, — расцвел в ответ Димка и к хижине чуть ли не бегом припустил... Наверное, хорошо, что старший Калашников никогда не жаловал легенды славян. Засыпал на первых же строчках, и так ни одной до конца не осилил. Потому и не мог сейчас сложить два и два — все, что случилось здесь ночью, все, что сейчас здесь увидел... С другой стороны... Теперь-то им чего опасаться? Ведь Велесова ночь позади, и граница между Явью и Навью закрыта. На долгий-долгий, полный приключений год. К тому же скоро сюда за ними обязательно приедет Богдан и непременно расскажет, какие Сёмка с Димоном Калашниковы — безответственные шалопаи. Про идола все же надо будет его расспросить. И про гигантских черных медведей, не ложащихся в спячку...