Mickey on top (18+)

      — Как же я заебался. В этом костюме просто невозможно дышать! — пробурчал Хëнджин, снимая голову Микки Мауса и поправляя прилипшие ко лбу волосы.       — Солнце, потерпи ещё немного. Всего три дня осталось. Получим зарплату и две недели будем колесить по Штатам в своё удовольствие.       — Тебе легко говорить, Ликс, ты ëбаная принцесса!       — Ага. Которая не может ни яйца поправить, ни парик. У меня всё пиздец как чешется, Джинни!       — Да хрен с ним, с чесоткой — ты свежим воздухом хотя бы можешь дышать. А я в этой кукле, как в гробу… Нет, я, блять, всë-таки до сих пор не могу понять, как тебя взяли косплеить Эльзу?!       — Ну, как бы… Как-то вышло, что подходящих кандидатур не было. А я и в платья влез, и на лицо красивый.       — А я так, какое-то говно, что ли? — возмутился Хван, вопросительно вглядываясь в глаза Ли.       — Ничего не говно. Очень красивый и мужественный. А вот я правда как девчонка выгляжу, так что теперь мне приходится носить лифчик… Радуйся, что ты хотя бы не должен улыбаться всем 12 часов подряд. Я себе уже щёки накачал, на, потрогай!       — Вечером потрогаю, нормально. Не этими грязными костюмными лапищами…       Парни стояли в очереди на ужин в столовке для персонала и оживлённо болтали по-корейски, медленно двигаясь в ряду таких же задолбанных работников Диснейворлда. Приехав в Америку по программе Work and Travel в начале лета, они сменили несколько временных подработок, в конце концов остановившись на работе в парке развлечений в Орландо. Вот уже месяц они примеряли на себя костюмы мультперсонажей, прохаживались вдоль идеально вылизанных пластиковых аллей и практиковали английский, непривычно тонкими голосками разговаривая с тысячей посетителей в день.       В целом работать было неплохо: их вдвоём поселили в отдельную комнату хостела, возили на работу на бесплатных автобусах, каждое утро выдавали чистые костюмы, три раза в день кормили в столовке и еженедельно выплачивали зарплату. Приятности, однако, заканчивались там, где начиналось физическое утомление.       Август выдался чертовски жарким и людным. Если по первости парни легко сносили все тяжести двенадцатичасовых смен, то к концу лета их силы были на исходе. Они даже сексом перестали заниматься, потому что вечерами сил хватало лишь доползти от автобуса до своего номера, отскрести кожу от едкого пота и улечься в постели, чтобы рано утром очнуться и повторить привычный цикл.       Они договорились — когда их work закончится, и начнется долгожданный travel — первым делом добраться до Майами. Хотя бы на сутки снять люкс с видом на побережье, залиться дорогим шампанским и трахаться в номере прямо перед панорамными окнами было их главной и единственной чёткой целью. Они и поездку-то всю эту задумали лишь для того, чтобы зарядиться новыми впечатлениями, вдохновиться западным образом жизни и попробовать на вкус хорошую жизнь, а затем — либо вернуться в Корею и продолжить беспробудно учиться и пахать, рассчитывая на высокооплачиваемую работу в Сеуле, либо эмигрировать и попробовать осесть в Америке. Ради этого парни подтянули разговорный английский, собрали нужные документы и махнули за океан. Не чураясь физического труда — хотя оба учились на игровых разработчиков — они усердно работали не покладая рук второй месяц подряд. Хотя раз в четыре дня у них был выходной, двенадцатичасовые пешие смены выматывали настолько, что весь свободный день они проводили в постелях, лениво листая соцсети и выбираясь самое большее — до ближайшего супермаркета.       К концу дня их социальная батарейка медленно, но верно садилась. После практически непрерывных блужданий по окрестностям парка ноги гудели, как рой пчел. Потная кожа зудела, волосы были влажными, а самочувствие дерьмовым, но до окончания смены оставалось ещё три с половиной часа. Флоридское солнце уже клонилось к закату, но облегчения от вечерней прохлады так и не наступало. Наконец добравшись до витрин с едой, парни вяло загребали на подносы тарелки с панированными ножками, картошкой фри, коул слоу и лили в огромные стаканы чёрный кофе. Сладкоежка Феликс, однако, всегда хватал что-нибудь на десерт, но часто подолгу не мог определиться с выбором.       — Йо, Эльза, сегодня яблочко в карамели или вафлю? — беззлобно спрашивал гигантский темнокожий старикан на раздаче. Он был подслеповат и наверняка даже не догадывался, что у миловидной принцессы есть член между ног.       — Давай панкейки, Сэмми, — подыгрывал Феликс фальцетом, расплываясь в улыбке.       А усевшись за столик в углу крытого кафе, переходил на бас.       — Как заебало это всё. И панкейки отстойные какие-то, сухие и приторные, фэ, — Ли недовольно ковырял еду в тарелке, морща нос. — Всё-таки нужно будет взять сладкой ваты в палатке. Уже связки болят столько пищать.       — Понимаю, — кивал Хëнджин. — Мне, наверное, этот голос Микки Мауса до конца дней сниться будет…       — В кошмарах?       — Нет, блин, в эротических снах.       Дальше парни жевали, молча думая каждый о своём. Отведённые на ланч двадцать минут пролетели быстро. Они опустошили тарелки, отнесли подносы на мойку и удалились в уборную для персонала, столкнувшись там с парочкой работников-мексиканцев.       — Блять, клянусь, если ещё хоть один шутник спросит, что принцесса забыла в мужском туалете, я начну убивать, — стонал Феликс, задирая юбки перед писсуаром.       — Детка, тебе хотя бы не надо полчаса раздеваться, чтоб посрать…       — Три дня… — вздохнул Ли в потолок.       — Три дня, — пробормотал Хван из кабинки.       Встретившись у зеркал перед раковинами, оба вымыли руки, освежили шеи холодной водой и поправили засаленные лапами многочисленных посетителей костюмы. Хёнджин как-то особенно тоскливо посмотрел в отражение чужих глаз, прислонил плечо к плечу и прошептал, чтоб слышно было только Феликсу.       — Выглядишь так, что будь ты девчонкой, Ликс, я бы точно геем не стал.       — Чиво-о-о? Ты что, жалеешь, что я тебя гомосеком сделал? — от возмущения Ли вскинул брови и отстранился.       — Да нет же. Дурак! Ни о чём я не жалею. Я не про то вообще. Просто ты правда пиздец красивый. Мне даже в этом костюме тебя хочется… Такой ты. Другой. Обворожительный, что ли, а я так заебался за эти дни, что только сейчас заметил очевидное.       — А-а. Ну-у… — Феликс мигом расслабился и оглядел туалет, примечая незанятые кабинки и кивая на одну из них. — Можем устроить рандеву.       — Чего? — теперь уже Хван захлопал глазами и уставился напрямую в лицо Ли.       — Милый, ты что-то глуховат в последнее время. Или туго соображаешь от усталости. Я говорю, давай трахнемся прямо в костюмах. Сколько у нас уже ничего не было? Две недели? Или… — Эльза упёрла руку в бок и вскинула веснушчатый нос, подсчитывая что-то в уме. — Погоди, уже дней семнадцать. Охренеть! И ты всё ещё зовёшь себя моим парнем?!       — Э-э-э, ну-у-у, — пробормотал смущённый Микки.       Хёнджин растерялся. Секс в общественных местах его ни капли не прельщал. Он любил заниматься им под правильную музыку, на мягких постелях в комфорте и уюте, не сдерживаясь в стонах и признаниях в любви. Хёнджин вообще-то лишь собирался сделать Феликсу комплимент, но из-за усталости правда сболтнул лишнего — и теперь приходилось отвечать за свои неосторожные слова. Подумаешь, у него порой вставал на собственного парня в макияже, платье и парике. С кем не бывает? Только заниматься сексом даже с таким соблазнительным Ликсом над грязным (ладно-ладно, полчаса назад вымытым) унитазом явно не было одной из его славных мечт, о чём Хёнджин спешно и тихо признался Феликсу.       — …нет ни смазки, ни презиков. И вообще нам пора на смену. Но как вернёмся в хостел, примем душ вместе и…       В туалет зашёл уборщик, и Хван замолчал, будто тот мог понять его корейскую речь. Феликс только недовольно фыркнул, взмахнул белобрысой косой и удалился обходить свои владения в Фэнтазиленде. Проводив его смущённым взглядом, Хёнджин ещё раз умылся и пригладил жëсткие волосы, напялил кукольную голову, поправил комбинезон и медленно попёрся на центральную аллею.       Пусть, у него никакого желания трахаться в туалете не было — это желание совершенно точно было у его члена, и хорошо, что кукольный комбинезон это желание скрывал.

***

      По обычаю ближе к закрытию Хван прохаживался рядом с куклой Минни Маус до главной площади, махал руками и скрипуче-сладким голосом признавался в любви толстым детишкам, ожидающим вечерний фейерверк. Серебристый парик Феликса промелькнул и смешался с толпой где-то рядом с итальянским кафе. Может, это и не он был, а другая Эльза, всё-таки персонажей по огромному парку гуляло несколько, но отчего-то Хёнджину казалось, что прежде чем пропасть из виду, ледяная принцесса кольнула его своим недовольным холодным взглядом.       Обычно к вечеру посетителей становилось меньше, желающих пообниматься — так точно, но на этот раз всех словно прорвало что на тесный телесный контакт, что на разговоры. Освободившись от хватки очередной великовозрастной любительницы устаревших мультиков, Хёнджин облегчённо вздохнул и на пять минут сбежал от толпы — снова в уборную. Теперь ему даже совестно было, что он так споро обломал поползновения Феликса, но делать нечего — лучше доработать смену как обычно, а уже потом думать, как ублажать обиженного парня.       Однако развратные мысли в голову так и лезли. Потому что теперь образ Ликса в светлых линзах и с лёгким макияжем никак не хотел отпускать уставший разум и истосковавшееся по ласкам тело, а мифическая опасность того, что их могли застать за интимным процессом, подстëгивала какие-то уж слишком извращённо-потаённые желания Хёнджина. А ещё платье у его «Эльзы» было чудесным: нежно голубое и лёгкое, как небесная высь, струящееся, летящее и такое романтичное. Его бы медленно снимать с любимого угловатого тела, тихо шепча Феликсу откровенные признания, а затем повалить парня на шелковые простыни и…       Выйдя из своего временного убежища, задумчивый Микки Маус завернул обратно на главную улицу и, сцепив четырёхпалые перчатки на вельветовом пузе и опустив ушастую голову, направился было к статуе Уолта Диснея, как вдруг его мягко, но повелительно завернули в сторону выхода. Заплутав в мечтах, Хван не сразу понял, что его тянет за рукав не очередной посетитель, желающий сделать совместное фото, а именно та, точнее, тот, о ком он непрестанно думал.       — Ты чего? — не понял он, на что Феликс заговорщицки подмигнул.       — Краду тебя на свидание.       — А смена как же? Свалим — и нам не заплатят за всю неделю.       — Да похуй уже. Я соскучился. Никакое бабло не стоит того, чтоб так упахиваться. Но ты вообще-то зря переживаешь, мы же не насовсем уходим, а всего-то кружок по железной дороге сделаем. Вернёмся быстро, никто и не заметит!       — Ма-ам, а почему у Эльзы такой голос?! И почему она на другом языке говорит? — проходившая рядом девочка истерично терзала вопросами уставшую мать.       Возвратившись к привычному рабочему образу, Ли мигом развернулся к ним и растянул свою самую приветливую улыбку, повышая голос.       — Малышка, не обращай внимания, у меня просто горло приболело самую малость, потому что я упорно практикуюсь, чтобы разговаривать с сестричкой Мулан!       — Не заметит, ага… Да если б проверяющий был рядом, тебя бы уже штрафанули за выход из образа. И Мулан ведь не кореянка, — прошипел Хван, стоило им отойти подальше от посетителей.       — Китаянка, ага. Да не похуй ли? Мы, азиаты, для них звучим одинаково непонятно. И вообще, не заговаривай мне зубы! Кхэ-кхэ… Достопочтенный сэр Маус, позвольте пригласить вас на двадцатиминутное свидание с поездкой по железной дороге.       — Ликс… Ну это же глупо. Мы почти закончили смену, а теперь нам сделают выговор, впаяют штраф или даже сразу уволят — и кататься мы будем разве что на хуях.       — Это я и собираюсь сделать, — решительно кивнул Ли, выдавая свои намерения.       — Что, прямо в поезде? — не поверил Хёнджин. И неподдельное удивление его словно отразилось на неподвижном лице куклы. — Ты в своём уме? Там же люди и…       — И никаких камер. Относительно темно. Колëса грохочут, диктор вещает. А сидения такие широкие, что можно улечься. Словом — отличная, я бы даже сказал, единственно подходящая обстановка для спонтанного перепихона, но раз ты такой нытик, так и быть, секс потом.       — Я не нытик! Просто иногда думаю головой и продумываю возможные последствия.       — А я вот весь вечер головкой думаю, потому мне на последствия насрать. Я истосковался. Да и чего ты так упираешься, мы просто прокатимся! Ну и, может, совсем немного полапаем друг друга. Отказ в любом случае не принимается.       — Ну раз ты уже всё решил, то штрафы сам платить будешь, — проворчал Хёнджин, всë-таки делая неуверенные шаги в сторону станции. — И какой план?       — Никакого. Просто сядем и проедем кружок, романтично держась за руки, ну или члены, а потом вылезем и доработаем смену. Продолжим уже в номере. А пока расслабься и получай удовольствие, бука.       Феликс потянул парня за плюшевую перчатку к месту посадки на поезд, и они спешно прошли сквозь импровизированный вокзал с металлическими арками и деревянными лавками. Очереди у аттракциона практически не было, потому что основная часть народу скопилась на центральной аллее в ожидании хорошего вида на фейерверк, однако по настоянию Ли парни всё равно ждали следующий состав, меряя шагами платформу и удивляя таким странным соседством персонажей всех мимо проходящих посетителей.       Хёнджин, припомнив что-то, попросил Ликса подождать, а сам отлучился в ближайшую палатку с угощениями. Возвратился он с двумя тучками сладкой ваты — как раз к тому моменту, когда смотрители аттракциона начали рассадку. Видимо, предупреждённые Ли заранее, они проводили парней в последний вагончик изумрудного состава, при этом не пуская туда других пассажиров.       — Хорошо, что Оливер на смене, — выдохнул Феликс, расплываясь на твëрдом сидении с блаженной улыбкой. — Зачётный мужик. Дай ему пожамкать задницу, и что угодно сделает.       — Чего, какую задницу? — Хван, на всякий случай усевшийся на следующий ряд, зло обернулся назад.       — Ай, да я шучу. Давай сюда мою вату, — Феликс нетерпеливо махнул рукой, а получив сладость, сложил губы в воздушный поцелуй. — Спасибо, солнышко. Ты лучше всех! Перелезай ко мне и снимай уже свою дурацкую шапку, будем целоваться!       — Мы ещё даже не отъехали. Если проверяющий заметит, то…       — Давно ты таким нудным стал, а?       — Я просто берегу твой кошелёк, моя милая принцесса, но если тебе так не терпится рискнуть тысячей баксов, то…       — Ай, всё. Сиди уже, — Ликс недовольно надул губы, но стоило ему запустить пальцы в сладкое облако, переданное Хваном, обида сошла с его лица, уступая место довольной улыбке.       Всё это время Хёнджин сидел на соседнем сидении и поглядывал на парня сквозь прорези кукольных глаз. Вечерами видно было в разы хуже, чем днём, к тому же ему самому не терпелось ощутить чужие губы на своих, но толика разума кричала, что строгие правила компании нарушать не стоит. Они и так рискуют нарваться на неприятности, отлучившись с непосредственного места исполнения своей работы, а уж если люди на платформе заметят, что Микки Маус лишился головы, то не сносить парням голов в реальности.       Когда состав тронулся, и станция осталась позади, Хёнджин ещё несколько секунд сидел неподвижно, ожидая, когда вагончик пропадёт из зоны видимости. А затем, под громогласные увещевания невидимого диктора о том, что здесь «мечты становятся реальностью», перелез на заднее сидение и уселся близко к Феликсу. Когда он наконец стянул с себя мышиную голову, в него тут же впечатались сладкие, несдержанные губы и липкие руки.       — Ликс, солнце, дай я немного отдышусь, — слабо протестовал он, пытаясь урвать хоть немного кислорода между поцелуями.       А когда обломанный Феликс снова недовольно отвернулся, скрестив руки на груди, сделал пару глубоких глотков вечернего воздуха и поправил снова налипшие волосы.       — Всё, принцесса, возвращайся.       — Нет уж, теперь иди в жопу.       — Ну, допустим, пойду.       Свободную руку Хёнджин положил Феликсу на бедро, а другую поднёс к лицу, чтобы поддеть губами кусочек воздушной сладости. Пока вагончик нёс их мимо зарослей и безлюдных переездов, Хван склонился к Ли и приложился щекой к щеке, потираясь как голодный до ласки кот. Феликс возвёл глаза к небу, но всё-таки повернулся и приложился к игриво зажатому в чужом рту обрывку ваты. Они снова сплелись языками и не разлипали, пока голос диктора не сообщил, что они прибывают на станцию Фронтирлэнд.       Оба вмиг сделались недовольными: было очень сладко, но слишком недолго и чертовски мало — и уставились в противоположные стороны. Радовало лишь то, что народу на станции было немного, к их самому дальнему вагончику никто даже не подошёл, так что в вечерних сумерках Хван позволил себе не натягивать костюмную голову снова. Пока шла посадка, от нечего делать они дожевали сладкую вату.       Стоило поезду двинуться дальше и оставить позади перрон, Феликс вновь вцепился в Хëнджина и уже без стеснения перекинул ногу, усаживаясь на его колени. Он жадно сгребал пряди тёмных волос, тëрся задницей и льнул ближе, насколько это было возможно. Они целовались так ненасытно, словно действительно вдруг внезапно осознали, как много потеряли за все эти дни вынужденного воздержания. А потом вдруг зависли, ощущая, что проваливаются в чувства слишком глубоко.       — Так, стоп, — Феликс отстранился, громко цокнув языком, и попытался слезть обратно. — Я передумал.       — В смысле? — Хёнджин крепко держал его за бока и отпускать никуда не собирался.       — В смысле, если мы продолжим наше свидание тут, то нас не то что оштрафуют, нас посадят за хулиганство, потому что ещё немного — и я задеру юбку и начну себя растягивать прямо здесь.       — Не скажу, что я сильно против. Но да, тогда придётся потратить на откуп всё заработанное, а мы ведь ещё отложить хотели.       — Ага… — бормотал Феликс, недовольно усаживаясь рядом. — Блять, но как же хочется! Ты даже потный и задолбанный такой красивый, Джинни. Погладь меня, что ли, пока мы не прикатили, — простонал Феликс.       Хëнджин вздохнул как-то жалобно, снял толстую перчатку и положил ладонь на живот Ликса, медленно ведя пальцы ниже. Пока он гладил чужую эрекцию сквозь ткань, Феликс широко раздвигал ноги, растекался на сидении и довольно мурчал, прикрыв веки. Но совсем скоро они подъехали к следующей станции, и Эльза недовольно захныкала, когда Хëнджину спешно пришлось превратиться обратно в мышь.       — Так, нет, это сущая пытка. Пойдём!       Феликс подтолкнул парня на выход, и они вылезли на станции и направились куда-то за розовый купол Pete's Silly Sideshow.       — Куда мы? — только и спросил Хëнджин, ясно осознавая, что работать они сегодня больше не будут.       Но Феликс ничего не ответил и только уверенной походкой шёл вперёд по дорожке в зарослях, оглядываясь по сторонам словно в поисках лишь ему понятных знаков.       — Вы куда? — окликнул их внезапно всплывший на тропинке охранник.       — Э-э… — только и пролепетал Феликс. — Ну, мы… Ищем кое-что.       — И что же? — мужик угрожающе подходил слишком близко, а парни под его напором скукоживались и немели. — Чего молчите?       — Ликс, давай просто скажем, что заблудились, и пойдём, — шептал Хван по-корейски.       Но у Феликса была идея получше.       — Где-то тут склад сменной одежды, так ведь? Мне Роза говорила на инструктаже. Этому Микки плохо стало, так что он блеванул прямо в костюм, надо бы сменить, пока он от вони не задохнулся и посетителей не распугал.       Охранник поморщился, оглядел Хëнджина, кивнувшего, будто подтверждая сказанное Феликсом, и, отвернувшись, пробурчал что-то неразборчивое в рацию.       — Пиздец, Ликс, лучше б ты молчал, — шипел Хван еле слышно, в красках представляя, как за такую откровенную ложь их обоих вытурят в Корею без возможности когда-нибудь вернуться в США.       — Заткнись и подыгрывай, — улыбался Феликс. — Мы ничего такого ещё не сделали.       — Нет тут склада одежды, — наконец сообщил секьюрити. — Дальше по дороге хранилища аппаратуры. А нужный вам — в самом начале парка, в павильоне между кафе Кейси и музыкальным магазином. Могу проводить, когда напарник подойдёт.       — Ой, нет, спасибо. Мы сами дойдём, чтоб не терять времени.       — Ладно. Но за основную территорию больше не заходите. И сходите-ка в медпункт.       — Там мы уже были. Всё ок, нужно только костюм сменить! Спасибо! — яро уверял Феликс, толкая заторможенного Микки Мауса.       Хотя сперва в планах у Ли было просто забуриться подальше в заросли на окраине парка и обжиматься в кустах, пока они оба не кончат от дрочки, внезапная идея, пришедшая в голову из-за встречи с охранником, показалась ему более удачной. Может, вышло бы затаиться среди рядов с вешалками или забраться в примерочную вместе и пообниматься хотя бы пять минут. Только вот теперь выходило, что они зря слезли с поезда, потому что приходилось тащиться обратно, пересекая людные площади. Хëнджин так и плëлся рядом с воодушевлённой принцессой на автомате, не веря, что их просто отпустили восвояси, и молчал, крепко о чём-то задумавшись.       — Ну, ты чего завис? — окликнул его Ли уже будучи у нужного здания. — Нам сюда. Или ты передумал?       — А? А, нет. Просто…       — Джинни, ну что за херня? — Феликс дёрнул его на задний дворик и встал прямо напротив. — Ты такой кислый, что я даже через маску ощущаю твой хреновый настрой. Приободрись, а то сперма невкусная будет.       Феликс улыбнулся своей же шутке, но тут же понизил голос и снова взял Хвана за руку.       — Ничего же не случилось.       — Не случилось, да. Но я это… — Хëнджин глубоко вдохнул спертый воздух и, пользуясь прикрытием маски, выпалил терзающие душу мысли. — Я так подумал, пока мы в Америке, может, хер с ним с Майами, давай в Вегас поедем и поженимся?       — Господи Боже, Джин, — задохнулся Ли, шокированно хватаясь за собственное горло. — У тебя настолько спермотоксикоз взыграл или чего…       — Сам ты, блять, токсикоз! Я серьёзно. Мне с тобой хорошо. У нас общие интересы и вкусы. Ты все мои идеи поддерживаешь, а я поддерживаю твои, даже вот такие дурацкие. Фу-уф… — Хенджин выдохнул и снова жадно втянул воздух, чтоб продолжить. — При встрече с охранником мне вдруг стало стрёмно, что нас депортируют, да и вообще, мало ли что случится — другого шанса у нас может и не быть, вот я и решил предложить…       Они стояли друг напротив друга на заднем дворе невысокого зелёного строения и молчали. Хван смотрел в широко раскрытые голубые глаза напротив, а Ли вглядывался в чёрные провалы бездушной мышиной рожи. А потом вдруг бахнул салют. Цветные искры расчертили тёмное небо, и в свете ярких всполохов на ресницах Феликса вдруг отчётливо стали видны застывшие слезинки. Он шмыгнул носом и прокашлялся. А затем безмолвно потянул Хëнджина к зданию.       От волнения Хвану хотелось провалиться сквозь землю, но вместо этого он провалился в настойчивый поцелуй. Феликс сорвал с него дурацкую кукольную голову и прижал к стене. Запустил пальцы в волосы, язык в рот, а правое колено — между ног Хёнджина. Их могли заметить в любой момент, но толпа посетителей была увлечена захватывающим фейерверком, другие сотрудники грезили лишь о том, чтобы последний рабочий час поскорее закончился, а целующаяся парочка мечтала, чтобы этот чудесный миг никогда не заканчивался.       Их руки блуждали по телам, пальцы впивались в складки накрахмаленной ткани, а рты издавали тихие довольные вздохи, но как бы сладостен ни был момент душевного единения, голодные тела настойчиво просили большего. Феликс беззастенчиво тёрся своей эрекцией о пах Хëнджина, но такой стимуляции было явно недостаточно для разрядки. Слегка отодвинув Ли от себя, Хëнджин схватился за его юбку и потянул наверх, желая запустить руку в трусы, но в тот же миг единственная задняя дверь в здании отворилась, и из неё вышла, крича в мобильник по-испански, упитанная женщина.       Парни тут же разлипли и опустили руки по швам, неловко поправляя одежду, а мексиканка продолжила громко ворчать в трубку и искать что-то в сумке, даже не замечая этих двоих. Наконец она отыскала ключи и принялась было закрывать дверь, как Ликс вдруг ожил и напугал даму внезапным окриком.       — Подождите!       — Санта Мариа! Вы тут чего ошиваетесь?!       — Моему другу нужно сменить костюм. Он запачкался, — Ли неловко кивнул на валяющуюся на земле голову мыши, которая теперь и правда покрылась пыльными разводами.       — Не выйдет, я уже ухожу! Надо было раньше приходить.       — А разве вы не должны работать до закрытия, на случай если кому-то из актёров понадобится переодеться? Сейчас только девять… — Феликс вскинул бровь и сложил руки. А затем высказал новое гениальное предложение, не давая женщине опомниться. — Оставьте нам ключ, и мы подберём костюм сами. А потом сдадим его или оставим, где скажете. Обещаем, что ничего не испортим.       Стоя чуть поодаль, Хëнджин начинал стыдиться своего новоприобретённого косноязычия, но всё больше восхищался решительностью своей воинственной принцессы, придумывающей байки на ходу. Мыслительный процесс отражался на смуглом лице костюмерши так отчётливо, будто шкала прогресса загрузки тяжёлого файла. В конце концов обработав данные, дама оглянулась по сторонам, посмотрела на часы в мобильном, испустила короткое «мьерд» и сделала шаг навстречу, протягивая связку.       — Грязный костюм положите на лавку у входа, а вот тут оставите ключи, — рыкнула она недовольно, указывая на одно из окошек, где отходил пластиковый наличник. — Но если завтра что-то будет не так, я вас из-под земли достану!       — Всё понятно, мисс!       — Миссис! Как вас звать?       — Джет Ли и Джеки… Джек Чан, — серьёзно заверил Феликс. — Мы только заменим ему голову и уйдём.       А когда толстушка, записав «их» имена в мобильник, поспешила по своим делам, он повернулся к Хëнджину со своей самой едкой и довольной улыбкой, и парни взорвались смехом.       — Поверить не могу! Как ты это делаешь? — восхитился Хван, умирая от боли в щеках и животе.       — Такой вот я талантливый. Блять, чуть язык себе не откусил, пытаясь не заржать. Бывают же люди! — Ли, усмехаясь, потянул его внутрь, и Хёнджин, неловко подцепив голову Мауса за ухо, проследовал внутрь и затворил дверь.       Вспышка яркого света в прихожей ослепила привыкшие к вечернему сумраку глаза. Короткий коридор вëл от входа к лестнице и нескольким комнаткам. Небольшой склад одежды занимал отдельное помещение на втором этаже. Обычно переодевались и красились актёры заранее ещё в точке сбора за территорией парка — сюда приходили лишь в экстренных случаях — если кто-то из посетителей в порыве страстных объятий загваздал костюм мороженым или колой. Так что одежды и масок здесь было не в пример меньше того склада, где они перевоплощались по утрам, но широкий выбор им не особо требовался. Кажется, они пришли сюда, чтобы, наоборот, раздеться. Хотя переодеваться они не собирались, между рядов с костюмами всё равно из интереса прошлись.       — Гляди, что нашёл! Жалко, мне не выпало возможности носить что-то подобное, — Хëнджин поднял вешалку с шикарным чёрным фраком, принадлежавшим, судя по маске на верхней полке, Скруджу Макдаку.       — Оу, — Феликс расплылся в предвкушении. — Надевай!       — Да ну, я весь потный. Зачем пачкать чистый костюм?       — Затем, чтобы я его с тебя снял!       Аргумент сработал. Пока Хëнджин молча скидывал дурацкий комбинезон и облачался в чёрный костюм, великоватый в бёдрах и короткий в щиколотках, Феликс жадно наблюдал за ним из проёма двери.       — Ну принц! — убеждённо заключил он, когда переодевание было закончено и Хван повернулся к нему лицом. — Как же ты пиздецки красив, я иногда просто умираю… Слушай, может, нахер этот геймдев, пойдём в модели, а?       — Давай подумаем об этом, когда контракт закончится, мы отоспимся и начнём снова хоть немного соображать?       — Ну, можем попробовать, — Ли приблизился, похотливо обвил руками чужую талию и прошептал куда-то в шею. — Только вот от тебя мне крышу так срывает, что я в принципе ничего не соображаю уже давно.       — Ликси, я не хочу показаться занудой, но снова буду. Давай поищем другую комнату для поцелуев, а? Не охота, чтоб эти кукольные рожи пялились на нас в процессе.       — Ладно. Но возьми башку мыши.       — Экхм. Зачем?       — Сделаем фото на память.       — Фото? Чего? Ты что, и мобильник таскаешь вопреки запрету?!       — Ну да. Просто сдаю чехол, а моб ставлю на беззвучный.       — Иногда тебя так хочется…трахнуть. Во всех смыслах.       — Трахни меня уже в каком-нибудь одном смысле. У нас меньше часа до автобуса.       Хёнджин лишь кротко кивнул, и, пробежав по всем трём этажам, они единогласно решили остановиться на последнем, где находился чей-то незакрытый кабинет. Когда парни завалились в небольшую комнатку с рабочим столом и чудесным видом на площадь, свет решили не включать. Освещения ярких уличных фонарей хватало на то, чтобы выхватывать из темноты их силуэты и очерчивать золотом линии красивых, но уставших лиц.       После коротких размышлений о том, что им несказанно повезло с глуповатой костюмершей, и смешков по поводу своих выдуманных личностей, они спонтанно начали целоваться, упираясь бёдрами в широкий стол и прижимаясь друг к другу близко-близко.       — Тише ты, парик собьёшь, — возмущался Феликс, когда чужие пальцы оглаживали его шею и ползли выше, а затем выставил руку, кладя ладонь Хёнджину на влажный подбородок. — Стой, погоди. Как мы сегодня?       — Самое время обсуждать меню во время еды! — проворчал раззадоренный Хван. — Я думал, ты хотел быть снизу.       — А ты сам чего хотел бы? Опять забыл, что у нас демократия…       — Я… Ну...       Под серьёзным, но тёплым взглядом Хёнджин снова завис. Ему вновь стало неловко. Когда он впервые поделился с Феликсом своими постельными желаниями про музыку и приглушенный свет, то у него словно огромный груз упал с плеч — прошлый партнёр его просто засмеял и обозвал потерянным романтиком. Так что с весьма понимающим Феликсом каждая близость сама по себе была крышесносной, и о большем Хвану не мечталось: всё было хорошо и так, без нужды доставать из потайного шкафчика плётки, чулки и любые другие секс-атрибуты. С подачи Феликса они постоянно менялись позициями, младший то свою задницу охотно подставлял, то нескромно лез пальцами Хвану между ягодиц, и в зависимости от его инициативы всё шло по тому или иному сценарию. Однако Ли всё чаще намекал, что ему интересны чужие фантазии, а Хёнджин к такому диалогу не был готов, просто потому что не особо-то и фантазировал.       — Солнышко, ты так умилительно смущаешься, что я, наверное, никогда не привыкну. Но тебе правда нечего стесняться. Давай, сегодня ты рулишь, — прошептал Ли, нежно оглаживая румяную даже в полумраке щёку. А Хван тут же расслабился и вздохнул.       Неясно, почему он не обсуждал свои желания с самым близким для него человеком, ведь они всё делили на двоих: взгляды на жизнь, постель, футболки, последнюю пачку лапши в студенческой общаге, аккаунт Melon, дорогущий ухаживающий шампунь и даже солнечное прозвище. Хёнджин не то чтобы стеснялся, просто считал себя старшим и более ответственным — отчего порой правда приходилось нудить — потому он часто вёл себя сдержанно и осторожно. Ему было хорошо, если хорошо было Феликсу, поэтому он не то что не хотел делиться желаниями, он их в принципе никогда особо не обдумывал, задвигая в долгий ящик. Теперь же настойчивый тёмный взгляд фальшивой принцессы и её-его руки, массирующие уставшие плечи, ждали прямого ответа на вопрос: «Чего хочет Хван Хёнджин?»       — У нас ведь нет ничего с собой, так что, видимо обойдемся обоюдными минетами и дрочкой? — наконец отвис Хван.       Ли усмехнулся, сел на стол и запустил руки в лифчик, выуживая оттуда, помимо поролоновых вставок и мобильника, какие-то пакетики.       — Ты недооцениваешь мою мощь, дорогой! Я подготовился.       — Что это? Презики?       — Если бы. Такое тут не продаётся, а наши остались в номере. Но тут влажные салфетки и оливковое масло.       — Серьёзная подготовка, — прыснул Хёнджин, поднося к лицу одну из пачек.       — Слушай ты, Микки-крыса! — Ли снова упёр руки в бока. — Это хоть что-то!       — Ладно-ладно, прости. Я просто сказал это неправильным тоном. Ты большой молодец! М-м. Extra virgin… — Хван с большим трудом подавил смешок. — В ресторане затарился?       — Да, — недовольно хмыкнул Феликс. — Ты скажешь, наконец, что делаем, или мне до закрытия сидеть и ногами болтать?       — Раздвинь, — тихо попросил Хёнджин, склонив голову.       И когда Ли послушался, Хван встал напротив, медленно поднимая струящиеся юбки вверх. Стоило ему оголить бедра и коснуться кожи, Феликс коротко выдохнул и откинулся назад, опершись на локти. Хëнджин запустил руки глубже и, нащупав край трусов, потянул на себя. Приподняв зад, Ликс позволил снять с себя белые боксёры и широко развёл колени, упирая пятки ботинок в край стола.       — Я сейчас от одного вида кончу, — задохнулся Хëнджин, глядя перед собой.       Задранная юбка делала картину странной, но до боли возбуждающей. В сумраке комнаты Феликс выглядел как чудесная принцесса-грёза, с не менее прекрасной эрекцией. Струящийся атлас собрался на животе, слегка прикрывал пах и стекал вниз по бокам. Аккуратный возбуждённый член был скрыт вторым слоем юбки из полупрозрачной органзы, и картина эта была так эстетически красива, что Хван облизнул губы и подался вперёд.       — Не так быстро, Джинни. Сперва поухаживай за дамой, — издевательским тоном попросил Ли, протягивая несколько квадратиков с влажными салфетками.       Хëнджин согласно кивнул и, раскрыв пачку, сперва протëр влажной тканью собственные руки. Другой салфеткой прошёлся по члену и мошонке Феликса. Третьей — приспустив брюки — по своей промежности.       — Обожаю, когда ты делаешь это, — отозвался Ли.       — Что именно?       — Готовишься. Такой сосредоточенный и серьёзный. Но иногда мне кажется, что ты слишком паришься над всем.       — Кто-то же должен, — Хван подёрнул плечами, отбрасывая салфетки. — Я старше и…       — Так, стоп. Ничего ты не должен. Что за глупости? У нас всего полгода разницы, с чего ты решил, что должен играть заботливого папочку?       — Не знаю. Так выходит. Если ты предлагаешь какую-то дичь, я чувствую, что должен притормозить твои порывы. Если у тебя проблемы, то знаю, что должен позаботиться. Если дело доходит до секса, то я просто хочу, чтоб тебе было хорошо.       Феликс рывком уселся на столе и, притянув Хёнджина к себе, зашептал в губы.       — Я тоже хочу, чтоб тебе было хорошо. Но не понимаю, языки нам для чего? Мы же буквально всё можем обсудить. А мне каждый раз вокруг тебя извиваться приходится. Угадывать, хочешь ты снизу или сверху, лежа или стоя, с презиком или без. Давай ты просто будешь говорить, чего тебе хочется, м?       — Да я сам не знаю! Я как угодно хочу, главное — с тобой. Мне нравится всё, что ты делаешь, так что даже придумывать ничего не нужно.       — Ну, Джинни! Мне хотелось бы, чтобы ты был более инициативным.       — Разве я не инициативный?! — Хёнджин сжал руки на заднице Феликса и резко притянул к себе, вызывая резкий выдох.       — Да нет же! Я имею в виду, что… Ты умело подыгрываешь, но мне хотелось бы, чтобы ты сам предлагал то, что хочется именно тебе. Просто будь менее сдержанным в желаниях, ладно?       — Ладно-ладно, — согласно кивнул Хван, жадно прилипая к кадыку Ли и сжимая его рёбра под голубой тканью. Но Феликс снова упёр в его грудь ладонь, вызывая несдержанное возмущение. — Ну что ещё?! Может, перестанем уже болтать и приступим к делу?       — Как только озвучишь вслух всё то, что мы будем делать дальше.       — Бесишь! — прошипел Хёнджин уже в губы.       — Знаю. За это ты меня так любишь. А теперь расскажи, как именно ты будешь любить меня в ближайшие сорок минут.       Хёнджин недовольно закатил глаза. А потом, полный решительности, озвучил первое, что пришло на ум.       — Окей. Сперва я тебе отсосу. Потом ты будешь снизу. Но перед оргазмом мы прервёмся, чтобы я кончил тебе в рот. Сойдёт за план?       — Угу. План отличный, — хохотнул Феликс. — Руководи, мой капитан.       — Для начала давай поменьше болтать, а? А то мы то ли на приёме у семейного психолога, то ли на ток-шоу.       Феликс провёл пальцами по своим расплывшимся губам, намекая, что он нем как рыба.       — Ну не перегибай.       — Блять, тебе вообще можно угодить?       — Я тебя сейчас стукну! Ты минуту назад допытывался, чего мне хочется!       — И от слов своих не отказываюсь, но…       — Всё, заткнись и подай телефон, — получив трубку, Хван раздражённо тыкал в чужом мобильнике и, отыскивая нужные файлы, жаловался вслух. — Столько времени потратили, хотя могли уже по разу кончить. Ты когда-нибудь доболтаешься, я натурально свяжу тебя и изнасилую.       — Чудесная идея! — закивал Ли, воодушевленно болтая пятками, и тут же смолк под грозным взглядом.       Улыбаться при этом он не переставал до того момента, когда Хёнджин наконец закончил составлять плейлист и включил первый трек. По сумрачной комнате разлилась тихая мелодия. Придерживая расстёгнутые брюки, Хван обошёл стол и уселся в мягкое кресло.       — Иди сюда, — позвал он Феликса, и тот спрыгнул, зашелестев юбками. — Упрись одним коленом в стол. Вот так. Удобно?       — Пока да, — Ли тихо сглотнул и завел руки за спину, ожидая дальнейших действий.       И Хёнджин начал действовать. Он снова запустил пальцы в струящуюся ткань и медленно провёл ладонями снизу вверх, задирая подол высоко к животу. Он наклонился ниже, приложился губами к белой коже рядом с выпирающей тазовой косточкой и медленно проехался ниже, заводя Феликса сильнее одним своим горячим дыханием. Стоило медленно провести языком по головке, Ли покачнулся и упёр ладони в его плечи.       Когда Хёнджин коснулся уздечки, сверху послышался довольный вздох. Наконец взяв член в рот, Хван стал медленно двигаться навстречу. Он затылком чувствовал, как внимательно партнёр следит за минетом, и потому повернул голову вбок, предоставляя Феликсу чудесный вид на щёку, в которую толкался его член. Рука Ли вдруг переместилась на ладонь Хёнджина, удерживавшую юбку. Он сжал пальцы и как-то слишком интимно, еле слышно простонал «люблю тебя».       Хёнджин тихо плыл. Он промычал что-то в ответ, снова сел прямо и переместил руку на задницу Феликса. А потом надавил, прижимая к себе, и насадился до самой глотки. Ли всхлипнул и судорожно сжал плечи в чёрном пиджаке. Текучая ткань спала на голову, и Хван отмахнулся от неё, исчезая под юбкой.       — Ай, заебало, дай разденусь, — устало бросил Ликс, подбирая свой наряд.       — Нет, оставь! — запротестовал Хёнджин, отстранившись и глядя прямо в потемневшие глаза.       Феликс несколько мгновений обдумывал услышанное, а затем как-то хитро ухмыльнулся и кивнул. И Хван вновь исчез под складками голубой ткани. Не было видно практически ничего, но тепло горящей кожи Феликса дорисовывало очертания в воображении, и от смеси фантазий с реальностью было как-то уж слишком хорошо. Хёнджин снова приник к члену, огладил низ живота, ягодицы и бёдра и медленно провел одной рукой по напряжённой мошонке. Свободной ладонью он поглаживал себя, чтобы не сойти с ума от ощущения невероятной близости, но это было чертовски сложно, учитывая, что прелюдия всегда приносила ему удовольствие не меньшее, чем непосредственное соитие.       Судя по довольному мычанию, Феликс тоже был в экстазе. Наконец, устав от размеренного темпа, Хван задвигался быстрее. Он копил слюну, чтобы во рту было максимально скользко и горячо, упирал язык в член с каждым поступательным движением головы и медленно потирал пальцами то сжатый сфинктер, то яички Феликса. Во рту растворялся вкус предэякулята, с мокрой промежности принцессы капало, горячими пальцами Хёнджин растирал выделения и гладил чувствительную кожу меж ягодиц, стараясь быть одновременно настойчивым и нежным. Не в силах терпеть пытку, Феликс задержал его покрытую юбкой голову, отстраняя, и взмолился сбитым, слабым голосом.       — Господи, ты либо войди, либо вообще не трогай.       — Ладно, — кивнул Хван из-под ткани, сильнее смачивая пальцы слюной. Но стоило ему подставить их к заднему проходу, Ли снова остановил его.       — Подожди. Можно я сам буду двигаться?       — Что за вопросы? — обиженно пробормотал Хёнджин, поднимая лицо вверх.       В очередной раз задрав юбку, Феликс подобрался ближе и переместил ногу на подлокотник кресла. Проверив устойчивость положения, он коротко кивнул и обхватил затылок Хёнджина, когда тот медленно стал проникать внутрь Ликса пальцами.       — Господи… Ты просто волшебный. Никогда меня не отпускай. И не забывай тем более.       — Это что, отсылка к «Отпусти и забудь»?       — Мга-а-а, — разнеженно бормотал Феликс, улетая куда-то в сказочные дали.       — Значит так, — Хёнджин заговорил серьёзно, остановив движение своей руки. — Пока мы оба не кончим, я запрещаю тебе болтать. Можно только отвечать на мои вопросы. А чтобы не было искушения, можешь юбку в зубах зажать.       Свободной рукой Хван собрал ткань в кулак и повелительно протянул слегка недоумевающему парню. Феликс закусил импровизированный кляп и неопределенно фыркнул, а Джин взялся за его член и вновь опустил лицо к паху. Ликс моргнул несколько раз, оглядывая открывшуюся виду картину со смесью интереса и волнения, и нетерпеливо замычал, желая скорее погрузиться в жаркий рот любимого. Дождавшись, когда тот вновь раскроет влажные губы, он несколько раз медленно толкнулся на пробу, а затем принялся двигать тазом, ускоряясь всё сильнее и сильнее.       Хёнджин позволял вбиваться в свой рот, а сам аккуратно давил на простату, вызывая экстаз, но не доводя до полного исступления. Второй рукой он водил по собственному члену, но где-то на задворках разума маячила мысль, что после долгого воздержания ему уж слишком хочется ощущать Ликса в себе не только сверху, но и снизу.       Мысль эта и распаляла, и обезоруживала. Понимая, что оргазм уже близок, Джин выдохнул и создал во рту вакуум, задвигал руками быстрее, чтобы потонуть в пучине удовольствия вместе с Феликсом. Чувство наполненности заставляло его задыхаться и мычать. Подхватывая его мелодию, Ли вторил стонам и растворялся в сладких ощущениях. Перед самой разрядкой Хёнджин начал толкаться в его задницу пальцами в такт движениям члена в собственном рту, и они кончили почти одновременно, жмурясь и несдержанно скуля.       Излившись в чужой рот, Феликс обессиленно зашатался и, так и не выпуская подол юбки из своего рта, свалился прямо на Хёнджина. Тот поймал его не без усилий, потому что собственное тело мигом налилось слабостью, и недовольно пробурчал.       — Ты в курсе, что весишь как мужик, а не как принцесса?       — Ы о-а-аа а-у-а… — пробурчал Феликс.       — Что?       — Тфу, — Ликс наконец выплюнул ткань и с одышкой повторил. — Ты… Ёбаная зануда.       — И я тебя люблю.       Несколько минут они приходили в себя, нагромоздившись на чужом кресле странным клубком изнемогающих тел. Дышали громко, прижимались близко и шептали что-то приятное и ласковое пересохшими губами прямо в солёную от пота кожу. Когда в телефоне заиграл очередной ненавязчивый и тягучий трек, Хёнджин провёл носом по шее Феликса от ключицы до уха и прошептал, слегка смущаясь.       — У нас ещё минут двадцать.       Феликс понял его без прочих пояснений. Слез с колен и прошёлся до окна, разминая затёкшие конечности. А затем вернулся к столу и начал шарить среди пакетиков с таким рвением, будто и не кончал всего пять минут назад.       — Куда ты масло дел?       — Кинул куда-то туда.       Хван неопределенно махнул рукой и поднялся, пытаясь привести себя в относительный порядок. Чёрный костюм его был испачкан, белая сорочка липла к телу, а штаны болтались где-то у щиколоток. Он порывался снять с себя пиджак, но Феликсово «Эй, оставь!» остановило его и заставило широко улыбнуться.       С помощью телефонного фонарика младший всё-таки отыскал пакетик масла, предназначавшегося для заправки салата. Когда-то давно гугл сказал, что в случаях крайней нужды слёзы оливок могли сойти за лубрикант — и парни из вынужденной необходимости статье охотно поверили. Феликс вернулся к Хёнджину и пристроился сзади. Приникнув грудью к широкой спине, он начал медленно расстегивать пуговицы и шептать что-то ласковое на ухо. Расквитавшись с заклёпками, Феликс запустил под рубашку пока ещё сухие руки и огладил бока, пробежал пальцами по рёбрам, смял грудные мышцы и направил пальцы в низ живота. Хёнджин упёрся ладонями в стол и чуть отставил зад, потираясь о злосчастную юбку.       Руки Феликса пропали. Раздалось шуршание, а через миг по комнате разлился едкий запах масла. Судя по отчаянным тихим ругательствам, Феликс запачкался. Он вновь завёл руку вперёд и влажной ладонью растёр смазку везде, где мог дотянуться. А затем потёрся второй между половинок и проскользил средним пальцем в расслабленный ожидающий сфинктер. Губами Ликс впился Хёнджину в шею и сжимал, вдавался, втирался, жался ближе каждой клеточкой тела. Он обожал, когда Хван поддерживал все его сексуальные начинания, но втайне сам жаждал отдаваться и отдавать, прогибаться под старшего, не только получать его охотную заботливую ласку, но и дарить удовольствие именно так, как того хотел бы Хёнджин.       Из-за накопленной усталости они слишком долго не прикасались друг к другу, и потому нерастраченная страсть заводила их с пол-оборота, а переодевание распалило ещё сильнее. Было что-то неправильное и оттого весьма пикантное в их маскараде. Обычно долгий процесс растяжки из-за перевозбуждения занял всего несколько минут. Когда Хенджин стал откровенно стонать от прикосновений к простате, Феликс отстранился и поднял масляные руки вверх.       — Нужна твоя помощь, — позвал он. — Будешь держать юбку, раз она тебе так нравится.       Хёнджин развернулся и несколько секунд моргал, соображая, как лучше сконнектиться. Он сбросил ботинки и брюки, уселся задницей на стол, широко разведя колени и позвал Ликса. Задрав подол, он подождал, пока Феликс пройдётся влажными руками по своей длине и приставит член ко входу. Неправильность происходящего била по мозгу, но стоило ему поднять взгляд на нависающую фигуру, все глупые мысли мигом улетучились — в голове осталось лишь тихое обожание. Феликс был сказочно волшебным.       Несколько секунд они возились, чтобы принять удобную для двоих позу. В конце концов Ликс повелительно надавил на грудину и распластал Хёнджина на столе, задрав его ногу себе на плечо. И вошёл. Он гладил рукой оголённый живот и невесомо, будто неспециально касался возбужденного члена основанием ладони. Джин таял от его движений. Тягучих и томных, удивительно приятных, несмотря на неподходящую смазку и давящий груз собственных предрассудков, в которых он ни на секунду не должен был забывать об удовольствии младшего. Но он забывался и наконец позволял себе облизывать губы, громко стонать, закусывая собственные пальцы, не следить за процессом, не смотреть в чужие глаза, а лишь закатывать свои куда-то к потолку и биться в конвульсиях от наслаждения.       С закрытыми глазами он не сразу понял, скорее почувствовал по меняющей положение ноге, что Феликс наклонился к нему. Наконец выныривая из забытья, Хёнджин взглянул перед собой и наткнулся на просящий взгляд Ликса. Тот приоткрыл рот и всем своим видом просил поцелуев. Изнемогая от нежности, Хёнджин потянулся к его лицу, впился пальцами в шею, прильнул губами к губам и застонал от синхронности толчков члена в своей заднице и языка во рту. Спустя несколько райски приятных мгновений Феликс вдруг отстранился и замедлился. Он жадно втянул побольше воздуха и выдал на одном дыхании:       — Не пойми меня неправильно, но мне нужно видео. Наденешь маску?       — Ты, блять, серьёзно?! — зарычал Хёнджин, от раздражения стукнув ладонями по поверхности стола. — Нет! И никогда не проси о такой херне, особенно в процессе. Боги, теперь я точно куплю тебе кляп!       — Джинни, ну пожалуйста. Я сдохну, если от этой ночи останутся лишь воспоминания. Всё это настолько охренительно, что просто обязано быть запечатлено. Когда в старости будем пересматривать, ты мне ещё спасибо скажешь.       — Блять… Блять. Блять! М-м-м!!! — сжав губы, Хван подавил злобный крик. Он одинаково сильно хотел кончить сам и в то же время жаждал прикончить своего любимого. К его большому сожалению, он слишком любил белобрысого засранца, чтобы хоть в чём-нибудь ему отказывать, и потому после очередного «блять» всё-таки позволил Феликсу поиздеваться. — Неси уже сюда эту ебучую голову, только быстро!       Феликс оставил его опустошенным всего на несколько секунд, показавшихся вечностью. Вернулся он уже с дебильной мышиной рожей и просьбой разблокировать сухими пальцами телефон и запустить видео.       — Ни черта не будет видно без света! — констатировал Хван, но камеру всё-таки запустил.       — Включи ночной режим, я только ради него этот кирпич и покупал.       Провозившись несколько драгоценных минут, они совместными усилиями укрепили телефон на пачке бумаг, облачили Хёнджина в маску и продолжили начатое. Но теперь что-то явно не клеилось, даже несмотря на ритмичные движения руки Феликса на чужой эрекции.       — Знаешь, Ликс, тебе нужно писать пособия, как убить всё желание за пять грёбаных секунд! — раздосадованно выл Хван из кукольной головы. — Мне неудобно, она в шею впивается и я, блять, не могу дышать.       — Прости… — вздохнул Феликс, осознавая свой провал. А потом вдруг снова блеснул предположением. — Может, поменяемся, и ты накажешь меня за глупость?       После нескольких молчаливых секунд Хёнджин выдал короткое «давай» и уселся. Ли приподнял плюшевую голову и лизнул его мягкие губы, ещё раз извиняясь за сорванный настрой.       — Смазка ещё есть? — нарочито равнодушно спросил Хван в поцелуй, хотя его возбуждение никуда не делось.       Не отрываясь от его рта, Феликс пошарил рукой по столу справа и нащупал уже открытый скользкий пакетик. Он вздёрнул нос и чуть склонил голову, прося разрешения всё-таки оставить на парне дурацкую плюшевую голову, и получив молчаливое вынужденное согласие, опустил маску. Ликс выдавил остатки масла себе на руку и стал размазывать по члену Хёнджина, каждым движением пальцев стараясь обласкать его и раззадорить. Губами он приложился к полоске кожи на груди, не скрытой рубашкой, и провёл языком влажный след. Устав бездействовать, Хван спрыгнул и повелительно склонил Феликса к столу. Задрал юбки и завёл назад его руку, чтобы Ли сам увлажнил себя, и тот понял его намерения без слов.       Феликс расставил ноги шире и запустил в себя собственные пальцы, стараясь поскорее растянуться. Хёнджин несдержанно добавил пару своих и огладил простату, подстёгивая чужое возбуждение и собственную жажду оргазма. Услышав тихий стон, он убрал руку и уставился вниз сквозь сетку кукольных глаз, но практически ничего не увидел. А потом послал все дурацкие просьбы Ликса к чёрту и сорвал маску с головы, откинув её куда-то в другой угол комнаты.       Феликс снова начал что-то говорить, но уставший от болтовни Хëнджин лишь протянул руку и обхватил его рот, заставляя заткнуться. Ликс попытался возразить, но очень быстро принял правила игры. Он повернул голову вбок, показывая утончённый профиль и поглядывая назад из-под томно опущенных век. Так держать руку на его губах было ещё удобнее.       Хёнджин подставил член к сфинктеру и медленно толкнулся. Масло увлажняло стенки, но его было недостаточно, потому без привычного скольжения входил он слишком туго и осторожно. Пришлось повторить цикл несколько раз, чтобы движения ощущались комфортно для обоих.       Слушать лишь собственные желания и приглушённые стоны оказалось чертовски приятно, тем более что перед лицом открывалась такая чудесная картина. Ликс соблазнительно прогибался и упирал руки в стол. Узкое платье серебрилось на его пояснице. Нежная ткань слегка прикрывала ягодицы. Член плавно входил и пропадал в любимой заднице. Всё это вместе в художественном мозгу Хëнджина сливалось в самую эстетически прекрасную из виденных картин, распаляло все органы чувств и заставляло жадно вбиваться резче, проваливаться глубже, сливаться яростнее, вызывая какой-то неземной экстаз. Стоны Феликса сливались с тихой сексуальной музыкой на фоне, и Хëнджин, ощущая вибрацию его низкого голоса на своей ладони, от обилия чувств улетал куда-то в небытие. В странном порыве он потянулся к молнии на платье и в пару мгновений оголил бледную спину. Не прекращая двигаться, склонился к позвонкам и оставил поцелуи на каждом, до которого мог дотянуться, а затем обеими руками впился в плечи и яростными шлепками начал вбиваться до упора.       — Твой наряд меня с ума сводит, — шептал он, душой находясь где-то не в этой вселенной.       — Если бы я знал, что у тебя кинк на юбки, я б уже давно чего-нибудь прикупил, — завалил Ликс.       — Если б я знал, что у меня кинк на юбки… — Хëнджин не договорил и закусил губу, сдерживая подступающий оргазм.       — Видишь, как по… О-ох! Полезно иногда… М-м-м! Говорить о. С-с-сокровенном.       — Ты моё сокровенное, Ликс, — только и смог прошептать Хван.       А затем резко вышел, пачкая спину и задницу Феликса своим семенем. Ходивший по грани Ли рукой довёл себя до разрядки, пока уставший Хëнджин жарко и рвано дышал в его шею и прижимался сбоку. Чуть отдышавшись, они слились в долгом и сладком поцелуе. А потом в комнате вдруг стало очень тихо — плейлист закончился.       — Чëрт, мы уже опаздываем, — спохватился Хван, окидывая комнату взглядом. — Куда там грязные вещи нужно было складывать?       — Может, просто останемся здесь? — обессиленно заныл Феликс, падая в кресло с мобильником.       — Ага. И как объясним куратору отсутствие на точке сбора? А спать будем прямо на полу? Умываться утренней росой?       — Зануда.       — И я тебя, Ликс.       — А я тебя нет! — воскликнул Феликс, изумлённо тыкая в экран. — Ты что, камеру не включил?! Записи нет!       — Хм. Но я включал… Вроде бы, — Хёнджин стёр пот со лба и уставился на погрустневшее лицо, только теперь соображая, что если бы работала видеозапись, прекратилась бы музыка. Он виновато, но строго сказал. — В любом случае, не время сидеть на жопе ровно, опоздаем — и нам точно влетит. А вот если успеем, и нас всë-таки не уволят, то можем попробовать провернуть всё то же самое завтра.       Феликс недовольно передёрнул плечами, но спорить не стал, и они спешно засобирались, чтобы успеть на автобус до хостела.       — Помоги с молнией, — позвал Ликс, безуспешно дëргая застёжку платья, и Хёнджин вдруг вспомнил что-то невероятно важное, затëртое порывами несдержанной страсти.       — Ты не ответил на моё предложение, — напомнил он, пристраиваясь сзади.       — А? На какое? — всё ещё расстроенный отсутствием видеозаписи, Ли откликнулся, почëсывая шею под париком.       — Про Вегас, — терпеливо пояснил Хван.       — Не знаю я ни про какой Вегас. Меня весь вечер заëбывал какой-то грызун, а я то и дело пытался не сойти от него с ума. Так что будь добр, напомни, какое такое предложение ты имел в виду?       — Ну и сука же ты, Эльза! — Хёнджин без стеснения оставил на бледном плече карательный след своих зубов.       — Ауч! Да сам ты, Джинни…! — Феликс развернулся, с преувеличенным недовольством потëр место укуса и упëр голубые линзы в серьёзные чёрные глаза. — Просто повтори предложение без маски, и я, так и быть, подумаю…