Глава 5. Ночь фонарей
10 августа 2023 г., 15:45
Глава 5. Ночь фонарей.
***
— Ёбаная сра-а-ань… — едва открыв глаза, Антон прищурился от палящего солнца и, громко выругавшись, поднял средний палец к потолку, — Когда же ты, мразь, перестанешь сверлить? — простонав очередную порцию комплиментов соседу сверху, он потянулся к телефону и, обратив внимание на дату, приподнял брови, судорожно обдумывая план действий, — Ладно… Будем поднимать неподъёмное. — пару секунд подумав, Шастун быстро набрал сообщение, опасаясь, что если не удастся словить друга в онлайне, то придётся звонить, а в данный момент он таким ресурсом не располагал.Антон, 8:03 — Братан, чё делаешь
Илья, 8:11 — Раздуплился только. Ты чеАнтон, 8:11 — Тоже. Какие планы?
Илья, 8:23 — Не придумал покаАнтон, 8:24 — Крч, слушай. Я знаю что накосячил. Наговорил хуйни, сделал много неприятных вещей… Я не хочу потерять друга. Давай как раньше? Обещаю больше не лезть в то, что для тебя важно, даже если я это не разделяю. Макар, что бы ни случилось, знай, что я всегда на твоей стороне.
Илья, 8:56 — Ты тоже извини. Я знаю что это была попытка оградить меня от того, чему не доверяешь, но поверь, это не какие-то глупости, это то, что действительно важно. Но по сути… Да и я на твоей стороне, братан. Проехали.Антон, 8:57 — Ну вот и хорошо. Сегодня день города. Го смотаемся на площадь? Там будут кормить и наливать, а чё нам собственно ещё надо?
Илья, 8:59 — Будем пить пивас и снимать ежегодный фейерверк чтобы никогда его больше не посмотреть?Антон, 8:59 — Как всегда. Конечно!
Илья, 9:00 — Тогда в восемь. Давай около шаурмячной от которой мы обосралисьАнтон, 9:03 — Супер!
Чуть позже, дожевав булку из ближайшего магазина и добив её растворимым кофе, Антон нервно постучал кончиками пальцев по столу, откидываясь на жёсткую спинку стула. Немного подумав, он вновь разблокировал телефон и, открыв поисковую строку, замер, раздумывая о надобности следующих действий. Тяжело вздохнув, парень прижал подушечки пальцев к закрытым векам и, нахмурившись, резко убрал их, быстро затарабанив по экрану: «Арсений Попов. Гротов.» Поиск выдал большое количество результатов, и среди множество сторонних, первое, на что он обращал внимание – социальные сети. Перейдя по ссылке, которую интернет предложил первой, и затаив дыхание в ожидании встречи с другой жизнью пастора, Антон на мгновение потупил взгляд, а после, то ли с облегчением, то ли с разочарованием, выдохнул, поняв что ошибся. — Нет. Не он. — вновь вернувшись к результатам поиска, он перешёл по ещё одному адресу, затем ещё, и ещё… — Ты вообще существуешь? Налив себе очередную кружку кофе, Шастун закусил губу и, почесав подбородок, вернулся к телефону, введя необходимый текст: «Церковь им.Гараева отзывы» Интернет выдал пару дельных предложений, и в том числе, официальный сайт этой конторы. Антон ухмыльнулся забавной мысли о том, что у них наверняка имеется смм-щик, а потому, открывать эту страницу не стал. Выбрав пятую ссылку, что показалась ему более-менее независимой, он принялся читать отзывы «благодарных» прихожан. Отзыв от пользователя: Klubni-ch-ka609: «Люди! Не ведитесь на этих мошенников! Они дурят пенсионеров обманывают и отбирают квартиры! Моя мама повелась на ихние сказки и отписала им долю каторая должна была принадлижать мне! Куда смотрит столица????» — Да-да, клубничка… «Ихние сказки» – это ужас. А евошние речи – вообще кошмар. — хихикнув вслух, Антон с удивлением отметил, что касаемо этого комментария, он предпочитает быть на стороне церкви. Отзыв от пользователя: Lovejaguar077: «Эта ужасная богодельня, где меня обманули. Я пришла, позакомилась с попАми а потом они сказали что я им не подхожу. Вобщето они обещали мне помоч, а потом выгнали на улицу. Уроды твари я их ненавижу. И мама моя к ним ходит до сих пор.» — Хочется верить, что я не самый тупой прихожанин, что у них бывал. Что ж… Я почти убеждён в своей правоте. Отзыв от пользователя: Dadadadad633780: «Я ходил к ним 5 лет. Они сектанты, помешанные на Эвре. Нет, они не обманывают. Они не мошенники, как о них говорят. Но они фанатики. Это прям проблема. Я не выдержал такого вовлечения в веру, и потому ушёл. Для людей, которые сильно верят – это ок. Для простых – мимо.» Свернув страницу, Шастун залпом допил кофе. Через пару минут он признался себе в том, что где-то в глубине души, ожидал увидеть льющиеся вёдра помоев, чтобы лишний раз убедиться, что его мнение об их честности – аксиома, которую он взрастил в своей голове, но то, с чем пришлось столкнуться… Это было недоумение вперемешку с отвращением к недалёким комментаторам, а обвинять церковь будто бы и не было причин. Антон злился. На себя, на них, на безмозглых пользователей, на Арсения, о котором информации было, приблизительно, ноль, и вот, в очередной раз он почувствовал себя беспомощным перед сложной системой этого бизнеса. Ему казалось, что ещё немного, и он вычленит что-то важное, какую-нибудь мелочь, зацепку – но тщетно. До безумия хотелось знать, как Айдар провернул это «чудо» со спасением ребёнка, потому что верить в чушь парень отказывался напрочь. От чёткого понимания правды Шастун невероятно бесился, загораясь всё большим желанием геройствовать, и на то была объективная причина. Проболтавшись воланчиком по квартире, посмотрев пару-тройку видео на тему «как найти себя?», и поиграв в несколько надоевших стрелялок, он принялся энергично собираться на шумное празднование, что грозило закончиться очередной попойкой. В последнее время добавилось много переживаний, и попыток спасти того, кто на любое проявление заботы крутит у виска. Твёрдо решив не затрагивать эту тему сегодня, Антон улыбнулся своему отражению в зеркале и, накинув джинсовую куртку, снял ключи с вешалки, на секунду задержав взгляд на том месте, где располагался дубликат оставленный Макаром. Полминуты подумав, прикусив щёку с внутренней стороны, он сцепил их с крючка, и закинув в карман, громко хлопнул дверью, попутно размышляя, какие темы можно поднимать, не вырулив по неосторожности в опасное русло. Опоздав на автобус, и совершенно этому не удивившись, Шастун мельком глянул на время, поджал губы и чертыхнулся, как ему показалось в сотый раз за сегодня. Ожидая пиздюлей от Ильи, фортуны от жизни, и прибытия вечно избегающего его транспорта, Антон неожиданно для себя расслабился, поняв что сейчас, в минуту спокойствия, любые его действия ни на что существенно не повлияют. Впервые за долгое время мужчина снял тёмные очки и, подставив лицо яркому весеннему солнцу, искренне улыбнулся. Простояв какое-то время, парень вздрогнул от резкой вибрации в кармане и, недовольно выудив телефон, проигнорировал вызов. Несколько мгновений смотрел на пропущенный звонок и приняв простое для себя решение, набрал смс: «Я увольняюсь» Не изменяя своему настроению, он достал пачку сигарет и, вытащив из неё одну, с самодовольным прищуром подкурил. По его мнению, это был триумф, о котором Антон мечтал уже долгое время. Уверенность, пришедшая внезапно, придавала сил и иллюзий относительно ближайшего будущего, а значит примирительная тусовка с Макаром обещала увенчаться успехом. Делая одну затяжкой за другой, он всякий раз возвращался к мыслям о секте, которую успел удостоить своим присутствием и… Порядком разозлить. Шастун понимал. Он осознавал всё, что происходит вокруг, слышал как о нём переговаривается охрана, краем уха улавливал слова диспетчеров, да и в общем, видел взгляды спикеров к которым ему удалось попасть на исповедь. Антону не показалось, он – проблема. Небольшая в перечне других, масштабных, что в теории могли бы случиться, но всё-таки она есть. Это приятно, учитывая, что ему даже не представляется ясным как действовать дальше, и какой в принципе будет план. Автобус подошёл впору докуренной сигарете, а это повод вновь порадоваться тому, насколько удачно складывается день. Запрыгнув в салон, парень не задумываясь включил Griffinilla – Hard Drive, и закрыв глаза откинулся на спинку сидения, пропитывая организм приятным чувством всепоглощающей нирваны. Антон не открывает глаза ровно четыре песни. Он знает дорогу, знает каждую остановку маленького города, и знает сколько времени занимает поездка до центра, где проходят самые важные события Гротова. Приподняв веки на финальной композиции, Шастун поднялся с места, и не без измученного жизнью взгляда осмотрев попутчиков, вышел на площади, что была окутана дымом от шашлычных палаток и толпой, уже начавшей празднование дня города. Обычно он не бывает на таких мероприятиях, находя их слишком шумными, слишком пьяными, слишком громкими, и ещё много разных «слишком», но целью разумеется было другое. Другой. Неспешно добредя до шаурмячной никогда не имевшей названия, но гордо стоявшей в центре уже добрых пятнадцать лет, он осмотрел старую вывеску и скривился, окунаясь в воспоминание, где пришлось унизительно обниматься с унитазом. Эти кулинарные вурдалаки искренне удивляли своей живучестью. Его поражало, как в условиях абсолютной антисанитарии, отвратительной готовки и пренебрежительного хамства, эти частники продолжали работать. Шастун однажды решил, что если вдруг он почувствует себя слишком хорошо, и ему покажется необходимым немного приземлиться, то сие мишленовское заведение подойдёт идеально. Таков план. Его устраивало. Потоптавшись около десяти минут на месте, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Антон набрал другу и вновь закурил. Гудок, два, три, … пять. Ничего. — Козёл. На улице постепенно смеркалось. Раздражаясь с каждой минутой всё больше, он звонил снова и снова, но с каждым разом попытки казались всё более бесперспективными. На сцене, чуть поодаль, выступали приглашённые артисты из Лунного, которых едва ли кто-то знал. Антон безразлично смотрел на жалкое зрелище, складывая на груди руки и недовольно поджимая губы. Ожидание затягивалось, и в скором времени было принято решение уезжать, пока ещё ходит общественный транспорт. Продвигаясь сквозь толпу полупьяных подростков, мамаш с колясками, и мужчин с освежающим нефильтрованным, он бесконечно жалел о том, что вообще представил возможным вернуть в свою жизнь того, кто этого сам не хочет. Телефон завибрировал неожиданно настолько, что вздрогнув, парень резко отпрянул в сторону. Пару секунд он смотрел в экран не имея ни малейшего желания отвечать, но поколебавшись, прислонил трубку к уху, принимая вызов несмотря на внешний шум. — Скажи, что по пути ко мне ты сдох, и я тебя прощу. — Антох, ну прости… — Макар отвечал грубым тоном, но вину свою явно осознавал, — Меня вызвали на работу. Тут какой-то богатый хер приехал, у него… Цитата: «Чёт стучит. Чини. У тебя час.» — глубоко вздохнув, он несколько мгновений молчал, а после, добавил. — Я скоро закончу, братан. Ну чё ты, часок сам не прогуляешься? Чё ты как девка мнёшься? Ну не мог я не взяться, меня прям вызвали, понимаешь? Просто так не стали бы беспокоить. — Вот ты… — внутренне уже согласившись, Антон выдерживал театральную паузу, желая показать, как сильно он обижен. — Мог бы позвонить. Предупредить заранее, знаешь? Иногда так делают, чтобы не заставлять человека чувствовать себя идиотом. — Можешь припоминать мне до конца жизни. Я согласен. Если ты об этом. — Мне не нужно твоё разрешение. Я и так планировал использовать этот аргумент в любой стычке. — Класс. — Я буду где-то на площади. — Я позвоню. — Если не трудно. — съехидничал Антон, едва сдерживая улыбку. — Давно мы стали разговаривать как пожилая семейная пара? — С тех пор, как ты ко мне охладел. — растянув губы и зажмурившись, Шастун приложил руку ко лбу, веселясь от диалога. — О, Эвр… Ты невыносим, Шаст. — Наберёшь. — резко изменившись в лице, Антон сбросил звонок сразу же, как услышал режущее слух имя. Отбросив все мысли и на полминуты закрыв глаза, он пытался отвлечься, слиться с шумной толпой, и по возможности больше никогда не возвращаться к этому разговору. Сосредоточившись, мужчина уверенно двинулся к набережной, где несмотря на большое скопление людей, таилась надежда сбежать подальше от въедающегося запаха еды. Некоторое время пришлось потолкаться, получить пару жёстких тычков от проходящих мимо нетрезвых, но очень обаятельных ребят, а после, вырулив на прибрежную брусчатку, сунуть в карманы руки, слегка поёжившись от озёрного холода, пронизывающего насквозь. В любое другое время, он наверняка бы решил, что ждать этот час, всё равно, что бесконечную вечность, но сейчас… Отчётливо доносился запах тины, будоражили порывы слабого ветра, доносились голоса поющих вдалеке музыкантов, и казалось, что ему больше не претит нахождение в собственном обществе, в котором по обыкновению, он старался не оставаться. Внешний шум слился в единую какофонию звуков, вскоре и вовсе преобразившись в фоновый, а повернув голову влево, Антон увидел знакомое лицо. Мимолётно удивившись неожиданной встрече, он тут же вернул всё своё внимание озеру, и в очередной раз прикрыв веки, вдохнул свежий, влажный воздух, всецело пропитывающий измученные курением лёгкие. В следующую секунду Шастун распахнул глаза и, вытаращившись перед собой, судорожно сглотнул. Пчелиным роем закружились сомнения и попытки понять, насколько он ошибся, а повернуть голову снова парень уже не решался. — «Я свихнулся. Это не он.» Желание убедиться в своей правоте яростно боролось с желанием сбежать прямо в эту секунду. Антон не успел уловить момент, когда перестал относиться к этому человеку равнодушно, и более того, не было ни малейшего понятия о том, какие из полярных чувств к нему были верными. Это была заинтересованность его личностью, вперемешку со слабым, но всё-таки перманентным отвращением. Он определённо считал его плохим человеком, об этом говорили поступки и поведение, но поселившееся внутри чувство, которое ещё не удалось идентифицировать, мешало искренне ненавидеть гадёныша. Что-то беспокоило, а попытки заставить себя ненавидеть пастора, срубались на корню самыми жалкими аргументами, за которые условному Макару, он бы ткнул среднем пальцем в лицо. Прощать за слабость себя – всегда проще, и его это крайне не устраивало. Совсем скоро интерес разгромно победил здравый смысл, а Антон всё же повернулся к скучающей на берегу фигуре. Он понятия не имел, как из сотен лиц выцепил в толпе именно его. Буквально застыв, мужчина разглядывал сидящего на песке Арсения, и с любопытством оценивал ярко-красную куртку, черную футболу со скромным принтом, и отчего-то придумал себе, что Эвр вряд ли бы одобрил рваные чёрные джинсы в скопе с вполне земными кроссовками. На нём не было привычных очков, отсутствовал вскинутый подбородок, а осанка и вовсе испарилась, будто тому она никогда не была знакома. Он не понимал, чего именно хочет, в то время как ноги уже управляли сами собой, не давая возможности подумать для чего ему это так необходимо. Оказавшись в нескольких метрах за его спиной, Антон пытался понять, будет ли он выглядеть как маньяк, если бесшумно подкрадётся сзади, а может стоит наоборот, окликнуть, сделав вид, что случайно проходил мимо, и не пялился десять минут на ничего не подозревающего церковного служителя. Собрав всю волю в кулак, и нацепив на себя маску безразличия, Шастун сделал пару приставных шагов вправо, и повернувшись к цели, уверенно пошёл вперёд. Поравнявшись с проповедником, он посмотрел вдаль, где на другом берегу копошились работники в ярко-синих жилетах. Хватило пары мгновений, чтобы почувствовать на себе прожигающий взгляд, и с деланным удивлением повернуться, изображая неожиданную встречу. — О… — Антон прижал подбородок к шее, театрально разведя руками, — И вы тоже тут? — нарисовав на лице самую бестолковую, на его взгляд, добродушную гримасу, он сделал пару шагов к мужчине, — Вот так встреча, да? Непривычно видеть вас таким… Ну… Человекоподобным. — оценив уровень отвратительного комплимента, и всё же сдавшись, Шастун свесил руки вниз, устало посмотрев на Попова. — Извините, пастор. — Добрый вечер, Никита. — Арсений собрался за секунду, моментально выпрямив спину, а Антон мог почти физически чувствовать, что ранее расслабленная поза, теперь доставляет ему массу дискомфорта. Выражение лица казалось непроницаемым, но едва ли он сумел скрыть своё внезапно появившееся волнение. — Решили удостоить праздник честью? — Э-э-э… Да. Нет. — вытянув губы вперёд в попытке экстренно родить нужную мысль, он сдавленно промычал. — Макара жду. Я не бродил тут один, не подумайте, я не псих. — Даже не собирался. — Арсений приподнял брови, одарив Антона лёгкой, снисходительной улыбкой. — Ну и хорошо. Я присяду? — Шастун указал на место рядом с проповедником, и не дожидаясь ответа, лишь формально спрашивая разрешения, уселся рядом, сразу же зарываясь пальцами в песок. — Тоже кого-то ждёте? — Нет. — Попов смотрел перед собой, а затем, беззвучно усмехнувшись, отстранённо добавил. — Я псих. — А? — резко нахмурившись, Антон напряг слух, вполоборота повернувшись к собеседнику. — Не понял… — Так и не напрягайтесь, молодой человек. Это маловажное замечание. — А-а-а… — с сарказмом протянул парень, — Вы же у нас птица большого полёта. — его забавляло то, как неловко чувствует себя Арсений в непривычной обстановке. — Орёл! Не меньше! — А мы, в свою очередь, зовём вас перепёлками. У этого есть определённая диалектика. — Попову хотелось сбежать сорвавшись с места, орать, пока тот не уйдёт, но всё, на что он имел право – делать отстранённый вид, имитируя созидание. — И что это может значить? — Антон вытащил сигарету из пачки, и прежде чем зажать её зубами, вопросительно посмотрел на проповедника. — Это ваша жизнь. — брезгливо бросил Арс, внутренне сгорая от желания сделать то же самое. — Мгм. — чиркнув зажигалкой, Шастун глубоко затянулся, надолго задержав дым в лёгких. Ему требовалось успокоиться, даже если внешне он был абсолютно непробиваем. Медленно выдохнув, парень скосил взгляд на знакомого, слабо улыбнувшись. — А чего вы тут? Фейерверк ещё не скоро. — Во-первых, его в этом году не будет, а во-вторых, я люблю остаться со своими мыслями один на один. А вы? — Как не будет? Почему? — Я задал вам вопрос. — Арсений слегка повысил тон, непривыкший к такому неформальному общению с прихожанами. — По-прежнему, жду Макара. Я же сказал. Вы меня вообще слушаете? — Антон спокоен как удав, на вид готовый к любому повороту событий, хоть это проявление было лишь внешним. — Да… — на некоторое время оба замолчали, а затем Попов спокойно проговорил. — В этом году решили запускать небесные фонарики. На том берегу уже всё готовят. Обещают, что будет красиво… — О! Это как в «Рапунцель»? — ожил Шастун, нетерпеливо сжав кулаки. — Это… — задержав воздух на пару секунд, он шумно выдохнул и, отпустив попытку объяснить, тихо засмеялся. — Да… Как в «Рапунцель». — Классно. Я обязательно останусь посмотреть. — Антон заулыбался искренне, и несколько помедлив, повернулся к Арсу. — Почему перепёлки? — Ах, это. У церкви есть стойкая ассоциация с мальчиком из произведения Тургенева. Оно так и называется – «Перепёлка». — А-а… Вот оно что. Как я сразу не понял. — Признайтесь. — усмехнулся Попов. — Не читал. — Суть произведения такова, что некий мужчина, будучи ребёнком проводил много времени с отцом. Тот был охотником, а мальчик радовался птицам, которые попадались в ловушку, но когда он вырос, стал понимать, какую боль они причиняли живым существам. Параллель с нашей церковью такая, что все мы, в далёком детстве, не относились к Богу с пониманием, не ценили, не любили, и лишь теперь, в осознанном возрасте, мы готовы помогать условным перепёлкам. Поднимать с колен, поддерживать, быть рядом, когда это нужно, и конечно же, защищать от таких же условных охотников, что убеждают их отказаться от веры. — Оу… Звучит сильно. Кто придумал? — Антон кивал болванчиком, настраиваясь на серьёзный лад. — Если честно, не знаю… Это произошло до меня. Но мне нравится. Я готов делать что-то хорошее для людей, а если я чем-то в действительности помогаю… То это ещё более ценно. — Арсений Сергеевич… — Шастун нахмурился, цепляясь взглядом за каждую эмоцию на его лице. — Вы действительно любите свою работу? — Конечно. Что за вопрос? Более того, я не считаю это работой. Получать вознаграждение для оплаты еды и жилья – прекрасно, но суть совсем в другом. Я хочу чтобы моя жизнь приносила пользу другим. — он вновь почувствовал подкатывающую тошноту, а от себя в очередной раз стало противно. — Надо же… — впервые в голове Антона поселились сомнения насчёт пастора. Тот казался искренним, честным, а он, постепенно стирал границу между мразями и неплохими людьми. — Звучит убедительно. — О, нет… — мужчина рассмеялся, обхватывая руками колени, и чуть подавшись вперёд, опустил на них подбородок. — Не может быть. Мне поверил скептик. На самом деле… Я не пытаюсь вас убедить. Вы можете думать так, как захотите. — Тогда, после проповеди… Я наговорил вам лишнего… Неважно как считаю я. Так или иначе, я не имел права хамить почти незнакомому человеку. — Ну теперь-то мы знакомы ближе? Хамите. — Арсений по-прежнему говорил отстранённо, но внутренняя обида, которая никуда не делась, самовольно выражалась в колкостях и попытках съязвить. — Смешно. — обернувшись назад, Антон принялся что-то выискивать вдали и, заприметив нужное место, рывком поднялся с песка. — Я сейчас. — Что? Куда? — Попов резко осёкся, сам от себя не ожидав, что выдаст такую бурную реакцию на его уход, — То есть… Идите, конечно… Просто неожиданно. — мужчина говорил в пустоту, в то время как его напарник по непринуждённой болтовне успешно смылся за несколько мгновений.***
Шастун влетел в ресторан, расположенный на прибрежье, и с теплящейся надеждой, что его высокомерный собеседник никуда не свалит, подбежал к бармену, с силой затарабанив пальцами по стойке, привлекая его внимание. — Братан! Мне позарез. Потом натрёшь своё стекло. — Это «Стинелли». Добрый вечер. Сегодня брони нет. — парень с бейджиком подошёл ближе, но особого внимания решил не уделять. — Да не надо мне. Посоветуй какое-нибудь лютое дерьмо. Такое, чтобы убило. Чтоб прям до отключки. Мне срочно! — Антон не планировал сдаваться, и по-прежнему, несмотря на сомнения, хотел вытащить из проповедника как можно больше, а возможности лучше, чем сейчас, ему уже не представится. — Не продаём. — Чего? Почему? — День города. На прибрежной территории запретили сегодня торговать. — Я понял… — Шастун задумался, а после, сцепив пальцы в замок, подтянулся через стойку к бармену, шёпотом проговорив. — Я заплачу. Ну же… Неужели тут дохуя платят? У тебя есть вариант продать любое пойло, которое залежалось. Мне очень надо. Очень. Очень-очень. — Блять… — парень огляделся по сторонам и, поджав губы, подался вперёд. — Пятёра. — Ты… Пять тысяч? А ты не охренел? — Антон округлил глаза, но то, что он продолжал говорить шёпотом, уже заранее подтвердило его согласие. — И не вздумай торговаться. Или берёшь, или проваливай. — Что там хоть? — Шастун сдался, закатил глаза, и судорожно прикинув, что в ближайший месяц он ест исключительно лапшу быстрого приготовления, приподнял брови. — Я не хочу брать кота в мешке. — Вискарь «Сироника». Сорокоградусная дичь, с которой лупит по щелчку пальцев. Твою даму вынесет с бокала. — Мою дам… Да. Точно. Я беру. Сколько стоит разбить два вискарных стакана? — По пятьсот. — Грабитель… — в следующее мгновение Антон уже переводил деньги на карту наглеца, и принимая из его рук черный пакет, вновь задумался. — А есть какие-нибудь фрукты? — Нарезка. Но надо ждать. Кухня не вывозит сегодня. — Всё, спасибо, пока. — дёрнувшись с места, Шастун выбежал из заведения, опасаясь, что его новоиспечённый приятель решит не задерживаться на месте и, увидев знакомую макушку, рванул вперёд. — Что за… — даже сквозь шум Арсений услышал позади себя топот резвого кабанчика, а обернувшись, удивлённо распахнул глаза. — Тише… Эй, это пугает. — Фу-у-ух… — запыхавшись, он снова приземлился рядом и, тряхнув пакетом, загадочно улыбнулся. — Сегодня праздник! Так давайте отметим! — Вы с ума сошли? — Попов истерично хохотнул, переведя взгляд на парня. — Однозначно, нет. — Тогда я буду пить в одиночестве, а после, пьяным стану таскаться за вами по городу. — сделав неубедительную паузу, Шастун повторно потряс пакет. — Вообще-то, сегодня не продают алкоголь. Мне большого труда стоило уболтать бармена на эту авантюру. Ну же… Соглашайтесь. Мы же взрослые люди, никто не собирается упиваться в хлам. — Я не пью с прихожанами. — в голосе Арсения слышались нотки сомнения, и Антон их определённо слышал. — Вы не на работе, а я не в церкви. Если хотите, после этого я приду к вам на исповедь. Я расскажу, как пил с проповедником, а вы, так уж и быть, отпустите мне этот страшный грех. — пауза, которую выдерживал собеседник, напрягала Антона, но что-то подсказывало, что он на верном пути. — Что у тебя? — напряжённо проговорил спикер. — Виски. Бармен порекомендовал самый лучший. — парень достал бутылку из пакета, и покрутил её в руке, попутно выудив два купленных стакана. — Сказал, что пьётся мягко, особо не развозит, да и вообще, обещал очень лёгкий вкус. В любом случае, надо пробовать. — Я не… Я не могу. — Арсений с сожалением смотрел на Антона, неловко пряча глаза. — Мне казалось, мы могли бы найти общий язык… — Шастун получил то, чего хотел. Попов чувствует вину, которую он искусственно ему привил, а значит, всё идёт по плану. Парень открыл виски и, достав лишь один стакан, налил пару сантиметров, грустно вздохнув напоказ, — Ну… Получается, с праздником. — Антон поднёс напиток к губам, и прежде чем выпить, резко выдохнул. — Стой! — Арс прикоснулся пальцами к его руке, останавливая, — Налей мне… — зажмурившись, он прикусил нижнюю губу, моментально пожалев о том, что сказал секунду назад. — Я не верю, что повёлся, но давай. Отметим, но при условии, что это останется между нами. Одну порцию алко, не больше. — Как скажете. — спокойно проговорил Шастун, тут же вытаскивая ещё один стакан, — У меня нет резона таскаться с пьяным проповедником, так что… Я свалю сразу же, как пойму, что вы не хотите останавливаться. Да и к тому же, я всё ещё жду друга. — наливая напиток, он украдкой смотрел на собеседника, убеждая себя в том, что у него есть цель, к которой необходимо идти, но что-то внутри подсказывало, что за этим кроется что-то ещё, и вот уже об этом, мужчина старался не думать. — Это «Сироника», и я надеюсь, что нам понравится. — Уверен, что это отвратительная идея. — Арс легко перехватил напиток из рук и, не дожидаясь ответа, звонко стукнул стаканом о чужой, тихо хмыкнув, — С праздником, Гротов. — отсалютовав «Сироникой» озеру, он сделал большой глоток, тут же выпучив глаза, — Боже… — громко кашлянув, спикер повернулся к Антону, который пытался делать вид, что не задыхается от адского пойла. — Никита, что это..? — А мне нравится… — Шастун неубедительно покивал, насильно отпив ещё. — Такой… Э-э-э… Терпкий вкус. Да. — Тебе пропихнули отвратительную дрянь. — с доброй полуулыбкой прокомментировал Попов и, кивнув в сторону ресторана, внимательно посмотрел тому в глаза. — Пошли поболтаем с ним? Пожалей свои деньги, это невозможно пить. — Нет! — Антон вытаращился на мужчину, понимая, что если начнутся разборки, то наглый бармен непременно сдаст его намерения. — О чём ты? Мне нравится. Очень. Просто надо привыкнуть. Ты же… Вы же даже не распробовали. — Да что ты? — Арсений вторил глупые кивки собутыльника, делая его ещё большим дураком, чем тот себя чувствовал, — А по-моему, Никита, вы просто зассали. — самодовольно ухмыльнувшись, он отпил ещё, чувствуя, что вкус остался прежним. — Это хамство, пастор. — обиженно заметил Шастун, и после короткой паузы, решил бить тузом, протянув к нему руку. — Я Антон, кстати. Арсений не жал руку в ответ. Смотрел молча, испепелял взглядом, но прочитать в его глазах хоть что-то, казалось невозможным. Пара мгновений, и вот, проповедник осушает стакан залпом, безэмоционально уставившись на озеро. Вдали по-прежнему шумно, ярко, и как ни странно, у побережья сидит совсем лишь небольшое скопление людей. Уже темно, яркие звёзды бесстыдно красиво озаряют штиль, а этим двоим было так неловко, будто они встретились впервые. Тишина, что их окутала, погрузив в свой собственный вакуум держала, напрягала, и было так обидно, словно солгал кто-то очень близкий. Полярность чувств, которая волной оглушила Арсения, злила ровно настолько, насколько начинала пугать. — Рад познакомиться. — сухо и отстранённо проговорил Попов, не считая нужным подать руку. — А вы лжец, Антон. — И вы. — безразлично парировал Шастун, пожимая плечами. — Я? — Ага. — налив себе ещё, он сделал крупный глоток, прежде просмаковав сорокоградусную дрянь во рту. — Вы знаете о чём я, и если продолжим выяснять, кто и что имел ввиду, то рискуете нарваться на скандал. — Что ж… Я это умею. — Арс протянул стакан, требовательно махнув им. — Руку не меняем. Наливайте. — Скандалить? — наполнив его наполовину, Антон плотно закрутил крышку и, отставив бутылку в сторону, выразительно посмотрел на спикера. — Об этом умении идёт речь? — Вроде того. — Производите другое впечатление. — хохотнул парень, с удивлением отметив, что виски больше не вызывает отвращения, а его свойства ровно такие, какие и завещал бармен. — О-о-о… Вы меня плохо знаете. — Я покурю, ты не против? — Шастун вновь, без лишних разговоров, обхватил губами сигарету, чиркая зажигалкой. — Вы. — М? — выдохнув в сторону, Антон сделал вывод, что они слишком разогнались с алкоголем, и если тенденция сохранится, то той самой дамой, которую должно «убить» с виски, будет именно он. — Я говорю – вы. Мы не переходили на… — едва начал возмущаться Арс, как его тут же беспардонно перебили. — Ой, да прекрати. Ты пьёшь со мной на берегу самого грязного озера в области, на затоптанном песке, без закуси, и говоришь о светских беседах? Арсений… Я тебя прошу. Хватит строить из нас непонятно что. Ты не на работе, просто расслабься и побудь человеком. — крепко затянувшись, он вдруг понял, что «Сироника» действительно мощно бьёт в голову. Попов какое-то время молчал, тупо уставившись на собеседника, а после, достал из поясной сумки пачку сигарет и вынув одну, спешно подкурил, с удовольствием прикрывая глаза. — О-о-о-о… — громко протянув, Антон засмеялся в голос, и несколько раз ударив ладонью по бутылке, заметил. — Вот здесь твой выход из зоны комфорта. Выпей ещё, меня слепит твой нимб. Арс хохотнул и подхватив стакан, в который уже успело попасть несколько песчинок, сделал большой глоток. — Мы нажрёмся, Антон. Сто процентов. — Не-е-ет! — наигранно протянул он, — Не говори глупостей. — почувствовав в кармане вибрацию, Шастун дёрнулся, и переведя взгляд на Арса, понял, что тот тоже это слышит, с заинтересованным прищуром оценивая его реакцию. — Тебе звонят. Похоже, вечер закончился. Пиратское пойло можешь оставить, я распробовал. — устроив небольшой вихрь в стакане, он снова прикоснулся к нему губами. — Смотря кто звонит. — выудив телефон, он поморщился от яркого света и, разглядев на экране имя Макара, замер. — Илья? — Попов вопросительно поднял брови. Он понимал, кто именно звонит, и в какой-то момент, ему даже стало интересно, как тот поступит. — С работы. — сбросив вызов, Антон ещё некоторое время смотрел на заставку, раздумывая о том, что сейчас самое время включить диктофон, на случай, если поддатый спикер ляпнет лишнего. — Правда? — Арсений наивно похлопал ресницами, с любопытством вглядываясь в напряжённое лицо парня. — Правда. — не имея ни единого аргумента, которым смог бы оправдать дальнейшее действие, он отключает телефон, снова погружая его в карман. — Плевать. — Тебе звонят с работы в одиннадцать? — «Сироника» делала своё дело, а голос Попова становился всё мягче и тише, что не смог упустить из виду Антон. — Я работаю в ресторане. Наверняка сегодня запара, и им требуется подкрепление. — О. — Арс заинтересованно поднял указательный палец, подсаживаясь ближе. — Расскажи. Кем работаешь? — Ну-у-у… Я админ. — не найдя причину, по которой солгал, Шастун натянуто улыбнулся, пряча настоящие эмоции за стаканом. — Руковожу персоналом. — Наверняка нервная работа. — Очень. — на этот раз правда. Постепенно на побережье собирались люди, их скапливалось всё больше, внешний мир становился громче, и вскоре, сидеть среди снующих вокруг Гротовчан, становилось неуютно. Не сговариваясь, парни поднялись с песка и, не забыв прихватить с собой чёрный пакет, неспешно двинулись вдоль берега, отметив, что обоих слегка ведёт. — Нельзя уходить далеко, пропустим фонари. — запнувшись о выступающий камень, Арсений рассмеялся, — Видел бы меня сейчас Айдар. — почувствовав на своём локте руку, что придерживала его на случай повторных падений, он опустил глаза, не решаясь это комментировать. — И что бы он сделал? — еле слышно поинтересовался Шастун. Он не был уверен, что хочет это слышать, но внутреннее «надо!» заставляло задавать вопросы. — Думаю, я бы не отделался простым штрафом. Пьяный пастор шатается по побережью среди людей, да ещё и с прихожанином церкви. Представляешь уровень бедствия? — Неужели уволил бы? — Антону не нужен был ответ, и где-то в глубине души, он умолял его не отвечать. — Да нет… Мечта не сбудется. Я думаю, что он… — Арсений проговорился. Только что признался перепёлке, что мечтает забыть об этом месте, и осёкшись, мотнул головой, заставляя себя очнуться, — Сделает выговор. Я знаю Айдара давно. Он никогда не станет штрафовать, мы не коммерческая организация. Мы дружим. Давно. — словно заведённый робот, Попов чеканил слова, проговаривая их так чётко и заученно, что самому становилось противно. — Полагаю, мы всё обсудим, и я вряд ли повторю подобное. Мне бы не хотелось его разочаровывать. Он прекрасный человек. — Хорошо, когда есть понимающие люди. — Шастун рывком осушил стакан, поймав себя на мысли, что злится от того, что спикеру явно плохо даётся именно эта ложь, а он ничем не может ему помочь. Тот не готов говорить с ним открыто, а значит, остаётся лишь тихо ненавидеть Гараева, попутно копая под него. Антон решил, что ему нравится идея переложить ответственность на Айдара, обелив спикеров, но умом он понимал, что совсем скоро придётся столкнуться с настоящим Арсением, которого с этой стороны совсем не хотелось знать. — Ты чего задумался? — Попов нервно выхватил из пакета бутылку, и в попытке скрыть свои эмоции, налил обоим ещё. — И вообще, почему нужно говорить о работе? У меня выходной. — Давай не будем. — уверенно кивнул Антон, не желая больше слышать о твари, именующей себя избранным. — Эй, смотри! — Арс дёрнул мужчину за рукав и, резко изменив направление, двинулся к озеру. — Сигнальные огни! Скоро начнётся! Идём! — Мог бы как в романтических фильмах взять меня за руку и потащить к берегу. — сухо проговорил Шастун, и изображая вселенскую обиду в скопе с усталостью, поплёлся вслед за своим активным приятелем. — А? Что ты говоришь? — обернувшись, спикер нахмурился, указав ладонью на воду. — Я не расслышал. Посмотри какие волны поднялись… Прям до нас доходят. — Я говорю, что стало холодно. А у воды тем более. — подойдя ближе, мужчина с досадой посмотрел вниз. — Ты в своих модных джинсах околеешь. — Меня греет «Сироника». — хихикнул Арс и, отвернувшись от Антона, уставился на другой берег. — Их поджигают, видишь? Там столько людей, невероятно. Представляешь, сколько это стоит? — Вряд ли больше, чем никому не нужные фейерверки. — хмыкнул Шастун, устремляя взгляд на копошащихся рабочих. Оба замолчали в момент, когда по длинному гудку, противоположная сторона берега озарилась ярким жёлтым светом, а уже через минуту, в воздух стали подниматься большие фонари, чем-то напоминающие обыкновенные, на которых летают редкие туристы, но в миниатюре. Казалось, их было несколько тысяч, а где-то неподалёку, аплодировали Гротовчане, любуясь невероятной красотой внезапно вспыхнувшего неба. Фонари плавно поднимались вверх, со сцены площади доносился гимн города, восторженные жители улюлюкали, присвистывали, а Антон смотрел на Арсения, абсолютно счастливого, и к отрезвляющему ужасу, невероятно красивого. Он ловил его эмоции, вглядывался в отблеск озера в глазах, которые казались неземными в свете луны, и ловя себя на этой мысли, осознавал простой, но очень пугающий факт, в котором было невыносимо признаться даже себе. Шастун молчал стиснув зубы, но выражение его лица было слишком очевидным – он поплыл. Сейчас, прямо в эту секунду ему думалось, что Попова можно оправдать за любой поступок, за любое поведение, за всё, что тот успел натворить за годы своей карьеры. Антон говорит себе, что подумает об этом позже, но тут же признаётся, что не вернётся к этой мысли никогда, продолжая делить мир на чёрное и белое, где Арс – незыблемое второе.***
Арсений ненавидел себя каждое мгновение, что он проводил с этим мужчиной. Заведомо зная, что ничем хорошим это не закончится, понимая, что придётся бесконечно лгать, единственным верным решением ему представлялось оттолкнуть от себя. Сделать что-то такое, что покажется мерзким, выставляющим его мразью, от которой стоит держаться подальше. Осознание того, что Айдар не отпустит его никогда, не позволяло строить какие-то планы, переезжать, заводить семью, и рассчитывать на прочие земные удовольствия. Антон виделся ему потрясающим в своей простоте, прямым до невозможности, и самое главное, свободным в своих действиях. Сейчас, когда всё внимание приковано к вздымающимся в небо фонарикам, краем глаза он видит, чувствует всем телом как тот на него смотрит. Невыносимо хочется обернуться, поговорить, прикоснуться… Ещё много разных «хочу» роится в голове, которым Арсений не позволяет вырваться наружу, ограничиваясь околодружескими желаниями. Слишком долго он был один, слишком много мечтал о человеке, которого засыпая можно крепко обнять, зная, что он тот, кто не предаст, всегда оставаясь рядом. Ему нужен кто-то. Не потому, что у него пятнадцать лет не было отношений, а для того, чтобы не сдохнуть от желания дарить любовь, которую искренне будут принимать. До ненавистных слёз хотелось найти того самого, и теперь, когда Арс чувствует на себе этот взгляд, кажется что он сходит с ума, интерпретируя его так, как хочется бешено застучавшему сердцу. Не доверяя даже себе, Попов прячется от нахлынувших чувств за очередным залпом, и радуется тому, что дрожащие от осознания простых вещей руки, можно списать на холод, веявший от воды.***
— Лишь сейчас я вижу свет… — смешливо начал петь Антон, и скрывая своё смущение, дурашливо подмигнул. — Словно ночь вдруг отступила… — Лишь сейчас я вижу свет… — Арсений сдерживал эмоции. Не то смех, не то слёзы, но песню всё-таки поддержал. — Купол неба голубой… — Он подскажет мне ответ… — Шастун приложил ладонь к груди и, удивившись самому себе, стал серьёзней. — Сердце вдруг стрела пронзила… — Всё вокруг в миг переменилось… — Арс был уверен, что если они допоют до конца, то он непременно разрыдается от того, насколько соскучился по этим чувствам, — Я теперь с то… — запнувшись, он округлил глаза, опустив взгляд вниз. — Я теперь с тобой… — допел за него Антон и, неуверенно положив руку на его плечо, взволнованно посмотрел в глаза. — Ты в порядке? — Да. Просто… Очень красиво. — Никогда бы не подумал, что ты такой сентиментальный. — он тепло улыбнулся, и глянув на другой берег, отметил. — Фонари уже далеко… Признаться, мне тоже жаль, что всё заканчивается. — Я начинаю трезветь. Мне это не нравится. Если честно, сегодня хочется забыться. — Прекрасная идея. — театрально заявил Антон, сжимая чужое плечо крепче необходимого. — Мы могли бы… — Арс стыдливо опустил глаза, не решаясь предложить что-то больше, чем просто разойтись по домам. — Скажи это, Белла. — с наигранной загадочностью проговорил Шастун, едва сдерживая улыбку. — Да иди ты! — он рассмеялся, и шутливо толкнул парня в грудь. — Я хотел сказать, что если ты о-о-очень хочешь, то мы, так уж и быть, допьём твою отраву. — А если я скажу, что не очень? Уйдёшь? — Эм… — замешкавшись, размышляя как лучше поступить, он неожиданно нахмурился, подняв взгляд. — Уйду. Да и к тому же, тебя наверняка ищет Илья. Включи наконец телефон, это невежливо. — Откуда ты..? — Так уж вышло, что я не идиот. — Антона, зажимающего кнопку питания на телефоне, он раскусил сразу, но если в тот момент это польстило, то теперь появилось странное ощущение задолженности перед ним. — Ты провёл со мной достаточно времени, чтобы не показаться бескультурным, и сейчас ты можешь, опять же, если хочешь, идти. — Я хочу допить. Но эта хрень нас убьёт. — устало улыбнулся Шастун, заведомо зная, чем пытается его споить. Цели были благие, но внутри неприятно кусала совесть. — А если не убьёт, то сделает нас сильнее. Так там говорится? — Не думаю, что Ницше говорил о бухле, но в целом… Да, чёрт возьми. Давай напьёмся. — он хохотнул и, приглашающе согнув руку в локте, улыбнулся, прекрасно понимая, что Арсений такое предложение не примет. Гордой птицей Попов прошёл мимо, игнорируя настырное поведение и, искоса посмотрев на свой вечерний досуг, ехидно ухмыльнулся. — Напиши свой адрес на случай, если ты решишь упиться до беспамятства и мне придётся тащить тебя домой. Или номер твоего приятеля… Хотя, нет. Я не хочу, чтобы он видел меня… Ну… Таким. — Тогда мне придётся стрельнуть у тебя номерок. — Антон подмигнул, поравнявшись с Арсом и, перейдя на прогулочный шаг, достал виски. — Ты брезгливый? — На все сто. А что такое? — Отлично. Потому что сорок градусов спирта убивает все бактерии, и… — открутив крышку, парень отхлебнул пару глотков с горла, с интересом поглядывая на удивлённого собеседника, — … получается, что тебе ничего не грозит. — с вызовом протянув бутылку, он хитро прищурился, выжидая реакцию. — Держи. Так будет быстрее. — А вдруг ты заразный? — улыбнулся Попов перехватывая виски, и не церемонясь, прильнул к ней губами. — Запросто! Вот и узнаешь. Так или иначе, — Антон вновь забрал бутылку, отпивая ещё, — ты всегда можешь обратиться к своему другу. В случае чего, он тебя исцелит. И не таких поднимал на ноги, так ведь? — конечно, он не мог промолчать, не мог не злиться, и где-то внутри понимал, что всё услышанное от спикера, следует делить на два. — О-о-о… — Арсений усмехнулся, хватая напиток, — А ты злопамятный. Всё бесишься, что церковь не хотела тебя пускать? Радуйся, не всем выпадает честь встретиться с избранным. — в его голосе чувствовалась злободневность, и всем своим видом он показывал, что насмехается над титулом руководителя. — Ты веришь в Бога, Арс? — внезапная серьёзность Антона заставила Попова напрячься, тут же меняя тон голоса. — Конечно. Я пришёл к этому осознанно. — И как? — Шастун говорил отстранённо, устремляя взгляд перед собой. — Это помогает мне… — Чем же? — Ну… — спикер отпил, неосознанно делая ровно три глотка. — В трудные моменты ты обращаешься к Эвру, и он помогает прийти к правильному решению, а когда такой необходимости нет – ты всегда можешь выразить к нему свою любовь в молитве. Нельзя вспоминать о Боге лишь тогда, когда хреново, понимаешь? Он – частица тебя. Он во всём, в каждом из нас. Так это работает. — А если он не помог? Как я могу любить того, кто от меня отвернулся? — Хочешь исповедаться, Антон? — Арсений был заметно раздражён, хоть и старался этого не показывать. Он понимал, что если пойдёт на этот разговор, то от Антона последует какая-то откровенность, выслушать которую он не готов. Не потому, что ему плевать, нет. Лишь потому, что он не сможет ответить тем же. — Я могу пригласить тебя в воскресенье. — Прости. — опустив голову и горько усмехнувшись, Антон вдруг понял, что до его проблем, по-настоящему, дела никому нет, а значит он погорячился, увидев эту помощь в проповеднике, — Я перешёл границы. Ты не на работе. Я понимаю. — выдернув бутылку, парень выпил ещё и, почувствовав, что в глазах заметно пляшут мушки, тряхнул головой в попытке прийти в себя. — Ты как? — Как-как… Она литровая. Мы, по сути, скоро допьём по 0,5. Покачнувшись, Арсений выдохнул, чувствуя, как после небольшого перерыва во время запуска фонарей, его снова накрывает. На этот раз, сильнее прежнего. Была глубокая ночь, пляж постепенно пустел, небольшие компании подростков, снующих вдоль побережья, горланили современные песни, и чем дальше уходили эти двое, тем тише становилось вокруг. Бутылка пустела с каждым глотком всё больше, и если вначале они наливали в стаканы по сантиметру, то теперь, следить за количеством выпитого становилось чем-то невозможным. Шаги давались сложнее, речь становилась менее разборчивой, смех громче, и только смотреть друг на друга было по-прежнему неловко. Совсем не хотелось лгать, попытки открыться нарушались бесконечно, и кажется, что с этого места почти нереально сдвинуться. Всякий раз, когда приходилось случайно задеть другого, они старались держаться подальше. Антон не хотел знать правду, а Арсений не представлял, что может открыться. Прошёл долгий час, прежде чем злосчастная бутылка опустела, и кинув её за спину, Шастун небрежно свернул пакет, отправив следом. — Свинья. — пробубнил Арсений, но был тут же заткнут собственной икотой. — Тут всё равно завтра будут убираться… Это раз! — он многозначительно поднял указательный палец. — Если бы тут были мусорки – я бы выбросил, а если городское управление не удосужились распорядиться, то тут уж извините… Вот те и два. — Давай посидим, а? — не дожидаясь ответа, Попов рухнул на песок, чувствуя, как постепенно уходит сознательность, уступая нирване. Отпустив ситуацию, он вскинул подбородок и, медленно моргая, принялся рассматривать плотную россыпь звёзд. — Слабак… — опустившись рядом, Антон недолго подумал, перед тем как окончательно расслабиться и лечь на спину, повернув голову к собеседнику. — Чё делаешь? — Смотрю на звёзды. Это видно. Дурак. — проговорил заплетающимся языком Арс, а затем по-ребячески хихикнул, не отрываясь от неба. — А я на звезду. — он улыбнулся, коснувшись спины спикера. Тот вздрогнул, но как-то явно реагировать не стал. — Падай. В ягодицах правды нет. — А? — рассмеялся Попов, тут же соглашаясь на предложение собутыльника, — Так не говорят. — и немного помолчав, дополнил. — Ты напоминаешь мне взрослого ребёнка. — Какой скандал, Арсений Сергеевич! Я так и вижу этот заголовок: «Проповедник церкви имени Гараева спаивает малолетнего мальчика. Извращённая фантазия? Запретный плод? Куда смотрит полиция?» — О-о-ой, заткнись, Антон… Больной. — со всей дури Арс лупанул ему по бедру, а после, представив себе эту ситуацию, звонко захохотал, поворачиваясь к парню. — Я не знаю твоей фамилии. — Эвров. — Прекрати. — Шастун. — Красивая. — Нормальная. — буднично промямлил Шастун, продолжая улыбаться. — Как церковь относится к геям? — Что? — Арсений округлил глаза, а неожиданно прозвучавший вопрос застал его врасплох. — Ты не хочешь, чтобы я повторил. Не переспрашивай. — Ну-у… Я не могу сказать точно. Точнее могу, просто… — спикера моментально выдал дрожащий голос и сбившееся дыхание, и если раньше ему верилось, что он готов к любым вопросам от прихожан, то сейчас, когда затронули тему напрямую его касающуюся, стало неуютно. — Нормально. Просто нормально. Мы не делим людей, и не осуждаем. — Ты так испугался, боже… — почувствовав власть, что удалось взять над разговором, остановиться уже было сложно. — У вас такие есть? — Где? — В церкви, Арс. Ты чего так резко отупел-то? — он откровенно веселился, рассматривая как забавно меняется лицо собеседника. — Я понял. О ком речь? Прихожане или служители? — И те, и те. — Прихожане не заявлялись к нам такими разговорами, но всё возможно. А среди служителей… Не знаю. Тоже не доводилось узнать. Может быть. — Ты женат? — Шастун задал этот вопрос не задумываясь, и сразу же пришло осознание, что он заметно нервничает, ожидая ответа. — На своей работе. Много лет. А ты? — Нет. Но с тем учётом, как много времени раньше проводил со мной Макар – можно сказать, что я замужем. — И каково это? — Арсений избежал прямых вопросов, дышать стало чуть легче, а он прикрыл глаза, ощущая, как улетает от выпитого алкоголя. — Мне нравится. Только он ленивый в быту, а так… Неплохо. Женщины – не мой вариант. — ещё никогда ему не было так легко признаваться в своей ориентации. То ли дело в комфортной обстановке, то ли в том, что малознакомый человек вряд ли осудит открыто, то ли… Антон не верил в «гей-радар». — Мгм… Женщины… — Эй? — приподнявшись на локте, Шастун сдвинул брови, посмотрел на Арсения, и привычно закатил глаза, толком не зная, злиться или смеяться, — А ничё что я тут… Попов! Ты спишь? Я шутка для тебя? — он ткнул парня в бок, отчего тот игриво захихикал, но глаза не открыл. — Я… Ой, блять… — глубоко вздохнув, Арс попытался подняться, но тут же оценил ситуацию, укладываясь назад. — Я сейчас, Антон. Чуть-чуть подремлю и пойдём дальше. — Твою мать. — он опешил, громко рассмеялся, и соображая, что у него нет ни крупицы информации о спикере, искренне не понимал, что с ним делать, — Мне тебя куда, в церковь что ли тащить? — на секунду прикинув эту картину, парень тихо прыснул и, осмотрев валяющееся тело, невольно остановил взгляд на губах. Пара секунд. Всего. — Арсений… Разблокируй телефон. Скажи кого набрать, я объясню, где мы. — Я никуда не пойду… Я посплю пять минут буквально. — Конечно, блять… Отдыхай, родной. — Антон видел, что это конечная, и никуда, ни через пять, ни через сорок пять минут тот не пойдёт. Пьяный мозг соображал плохо, и поразмыслив чем есть, Шастун поднялся на ноги. Осмотревшись, он увидел незнакомую, но намекающую на спасение вывеску: «Hotel Grotov» — Надеюсь они не решат, что я подобрал тебя на улице и тащу насиловать… — обращаясь к активно сопящему телу, вздыхал Антон. Неловко покрутившись вокруг, он скооперировался и, опустившись на корточки, одной рукой взял того под спину, а подтянув к себе, просунул вторую под колени, слегка приподнимая. — Сколько ты весишь? Сто? — кряхтя и напрягаясь всеми мышцами, Шастун кое-как встал, и осознав, что отель, даже будучи прибрежным, всё равно находился неблизко, горько простонал. — Вот оставлю тебя здесь, будешь знать. Сначала шаги давались тяжело, алкоголь не позволял идти прямо, а его ноша то и дело пыталась ёрзать, возмущаться и пытаться перевернуться прямо в руках. Последнее, что Арсений помнил, было возмущение касаемо его резкого отлёта, а последнее, что чувствовал – заботливые руки, что аккуратно поднимали, не позволяя упасть. Спустя некоторое время, Антон толкнул ногой дверь и, войдя в фойе, натянуто улыбнулся девушке на ресепшен. Та окинула его скучающим взглядом и, уже ничему не удивляясь, вымученно поднялась со стула. — Добро пожаловать в отель «Гротов». Мы рады вас приветствовать этой ночью! У вас забронировано? — заученно и монотонно проговорила работница. — Девушка… — он перевёл мутный взгляд на бейдж, всё ещё держа пастора, — Анастасия. Меня зовут Антон, а это… — Антон кивнул себе на руки. — Арсений. У нас нет брони, но мой друг перебрал. Нам бы где-нибудь переночевать, понимаете? Я знаю, что так не делается, тем более сегодня праздник, но может есть свободный номер? — Ну… — видя беспомощное положение, она не упустила шанса воспользоваться ситуацией, предложив то, что никто не взял. — Свободен только «Люкс». Кровать правда одна, но она «кинг сайз», не волнуйтесь. Берёте? — Пф-ф… — чувствуя, что руки уже не держат, он устало посмотрел на девушку. — Сколько? — Пять тысяч за ночь. Выдержав длинную паузу, Антон огляделся по сторонам, и присмотрев ближайший диван, молча понёс Попова туда. Бережно опустив счастливчика, он вернулся к работнице, и измученно потёр глаза. — Совсем ничего больше нет? — Извините. День города. Много приезжих. — она фальшиво улыбнулась, протягивая кассовый терминал. — Будете брать номер? Молча подцепив пальцами из-под чехла телефона карту, Шастун кивнул. Анастасия заполнила небольшую анкету, подсунула бумажки для росписи, и придвинула терминал ближе. Спустя пятнадцать минут, с Арсением в руках и ключами в зубах, Антон вышел из лифта, и подойдя к их номеру, немного присел, чтобы прислонить карту. Дверь отворилась, а ему в этот момент казалось, что это лучший момент за последний час. Тепло, спокойно, тихо, и… Свободно. На этой мысли, он опустил Попова на кровать, измученно присаживаясь рядом. — Ну сам виноват… — пробубнил он себе под нос, и обернувшись на парня, потянулся к ногам, пытаясь снять с того кроссовки. Арс некоторое время возмущался тому, что его снова будят, но после высвобождения ног от обуви, покладисто стих, шумно засопев. Уложив его на кровати прямо, и накинув сверху одеяло, Антон лёг рядом, наконец пытаясь оценить ситуацию. Ещё недавно он говорил ему в лицо всё, что только вздумается, искренне ненавидел, а теперь… Лежит с ним в постели, ловит «вертолёты», едва соображает что происходит и… Любуется. Ему интересно, позволил бы он себе так вырубиться с кем-то ещё, или Антону теперь дозволено чуть больше, чем другим, а ещё ему справедливо кажется, что тот нарочно напился, дабы избежать неудобных разговоров. Недолго думая, Шастун забирается под одеяло, и после коротких размышлений, придвигается ближе, держась ровно на таком расстоянии, на каком он не сможет его касаться. — Спокойной ночи, пастор. Антон засыпает быстро, а потому не помнит, как среди ночи обнимает Арсения, прижимая к себе. Не помнит, как тот обнимает его в ответ, перебирая пальцами волосы на затылке. Он не узнает, что сквозь сон тёрся о его щёку своей, вдыхая для себя новый, но такой невозможно притягательный запах чужой кожи. Глубокая ночь. Умиротворённое дыхание в унисон, крепкие объятия и… Инстинктивные улыбки во сне, когда они случайно касаются губами. Слишком слабо, слишком мимолётно для того, чтобы это запомнить.***
