О самом-самом главном

— О-о-ох, — Лёшка, поднимаясь с дивана, выразительно потянулся, забавно морща лоб, жмурясь и открывая глаза. — Ну и тусовка вчера была. Лежавшая рядышком Настя тоже подала ленивые признаки жизни и провела ладонью по лицу, убирая рыжие волосы. — Который час? — Полдень, — сухим и хрипловатым голосом ответил Паша, медленно шагая в сторону холодильника, в котором стояла живительная бутылка ледяной воды; он надул щёки, видимо, в попытке избавиться от пустыни во рту, немного завис, а затем, сглотнув, проговорил: — Лёх, а чё тот парень делает у меня в толчке? Кто это вообще? Лёша, смутившись, высунулся в коридор, где валялись осколки маминой вазы — пиздец даже если мама злиться не будет отец точно — последствия громкой тусовки, и заглянул за дверной косяк, а потом нахмурился, словно сам пытался вспомнить нескладного пацана в очках. — Так это ж этот… — язык, походу, не слушался Лёшу, что уж тогда говорить о мыслях. — Гошандий. Ты вчера это… сказал, у тебя с компом какие-то проблемы, вот я и это… вот… — Ясно. Паша коротко кивнул и попытался прогнать в голове прошлый день — вернее, вечер. Удивительно, но в голове было гораздо больше событий, чем могло бы уместиться даже в самый длинный день. И это Паше очень не понравилось. Он сглотнул, в один момент отойдя от похмелья — да какое там похмелье, он целых шесть лет не пил бля… В голове возникали всё новые и новые подробности о вчерашних-сегодняшних-грядущих приключениях, и если сначала он и грешил на яркий сон, то теперь у него не осталось сомнений: всё, что произошло, как ему показалось во сне, на самом деле не было сном. Паша зажмурил глаза и скривился, словно от сильной боли — справедливости ради, башка действительно болела так, словно по виску с силой ударяли не очень внушительным, но действенным молоточком. Тук-тук-тук… Тук-тук-тук… Кого там нелёгкая принесла? Парень вышел в коридор, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями, которые с большим трудом умещались в голове вчерашнего подростка с ленточкой «Выпускник 2013». Красная такая была. Паше не нравилась. — З-здрасте… — проговорил сомнительного вида молодой человек, когда Паша приоткрыл дверь, вцепившись в ручку с чуть большей, чем следовало, силой. — Здрасте, — Паша моргнул, а через секунду узнал в нелепом парнишке Игоря — подкастер херов. — Вы к кому? — Так это… интернет чинить вызывали? — Не вызывал, — грубо ответил Паша, закрывая дверь. — Вы ошиблись квартирой. Захлопнув перед носом несостоявшегося вора дверь, Паша вздохнул с облегчением и устало прислонился лбом к кожаной обивке, отдающей фантомным подъездным холодом. — Чё там, Пашк, кто? — донёсся с кухни уже чуть более бодрый голос Лёхи. — Да никто, — ответил Паша, бросив на этот ответ последние силы. — Додик какой-то. Постояв так ещё немного, ещё пять минут — мам мне честно ко второй — Паша всё-таки отлепился от обивки и вернулся на кухню. За эти пару минут к похмельной компании присоединился Гоша, всю ночь обнимавший унитаз. — Гош, ты как? — с полушутливой, но такой заебавшейся улыбкой справился Паша. — Есть аспирин, если надо. — Да не я… нормально… уже… — отмахнулся Гоша, наливая в стакан воду из графина. Паша вдруг понял, что ведёт себя не как человек, познакомившийся с этим парнем вчера, а как минимум как старый знакомый — надо так начать палиться с утра пораньше а… — Ребят, вы что-нибудь помните о Припяти? — рискнул осторожно спросить Паша, пока совсем ещё кукухой не отъехал. — Ну там, Зона отчуждения, все дела? — Ёпт, Паш, ты чё, мы в «Сталкера» уже лет сто не играли, какая нахрен Зона… — поморщился Лёша. — Понятно, — Паша прикрыл глаза и решил, что с этого момента ему стоит быть осторожней со словами, воспоминаниями, и вообще лучше поменьше говорить. — Забейте, просто снилось кое-что… интересное. «Интересным» Паша назвал эту историю просто потому, что не подобрал никакого иного нейтрального синонима. Он вообще с трудом сейчас мог транслировать мысли в слова душевное спасибо похмелью а то ещё чего лишнего напиздел бы. — О, мне, кстати, тоже кое-что интересное снилось, — встрепенувшийся Лёшка заставил его напрячься и сосредоточиться на его голосе. — Мне снилось… что мы потрахались с Настькой! Лёша залился смехом и принялся тормошить Настю, которая по-прежнему не хотела подниматься. Паша выдохнул и криво усмехнулся, цыкнув — мда повезло же тебе единственному всё запомнить. — Пшк, слушай, — успокоившись проговорил Лёша. — Может, пиццу закажем, а? Жрать-тк хочется. Паша поднял на друга взгляд и хмыкнул. — Ну, если у тебя есть лишний косарь, то вперёд… Я лично вчера всё спустил на алкашку. — А может… — Нет, — резко отрезал Паша. — Из родительского сейфа брать ничего не будем. Он снова мысленно вернулся к тому-другому-сегодняшнему дню, и вдруг задумался о, пожалуй, самой неоднозначной фигуре в этой истории. Человеке, который пас их с рождения, который подослал Игоря, который довёл до Чернобыля, который в другой реальности очень им всем помог и умер бля по твоей вине умер, который был Сергеем Костенко. Он вроде чёт говорил про прослушку в доме? В таком случае вопрос Паши про Зону мог прийтись очень некстати — ну, если он, конечно, денно и нощно на проводе висит. Паша облизнул сухие губы и выглянул в окно. На скамейке перед подъездом сидел Игорь и говорил по телефону. Даже отсюда Паша уловил растерянный тон разговора. Потом Паша заметил въехавший во двор до боли блять знакомый чёрный джип. Из него вышел невысокий лысый мужчина в светлом плаще — знакомый блять до боли Сергей Костенко — и Игорь тут же подскочил к нему, что-то принялся выяснять, паршивец. Сергей держался спокойно, но всё-таки немного повысил голос, судя по тому, как сконфузился парень. Паша невольно подумал, что сейчас, вот сейчас Сергей метнётся к багажнику, достанет оттуда ствол — хотя не, у него наверняка есть пистолет под плащом — и рванёт в подъезд. Поднимется на этаж, выбьет дверь и по-хорошему под дулом пистолета предложит им вчетвером скататься до Припяти — не ну чё вы приключение на пару часов зашли-вышли только Аню не забудьте пж… Но ничего такого не произошло. Сергей похлопал Игоря по плечу, мол, не судьба брат бывай, и направился к своей машине. После того, как завёлся двигатель, чёрный джип покинул двор. Навсегда. Паша поспешно выставил друзей и нового-старого-знакомого-незнакомого Гошу за дверь, виновато улыбнувшись, и пообещал потом ещё посидеть как-нибудь: да точно соберёмся ещё Лёш только без Панфиловой ок? Стоило двери захлопнуться, улыбка медленно сползла с губ Паши. Он был рад, что на этот раз всё обошлось, только вот в голову начало закрадываться смутное осознание, что ему теперь с этими воспоминаниями жить. Жить, помня, что где-то там существуют фантомы, призраки и прочая паранормальная херня, что путешествия во времени вполне себе реальны, что когда-то жила такая девочка Лена Антонова, которую за день до аварии на ЧАЭС загрызла бешеная псина… Помнить, как все ребята погибли от пуль Сергея, осознавать, что сам Сергей в другой реальности погиб от его, пашиных рук, это всё просто бля-я… Хорошо, наверное, не помнить всю эту канитель с прыжками во времени, тысячью реальностей, перестрелками и Сергеем Костенко. Его Паша больше никогда не видел, хотя первое время и озирался воровато по сторонам, особенно на ночных улицах, выглядывал знакомый силуэт в толпе людей, пока плёлся на пары с пар к Лёшке домой на практику снова домой… Со временем он, конечно, смирился с тем, что призраки прошлого, похоже, оставили его в покое. Но вот воспоминания не были столь легки на подъём. За семь долгих лет он так и не смог ничего из этого забыть. — …и это проблема, — подытожил Паша в пустоту, сидя в полумраке кухни. Обычно все самые длинные и приятные беседы проходили именно здесь, так было в общем-то всегда, пока он окончательно не превратился из улыбчивого первокурсника Пашки в замученного жизнью человека с высшим образованием, в целом неплохой, но монотонной работой, и совершенно мрачного, бесконечно одинокого. С Настей и Лёшей их пути разошлись сразу после окончания учёбы в универе, последний раз он видел их на свадьбе, где-то полтора года назад. Да и то он был приглашён туда по доброй памяти, всем уже очевидно было, что прежний Паша где-то потерялся или вовсе умер — но только сам Паша знал, где и когда был похоронен улыбчивый Пашка. Зато внезапно Гоша стал его близким другом, пускай и виделись они нечасто — раз в пару месяцев, может, даже реже. Больше переписывались. Иногда в гости вместе с Гошей заходила Аня. Для Паши стало совершенной неожиданностью, когда Гоша рассказал, что познакомился с ней сразу после той пьяной тусовки много лет назад. Паша был искренне рад за них, пускай и знал, что это знакомство по изначальному сценарию принадлежало ему — так что, когда они, смеясь, рассказывали об этом, он тоже смеялся и прятал печальный взгляд под густыми ресницами. Но в целом его круг общения после выпуска сузился до коллег, которые довольно стремительно сменялись, да и никого из них Паша не подпускал к себе достаточно близко, чтобы вести задушевные беседы на кухне в четыре часа утра. Так что из собеседников оставались только пустая кухня, гранёный стакан в подстаканнике и бутылка вискаря — не ну он мог себе иногда позволить… Пиликнул телефон. Писал Гоша: «Хорош уже пить в одиночестве, и не спорь, я вижу, что ты сейчас онлайн, а рано утром ты обычно либо пьёшь, либо смотришь какую-нибудь ерунду в духе квантового бессмертия, либо и то, и то одновременно, — туше — Лучше пригоняй, как отоспишься, к нам, мы тут собираемся посидеть небольшой компанией в честь дня рождения Ани, всё ж не каждый год четверть века отмечаем». Паша тупо моргнул. Точно, у Ани же день рождения. А он забыл, даже подарок не купил. Пришло ещё одно сообщение от Гоши: «По поводу подарка не парься особо, чай не торжественное мероприятия, а так, посиделки. Главное выспись и приходи». Паша пьяно усмехнулся. Ну да, поспать следовало бы, а то его режим уже ни к чёрту. Только вот спать совершенно не хотелось — как обычно. Не, ну правда, какое спать? Он скорее сейчас за шабашку сядет, всё же деньги лишними не бывают… Паша заснул через полчаса после гошиного сообщения, свернувшись под мягким пледом на диване, словно брошенный пёс. И проспал до самого обеда.

***

То, что Гоша назвал «небольшой компанией» оказалось толпой из пятнадцати человек — и никого из них, кроме, собственно, Ани и Гоши, Паша не знал. Собрались они в каком-то недорогом, но уютном кафе, что тоже не особо вязалось с изначальным планом «скромно посидеть». Хорошо, он хоть адрес пробил вовремя, а то даже с внешним видом не стал бы заморачиваться. Впрочем, обстановка действительно была дружеской и походила на то, что они практиковали в школьно-студенческие годы, когда к кому-нибудь на квартиру заваливалось человек десять, и после все разбивались на небольшие кучки, общаясь между собой. Паша по привычке в основном молчал. Нечего было особо говорить, у него работа простая и неинтересная большинству — он работал с электроникой, перевелся в начале второго курса с экономфака, сумев кое-как договориться с деканатом физтеха, чтобы не пересдавать ЕГЭ, и шокировал этим буквально всех. Короче, дело ему это нравилось, поскольку помогало сосредоточиться и не думать о прошлом, которое настойчиво пожирало его изнутри, но каких-то интересных историй, связанных с работой, было крайне мало, по пальцам можно пересчитать. Зато у других на этом празднике историй было много, а послушать Паша никогда не был против. Примерно через час в кафе объявился интересный персонаж. Высокий мужчина неопределённого возраста с подбитой бровью и кровоточащей губой — он прижимал к разбитой губе салфетку, когда вошёл. Аня тут же вскочила с места и с радостной улыбкой поздоровалась с вошедшим. Мужчина, хотя и был подбит, похоже, тоже был рад видеть её, пусть улыбка и вышла какой-то кривой и грустной. — Ребят, это Артём Александрович Стрелецкий, — обратила на нового человека внимание гостей Аня. — Гош, помнишь, я рассказывала, я как-то работала с ним… — Да, так правдиво сыграть не каждая смогла бы, — Артём Александрович улыбнулся, словно был участником какого-то хитрого заговора, о котором знали только они с Аней. Всё ещё улыбаясь, мужчина взял стул у соседнего пустующего столика и придвинул к краю стола, за которым сидела Аня и Гоша. Паша тоже сидел рядом с ними, просто потому что никого больше не знал. —А, — спохватилась Аня. — Артём Александрович, это наш с Гошей старый друг — Паша Вершинин. — Приятно познакомиться, Павел, — Артём Александрович протянул руку, и Паша тут же её пожал, кивнув. — А вы не слишком разговорчивы, как я погляжу. — А, да, извините, — Паша неловко улыбнулся. — Просто задумался немного. Я тоже рад познакомиться. — Не обращайте внимание, Пашка, сколько его помню, всегда был таким, — беззлобно усмехнулась девушка. — Серьёзный, загадочный и мрачноватый. Паша давно принял за правило не обижаться на правду, к тому же это говорила Аня — не последний человек в его жизни, по крайней мере одной из — и в её словах скорее была шутливость и намерение подстебнуть, словно они соседи по парте, которые вечно над друг другом прикалываются и которых совершенно не задевают эти подколы. Поэтому Паша просто прыснул, прикрыв глаза, мол, да, что правда, то правда. — Да не всегда, — вдруг подал голос Гоша, пожав плечами. — Паш, с тобой ведь перемены начали где-то в конце первого курса происходить, да? Паша немного удивился, но виду не подал. Ему-то казалось, что он до конца университета успешно поддерживал образ себя прежнего, но, видимо, не все на него велись. — Это, конечно, не очень заметно было, — тут же пояснил Гоша как бы между делом. — Просто мы с тобой даже заочно не каждый день общались, поэтому изменения чувствовались достаточно ярко… — Ну, в целом ты прав, — Паша снова улыбнулся, но на этот раз немного печально. — Наверное, все в этом возрасте меняются: поиск себя и всё такое… Я пойду покурю, не теряйте меня. Паша неспешно покинул зал, по пути стащив с вешалки свою куртку. Не очень хорошо получилось, что в этот раз разговор свёлся к нему, не нужно такие темы ворошить надо было первым о чём-то заговорить что ли. Знал же, что чревато… Теперь надо было взять себя в руки. Досчитать до десяти — или как там? Паша вытащил из пачки «Собрания» сигарету, зажал между губ и прикурил. Не, ну всё-таки странно, что Гоша запомнил момент, когда Паша начал терять свой светлый образ и становиться всё более настоящим. Таким, каким он стал, получается, шесть с лишним лет назад в другой реальности, когда в каком-то американском городке, вернувшись из прошлого, он безвозвратно расхвостал машину времени об землю. Или правильнее сказать — двенадцать? Чёрт разберёт эту свистопляску с пространством-временем. Впрочем, у Гоши единственного были все шансы сохранить с ним тёплые отношения во взрослой серьёзной жизни. Потому что до истории с Чернобылем их не связывало ничего, и Гоша был ему совершенно чужим человеком. Поэтому и воспринимался он… нормально, в отличие от остальных. Лёха, Настя — их он ещё со школы знал, знал вдоль и поперёк, поэтому их смерть в самой первой реальности воспринималась слишком остро. Да, де-факто, Паша вернулся в итоге в ту самую, первую реальность, и вот они — живые, да только его не покидало чувство, что это не они вовсе. Что что-то не так. С Аней отдельная история, но раз она так случайно примазалась на пару с Гошей — бог с ней. Тем более, что сильных романтических чувств он к ней не испытывал: это изначально всё закрутилось на фоне постоянного стресса от вероятности в любой момент умереть, а тут ещё то же смутное чувство, что это не та, первая Аня, охлаждало даже любые намёки на чувства. Ни о какой сильной любви тут не могло идти и речи. Он всё думал о том единственном человеке, который гипотетически — ну отменил же он всю эту операцию почему-то! — мог бы Пашу понять и разделить его боль… — Извините, Павел, не помешаю? — раздался сбоку голос Артёма Александровича. — Конечно, нет, территория вроде общая, — Паша посмотрел на мужчину. — Курите? — Не, предпочитаю другие способы причинения себе вреда, — он показательно обвёл своё лицо пальцем. — Шучу, это скорее издержки профессии. — А кем вы работаете? — с искренним любопытством спросил Паша. — Психологом, — опять эта улыбка, которую сложно отнести к какой-то одной конкретной эмоции, смесь печали и иронии. — А-а, а я думал режиссёром, — признался Паша. — Ну, Аня же актриса, вот я и… — В каком-то смысле меня можно и режиссёром назвать, — пожал плечами Артём Александрович. — У меня не самые традиционные методы терапии, более интенсивные и более эффективные. Ну вот иногда приходится прибегать к помощи молодых и немолодых актёров. — Я слышал, что в психологи очень часто идут травмированные люди, чтобы в себе разобраться? — с полуулыбкой хмыкнул Паша. — Насколько правда? — На восемьдесят процентов, — Артём вздохнул, видимо, взяв цифры с потолка. — Статистики нет, конечно, но по наблюдениям и личному опыту, близко к правде. Паша повернул голову к мужчине. — Сами-то не думали к врачу обратиться? — беззлобно спросил Паша. — Я вам больше скажу, я даже в дурке лежал, — Артём усмехнулся. — Не особо помогло, хотя отдохнул, конечно, прекрасно. Паша кивнул, сам не понимая, что подразумевает под этими несуразными движениями головой — наверное, просто показать, что он слушает. Они немного помолчали. — Павел, мне вот любопытно, вы кем приходитесь Анне? «Хотелось бы никем не приходиться, — мрачно подумал Паша, посмотрев в темноту улицы — дорожный фонарь, видимо, перегорел. — Им всем было бы легче без меня.» — Другом. По воле случая, потому что она возлюбленная моего друга. — Я, возможно, лезу не в своё дело, но вы на неё смотрите так, будто она причинила вам много боли. Выбрала его вместо вас? Паша прыснул. — Простите, вам просто любопытно или вы думаете, что мне нужна помощь? — Вам нужна помощь, но в данный момент я просто пытаюсь разговаривать, — Артём спрятал за улыбкой неловкость. — Видимо, всё-таки лезу не в своё… — Да не, — отмахнулся Паша. — Велика ли тайна. Не причиняла она мне такой боли и Гошу вместо меня не выбирала, они изначально сошлись. А я вообще уже несколько лет как — это ещё до нашего знакомства с Аней было — в общем, я уже давно понял, что девушки мне мало интересны. Если вы без предрассудков, конечно. Паша снова оглянулся на Артёма Александровича, оценил смятение на его лице и усмехнулся, припомнив один комический диалог, который он услышал от Насти в одной из… реальностей, да. — Что вы так смотрите? Гея никогда не видели? Паше очень хотелось расхохотаться, но его держал тот факт, что Артём Александрович его просто не поймёт. Сдержался, но улыбка, наверное, стала идиотской. — Да не, видел, конечно, — мужчина мотнул головой. — Просто не выглядите вы, как человек, ищущий партнёра своего пола. — А кто говорил, что я ищу? — хмыкнул Паша. — Я просто сказал, что мужчины мне интереснее женщин… в сексуальном плане, разумеется. В платоническом я отношусь одинаково ровно ко всем. Паша стряхнул пепел, стукнув по сигарете пальцем. — Заметил, что на вас сильно отразились слова Георгия по поводу… Паша тихо усмехнулся, заставив Артёма замолчать на полуслове. — Да, мне просто казалось, что я довольно хорошо скрывал всё это, а Гоша — ну, видимо, внимательный он. Хороший парень. Иногда удивляюсь, что он вообще со мной общается. — Считаете, что не заслуживаете хорошего отношения? Паша поднял голову, пару секунд посмотрел на мужчину, а затем полушутливо спросил: — Вы с меня потом плату за сеанс возьмёте? Артём тоже улыбнулся и покачал головой. — Я всё ещё пытаюсь вести беседу, — мужчина вздохнул. — Просто когда встречаются два проблемных человека, нет ничего удивительного в том, что разговор рано или поздно сворачивает в сторону их проблем. — Не думаю, что вы пытались убить себя или что-то вроде того… Мужчина хмыкнул. — Пожалуй, только косвенно, так что в каком-то смысле вы правы, Павел. — Косвенно? — Иногда перебегаю дорогу в неположенном месте, — с улыбкой пояснил Артём. — Помогает прояснить мысли и напомнить себе, что умирать пока что рано. А вы, выходит, пытались? Паш на секунду замер. Перед глазами замелькали фрагменты событий пятилетней давности: два слова в их на тот момент ещё не заброшенном чате, стул под босыми ступнями — петля никогда не казалась надёжным способом покинуть этот мир, но прочие казались Паше ещё менее надёжными. Он уже начал терять сознание, когда удушье куда-то пропало. Это ведь Гоша тогда первым примчался к нему — повезло, дверь в квартиру была открыта. Повезло… Повезло?.. — Да, было дело, — выдохнул Паша. — Давно, правда. Очень. Обошлось, благодаря Гоше. На повторную попытку сил не хватило. Он немного помолчал, закусив внутреннюю сторону щеки. — Вот и всё, короткая и не особо интересная история. Про причину тоже сказать нечего: нет её. — А тут вы ошибаетесь, Павел. Паша невесело усмехнулся. — Ну да, Это неправда. Была причина. Была и есть, но она такая… абстрактная и даже глупая, пожалуй. Ну. в какой-то мере. — Глупых проблем не бывает. Это всё чистейшая субъективщина, я как квалифицированный специалист говорю, — Артём намеренно сделал ироничный акцент на последних словах. — У всех есть проблемы, и практически всегда они внутри. — У меня они, слишком глубоко внутри, — фыркнул Паша, стряхивая пальцем пепел. — На реальном мире основаны очень косвенно, до сих пор не могу понять, зачем я тогда в петлю полез. Мне нравится одна фраза про самоубийство: «Ваша смерть, это всегда испытание для других. Ваша жизнь вам не принадлежит. Не покушайтесь на неё.» — это из «Шерлока», смотрели? — Да, было дело. С бывшей женой смотрели, когда у нас ещё… всё хорошо было. — У вас жена была? — Паша проявил лёгкий интерес, хотя на самом деле ему было совершенно параллельно на предмет беседы; зато сам факт беседы помогал отвлечься от гнетущих мыслей. — Ага, была, — мрачно кивнул мужчина. — И какое-то время я даже думал, что есть сын. — Это как? Артём невесело хохотнул. — История, достойная мыльной оперы, — он пренебрежительно отвёл взгляд. — Сын оказался братом. Когда я сел, моя жена изменила мне с моим отцом. У Паши невольно вырвался смешок. — Извините, это не смешно, просто… — …немного абсурдно, — продолжил за него Артём и поднял взгляд в небо. — Вы сидели? — Четыре года, вышел по УДО, после чего доказал, что обвинения были ложными. Правда, всё сложилось печальнее, чем хотелось бы. У меня вообще жизнь время от времени граничит с какой-то бессмыслицей, словно кто-то очень хотел создать хорошую историю, но переборщил с драмой. — Это вы ещё мою жизнь семь лет назад не видели, — Паша хмыкнул. — Такая чушь, ей богу. — А сколько вам сейчас? — полюбопытствовал мужчина. — Двадцать пять будет в декабре. Мы ровесники с Аней, Гошей и… прочими родившимися в 95-м. — Что же такого могло произойти с семнадцатилетним парнем? — с беззлобным смешком спросил Артём. — О, там тоже событий на целую книгу. Околофантастическую. Короче, в это поверить можно разве что под какой-нибудь травой, так что не берите в голову. — Я бы всё же как-нибудь послушал, — Артём улыбнулся искренне и настолько печально, что под рёбрами потянуло сильной болью. Паша с лёгкой улыбкой посмотрел на Артёма, хмыкнул и затушил сигарету об железку над урной. — Всё равно не поверите. — Павел, вы и представить не можете, как часто люди думают, что их история из ряда вон и никому не покажется реальной. Но у меня работа такая — помогать людям. Иногда приходится брать их слова на веру. Иногда они врут, и я жалею, что поверил, но в целом… я уже столько пережил и столько разных реальных историй видел, что, кажется, во что угодно поверю. — На сеанс я к вам точно не пойду, — Паша усмехнулся, как бы пытаясь свести всё к шутке. — Но контактами обменяться можем, почему нет? Они довольно оперативно обменялись номерами телефонов, после чего почти синхронно убрали мобильники. — Кстати, я как-то не подумал спросить, но сейчас любопытно стало: сколько вам? — А сколько бы вы дали, Павел? Паша рассмеялся. — Извините, я просто подумал, что можно было бы сейчас включить флирт и сказать что-то вроде «ну как минимум один раз». А так не знаю, я довольно плохо определяю возраст людей. Могу предположить, что где-то от тридцати до тридцати пяти? — Почти, — улыбнулся Артём. — Тридцать шесть. — Хорошо хоть не под пятьдесят, а то знал я одного… человека… Пашу вдруг посетила идея, которая за семь лет ни разу не приходила в голову. Практической пользы от неё было бы ровно ноль, но с проснувшимся интересом справиться было невозможно, поэтому паша наспех достал телефон и чирканул в заметках, чтобы не забыть вечером основательно сесть и покопаться в интернете. — Ещё раз очень извиняюсь, просто кое-что важное вспомнил, — расплывчато пояснил Паша. — В общем, был один человек, которому было далеко за пятьдесят, но внешне он тянул максимум на сорок. Это так, к слову.

***

Паша вернулся домой к одиннадцати, будто ему снова было семнадцать — ма, ну можно сегодня подольше? Квартира встретила одинокой тишиной и полумраком. Паша даже не стал заморачиваться и включать свет в комнате — хватит лампочки в коридоре — сразу бухнулся на диван, прихватив со стола ноутбук. Его весь вечер не отпускала мысль прогуглить Сергея Костенко, чтобы… он не знал чтобы что — наверное, просто узнать, как сложилась его жизнь без их вмешательства. Интересно же. Было бы наивно полагать, что у бывшего КГБшника и впоследствии бандита есть профили в соцсетях со всей хроникой настоящей жизни, но кое-что всё же нашлось — причём чуть ли не первой ссылкой. Его имя упоминали в статье про аварию на ЧАЭС — ну да, как Паша раньше не догадался — он помогал городу во время эвакуации и ещё потом как-то в ликвидации, короче, выслужился перед Родиной, которая его потом пришила за измену, молодец… Но это буквально пара строк — больше ничего. Да, был вот такой Сергей Александрович Костенко, молодой капитан, незаслуженно севший герой, реабилитированный в девяностых — на этом всё. Никакого информационного следа за ним не тянулось. Паша пролистал, наверное, страниц десять результатов поиска, но нашёл упоминания его имени в паре каких-то школьных докладах. Всё. Вот и вся человеческая жизнь. Пара строчек, которые никому не упёрлись. Паша откинулся на спинку дивана, немного посидел, а потом решил посмотреть что-нибудь на ютубе — всё равно ещё пару часов не уснёт. За семь лет он периодически смотрел что-то про Припять и Чернобыль: документалки, любительские расследования, даже иногда от нечего делать включал видео сталкеров. Каждый год появлялось что-то новое от энтузиастов, загоревшихся историей — только вот всех почему-то больше интересовали мутанты и мистика. Паша же надеялся однажды получить подтверждение, что всё это он не придумал: наткнуться хотя бы на упоминания неких разработок учёных — даже не машины времени, а просто чего-то связанного с ней. Он ведь только в начале второго курса на своей специальности допёр до сути исследований Сергеева и его команды. Концепция была занимательной, но Паша очень наделся, что в этой реальности они дальше наблюдений не пошли или по каким-то причинам эксперимент не удался. В любом случае, это уже не его проблемы. Он просто устал.