О самом-самом главном

Паша уже без малого полчаса сидел за компьютерным столом, спрятав нижнюю часть лица в сцепленные замком и немного подрагивающие руки: сверлил тяжёлым взглядом открытую на экране ноутбука папку. В общей сложности триста семьдесят восемь элементов: сто сорок два видео, двести тридцать шесть фотографий. Почти пятьдесят гигабайт. И всё это — самый что ни на есть компромат на него. Собран, по его прикидкам, за год. С пар он сегодня вернулся неприлично рано — последние две внезапно отменили, по разным причинам — так что, когда Паша поднимался по подъездной лестнице, напевая под нос заевшую песню, едва перевалило за час дня. Подойдя к знакомой до скрежета двери, Вершинин уже достал ключи, но вдруг смолк на полуслове и замер: под ногами на коврике валялась флешка. Ярко-оранжевая, а в остальном совершенно обычная. Парень с десяток секунд помедлил, а затем пожал плечами и нагнулся за ней, возобновляя напев. Возможно, родители обронили — хотя нет, такой он ни у кого из них не видел. Значит, либо кто-то из соседей, либо… да не бред. От мысли о том, что флешку могли намеренно подкинуть Вершинин открещивался, как мог — ровно до того момента, пока не вставил её в ноутбук и не кликнул на первое видео. Ему хватило включить и перемотать на середину одно — и тут же стыдливо закрыть — чтобы понять: все эти фотографии и видео демонстрировали, как Паша Вершинин, парень с безукоризненной репутацией приличного гетеросексуального парня, занимается маструбацией в разных позах, местах и разными… способами. По «счастливой» случайности на том видео, которое он включил первым и последним, было запечатлено, как он размеренно, со вкусом растягивает себя. Паша без труда определил, когда оно было снято: он не слишком часто использовал пальцы, а цвет постельного белья указал на то, что происходило это около полугода назад. А значит, в момент кульминации он, вероятнее всего, выстанывал весьма конкретное мужское имя — своего на тот момент парня, с которым они тайно встречались несколько раз, но в основном переписывались и созванивались. Разбежались так же быстро, как и сошлись, — всего через два с половиной месяца после начала отношений. Паша сглотнул в который раз, быстро перестав предаваться воспоминаниям и вернувшись к насущной проблеме. Все видео и фото имели разные ракурсы и были образцово-показательно хорошего качества. И оба эти факта до усрачки пугали. Потому что это означало, что в его комнате установлена камера, и, возможно, не одна — значит, кто-то был в квартире, и, возможно, не один раз. Первые десять минут тупления в монитор, Паша грешил на друзей, решивших приколоться, выбравших настолько неудачный способ пошутить, но с каждой минутой, проведённой в безмолвном созерцании огромного списка файлов, всё больше разуверялся в этой идее. Загвоздка была в том, что к флешке не было приложено никакой записки, равно как и на ней не имелось никаких «сторонних» видео, фото или документов, в которых бы владелец этой внушительной коллекции требовал выкуп или угрожал слить Пашу в случае неповиновения. Совершенно ничего. То ли неизвестный сталкер насмехался над ним, то ли хотел обозначить факт своего существования — Паша так и не понял, как это ощущалось. Отойдя от первичного шока, Паша медленно прикрыл крышку ноутбука. Первым порывом было перевернуть всю комнату и отыскать злосчастные камеры. Паша этому порыву поддался, правда, переворачивать комнату не стал, а только в быстром темпе осмотрел все места, где можно было незаметно укрыть видеозаписывающие устройства. Ничего не нашёл. Дальше его пронзило зудящим желанием закрыться в душе на час и как следует вымыться. Оттереть мочалкой омерзительное ощущение, что его облапали. Этому порыву он тоже без сопротивления поддался, правда, немного помедлил, поразмыслив, не может ли быть камер в душе. Но смыть с себя этот фантомный кошмар хотелось настолько сильно, что возможное наличие наблюдателя не слишком останавливало. Дрочить в ближайшую жизнь он больше не собирался нигде и никогда.

***

Выдержки, надо отдать должное, хватило почти на две недели. Первые несколько дней Паша ходил разбитый и чувствовал перманентное отвращение к себе, которое вечерами старался вытереть из кожи жёсткой мочалкой — специально новую купил. Затем около недели он ходил загруженный, в постоянных раздумиях, пытался взглянуть на ситуацию с разных сторон. Получалось херово. Паша никак не мог даже просто поставить себя на место сталкера, не говоря уже о том, чтобы придумать тому какую-то мотивацию и оправдание. Особенно непонятным был ход с подкинутой флешкой. Зачем давать знать о себе? «Смотри, Паш, что у меня есть: тут целая коллекция тебя, причём в хорошем качестве — хоть на онлифанс выставляй. Мне ничего не нужно, и делать я ничего не собираюсь, просто хвастаюсь…» — ну бред же! В этой ситуации система этапов принятия дала сбой, и последняя стадия пришла быстро и неожиданно. Паша вышел из универа, в очередной раз размышляя об этой совсем не тривиальной проблеме, как вдруг в голове возник простой риторический вопрос: а не похуй ли? Ситуация патовая: с этой флешкой ни к родителям, ни к друзьям, ни тем более в полицию не пойдёшь — стрёмно, зазорно, чревато. Последние вообще не факт, что будут разбираться, а не пошлют, как это довольно часто бывает: «вот когда убьют, тогда и приходите». Друзья могли и засмеять, хотя Паша и был уверен в тех людях, которыми окружил себя после выпуска из школы. В родителях он был уверен ещё больше, они бы точно не стали смеяться, просто… всё это было до ужаса неловко, нелепо, глупо. Ну, рассказал бы он, и что бы они сделали? Контактов для обратной связи неизвестный в любом случае не оставил. Именно поэтому Паша решил забить на наблюдателя, перестать трястись и хотя бы попытаться вернуться к обычной жизни. Первый раз он дрочил неуверенно, сидя за столом в компьютерном кресле, и постоянно озирался по сторонам, будто сталкер в любой момент мог ворваться в его комнату или выпрыгнуть из шкафа. Кончил Паша вообще чуть ли не в себя, максимально зажавшись, чтобы обзор в любой точке комнаты был никаким. Только если камеры нет непосредственно под столом. Так повторилось ещё несколько раз, но вскоре Паша преисполнился похуизмом и занимался самоудовлетворением уже, как обычно, на кровати. Около полутора недели всё было спокойно, и Вершинин действительно втянулся в привычную рутину без каких-либо выбивающих из колеи событий. Он бы вообще списал всё это на страшный сон на фоне переутомления, если бы о реальности фото- и видеоматериалов не напоминала ярко-оранжевая флешка, которую Паша для пущей сохранности всегда носил в кармане. В очередной вечер своей на удивление не слишком насыщенной студенческой жизни Паша вернулся в пустую квартиру и бросил ключи на полочку, специально прикрученную к стене для этих целей у трубки домофона. Была октябрьская пятница, и родители уже уехали на дачу: привести в порядок огород и дом перед зимой, да сходить в лес за грибами. Паша не поехал, аргументировав тем, что в субботу стоит пара — это была правда, только вот именно на этой неделе пару отменили, поэтому данный факт стал лишь предлогом остаться в городе. Можно было бы закатить в субботу небольшую междусобойную пьянку с Лёхой и Ко — это первое, что Горелов предложил, едва услышав, что предки свалили — хата голяк. Вершинин не стал с ходу соглашаться на эту авантюру, сказал Лёшке, что до субботы ещё дожить надо — там посмотрим. Сполоснув в ванной руки, Паша прошёл в свою комнату — и замер на самом пороге в немом оцепенении. На заправленной кровати лежал чёрный плотный пакет, которого утром там точно ещё не было. Сглотнув, Паша всё же подошёл к кровати и пару секунд поразглядывал пакет. Он был сравнительно небольшой, внутри — как неожиданно! — что-то лежало. Решив, что медлить и дальше просто глупо, Вершинин взялся за нижние края и перевернул его, вытряхнув содержимое. На мягкую поверхность выпало несколько коробочек, тюбик, судя по всему, со смазкой, флакончик какого-то спрея и сложенный пополам лист А4. Бумажки на коробках совершенно не мешали установить, что в них находится: это определённо были секс-игрушки, причём довольно надёжной марки. Качественные, короче. Паша напряжённо вздохнул и первым делом подцепил пальцами листок. На нём было напечатано преступно мало для такого пространства — всего одна ехидная фраза: «Не надоело ещё одними руками? ;)». Смайлик этот ещё… Паша фыркнул. Забить бы на это всё, да отнести на помойку, даже не прикасаясь. Только вот попробовать было любопытно, а таких подарков он бы больше ни от кого не дождался, да и самому покупать такие игрушки казалось необоснованно дорогим… Вершинин опустился на кровать и в некоторой растерянности принялся изучать «дары» неизвестного сталкера. Коробки было всего четыре: с классической пробкой, анальными бусами, мужской моделью вакуумного вибратора и виброкольцом. Лубрикант ничем особо не отличался — Вершинина разве что покоробило от того, что сталкер выбрал именно тот, которым он обычно пользовался. Флакончик на поверку оказался тойклинером — средством для обработки и чистки игрушек. Смазка, тойклинер и все коробки, кроме одной, были новыми, запечатанными. Единственная вскрытая коробка была у кольца. Оказалось, что оно предусматривало дистанционное управление на пульте — именно его-то в пластиковой форме и не обнаружилось. Зато была ещё одна напечатанная записка: «Используй, когда будешь один и не снимай, пока я не выключу». — Ах ты сука… — тихо выругался Паша и обречённо поднял и повернул голову, так и не выпустив из рук бумажку. — Я надеюсь, ты слышишь… кем бы ты ни был. Паша сам не знал, на что рассчитывал, обращаясь к потолку своей комнаты. — То, что ты делаешь — это… пиздец мерзко на самом деле. И вообще проникать в чужие квартиры незаконно, чтоб ты знал. «Хотя не думаю, что его это сильно ебёт,» — про себя отметил Паша, направляесь в ванную, и с какой-то неловкостью отметил, что по умолчанию решил обращаться к сталкеру в мужском роде. Это ведь могла быть девушка? Да запросто могла!.. Паша потратил на подготовку меньше времени, чем предполагал. Даже психологически. — Чел, я не знаю, чего ты хотел добиться этой многоходовочкой с флешкой, но если это был шантаж… — Паша постарался вложить в походку до кровати всю непринуждённость и неспешно стянул с себя футболку. — Если это был шантаж, поздравляю, сработало. Домашние шорты, которые он мог и не надевать после водных процедур, полетели в угол кровати следом за футболкой. Паша остался в одних трусах и забрался на кровать, взяв со стола виброкольцо, анальные шарики и лубрикант. На кровати он откинулся на подушку и развёл ноги, приложив некоторое усилие, чтобы сделать эти действия как можно более естественными и бесстыжими. Выбранные предметы положил возле себя. — Ты хотел шоу? — Паша с вызовом дёрнул головой, взглядом блуждая по комнате — чёрт знает, где на этот раз камера и куда смотреть. — Будет тебе шоу… Вершинин начал с неспешного поглаживания через трусы. Обычно он не занимался настолько бессмысленной прелюдией, но раз уж у него появился зритель… Паша довёл член до состояния лёгкой заинтересованности довольно быстро. Он-то думал, что это будет сложнее: одно дело по-быстрому передёрнуть, просто игнорируя возможность наличия камер, и совсем другое — дрочить на камеру для какого-то психа, ещё и используя игрушки, которые этот псих ему подкинул. Но, начав, Паша осознал, что от этого только ещё больше ведёт. Первым делом Вершинин решил разобраться с шариками, поэтому, намеренно медленно стянув с себя несчастные боксеры и откинув их в сторону, перевернулся и встал на колени, совершенно порнушно оттопырив зад. Опять же, не будь у него невидимого зрителя, он бы с огромной вероятностью выбрал другую позу, но уже из чистого упрямства хотелось разыграть полноценное эротическое представление. Он растёр по шарикам смазку и, заведя руку, приставил первый к анусу. Протолкнуть его внутрь не составило большого труда, по обхвату он едва был больше пальца. За первым практически сразу последовал второй. Дальше стало сложнее, поэтому Паша замедлился: немного оттягивал пальцем, чтобы облегчить прохождение следующего. Внутри бусы стали ощущаться не сразу, только когда Вершинин протолкнул около трети. Вставлять игрушку полностью не было необходимости, поэтому, ориентируясь на ощущения, Паша остановился чуть дальше половины и снова лёг на спину. С кольцом особой мороки не возникло: Паша с лёгкостью закрепил его на подокрепшем члене, по памяти следуя инструкции, которую бегло изучил до того, как уйти в душ. После этого Паша развёл ноги чуть шире и замер в ожидании. За это недолгое время бездействия он успел почувствовать себя идиотом. Когда стало уж совсем неловко из-за того, что он ждёт хер пойми чего в полувозбуждённом состоянии, он потянулся рукой к паху и накрыл головку ладонью. — Чувствую себя последним дура-а… — сильная вибрация не дала закончить мысль и выбила из Паши первый стон — скорее даже от неожиданности и удивления, чем от удовольствия. Это было похоже на предупреждение. Паша вернул руку на покрывало возле бедра и вибрация стала слабже, но не прекратилась полностью. — Не трогать себя, — озвучил он своё предположение и сглотнул, потому что мощность кольца снова немного усилилась. — Я понял. Первое время Паша лежал, закусив губу, изучая новые ощущения, но постепенно нарастающая вибрация заставила сначала судорожно задышать, а затем и вовсе застонать — он вспомнил, что вообще-то хотел делать шоу, поэтому не стал молчать, как обычно это делал, если в доме кто-то был или если ему просто хотелось тишины. Когда Паша почувствовал, что близок к оргазму, он сжал мягкую ткань покрывала и особенно громко застонал, возможно, даже грязно ругнулся, но тут вибрация стихла до самой минимальной, заставив его разочарованно заскулить. — Блять, ну какого… — Вершинин выдохнул и открыл глаза. — Ты ведь… издеваешься… да? «Пизда,» — машинально среагировал внутренний голос раздражённым тоном. Это слово как никогда подходило под ситуацию. Паша, конечно, мог довести себя до разрядки вручную, но он вроде как принял правила игры, а его… «партнёр» ясно продиктовал условие в самом начале. — Сука, ну чего ты хочешь?.. — Паша снова съехал на стон, почувствовав сильный перепад мощности туда-обратно. — Пожалуйста?.. Когда интенсивность вновь скакнула до средней и обратно до минимальной, до Паши дошло: попросить, нужно попросить. Сдавленно втянув воздух, Вершинин распрощался с остатками гордости и неуверенно пробормотал: — Пожалуйста, можно мне кончить? Последнее слово прозвучало совсем уж тихо, и очередная скачкообразная вибрация дала понять, что просит он недостаточно хорошо. Или по крайней мере недостаточно громко и чётко. — Блять, — он снова негромко выругнулся и, сглотнув, уже громче проговорил: — Пожалуйста, позволь мне кончить. На этот раз его слова то ли устроили сталкера, то ли он просто сжалился над Пашей — в любом случае, вибрация усилилась, и Вершинин снова застонал, выгибаясь от долгожданной «ласки». Через пару тягучих мгновений Паша с силой смял покрывало пальцами, ещё сильнее выгнулся и особенно пошло застонал, изливаясь себе на живот. Немного точно попало на покрывало, придётся стирать — мельком подумалось ему. Он повернулся на бок и ткнулся лицом в подушку. Его потряхивало ещё какое-то время, пока виброкольцо постепенно стихало. — Пиздец, — тихо выдохнул Паша, с трудом уняв дрожь. По крайней мере, сегодня он опроверг слова бывшего о том, что виброкольца и вибраторы для мужиков — хуйня и вообще не вставляет. Вставляет. Пиздец как вставляет. Паша полежал ещё немного и наконец решил, что готов вытащить бусы и снова уйти в душ — непростая задачка, но он постарается справиться.