Глава 4. Голова-людоед и штурман
4 октября 2023 г., 10:32
В тот раз Хэнри’вун вовсе не налгал, указав пальцем на небольшой островок. Добыча там действительно была — скудная, но Ардель немного завоевал уважения. Хэнри уже после говорил ему, что собирался все спихнуть на него, чтобы на корабле был капитанский авторитет. Ардель крепко пожал ему руку, хотя изначально хотел припасть к его ногам, но бывший пастор настолько испугался такого действия, что потом еще долго твердил о Боге. Капитан даже клюнул носом, когда выслушивал длинный и полный цитатами из Завета монолог, хорошо, что Эрлунтэ оттащил его от борта. Ардель, упав назад, залился громким смехом и лицо у него весь оставшийся день сияло улыбкой. Воспоминания хлынули рекой, и мягкое смуглое лицо Дакельера явилось перед глазами, глубокие голубые радужки его в момент обласкали душу так сладко, как умели только лишь они. После встречи с Хэнри на сердце у Арделя полегчало, тот роковой день немного подтерся и хоть среди ночи иногда сердце стучало каким-то бешеным внеземным ритмом, но голова очистилась от постоянной картины того искаженного ужасом лица.
Следующее пиратское приключение не заставило себя долго ждать. Решили они пришвартоваться в быльем поросшей деревни, где-то на самом краю Турн’хэна; благо Эрлунтэ являлся выходцем этих земель и держал их в курсе дела. Население состояло из человек сорока, да и все были стариками или умалишенными. Подвернулось очень удачное открытие, которое набило трюм едой до верху. На этом месте, где расположилась деревня, чудом водилось огромное количество рыбы, поэтому рыболовство здесь было на высоте. А старики, в силу своих ограниченных здоровьем возможностей, стали выращивать культурные растения у себя под окнами, чтобы не ездить за десяток миль в город; почва здесь тоже имела удивительное плодородие. Поэтому, походив немного по деревне, всего за трудовую помощь, пиратское судно заимело запас продовольствия. Ардель помнит, как целовал руку какой-то старушке, которая за даром отдала им огромный мешок картофеля. Хэнри перекрестил перед отбытием деревню, помолился за здравие и пообещал вернуться. Эрлунтэ, стоило только судну немного отчалить, сразу же рассказал то, что услышал своим острым слухом. В небольшой, порядком чистой и бодрой таверне, он прознал о том, что на севере Турн’хэна, там где вечный штиль, есть природный грот, в котором когда-то давно запрятал свои сокровенные сокровища старый пират. Ардель хохотнул, но терять им было нечего. Стали держать курс на север. Штиц, отлынивавший от своих обязанностей боцмана, крутился возле Арделя и все время скороговоркой говорил про чутье, что точно найдут они там стоящие сокровища, и можно будет гулять на широкую ногу. Ардель ударил его по руке, чтобы вывести из мечтаний и попросил вернуться в реальную жизнь: пойти поспрашивать матросов, может они чего знают.
Когда Эрлунтэ заметил перемены в ветре, то сразу посоветовал остановиться и сбросить якорь. Дальше наверняка начинается то самое место штиля. Ардель согласился. Дальше пришлось грести на шлюпках; Ардель помнит ощущения, когда ему не приходилось грести веслами и он мог спокойно наслаждаться запахом соленой воды. Но в нос неожиданно ударило зловоние — сладковатый запах, будто кто-то здесь давно загнивает, вызвал приступ тошноты у всех в шлюпке. Необъяснимый убийственный смрад, кажется, шел из той самой пещеры, но ветра не было, тогда все порядком озадачились. Ардель — как настоящий капитан — первый спрыгнул из шлюпки, вскочил в грот, осматриваясь по сторонам и направляя на каждый угол мушкетон. Только осознав, что никого здесь нет, легко вздохнул и его тут же скрутило. Недавняя трапеза оказалась в воде, а тут уже и Штиц подавил рвотный позыв. Оказавшись всей небольшой группой в пещере, один из моряков указал на груду разлагающихся трупов, которые скрывались за небольшим проходом дальше. Ардель помахал возле лица рукой, чтобы немного прийти в себя, но особо не помогло. Эрлунтэ, который был с ними, находился в весьма приподнятом настроении и вел себя так, будто вовсе не ощущает запаха; сказал, что старик тот указывал на закопанное сокровище именно в том туннеле дальше. Все негодующе вздохнули в унисон, но, собравшись с силами и послушав воодушевляющую речь Штица, поплелись на место. Пришлось вытаскивать тела голыми руками, а Ардель, — из чистой своей брезгливости, — снял порванную рубашку полностью и сделал подобие перчаток; так он чувствовал себя несколько лучше.
Расчистив пещеру, принялись копать податливое дно. Оказалось, что в другой половине, где они изначально зашли, пол был полностью каменный, а здесь землянистый и легко поддавался лопате. Когда послышался звук деревянного короба, все разом переглянулись и у каждого засверкали глаза от предвкушения. Из земли достали крупный сундук, Ардель ловким ударом обратной стороной мушкетона снес разваливающийся замок. Ящик открыли, и под крышкой показалась отрубленная голова, лежащая на куче золота. Никто не обратил внимание на такой подарок, лихо отшвырнули голову и загрузились обратно в шлюпку. Эрлунтэ стучал тростью в дно шлюпки, немигающим взглядом уставившись вниз.
— Эрлунтэ? — Ардель толкает его плечом.
— Ощущения у меня остались странные, будто бы нечистая следует за нами, — его голос звучал тихо и по-особенному замучено, хотя всего с десяток минут назад он сиял ярче звезд.
На палубе Эрлунтэ стал немного веселее, но по бегающим глазам можно было понять, что его до сих пор беспокоит невнятное чувство преследования. Однако все остальные радовались сорванному кушу, и от всего сердца горячо благодарили его. Ардель внимательно оглядывался на слоняющегося Эрлунтэ, который не мог найти себе места; он все не мог спокойно сесть и расслабиться, каждая его клетка сжималась от страха. Корабль стал держать курс в сторону Адмиттол — самая маленькая страна на северо-востоке, — Штиц долго хотел вновь оказаться на родине и нужно было ему встретиться со старым знакомым, который, вроде как, в прошлом славный шкипер, знающий толк в сокрытых сокровищах. Ардель скептически посмотрел в лицо Штицу, вздернув брови, но согласился.
Ночью этого же дня, случайно получился первый абордаж команды. Пока туман окутал морскую гладь непроходимой стеной, Ардель услышал шум рассекающейся воды по правый борт. И стоило ему подойти чуть ближе, как из пелены показался корабль. Он растолкал заснувшего рядом Штица, глаза которого тут же загорелись огнем. Боцман вбежал на нижнюю палубу с яростным криком, от которого каждый судорожно вздрогнул. Абордажем руководил Хэнри — у него больший багаж опыта, чем у кого либо на судне. Ардель чувствовал, как в крови разлетается адреналин, когда корабль шел борт о борт с жертвой. Он помнит, как неумело зацепился крюком, и как ветер обласкал его, пока летел на чужую палубу. Катласом владел так же весьма неумело, ведь до этого дрался либо ножом, либо стрелял из мушкетона; настолько смешны были его попытки сражаться, что ему пару раз чуть не отсекли голову, благо умелые матросы держались рядом. Ардель остался в заметном неудовлетворении после абордажа, ибо показал себя на нем крайне скудно. Он медленно плелся из трюма, крутя в руке пару золотых браслетов и чувствовал себя подавленным. Еще никогда не был он так бесполезен, как в прошедший час. Остановившись над трупом какого-то знатного мужчины, судя по дорогой и искусно сшитой одежде, Ардель всматривался в его пожилое лицо, искаженное гримасой ужаса и в сердце екнуло сожаление. Наверное, у этого мужика была семья, любимая женщина и дочь, но жизнь его оборвалась от рук нечестивых пиратов, которые ничего дальше своего носа не видят. Арделя скривило от отвращения к себе и собственному занятию, он на мгновение посчитал себя самым грязным и отвратительным чудовищем, которого только можно было представить. В своих детских сновидениях, он даже и подумать не мог, что ему придется смотреть на чужую смерть, слышать чужие последние сдавленные вздохи. Он садиться на корточки рядом с трупом и, отвернувшись, чтобы не видеть искривленного лица, стягивает золотые кольца с разбухших пальцев. Кольца сверкают в тусклом свете свечей в фонарях, Ардель крутит их в руке и надевает на свои тонкие, будто сухие пальцы. Вертит кистью в разные стороны, наслаждается отблеском красного камня и чувствует, как душа начинает ныть еще больше. Он зажмуривает глаза, совладав с собой, затыкает ее, как когда-то давно ладонью заткнул Штица; это мимолетное воспоминание доставляет некое спокойствие. Хэнри во всю надрывается на палубе, пока зазывает Арделя и, завидев наконец явившегося капитана, зовет обратно на корабль. Они обмениваются любезностями, Ардель вновь пытается припасть к чужим ногам, но вопль с собственного судна отметает в сторону все нежности.
Вернувшись на палубу оба цепенеют от ужаса. Существо, похожее на паука гоняется за матросами, прыгает на них и с жадностью, животной свирепостью вгрызается в тело. Ардель и Хэнри замечают выглянувшего из дверей капитанской каюты Эрлунтэ, манящего их к себе, и бросаются в спасительную комнату. Стоит только дверям за спинами закрыться, как в них с остервенением влетает непонятное существо. Штиц, заряжающий мушкетоны, сбивчиво рассказывает, что это вовсе не гигантский паук, а человеческая голова, которую они тогда выкинули из сундука. Хэнри машинально креститься и тут же принимается бубнить молитву, кажется, его мозг до самого основания пронизан святому служению Богу. Ардель хмуриться, ведь в россказни об ожесточенных головах-людоедов он никогда не верил. Впервые он услышал эту небылицу, когда просиживал ночь у костра со своей командой мелких разбойников. Тогда один из самых грозных мужиков травил байки, но изрядно напившись, начал рассказывать все предрассудки, которые только водятся среди людей. Ардель всматривается в разорванную одежду на спине Штица, и понимает, что на него это чудище уже успело напасть. Вот только кажется, Штиц не из тех, кто просто так дастся в руки твари. Заметив недоверчивый взгляд капитана, он изъяснился как можно четче о том, что никакой это не бабушкин бред, который они рассказывают своим внукам, чтобы те не лезли во всякие неясные сундуки и не расхищали могилы. Ардель цокнул, все еще находясь в неясности и в неверенье.
— Ардель, прекрати пререкаться, — Хэнри, закончив с молитвами, тут же влился в нарастающий спор. — Я уже сталкивался с этими тварями, пока служил у прочих капитанов, благо мне не пришлось противостоять им, но они крайне голодные и остервенелые. Бороться с ними настоящая проблема, и, дай Бог, нам выйти живыми после этой схватки. — За дверью послышался ужасающий вопль, а следом за ним звук разрывающейся плоти. Ардель выглянул в разбитое после той бунтовской ночи стекло, и увидел нелицеприятную картину. — А где остальные моряки?
— Некоторые скрылись в трюме, но с десяток жертв уже есть, и не весть сколько еще будет, если мы ничего не предпримем, — Штиц всучил каждому по заряженному мушкетону; его раскосый взгляд внезапно устремился на крест у Хэнри на шее. — Лобызни его на всякий случай, быть может нам поможет. И прочитай молитву вслух, не знаю какую нужно, но выполни; не зря же ты в прошлом святоша.
— Я прочитаю просительную молитву, — Хэнри устремил жгучий взгляд на уже приготовившего возражать Арделя. — И я прошу не перебивать меня. Ты знаешь как я отношусь к твоим пылким порывам, и если будешь продолжать вести себя так, то ноги моей здесь больше не будет. — Хэнри, заимев в глазах капитана авторитет, крутил им как хотел.
Ардель замолк, а под конец быстро зачитанной молитвы, перекрестился и отдал поклон. Конечно, в Бога он не верил, поэтому и все это считал сущим цирком. Штиц, после окончания, немедля распорядился и дал небольшую инструкцию, что делать с этой тварью. Оказывается, избавиться от нее можно только благодаря огню. Ардель задумался, ведь если они устроят пожар, то их быстроходному кораблю больше не видать океан. В этот момент он вспоминает о жертве их злодеяний, и предложил перекинуть с помощью абордажного крюка голову-людоеда на чужой борт и поджечь. Хэнри, как канонир, тут же сообразил чем и где нужно выстрелить, чтобы пламя не заставило себя долго ждать. Быстро придуманный план согласовали, и дверь из каюты шумно распахнулась от резвого толчка. Эрлунтэ, как обычно, предстояло оставаться немым зрителем, ведь его вновь оставили в покое, но быть бесполезным он не хотел.
На палубе твари не оказалось и все трое сразу поняли, что сволочь побежала на запах живого человека. Ардель и Штиц ринулись вниз, в трюм; Хэнри же, остался на нижней палубе, чтобы зарядить пушки. Ардель героически остановил Штица, который хотел взять роль приманки на себя, и принес себя в жертву сам. Спустившись в трюм, он осмотрелся по сторонам и, заглянув за выстроившиеся стеной ящики, чуть не закричал от ужаса. Те матросы, что спасались от твари в трюме, были поголовно мертвы, а голова тряслась над их телами, сгребая в одну гору. Весь ритуал походил на ту картину, которую они тогда застали в пещере. Мушкетон почти выпал из трясущихся рук, если бы, застывший в ужасе Ардель, не среагировал на блестящий взгляд двух желтых глаз, направленный на него. Он развернулся и побежал назад, оттолкнул стоящего в проходе Штица, чтобы тот ударился спиной о стеллаж с какими-то ящиками и был спрятан от твари средь них.
Ардель, каким бы ловким он не был, но порядком уступал в проворности голове. Тварь, в момент, когда Ардель притормозил возле Штица, схватила его за ботинок своими гигантскими паучьими лапами и почти вцепилась в ногу. Ардель судорожно стряс с ноги сапог и получил фору. Хэнри откатил пушку немного назад и в испуге скрылся за ней, ему прежде никогда не доводилось сталкиваться с головой-людоедом настолько близко. Его трясущиеся руки сами потянулись к кресту и он озабоченно начал целовать его, прося Всевышнего о спасении. Тварь, потерзав сапог, наконец поняла, что жертва из него ускользнула и ринулась за ней. Ардель вскочил на палубу и принялся рыскать глазами абордажный крюк, но тот пропал. Неясные гортанные звуки за спиной прояснились и по палубе простучали множество лапок. Ардель выстрелил в приготовившуюся прыгнуть голову, ему показалось, что она вот-вот испустит дух, ибо мерзкий звук слизи сопровождался неистовым ревом. Но чудовище только больше освирепело, оно кинулось на Арделя, и он, сделав пару шагов назад, с треском упал на спину. Последнее что видели карие глаза, так это прыгающую на его грудь голову и то, как в следующую минуту в нее прилетает абордажный крюк. Эрлунтэ, зацепив наживу, сделал несколько крутящих оборотов и закинул крюк на другой борт. В эту же секунду послышался выстрел из пушки. Ардель сотрясался от испуга; он бездумно разглядывал ночное небо, не слышал ничего вокруг и чувствовал стук собственного сердца. Устало закрыв глаза, он, кажется, благополучно свалился в обморок. Чужое судно, с жалобным треском, согнулось пополам, с той стороны послышались дикие вопли агонии. Хэнри смотрел на разгоравшийся пожар с нижней палубы и все не мог угомонить свои губы, они бездумно читали молитвы, от паники схожие на безумный бубнеж.
Ардель очнулся только тогда, когда солнце стояло в зените. Его оставили лежать на палубе, пока он сам не проснется. Возле него тут же завертелся Эрлунтэ, который присел на колени и предложил тарелку наваристого супа, да чарку рома. Ардель без раздумий выхватил чарку и осушил ее до дна. Алкоголь жгучими языками опоясал всю гортань, язык обожгло горечью, но она помогла взбодриться. Он принялся за суп и в ту же секунду на него обрушился град из капель, невнятного бормотания и плавно покачивающегося креста.
— Освещает тебя, — пояснил Эрлунтэ, — сугубо по моей просьбе. Вчера ты столкнулся с сильным потрясением, это должно тебе очистить душу и разум. — Он ехидно ухмыльнулся. Ардель ничего не ответил и только прикрыл веки, чтобы не созерцать всего цирка. — Всяко знаешь, Ардель, голова твоя может быть нездорова, а если капитан с ума сойдет, то нам — обычным недальновидным матросам — что делать после? Ты только не пытайся убежать, а полностью вникай в слова святые. — Эрлунтэ открыто насмехался над ним, но Ардель чувствовал что-то теплое в сердце, когда зеленые глаза заблестели детской шкодливостью.
После прецедента, судно вновь посетило Люкгер. Была набрана новая пачка матросов, но место штурмана все еще пустовало. Однако Ардель повспоминал о том, чему его учили в училище, и порядком освоился. Тогда же в Люкгере, на него накатили воспоминания и «Печаль Ужаса» вновь дала о себе знать. Спустившись с палубы, Ардель взглянул на тихую воду позади и ему почудился зловещий галеон из его пылких снов. Он раскрыл рот, завидев те самые паруса, вздымаемые попутным ветром, то изящество и неподдельную власть. Чувство свободы и счастья одолели Арделя, если бы не мелькнувшая перед взглядом рука Хэнри он бы так и глядел на свою фантазию, но галеон рассеялся. Ардель махнул головой, чтобы убрать иллюзии и поплелся в город следом за спутниками. В затхлом отеле он вспомнил о последнем эскизе, который все еще покоился под его штанами. Выудив помятую бумагу, Ардель с восхищением оглядел написанный портрет «Печали» и губы сами потянулись к рисунку. Он исцеловал каждый сантиметр своего галеона, который когда-то побуждал в нем настоящее желание бороться за свою свободу. Ардель помнит как сидел на кровати в комнате, а уже в следующую секунду он просыпается в непонятном месте, где на его левом плече бьют татуировку трехмачтового галеона, идущего по волнам. Плечо его украсила «Печаль Ужаса», а эскиз он оставил своему мастеру, которому очень понравился рисунок и тот почти вымолил его у Арделя. Штиц округлил глаза, когда на следующий день увидел у капитана весьма увлекательные изменения, но говорить ничего не стал, лишь показал новую партию матросов.
***
Следующие пару лет проходили без мистических приключений. Они побывали в Адмиттол, полюбовались красотами этого места и нажились кучей золотых. Как выяснилось, небольшие острова возле Адмиттола кишат различными слухами и слывут различными устрашающими историями. Одна из них была о славной команде, которая не смогла вернуться вместе с награбленным и навсегда осталась бороздить океан ни мертвой, ни живой. Арделя эта байка никак не остановила, хотя его мнение по поводу небылиц заметно изменилось, но нажива заявляла о себе с большой буквы. Тогда корабль попал в ожесточенный шторм, но никто не пострадал, а сокровище оказалось весьма стоящим всех препятствий. За состоянием матросов стали следить лучше, ведь еще одной такой жуткой расправы, здравый рассудок Арделя просто не выдержит и он таки свалиться за борт, и отправится к Морскому Дьяволу на дно. Как-то пришвартовались у Люкгера вновь. Среди всей команды награбленное было поделено и все пустились впляс, кто на что горазд. Ардель же, из сохраняющейся своей невинности, побрел в ту таверну, которую он впервые здесь посетил и откуда была набрана первая команда. Заказав кружку эля, он сел за дальний столик и попросил хозяина подсобить в поиске штурмана. В то же время, в Люкгер прибыл капитан, чья слава среди пиратов возросла до небес, его здесь почитали и уважали, а в приличном обществе ненавидели и желали узреть на виселице. Шкипер пробрался к скучающему Арделю, и принялся досаждать ему. Однако какие бы попытки он не предпринимал, Ардель оставался спокойным и холодным, отвечал на колкости до безобразия равнодушно, смотрел на прославленного капитана, как на букашку, а иногда и совсем не слушал. — Могу ли я заступить к вам штурманом? — низкий размеренно текущий голос возвысился над Арделем. — Я заимел здесь некоторую славу и, поверьте, я славный штурман. Думаю, на фоне остальных — отличная партия. — Ты совсем спятил, пес? — крупный мужской кулак приземлился на стол, и Ардель невольно вздрогнул. Капитан развернул настоящую истерику, но глаза его штурмана выражали хладнокровие и насмешку. — Какого черта ты вообще творишь и кем ты себя возомнил, щенок? К кому ты собираешься уходить от меня, а? — Слюни градом летели из его рта, окатывая всех, кто подступил чуть ближе, чтобы взглянуть на сценку. — Да без меня ты никто! Помрешь при первом же абордаже у этого чудика, помяни мое слово! Ардель, закинув ногу на ногу, безэмоционально наблюдал за целым спектаклем, который, видимо, был устроен для него одного. Только крупная туша шкипера скрылась за дверью, толпа собравшихся расхохоталась и отступила по своим прежним делам. По помещению прокатилась целый новый анекдот, которые еще долго будет блуждать на Люкгере; Ардель же, весьма не оценил все происходящее. Он собирался было уходить, не найдя подходящего человека, но другой актер театра уперся руками по обе стороны от Арделя и заслонил собой все пути к отступлению. Его курчавые черные волосы выпали из-за плеч и повисли перед глазами; чужие голубые глаза игриво уставились на недовольного зрителя, а смуглые руки взмахнули в воздухе, изящно описав круг. — Дакельер, — голос Арделя стал тише, заимел какую-то игривую нотку, — какая неожиданная встреча в неожиданном месте. Кажется, кто-то клялся мне, что никогда по стопам моим не пойдет, не ринется в пираты и останется светлым и невинным. Будет ждать меня из дальнего плаванья, как «верная жена» (твои же слова). — Он усмехается от собственных колкостей. — Ты принят в команду; Штиц уже успел проесть мне уши твоим успехом. — Как ты меня так быстро узнал? — Дакельера щеки заалели от так давно забывшегося голоса, который сейчас полосил по сердцу, вызывая приятные спазмы. — Неужели настолько не изменился внешне? И я правда ждал тебя несколько лет, верно и в пылких чувствах, но когда от тебя и весточки не было, то решился на отчаянный шаг. Ардель, ты все так же прекрасен. — Не начинай, — Ардель выпрямился и устремил сверкающий взгляд на Дакельера. — Внешне ты и вправду изменился, но твои голубые глаза я узнаю из тысячи похожих, а тембр твоего голоса все еще иногда звучал в моей голове, поэтому только заслышав, я сразу понял кто ты, славный штурман. — Он заливисто хохотнул. — Может стоит последовать нам на борт? Кажется, от пристани сейчас отправляется чудный корабль, неужели не ваш, капитан? — Дакельер вильнул бедрами, и Ардель стушевался. Он закрыл глаза и, вывернувшись из препятствий, направился прочь из таверны. — Я, кстати, до сих пор храню рисунки «Печали», которые ты отдал мне; только вот, они остались в Фрудхэльте у родных, там их сохранят в целости. Я могу отдать их тебе, нам нужно только зайти в столицу. — Не стоит. «Печаль» уже всегда со мной, на моем плече, если не заметил, — они достигли пристани, с палубы корабля им уже радушно махал и зазывал Хэнри. — Интересный ты теперь, Дакельер. Ардель, склонив голову, снял шляпу и уперся лбом в грудь Дакельера; последнее их прощание закончилось именно так, а новая встреча символически началась с этого же жеста. Дакель медленно погладил спину Арделя, и, не в силах сдержать себя, заключил его в объятия. Капитан поморщился от того, что его крепко зажали, но ответил на нежности, хотя до жути невзлюбил их. С палубы послышалась возня и в ту же минуту, Штиц восторженно вскрикнул. Ардель цокнул на ухо Дакельеру, на что тот отреагировал выгнутой бровью и ухмылкой. — Потом объясню, — Ардель выбрался из объятий, поманил старого друга за собой. Корабль, в этот раз, отплыл с приподнятым настроением капитана.
