Аппа

      По пути домой Дже Гён и Дан заглянули в кафе TK и теперь направлялись к машине. Дже Гён, как обычно, взял себе айс американо, а Дан — зелёный чай. На парковке был человек со странной походкой и бессмысленным взглядом. С его подбородка стекала слюна. Дже Гён бросил на него брезгливый взгляд, перед тем как разблокировать двери. Незнакомец мычал что-то нечленораздельное и плёлся в их сторону.       — Похоже, этому человеку нужна помощь… — нерешительно заметил Дан, когда они сели в автомобиль.       — Да он же нарик. Забей, — альфа делает пару глотков, ставит стакан в держатель и заводит машину. — Сейчас ему помогут.       Ким Дан снова оглянулся на странного человека и, действительно, его окликнул полицейский, шедший ему навстречу.       Их машина встала на светофоре вместе с остальными. Дже Гён вновь взялся за кофе. По радио обсуждали некую новую разновидность бешенства — тема стремительно набирающая популярность в СМИ. Всё началось с оленей в национальном парке «Йеллоустоун» в США. У заболевших животных наблюдались нарушение координации, пустой взгляд, обильное слюноотделение, а также полное отсутствие страха. В последнее время стали появляться новости о случаях заражения людей.       — А что если тот человек тоже заражён?       — Опять ты об этом. В Филадельфии таких «заражённых» целый район. Хоть сейчас иди фильм про зомби-апокалипсис снимай.       — В сети появляются новые ролики с людьми с похожими симптомами, выглядит, правда, пугающе. И многие в комментариях пишут, что видели нечто похожее…       — Да фейки это всё! Панику наводят. Вечно ты загоняешься из-за всякой херни. Завязывай с этим.       — Наверное, вы правы.       На светофоре зажёгся зелёный свет, и они двинулись вперёд в общем потоке машин. Человек со странной походкой скрылся из их поля зрения. Они так и не увидели, как он набросился на полицейского и впился зубами в его горло.

***

      Звон цепей вызволяет Дана из крепкого долгого сна. Ему снились времена, когда никакого вируса ещё не было, а его повседневность наполняли вещи, делающие его счастливым, но которым он раньше не придавал особого значения: чистая вода в неограниченном доступе, свежие продукты, суета живых людей вокруг и хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне. Тепло бабушкиных рук и возможность с ней попрощаться. Ум и решимость в глазах человека, находящегося рядом с ним. И от которого он когда-то ждал ребёнка. Человеческая цивилизация стремительно идёт к своему завершению, мир стал непригоден для маленького невинного существа. Временами Дана посещали мысли о том, чтобы сдаться. Просто всё закончить двумя точными выстрелами. Он слишком устал бороться. Но звон цепей, доносившийся из гостиной, грохот и хриплые стоны вновь и вновь напоминали, что у него есть цель. Он должен покончить с «Джинксом».       Дан делает зарядку и умывается ледяной водой. Утро сегодня солнечное. Немного взбодрившись он спускается вниз, чтобы разжечь огонь, вскипятить воду и заварить себе кофе. Попутно желает господину доброго утра и в ответ, как обычно, слышит злобное «Аргххх-хагххх!». Сегодня Дан завершит работу над последним образцом вакцины и сможет его опробовать. Каждый раз, когда в тело господина впивался очередной дротик, он рвал и метал, словно разъярённый медведь. Смотрел на Дана с лютой ненавистью и громко рычал.       — Простите… Я понимаю, что это неприятно. Но придётся потерпеть.       — Аргххх-хагххх-рргх!..       — Это нужно, чтобы найти для вас лекарство. Поэтому будьте хорошим мальчиком.       Услышав такой по-родительски снисходительный тон, зомби что-то грубо ответил ему на своём «мертвяцком», подошёл к стене, уткнулся в неё и так и остался стоять спиной к Дану, ни на что больше не реагируя. Точно, обиженный кот.       «Мило…», невольно подумалось омеге. Он умиляется монстру-людоеду, машине для убийства. Может, Ким Дан уже свихнулся? Или мельком смог увидеть спрятанную под страшной оболочкой человечность? По крайней мере господин начинает понимать его речь и по-своему реагировать на неё. Дан уверен, что, если бы господин Джу мог изъясняться на человеческом языке, то велел бы ему проваливать к чёрту и оставить его в покое.

***

      Джу Дже Гён умело блокирует обрушенный на него шквал ударов, и толпа сходит с ума, когда вместо очередной защиты Дже Гён уворачивается, позволив сопернику лишь слегка задеть висок, после чего резко сокращает дистанцию и наносит отвлекающий удар в челюсть. Когда оппонент поднимает руки в защите, Дже Гён хватает его за поясницу и делает бросок с прогибом.       — Потрясающе! Только что Джу проделал великолепный тейкдаун! — восклицал комментатор. — Похоже, Миллер оказался в затруднительном положении! Сможет ли Джу удержать доминирующую позицию в партере?!       — Не дай ему отдышаться, Дже Гён!!! — кричал ему Нам Ук, — Финишируй его!!! Финишируй!       Весь красный и потный мистер Пак болел настолько яростно, что Дану казалось, будто стальная оправа его очков вот-вот раскалится до красна, а стёкла треснут, не выдержав такой высокой температуры. Пусть он и находился за пределами октагона, ментально он постоянно был там, с Дже Гёном. Он выкрикивал слова поддержки и подсказки больше от переполнявших его чувств, нежели с целью как-то повлиять на исход боя. Нам Ук отлично знает, что Дже Гён держит строгую дисциплину тренировок, изучает каждого своего соперника заранее и имеет быструю реакцию, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. После падения соперника, ни секунды не мешкая, Дже Гён бросился на него, словно коршун.       — Джу удерживает Миллера, не давая ни шанса на контрудар! Он добивает!!! Беспощадный Граунд-энд-паунд!!!       Ким Дан с ужасом наблюдает за тем как Дже Гён обрушивает на соперника вертикальные удары кулаком до тех пор, пока не вмешался рефери, чтобы не дать нанести Миллеру ещё больше травм. Дже Гён неохотно отрывается от процесса добивания и проходится по октагону, чтобы остыть, пока рефери подзывает медиков. Ким Дану кажется, что у Дже Гёна есть невидимый рубильник, с помощью которого можно переключать его с одного режима на другой. «Щёлк!» — и зверь снова превратился в человека.       — Вот это мой мальчик! — гордился Нам Ук, обняв стоящего рядом тренера Ё Сэпа, наблюдающего за боем с куда большим внешним хладнокровием, но не меньшим напряжением.       Оценив состояние Миллера, медики помогают ему подняться. Он был в сознании, но уже не мог биться дальше. Поединок был окончен досрочно. Рефери взял участников за запястья и на фоне объявления имени победителя поднял вверх его руку. На лице Дже Гёна появилась долгожданная усталая улыбка, и Дану кажется, что никогда он ещё не видел господина счастливее, чем в эти самые моменты, когда рефери поднимает его руку, а ведущий громко и пафосно произносит его имя, растягивая гласные. Когда выстраданная потом и кровью победа, наконец, достигнута.       Стадион разражается бурными аплодисментами, зрители размахивают флагами и плакатами. Люди в VIP-ложах аплодируют стоя. Среди них Дан узнал пару голливудских актеров, которых до этого видел только по телевизору. Сегодняшний матч также посетил сам Юн Сок Ёль. В одном из своих интервью президент назвал Дже Гёна гордостью нации. Оно и не удивительно — на протяжении последних нескольких лет Дже Гён представлял Южную Корею в UFC в своём дивизионе без единого поражения.       Дже Гён триумфально поднимает руки вверх, купаясь в буре оваций и свете прожекторов, пока на его талию надевают пояс чемпиона, потом обменивается рукопожатием со своим соперником, а затем и с ведущим, который уже стоит рядом с бойцами с микрофоном наготове. Этот энергичный полный мужчина в костюме присоединяется к поздравлениям и переходит к интервью.       После небольшой речи Дже Гён покидает октагон. Вся команда во главе с Нам Уком и Ё Сэпом сопровождает чемпиона за кулисы, где его встречают фанаты из числа селебрити, организаторов и персонал. Охрана пристально следит за порядком. Ким Дан издалека наблюдает, как Дже Гён на ходу подписывает листки и плакаты. Повсюду мелькают фотовспышки. Мировые звёзды и политики, посещавшие матчи UFC, хотели пожать чемпиону руку, сказать пару слов и сделать совместное фото на память. Сейчас среди своих поклонников и членов команды Джу Дже Гён похож на императора, окружённого свитой. Человек из мира, бесконечно далекого от Ким Дана, и который всегда будет где-то впереди. Ослепительный и недосягаемый.       Омега остаётся в стороне, ожидая подходящего момента, чтобы тоже поздравить господина Джу. Они не виделись со вчерашнего вечера. Проснувшись утром, и обнаружив повсюду вокруг вещи Дже Гёна, Дан ни на шутку запаниковал. Он знает, как сильно господин не любит, когда берут его личные вещи, и поспешил привести их в порядок и вернуть на место, но сделать это так же красиво и аккуратно, как делал профессионал, у него не вышло. Ким Дан очень смутно помнит, как брал одежду господина и относил в свою в постель.       Будто услышав его мысли, Дже Гён остановил взгляд на Ким Дане, от чего у омеги ощутимо подскочил пульс.       — П-поздравляю вас! — быстро спохватился Дан. — Отлично постарались!       Дже Гён посмотрел на него холодным и беспристрастным взглядом. Так смотрят на валяющееся на дороге насекомое. Ничего не ответив, альфа прошёл мимо него и отправился в кабинет для медосмотра. Сейчас господина будет обследовать целая команда лучших медиков, а он лишь только вызовет у него раздражение, как и все последние дни. Бесполезный. Ким Дан остался стоять на месте, опустив взгляд. В голове эхом отдавались слова господина.       «Разберись с проблемой, Ким Дан. Или я тебя заменю».       Господин Джу был чемпионом ещё до их встречи и останется им независимо от того, будет ли Ким Дан на него работать или нет. Его и впрямь легко можно заменить. В груди снова поселилось щемящее чувство, как и тогда, когда Ким Дан провожал Дже Гёна к другому омеге.       — Док Дан! — Нам Ук неожиданно возник рядом, — Мы собираемся отмечать в ресторане. Выпьем и поедим мяса. Присоединяйтесь! Будут все наши…       — А, я… Спасибо вам за приглашение. Но я сегодня не смогу. Простите…       Омега с благодарностью поклонился, и, кажется, своим ответом немного расстроил Нам Ука.       — Но как же… Вы ведь часть команды и должны праздновать победу вместе со всеми нами!       — Простите, мне правда, очень жаль. Я себя не очень хорошо чувствую.       — Что? Вам плохо?! — взволнованный мистер Пак засуетился. — Опять заболеваете? Температуры нет? Может, покажем вас медикам?       — Нет-нет! — Дан отрицательно замахал руками с извиняющейся улыбкой. — Не стоит беспокоиться! Я в последнее время плохо спал. Надо просто отдохнуть немного…       — Вы совсем бледный, вам нужно хорошо питаться. Вот поели бы с нами говядинки… М-м-м… — мужчина сжал руку в кулак и мечтательно зажмурился в предвкушении ароматного шкварчащего мяса на решётке и холодненького сочжу в конце длинной и напряжённой недели.       — Благодарю вас, — улыбнулся омега. Его трогала забота мистера Пака, но в этот раз на праздновании победы среди команды он чувствовал бы себя лишним, ведь для господина Джу он оказался совершенно бесполезен. — Но я, пожалуй, пойду.       — Что ж, как скажете, док… Я сброшу вам адрес. На случай, если передумаете…       Ким Дан ещё раз поблагодарил Мистера Пака и направился в сторону ближайшего метро.

***

      Неспроста Дану с самого начала показалось, что имя доктора Ли он уже слышал ранее. Среди акушеров-омегологов он считался одним из самых выдающихся, и многие состоятельные люди, приезжающие в Корею для родов, хотели вести беременность именно у него. Были среди его пациентов и представители местной элиты — медийные личности, а также омеги, принадлежащие к семействам чеболей. А теперь у доктора, которого пытаются заполучить самые богатые и влиятельные, наблюдается такой маленький и незначительный человек, как Ким Дан.       Дан понимал, что для пациента врач — существо бесполое, но узнав, что его врачом будет альфа, не мог избавиться от некоторого чувства стеснения. Ранее его ещё не осматривали мужчины-альфы. Если вспомнить, Дан никогда не уделял особо много внимания своему здоровью. Сам доктор Ли оказался холёным мужчиной средних лет и был настолько приветливым, понимающим и тактичным, что чувство неловкости быстро прошло, и Дан ходил на приёмы с удовольствием.       Сегодня после тренировки Дже Гён задержится в Team Black gym, чтобы обсудить с Нам Уком и командой предстоящую пресс-конференцию по случаю прошедшего вчера боя, а также потенциальных соперников, предложенных матчмэйкером. Альфа молча съел приготовленный Даном завтрак и отправился по своим делам. Вопреки ожиданиям Дана, он ни слова сказал по поводу своих вещей, и омега выдохнул с облегчением. Сегодня как раз должны были прийти работники клининга, а у Дана был назначен плановый визит к доктору.       Медвежонку исполнилось 8 недель — срок, на котором эмбрион уже считается плодом. Омега слегка вздрагивает, ощутив на животе холодный гель. Этот момент был особенно волнительным. Доктор Ли водит датчиком УЗИ, сосредоточившись на мониторе. Внимательно наблюдая за происходящим на экране и слушая комментарии врача, Дан расчувствовался. Внутри него теперь жил не головастик, а самый настоящий человечек размером с вишню. Даже стук его крошечного сердечка казался омеге невероятно милым. У Медвежонка по соседству не было братьев или сестер, что не мешало ему хорошо себя чувствовать и активно развиваться. Дан уже успел познать кое-какие «прелести» беременности, но вместе с тем в нём зажглась настолько бешеная любовь, что омега готов был пройти хоть все круги ада. К рекомендациям доктора Ли он относился максимально серьёзно. Почти все они сводились к главным вещам: богатый и полезный рацион, правильный режим дня, умеренная физическая активность и никакого стресса. Последний пункт для Дана был самым затруднительным, и уже одни только мысли об этом заставляли его нервничать.       Что касается, его странного токсикоза — доктор Ли с сожалением разводил руками, а вместе с ним и вся научная общественность. Эта особенность встречалась лишь у единиц омег, о которых когда-либо было известно, и всё ещё мало изучена. Одной из возможных причин такой реакции организма мог быть длительный приём низкокачественных подавителей и блокаторов. Предполагалась также и психологическая причина, а именно травмирующий сексуальный опыт с альфой. Но во всех известных случаях токсикоз проходил так же быстро, как и любой другой, и не нёс негативных последствий для здоровья мамы и малыша. Это была хорошая новость.       — А вы, господин Ким… Сами хотите интимной близости? — осторожно поинтересовался доктор.       — Я?..       Этот вопрос привёл Дана в замешательство. Он даже не задумывался об этом. В его положении просто не могло быть «хочу» или «не хочу». Было неотвратимое и железобетонное «надо». Но не посвящать же доктора Ли в подробности их с господином контракта?       — Конечно. Насколько я помню, господин Джу реагирует на отсутствие у вас близости крайне негативно…       — О, нет, — тут же вступился Дан, — господин Джу очень терпелив! И во всём мне помогает.       — Неужели, — пробормотал альфа листая результаты анализов и вспоминая не самый приятный в своей жизни телефонный разговор. Он давно обратил внимание, что его пациент говорит о своём альфе исключительно официально. Но доктор Ли привык не совать нос в чужие дела.       — Да. И он действительно старается, чтобы мне было лучше. Я очень ему благодарен! Просто он такой занятой человек… Это я виноват, что так бесконтрольно принимал подавители. Мне стоило лучше следить за здоровьем!..       Омега смущённо улыбался, но доктор ли поднял на него такой строгий взгляд, от которого Дану стало не по себе. Впервые за всё время общения с доктором.       — Не обвиняйте себя, господин Ким. Причина ещё не доказана, а вот в чём не могу с вами не согласиться, так это в том, что вам нужно больше внимания уделить своему здоровью. И первое, с чего предлагаю начать — это перестать себя обвинять. Просто постарайтесь расслабиться и чем-нибудь себя порадовать. Даю вам вот такое домашнее задание. Вам и вашему малышу это будет только на пользу. И помните, что мы говорили о стрессе.       Омега погладил свой живот, обдумывая слова доктора. Нужно постараться. Ради Медвежонка нужно обязательно постараться. Но чувство вины перед господином Джу не давало покоя. Дан единственный, кто любит и ждёт этого малыша. Для господина Джу это лишь очередная проблема, которую Дан ему доставил. Он должен начать разговор, который давно уже назревал — им с господином Джу нужно обсудить дальнейшее сотрудничество. Он не знает, когда прекратится токсикоз, и, возможно, господину Джу и впрямь придется найти замену. А Дану возвращать долг иными путями, хотя, конечно, он нигде больше не заработает таких денег, тем более, что скоро он какое-то время станет нетрудоспособен. А на руках будет младенец.       «Как ни посмотри, я пользуюсь добротой господина Джу.»       Он надеялся получить компенсацию за снос жилья. Первой мыслью было отдать эти деньги господину в счёт уплаты долга, но сейчас Дан решил заняться поиском подходящей квартиры для них с малышом. Меньше, чем через год, на свет появится маленький человечек, который целиком и полностью будет зависеть от него, и Ким Дан обязан быть максимально осторожным и рассудительным.       После обследования Дан поблагодарил доктора, они назначили дату следующего визита и попрощались. Доктор Ли подобрал специально для него препарат, подавляющий инстинкт гнездования. В тот же день Дан навестил бабулю. Она всё ещё находилась под впечатлением после визита Хи Сона больницу. Ей стало немного лучше, и Дану захотелось вывезти её в коляске на небольшую прогулку по саду на территории больницы. Дан одел бабулю, усадил в кресло и заботливо положил ей под спину подушку, как она любит. Он встал перед ней на колени, чтобы надеть на её ноги обувь. Всякий раз, когда внук помогал ей одеться, Бабуля говорила ему с улыбкой:       — Помню, как я одевала тебя, когда ты был маленький. А теперь ты одеваешь свою старушку…       — Я люблю о тебе заботиться.       — Ты всегда был таким хорошим ребёнком.       Надевая второй ботинок на её ногу, Дан вспомнил, как в детстве у него не получалось завязывать шнурки. Кажется, ему было пять. После многих неудачных попыток мальчик со злостью отшвырнул свою пару кроссовок и заплакал. Бабуля тут же прибежала на помощь.       — Данюша, что случилось?       — Не получается! Ничего не получается! — навзрыд отвечал малыш, утирая слёзы кулачками. — Эти шнурки дурацкие!       — Ну-ну, не плачь… — женщина ласково погладила его по голове и достала платок, чтобы вытереть ему нос. Хоть горе и тяжелый труд оставили на её лице отпечаток, в ней всё еще можно было узнать ту красивую женщину с добрыми глазами, которая лучезарно улыбалась на фото. — Давай попробуем ещё раз?       — Я пробовал уже столько раз! И всё равно ничего у меня не получатся! Зачем эти шнурки вообще придумали?!       — У тебя обязательно получится. Бабуля раскроет тебе один секрет, узнав который ты точно научишься завязывать шнурки, — женщина принесла кроссовки обратно и встала перед внуком на колени. Услышав про секрет, Дан отвлекся от размазывания слёз по своему лицу и заинтересованно уставился на бабушку.       — Секрет?       — Да. Я расскажу тебе один волшебный стишок, выучив который ты непременно научишься.       — «Волшебный»… — полушёпотом повторил малыш, глядя на бабушку мокрыми глазёнками, как заворожённый. Бабушка надела на его ножку кроссовку.       — Но сразу ничего не получится, Данюша… Нужно много-много раз повторить этот стишок, пока учишься завязывать. Сможешь?       Мальчик кивнул с готовностью узнать величайший секрет по завязыванию шнурков. Если бабуля говорит правду (а бабуля никогда не лжёт), то, посвященный в тайну, он станет повелителем шнурков.       — Тогда слушай и запоминай… — бабушка берёт по шнурку в каждую руку и делает из них петельки.

Зайчик-душка,

У него два ушка.

Зайчик кустик обошёл,

      Она перекручивает одну петельку за другую.

В норочку свою зашёл,

И морковку там нашёл!

      Просовывает одну петельку в дырочку и затягивает шнурки.       — Получилось! — обрадовался Данчик, глядя на красивый и аккуратный бантик.       — А теперь попробуй сам, Данюша. Но придется постараться. И не забывай повторять волшебный стишок, — женщина поднялась на ноги и поцеловала его в макушку, а мальчик с охотой принялся за вторую кроссовку. Он больше не опускал руки, когда у него не получалось, ведь он знал, что если пытаться снова и снова, повторяя стишок про зайчика, то у него непременно всё получится. И когда путём проб и ошибок, Данчику все же удалось завязать кривой бантик, он побежал показать его бабуле. Она готовила ужин, и мальчик обнял её за пояс.       — У меня получилось, бабуль! Получилось! Ты волшебница!        Мальчик забеспокоился, увидев, как его бабушка зажмурилась и наклонилась, чтобы погладить своё колено.       — Бабуль?.. Тебе больно?       Женщина через силу улыбнулась внуку, всё ещё растирая колено.       — Ничего страшного, Данюша. У бабушки просто опять разболелись суставы. Сейчас пройдёт. Все хорошо.       Дан уже хорошо знал, что такое суставы и даже такое страшное слово как "артроз". Малыш ласково прижался к ней и погладил её колени.       — Когда я вырасту, бабуль, то стану врачом. И вылечу твои суставы.       Бабушка тихо засмеялась, насколько позволяла ей боль в коленях.       Перед самым выходом Дан укрыл сидящую в коляске бабушку пледом.       — Да будет тебе Данюша… — засмеялась бабушка. — Я же не луковица. Укутал, так укутал.       — На улице ещё прохладно. Что если ты простудишься?       В ответ старушка молча улыбалась внуку, но глаза были печальны.

***

      По пути домой омега отправился за продуктами. Овощи, мясо и рыбу Дан предпочитал брать на рынке, поэтому он стал конечной точкой его маршрута. Он хотел приготовить хемультан, засолить рыбу, чтобы завтра сделать хе по бабушкиному рецепту. А завтра можно было бы приготовить угря с имбирем. Господин любит угря. Дан предварительно оставил вымачиваться говяжьи почки, чтобы не осталось запаха. Сегодня он хотел приготовить на ужин поджарку.       Очередной поединок Дже Гёна остался позади и можно было сбавить темп тренировок, чтобы отдохнуть. Их совместная жизнь была циклична, и больше всего Дан любил именно этот период, когда победа была достигнута. Господин Джу меньше нервничал и не изводил свой организм, не придерживался строгой диеты, а значит находился в лучшем настроении. Лучшем, чем у него когда-либо бывает. И у Дана было больше возможностей побаловать его чем-нибудь вкусным. Это один из немногих способов для Дана выразить свои чувства. Дже Гён мог позволить себе самые изысканные деликатесы, и то, как ему нравилась домашняя еда, приготовленная Даном, казалось омеге удивительным. Наблюдая за тем, с каким аппетитом Дже Гён ел приготовленную им пищу, не оставляя на своей тарелке ни кусочка, Дан испытывал окрыляющее чувство. Ему нравилось ощущать себя полезным и нужным для господина Джу.       Омега прокручивал у себя в голове разговор с доктором Ли и пытался прислушаться к собственным чувствам.       «Хотите ли вы этого?»       От сверкающих возбуждением глаз Дже Гёна у Ким-Дана всё еще тряслись поджилки, а сам процесс ощущался так, будто в него беспощадно вбиваются огромной дубиной и всё это время омега жмурится и закусывает губу, всем своим существом желая, чтобы Дже Гён как можно быстрее кончил. Но с недавних пор он начал испытывать новые для себя ощущения. Дже Гён, словно пёс, напавший на след, обнаружил его реакции на малейшую ласку и с каждым разом всё более увлечённо испытывал на нём различные практики.       С самого детства Ким Дан был ужасно застенчив. Подростком он не пользовался популярностью, избегал общения с альфами и был целиком погружен в учёбу, за что в школе считался «ботаном». Из-за своей робости и порядочности, которую в нём воспитала бабушка, он порой становился объектом насмешек одноклассников. Но у Ким Дана была цель, которая вдохновляла его и помогала пережить все неприятности. Он стремился поступить в университет, получить профессию, зарабатывать достойные деньги, чтобы постепенно выплачивать долг и сделать жизнь бабули лёгкой и спокойной.       Дан принимал подавители, чтобы не дать феромонам взять над собой верх и не привлекать альф, но с возрастом сдерживать симптомы течки становилось труднее. Ему и раньше доводилось сталкиваться с домогательствами, но его феромон день ото дня становился всё более сильным и влекущим, и теперь Дан стал ощущать реальную опасность, особенно от навещавших его коллекторов, которым, сколько он себя помнил, бабуля говорила, что он бета, и Дан охотно поддерживал эту легенду, пряча свои таблетки. Подавителей теперь было недостаточно — его тело требовало альфу, но он не позволял себе даже подумать об этом. Во-первых из-за непреодолимой робости перед альфами, а во-вторых — из-за того, что на поиски партнера не было времени — он закончил университет, устроился на хорошую работу и должен был зарекомендовать себя самым лучшим образом. Поэтому он увеличил дозу своего подавителя и не ожидал, что может стать объектом чьего-то сильного вожделения. Особенно для профессора Шин Хёка, общение с которым Дан всегда считал сугубо профессиональным.       «Ну чего ты сопротивляешься, Дан? Сам же мне глазки строил. Если так сильно хочешь альфу, надо было сразу сказать об этом…»       Дан до сих пор помнит его разгоревшееся похотью лицо, мерзкое дыхание и руки, ползающие по его телу, словно гадкие пауки. Это было отвратительно.       "Ты сам меня спровоцировал", вновь раздался в голове голос профессора Шин Хёка.       Последней удерживающей ниточкой для Дана было то, что ни к одному альфе сам он не испытывал истинного влечения, несмотря на их феромоны. Для омеги у него хорошо получалось себя контролировать. С господином Джу всё стало иначе. С господином Джу его дремавшая столько лет чувственность рвалась наружу, но всецело отдаться порыву для Дана было равносильно прыжку в пропасть. Его хлипкий самоконтроль стал новым испытанием после мучительной боли, которая постепенно уступала место ещё более мучительному наслаждению. А когда наступал момент кульминации, и они с господином тесно прижимались друг к другу вспотевшими телами и какие-то ничтожные минуты приходили в себя, омеге так не хотелось его отпускать. Хотелось и дальше вдыхать его запах, чувствовать тепло его тела и чтобы этот короткий момент длился как можно дольше, как награда за боль первых проникновений. Перед тем как между ними вновь разверзнется бездна, и они опять станут друг другу бесконечно чужими.       Запах, который остаётся на одежде альфы даже после стирки, действовал на него как успокоительное, когда ему было более всего грустно и одиноко. А ведь было время, когда этот запах пугал и отталкивал. Поначалу Дан ощущал тяжёлый мускус, и это создавало впечатление чего-то звериного и необузданного, но впоследствии он смягчался и переходил уже в нечто более приятное. Дан чувствовал аромат дубового мха и листьев, дурманящий и смолистый запах древесины, неожиданно сладковатый. Он оказался настолько приятным, что омега не мог им надышаться. Дан скучал по нему и задавался вопросом, чувствуют ли то же самое другие омеги? Ему бы не хотелось, чтобы это было так. И не хотелось, чтобы господин Джу касался их так же, как касался его. Кто бы мог подумать, что в нём столько эгоизма.       Нужно было ещё раз пройтись по списку продуктов. Оставалось купить мидий и палтуса для супа. Его телефон завибрировал в кармане. Это звонил господин Джу. Раньше, чем Дан успел поздороваться, строгий голос в трубке спросил:       — Где ты?       — Я заглянул на рыбный рынок по пути, скоро буду дома. Может, вам что-нибудь взя…       — Какой рынок?       Дан произнес название, после чего последовала небольшая пауза.       — А чего сразу на Чеджу не попёрся? Рядом полно супермаркетов.       — У них всегда самые свежие…       — Оставайся там. Я еду за тобой.       — Что?.. Ох, это совсем не обязатель…       Вызов был завершён, в Ким Дане поселилось чувство приближающегося цунами. «Я еду за тобой» прозвучало довольно угрожающе. С чего бы господину Джу заезжать за ним?       «О, нет…»       А что если господин Джу всё же заметил, что его вещи лежали не на своих местах, и теперь собрался устроить ему разбор полётов? Конечно, заметил. Такие люди очень педантичны и всегда замечают подобное. Ничего не остаётся, кроме как рассказать господину всё как есть. Скажет, что причиной его странного поведения послужил инстинкт гнездования в связи с беременностью.       «Чего? Теперь любой свой косяк будешь оправдывать беременностью?»       «Нет, я…»       «Как же заебало. Трахаться не можешь, так теперь берёшь мои вещи?! У нас был договор, а ты ни хера его не выполняешь!»       В воображении Дана эта сцена сопровождалась грустной скрипкой.       «Простите, мне так жаль! Я обещаю, что буду контролировать себя лучше! Доктор прописал мне лекарство и…»       «Лучше не обещать, чем обещать и не исполнить… Лимит моего доверия исчерпан.»       Дан падает на колени. Вокруг всепоглощающая тьма, а Дже Гён возвышается над ним, как непреступная крепость. За окном льёт дождь и сверкают молнии.       «Я достаточно терпел это дерьмо. С меня хватит. Проваливай с глаз моих! И чтобы завтра же вернул мне мои деньги! Всё до последней воны!»       «Д-деньги? Конечно, я верну вам деньги! Но прямо сейчас у меня нет столько… »       «Тогда с тебя десять тысяч вон.»       Ким Дан так и остолбенел.       — Что?.. Всего десять тысяч?       — Да, парень.       Ким Дан стоял перед хмурым продавцом в возрасте, протягивающим ему пакет с мидиями.       — Парень, ты очередь задерживаешь. Давай плати и не мешайся, у меня ещё куча работы.       Ким Дан обернулся и увидел несколько скучающих покупателей. Тут же встрепенувшись, омега извинился и оплатил покупку. «Вот чудила…», пробормотал кто то в очереди. Покрасневший Дан схватил все свои пакеты и поспешил убраться.       «О чём ты только думаешь, Ким Дан! Соберись и перестань воображать всякую ерунду! Господин Джу совсем не такой человек.»       Пакеты оказались довольно тяжёлыми, их ручки больно впивались в пальцы. К счастью, ему не придётся добираться своим ходом. А может, и не к счастью…       «Хватит накручивать себя. Нужно поторапливаться. Возможно, господин Джу уже подъехал, нельзя заставлять его ждать.»       Стоило ему покинуть здание рынка, послеполуденное солнце ударило в глаза, и омега сощурился, пытаясь найти глазами знакомую машину на стоянке. Заметив приближение внушительной фигуры, Дан ощутил прилив безотчетной радости и волнения. Альфа шёл ему навстречу, между ними оставалось чуть меньше двадцати метров.       «Перестань лыбиться, как дурак», мысленно говорил себе Ким Дан, пытаясь сделать выражение лица как можно более спокойным.       Долго подавлять радость ему не пришлось. Пакеты в его руках порвались, и всё содержимое вывалилось на асфальт и покатилось в разные стороны. Ким Дан не мог похвастаться супер-зрением, но даже издалека он смог прочитать по губам наблюдающего эту сцену Дже Гёна отчётливое «бля». Просто катастрофа. Омега принялся суматошно собирать вывалившиеся продукты, которые ещё можно было спасти и складывать обратно в пакеты. Почему именно сейчас? Только с ним такое могло произойти, не иначе. Большая тень загородила солнце.       — Скажи, что ты такого сделал в прошлой жизни? — раздался голос сверху. — Был серийным убийцей?       — Простите, — виновато улыбнулся ему Дан, все еще подбирая продукты, — немного не рассчитал. Даже не знаю, как так получилось.       Дже Гён склонился рядом с ним и тоже принялся за работу, подбирая укатившиеся покупки и складывая их в уцелевший пакет.       — Вот ты мне скажи, какого хера нужно было набирать больше, чем ты можешь унести? Ты хомяк, что ли?       — Виноват. Я просто боялся, что когда мы доберёмся домой и нужно будет готовить ужин, чего-то может не хватить…       — Блядь, а доставка на что?! Совсем мозгов нет?!       Ким Дан ничего на это не ответил, и продолжил собирать банки, овощи и фасовочные пакеты с морепродуктами и хорошенько утрамбовывать их в один большой пакет, чтобы взять его снизу, так как ручки были порваны. Собрав большую часть они отправились к машине. Когда они сложили все купленное в багажник, Дже Гён проворчал, что теперь от него будет вонять рыбой, и вернулся на водительское место. Солнце пекло так, будто уже наступило лето. Ким Дану казалось, что из мира пропали все звуки. Он хотел открыть дверь заднего сиденья, но она оказалась заблокированной. И судя по выжидающему взгляду Дже Гёна, которым он смотрел на него через зеркало заднего вида, он не собирался разблокировать для него эту дверь. Его взгляд словно говорил «если ты сейчас собираешься показывать мне свой характер, то ты выбрал не подходящее время». Ким Дан открыл единственную доступную дверь — у переднего пассажирского сидения. Дже Гён велел ему пристегнуться и завёл машину. Дан сделал, как он сказал и уставился в боковое окно. Он вовсе не сердился, ему просто было ужасно стыдно. Если Дан и злился на кого-то, то только на самого себя, за то что снова облажался. В очередной раз.       Они ехали в тишине, Дже Гён не включал радио, как делал это обычно. Альфа выглядел спокойным, но брови были слегка нахмурены. Услышав тихий всхлип, он посмотрел на Дана. Тот по-прежнему не отрывался от бокового окна. Стекло у его лица запотело. Дже Гён глубоко вздохнул и легонько помял рукой плечо отвернувшегося от него Дана, приговаривая:       — Ну всё, всё... Хватит.       Омега ничего не ответил, его плечи изредка подрагивали. Было видно, что он пытается вытирать лицо руками. Дже Гён нахмурился ещё сильнее, его лицо приняло почти злобное выражение, и с недовольным «айщ…» он вновь сосредоточился на дороге.       — И чего ты такой!.. — альфа напрягся, пытаясь подобрать подходящее слово. — Нежный!.. Слово ему не скажи! Тебе сейчас беречься надо. А ты тяжести таскаешь!       Омега стал активнее вытирать слёзы, которые после слов Дже Гёна резко покатились ручьём. Он всеми силами пытался успокоиться и выровнять дыхание, желая, чтобы господин перестал обращать на него внимание. Дже Гён свернул в сторону и припарковал машину напротив небольшого магазинчика, расположенного у подножия какого-то старого офисного здания. Альфа расстегнул свой ремень и, не сказав не слова, вышел из машины и отправился в минимаркет. Омега с любопытством смотрел ему вслед мокрыми покрасневшими глазами. Меньше чем через пять минут Дже Гён вернулся на своё место. Он протянул Дану коробочку бананового молока и булочку с фасолью. В знакомой с детства упаковке.       «Как он узнал?..»       Дже Гён протянул молоко и булочку настойчивее, вынуждая их принять. Ошарашенный Дан не стал отнекиваться и тихо поблагодарил. Заводя машину, Дже Гён, возможно более командным голосом, чем ему самому того хотелось, сказал ему «ешь». И Дан, не долго думая, открыл булочку. Он был не голоден, но не хотел, чтобы господин Джу счёл его неблагодарным. А чувство благодарности приятным теплом разливалась по телу, обволакивая и успокаивая щемящую боль, что он испытывал всего несколько минут назад. Дже Гён следил за дорогой, иногда косясь на уплетающего булочку Дана.       — Хомяк, — пробормотал альфа, и Дан, прекратив жевать, вновь уставился на Дже Гёна глазами удивлённого зверька.       Дже Гён считает, что Ким Дан похож на хомяка. Эта его привычка затариваться едой так, будто грядёт апокалипсис, была свойственна маленьким запасливым зверькам. Ночами он шароёбился по квартире, думая, что его не слышно, и мешая Дже Гёну спать. Должно быть, занимался своими «хомячиными» делами… Стоит хоть немного поднять на него голос — вид у него такой, будто он готов отдать Богу душу. А теперь вот ещё удумал, понимаете ли, гнездиться! Делает, что хочет.       — Айщ…       Всё так и есть, в укромном логове хищника завёлся хомяк, который стремительно осваивает территорию. А скоро появится ещё один, поменьше.

***

      Пока они ждали лифт в холле первого этажа с продуктами в руках, Ким Дан рискнул прервать царящее между ними молчание.       — Вы были поблизости, да?       — Нет.       Попытка не дала результата. Двери лифта распахнулись, и пара вошла внутрь. Дома они первым делом пошли на кухню и выложили спасённые покупки на стол. Дже Гён стоял, уперев руки в бока, наблюдая за тем, как Дан мыл руки, раскладывал продукты по своим местам и подготавливал необходимую утварь.       — Что сегодня на ужин?       — Я хочу приготовить суп из морепродуктов и говяжьи почки с рисом, а на закуску…       От слов «говяжьи почки» Дже Гён слегка поморщился, будто ребёнок.       — Это очень вкусно, — тут же поспешил заверить его Дан. — Вам понравится. В них много витаминов и минералов. При этом мало калорий и…       — Да понял, понял, не продолжай, — отмахнулся альфа. — Приступай давай, а то жрать охота, — он вышел из комнаты, крикнув ему на последок. — Я иду плавать. Зови, как будет готово.       Ким Дан остался на кухне один, среди продуктов и посуды, которую он подготовил. Дан вспоминал, как ему приходилось готовить что-то на скорую руку в его старом доме на малюсенькой неудобной кухне с электрической плиткой, и теперь он получал настоящее удовольствие, готовя на такой роскошной и красивой кухне с большими шкафами из натурального дерева и широкими столешницами с мраморной отделкой, точно он был ведущим какого-то модного кулинарного шоу. Здесь была вся необходимая бытовая техника, которой, судя по всему, крайне редко пользовались, и которую он охотно осваивал. Встроенный духовой шкаф с целой кучей режимов, безупречно остро заточенные ножи различных размеров и форм. Современная стильная посуда, уже смотреть на которую было удовольствием. Просторная мойка с большим краном, расположение которого можно было регулировать, и, что ещё было приятно, посудомоечная машина. Всё здесь сверкало современной роскошью и чистотой. Это место было создано для того, чтобы готовить пищу, которой можно доставлять истинное наслаждение, показать свою любовь и привязанность .       Завершив сервировку стола, Ким Дан пошёл звать Дже Гёна к ужину. Альфа уже сидел на шезлонге у бассейна, одетый в чёрный домашний халат, и что-то читал у себя в телефоне. Он снова надел очки. Ким Дан был заворожён — даже с мокрыми волосами, в очках, домашнем халате и тапочках, господин выглядел, как модель, и одновременно с этим — так по-домашнему и в какой-то степени даже мило.       — Наконец-то. С голоду помереть можно, пока тебя дождёшься. Надеюсь, оно того стоит.       Ким Дан отодвинул для него стул. Альфа сел и стал разглядывать приготовленную пищу, раздумывая, с чего ему начать. Перед ним была глубокая тарелка с ароматным супом с мидиями, креветками кусочками краба и рыбы, а вокруг неё пиалы с рисом, почками с пряностями и кунжутом, салатами из огурца, моркови, кабачка и чего-то еще. Ким Дан, не дожидаясь его решения, стал накладывать ему рис с почками, салат и закуски в отдельные тарелочки и пододвинул соусы.       — Ну хватит, хватит. Ты моя мама, что ли? Садись уже есть.       Ким Дан так и поступил, и с замиранием сердца стал наблюдать за выражением лица Дже Гёна, когда тот попробовал первый кусочек. Это было ещё одним видом удовольствия для Дана — смотреть, как господин Джу ест приготовленную им пищу. Когда Дже Гён попробовал почки, на его лице отразилось что-то похожее на удивление и следующий кусочек он взял уже смелее. Почки получились очень нежными и ароматными, без следа неприятного запаха. Душа Ким Дана словно возносилась к небесам, когда господин слегка удивлённо поднимал брови, с аппетитом жевал и накладывал себе добавки. Господин очень требователен к себе и ко всему, что его окружает, и это высшая похвала, которой Дан мог быть удостоен.       На фоне тихо работал телевизор, из-за большого размера его можно было смотреть из столовой во время ужина. Шёл выпуск новостей. Сообщалось об аварии на крупном фармацевтическом заводе. Из-за несчастного случая пострадало несколько сотрудников, пятеро из них были экстренно доставлены больницу в тяжёлом состоянии. Накануне производство прошло государственную проверку без выявления каких-либо нарушений. В ходе следствия был установлен факт дачи крупной взятки должностным лицам. В настоящий момент полиция проводит мероприятия, направленные на выявление других нарушений.       — Какой ужас… — вымолвил Дан, впечатлённый произошедшим. Его всегда трогало чужое горе, поэтому он не любил смотреть новости.       — Да, — согласился Дже Гён со всей солидарностью. — Ужасно, когда люди не выполняют свою работу.       Ким Дан замер и опасливо посмотрел на Дже Гёна. Тот тоже перевёл взгляд с телевизора на него.       — И на что только идут наши налоги… — с напускной загадочностью изрёк Дже Гён, подперев голову рукой и смотря на Дана. Быстро сменяющаяся картинка в телевизоре чуть заметно отражалась хаотичными бликами в спокойных чёрных глазах. Ким Дан молча уставился в свою тарелку. Их ужин уже подходила к концу, и, наверное, сейчас самое время было начать тот самый разговор.       — Господин, у меня к вам разговор. По правде говоря, я даже не знаю, как начать…       — Начни с начала. Я тебя слушаю, — альфа скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула.       — Как вы знаете, есть препятствие, из-за которого я не могу выполнять свою работу. Из-за беременности. Я… — Ким Дан сжал руки в кулаки и попытался сделать свой голос как можно решительнее. — Я собираюсь оставить этого ребёнка.       — Ким Дан, я что-то не пойму, к чему ты клонишь. Ты, что, кинуть меня решил?       Ким Дан удивлённо вытаращил глаза.       — Я?! Нет! Конечно нет!..       — Врач сказал, что эта твоя херня с тошнотой на всю жизнь?       — Эм… Нет?..       Дже Гён несколько секунд пристально на него смотрел, потом его лицо вновь приняло типичное для него безразличное выражение.       — Ну ладно тогда… — альфа пожал плечами, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, оставив Дана в некотором замешательстве, — Я у себя, если что. Не беспокой меня из-за пустяков. Созреешь для секса — приходи.       Ким Дан тоже встал из-за стола и смотрел Дже Гёну в след, лишённый дара речи. Это всё? Это весь разговор, которого он так ждал и страшился? Вопрос был решён? Чувство благодарности, которое в очередной раз разливалось приятным теплом из груди по всему телу вернуло его бледному лицу живой радостный румянец.       — Господин! — окликнул его Дан.       Альфа остановился и оглянулся на него. Дан низко поклонился ему.       — Спасибо вам.       Альфа посмотрел в сторону, будто не зная, как реагировать.       — Хорош загоняться.       И с этими словами Дже Гён поднялся на второй этаж. Их разговор был окончен. Ким Дан принялся убирать со стола, думая о том, что всю свою жизнь будет предан этому человеку.

***

      Пасмурное небо и ледяная черная река, таившая в себе опасность. Разбросанный по дому мусор. Тусклые пожелтевшие обои. Вода, капающая из ржавого крана. Родные глаза, безразлично смотревшие сквозь Дана, ощущения заброшенности. Всё это — маленькие обрывки воспоминаний, хаотично разбросанных в его памяти, но плотно засевших там до появления в его жизни бабули. Среди них есть одно такое, что по сей день хватает его за горло, не позволяя вздохнуть, стоит Дану оказаться в воде. Как руки той, что должна была дарить безусловную любовь и защиту. «Мама была очень больна» — так ему сказала бабуля. Дан не знал, так ли это было на самом деле, но это объяснение не давало увязнуть в мыслях о том, что он обуза. Ребёнок, который своим рождением принёс одни только неудачи. Мама не была плохим человеком, просто очень болела. И папа не был плохим человеком. Должно быть, с ним случилась какая-то беда, и он однажды не вернулся домой. Поэтому так и не смог рассчитаться с людьми, которым задолжал.       Один декабрьский день 1997 года, когда первые снежные хлопья тихо спускались на землю, пожалуй, больше никому не запомнится чем-то примечательным. Какой-нибудь мужчина средних лет, любящий почитать газету в поезде по пути на работу, узнает в сводках новостей о печальном происшествии: молодая мать пыталась утопиться вместе со своим трёхлетним ребёнком в реке Ханган. Он цокнет языком, покачает головой и перейдёт к новостям спорта. На обеде с коллегами он вспомнит о прочитанном, и они устроят небольшую дискуссию о проблеме самоубийств среди молодёжи. Потом обед закончится, и они вернутся в свой офис, по пути обсуждая, в каком баре они сегодня соберутся пропустить по стаканчику. И больше не вспомнят новость о недавнем происшествии на реке Ханган, одну из сотен других. Вот только Ким Дан всё ещё задыхается в темноте, а холод сковывает его конечности. Вокруг одна вода, из неё нельзя выбраться, сколько не барахтайся руками и ногами. Можешь закричать, что есть сил, но твоего крика никто не услышит. Не важно, сколько ты приложишь усилий — ты беспомощное и жалкое существо, которое не в состоянии что-либо изменить, а руки женщины, с которой начался твой мир, держат тебя за горло и не позволяют выбраться на поверхность.       «Ты никому не нужен, всем было бы лучше, если бы тебя не стало. Поэтому просто умри.»       Дан не понимает, что захлебывается уже не водой, а сдавленными рыданиями. Ему холодно не из-за нахождения в реке безлюдным зимним вечером, а потому что он сбросил с себя одеяло и обливается потом. В глубь ночного кошмара пробивается чьё-то «чш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…» Кто-то берет его на руки так, будто он снова тот мальчик, которого достали из реки. Тепло чужого тела успокаивало дрожь. Свет ночного города ненавязчиво заглядывал в окно и освещал сонное лицо Дже Гёна, пока тот уносил Дана на руках из его комнаты. Оказавшись за дверью, они остались почти в полной темноте.       — Господин? Куда мы идем?       — В мою спальню.       — Зачем?       — У меня кровать больше.       Дан пытался привести мысли в порядок. Действительно ли это господин Джу? Или он все ещё во сне? Почему господин держит его на руках, как дитя, и несёт к себе.       — Я не собираюсь ничего делать, так что даже не думай у меня блевать.       Эта фраза развеяла сомнения Дана и провела более четкую границу между сном и явью. Он снова дома у господина Джу и тот несёт его в свою комнату. И, что самое главное, Дан совсем не ощущал тошноты.       — Поспишь сегодня у меня.       Дан принял препарат, который прописал ему врач, и бесконтрольное желание таскать к себе вещи «своего» альфы было подавлено, но это не отменяло воздействия феромона Дже Гёна на Дана. Такой приятно будоражащий и в то же время уже какой-то родной, перед которым страхи и тревоги Дана понемногу отступали. Его тепло и сила. Ворчание, успевшее стать уже таким привычным. Дан внезапно ощутил себя самым счастливым человеком на свете. Он так забылся, что ему и в голову не пришло сказать господину, чтобы тот опустил его на пол и дал идти самому. Дже Гён уложил Дана на левую сторону кровати.       — Только давай без фокусов.       И пока Дан пытался понять, что имелось в виду под «фокусами», Дже Гён улёгся с правой стороны, накинул на себя одеяло и повернулся к Дану спиной. Омега некоторое время любовался его силуэтом и слушал своё сердцебиение, прежде чем нашёл в себе дерзость придвинуться ближе, чтобы быть к Дже Гёну вплотную, но не касаясь. Он ощущал себя вором, позволяя себе быть так близко и втягивать его аромат. Дубовый мох и дерево с постепенно усиливающимся запахом мускуса, что делало его довольно своеобразным, но уже таким полюбившимся для Дана. По его щеке покатилась слеза счастья.       — Господин, вы спите? — Дан был настолько опьянён их близостью, что слова лились из него сами собой.       — Уже нет.       — Вам когда-нибудь бывало страшно? Или, возможно, вы чувствовали, что не справитесь с чем-то очень важным?       Дан подумал о своём Медвежонке, представил, как он будет меняться по мере своего взросления и мысли эти иногда переплетались со старыми воспоминаниями, где молодая женщина-омега гуляла с маленьким сыном зимой по унылой сумеречной набережной.       — Нет. Я всегда в себе уверен. И ничего не боюсь.       Дан смотрел на его затылок, представляя, как господин недовольно хмурится, и молча улыбался. В жизни Дана было много потрясений, но уверенность и непоколебимость господина Джу были чем-то, что всегда оставалось постоянным и самим собой разумеющимся.       — И тебе бы тоже не помешало время от времени.       Дан, собиравшийся засыпать, открыл глаза и вопросительно уставился на затылок альфы.       — Спи давай, завтра вставать. Разговорчивый какой…       Завтра у Дже Гёна должен быть выходной день. Дан с трудом, но всё же уговорил его устраивать себе отдых раз в неделю, чтобы поддерживать свой организм. Но Дже Гён никогда не пропускал утреннюю пробежку. К тому времени, как он возвращался с пробежки и принимал душ, Дан успевал проснуться и приготовить завтрак. Они молча ели вдвоём, включив что-нибудь на фоне. Это стало их каждодневным ритуалом и тоже давало Дану ощущение спокойствия и постоянства. Дан знает, что нужно постараться заснуть, но ему так сильно хотелось растянуть момент их близости подольше и наслаждаться теплом господина Джу, вдыхать его запах. Но он понятия не имеет о том, что лежащий к нему спиной Дже Гён тоже не может уснуть. Он не касался Дана уже около трёх недель, и его выдержка была на пределе, особенно сейчас, когда омега, которого он хотел сильнее, чем когда-либо кого-то ещё, был так близко, а его аромат усилился. Дже Гён ощущал его прямо как в первый раз.       Увидев нового физиотерапевта за день до своего матча, Дже Гён даже не сразу понял, омега это или бета. Стройный и подтянутый доктор с красивым лицом сразу же обратил на себя его внимание, но не источал абсолютно никаких феромонов. От него пахло дешевым мылом и лапшой быстрого приготовления.       «А в прочем, похер», подумал альфа, проходя в кабинет для массажа. Завтра у него важный день и ему некогда отвлекаться на всякую ерунду. Но, наблюдая за смущением Дана, после того, как тот ухватил его за причинное место, Дже Гён почувствовал. Омега. Самый настоящий. "Омега, который хотел всех наебать". Сколько таблеток он принял, чтобы скрыть такое? Его волнительный аромат казался немного знакомым и одновременно ни на что больше не похожим. Много омег пускали в ход свои феромоны, чтобы воздействовать на него, но даже самые изъёбистые из них уже успели ему приесться — Дже Гёна вообще мало чем ещё можно было удивить. Но этот странный омега почему-то пытался скрыть собственный феромон во что бы то не стало. От него. От самого Джу Дже Гёна. Так дело не пойдёт... Сохраняя внешнее спокойствие, Дже Ген изучал этот новый для себя запах. Спрятанный ото всех так, будто был только для него одного. Тонкий и изящный, окутывающий воздушным облаком соблазнительного доктора, пылающего румянцем. Свежая красная роза.       «А когда ему становится очень хорошо, он начинает раскрываться уже по-другому.»       Альфа лежал на боку, слушая тихое дыхание сзади и аромат, заставляющий его мышцы напрягаться. Он злился. Он успел изголодаться по Дану, и сейчас у него было ощущение, что у них могло получиться. Но после стольких неудачных попыток стать «псом, которому, наконец, позволили», а потом вновь смотреть в спину убегающему в туалет омеге, стало бы очередным ударом по его эго. Надо отдать Дану должное, чувство долга у этого простофили на высоте, так что рано или поздно он проявит инициативу, так или иначе. Тогда Дже Гён еще подумает, трахнуть ли его в тот же момент или нет.       «У меня, знаешь ли, есть гордость.», подумал альфа и сердито дёрнул на себя одеяло.       Они долгое время молча лежали, не касаясь друг друга, и обменивались феромонами. Их запахи витали в воздухе и смешивались друг с другом, от чего комнату наполнял пьянящий древесно-цветочный аромат, терпкий и пряный с нежными утончёнными нотами. Дуб и роза.