Логолепсия

Господину N-- [гуляющий туда-сюда и изрядно потрепанный лист бумаги, исписанный сверху донизу какими-то странными буквами и цифрами, отчего у неосведомленного читающего может начать рябить в глазах] [под координатами, как правило, есть кратенькие приписки]       B5, господин Невилетт! S :з

***

Sigevinn-       Иногда мне кажется, что ты мимоходом куда-то подглядываешь, моя дорогая. У меня уже и крейсеров не осталось. Убит. Г4. --N

***

Господину N--       Что вы, господин Невилетт, я играю честно! А вот вы явно подглядываете! Ну, или у вас просто хорошее артиллерийское чутьё… У меня тоже нет крейсеров. :(       Убит. Д3. S :з

***

Sigevinn-       Раз уж мы здесь разбрасываемся комплиментами непрошеными, позволь похвалить твою грамотность. Мне очень приятно видеть буквы, которые ты так аккуратно выводишь. Подобная внимательность к моему чувству эстетики достойна уважения.       Ж2. --N

***

Господину N--       Господин Ризли меня учит! Он очень терпеливый, но сам не может грамотно писать, потому что всегда о чем-то волнуется и пытается думать о десяти вещах сразу. Он переживает даже когда вам пишет. Может быть, лучше дать господину Ризли выходной? *__* А3! S :з

***

Sigevinn-       Если господин Ризли не спрашивает насчёт отпуска — значит, у него всё в порядке. Не бери в голову. И да, поздравляю с вполне очевидной победой. Ты от моих кораблей и места мокрого не оставила. Итак… Что я должен был сказать госпоже Фурине? --N

…

N--       знаешь мне всегда было интересно.       откуда вообще взялось это «господин офицер» в твоем лексеконе?       ты же выше меня во всей этой пищевой цепочке --W

***

Wriothesley-       А в чем причина недовольства? Мне казалось, мы не должны забывать об элементарной вежливости. Более того, твой статус не противоречит этому обращению. Ты — авторитетная фигура. Ты уважаем, ты занимаешь ключевой пост в Меропиде. Ты представляешь Архонта. Думаю, человеку подобного уровня даже хотелось бы добавить к простенькому «господин офицер» что-то еще. Например, «досточтимый». Досточтимый господин офицер. Что скажешь, Ризли? --N

***

N-- [буквы сплющенные, словно сжавшиеся в легком смущении]       ужасно       зови меня просто по имени — это привычнее и как-то приятнее       ладно, «господин офицер можно и оставить --W

***

Wriothesley-       Твои твердость при исполнении своих обязанностей и нежность относительно всяческих мелких вещиц, влияющих на этот мир не более, чем влияет взмах крыла бабочки, забавляют. Людская многогранность такова, что не перестаёшь ей удивляться. --N

***

N--       а я-то считал, что тебя ничем уже не удивить --W

***

Wriothesley-       Правда? Напиши мне безупречное длинное письмо хоть разок — и сам увидишь, как я умею удивляться. Обещаю.       Я должен признаться тебе, что всё это весьма увлекательно. Я имею в виду нашу переписку. Но ты всё еще очень быстро отвечаешь. И делаешь ошибки. Делаешь их так часто, что ненароком закрадывается подозрение — не намеренно ли? --N

***

N--       Намеренно? Я не занимался бы такой ерундой намеренно.       ну, может, разок       Просто пока я пишу это письмо — головой я уже в следующем. Думаю о том, что ты ответишь. Выискиваю малейшие детальки, которые могут измениться. Это всё равно что обыскивать заключенного на входе в блок всякий раз. Много чего интересного всплывает. Не плохого, конечно — в твоем-то случае. Просто интересного.       Я вот заметил, что ты пишешь моё имя целиком в начале каждого письма. Есть какой-то смысл? --W

***

Wriothesley-       Это было прекрасно. Спасибо тебе за старания.       Отвечая на твой вопрос.       Твоё имя является прекрасным упражнением на грамотность, ты разве не знал? Весьма длинное, хотя сокращенное по звукам. Можно случайно поставить не ту букву. И таких слов тысячи. Проще говоря, я люблю писать твоё имя. И не люблю легкие пути. Зачем ставить лишь инициалы? Примитивщина. Человек — это не буква. Это имя. Скажи мне, Ризли, твоё имя многое для тебя значит? --N

***

Neuvillette--       Да, многое.       Но я не понимаю: почему ты сокращаешь собственное имя до одной буквы? Оно тоже не из легких. --W

***

Wriothesley-       В каждом человеке должна быть загадка.       Ты написал моё имя без ошибок. Изумляешь меня всё больше. --N

***

[неотправленное письмо, скомканное и брошенное в корзину для бумаг, которое будет сожжено вместе с прочим мусором через три часа убирающейся в кабинете Сигвайн] Neuvillette--       я просто       Я просто тренировался.       Просто решил написать для разнообразия.       Я это делал не в угоду тебе. --Wriotheaseley --W       

…

Wriothesley-       Ты здесь?       Я хотел бы поговорить. --N

***

N--       заткнись я работаю --W

***

Wriothesley-       Ты ведь волнуешься, когда пишешь мне. Зачем скрывать? А говорил, что не волновался. Я рассчитывал на честность, Ризли. --N

***

[измятый в порыве гнева лист бумаги, вылетевший в отсек для писем в виде комка; строки повторяются странным образом, обрываясь каждый раз всё больше и больше, словно кто-то кромсает буквы невидимым ножом, чернила размазаны] N!       черт черт черт       я не знаю       оставь в покое       не пиши мне       я не знаю       оставь-       не пиши- --W

***

      Порядок в письме — порядок в мыслях, а порядок в мыслях — порядок в жизни. Запомни.       Он, вроде бы, и запомнил. В шутку даже написал эту фразу на клейком листочке бумаги, прилепленном к стопке книжек на столе. Он смотрит на строчку, идеально выверенную, ровную, несмотря на отсутствие линий как в тетради, лишенную грамматических ошибок. Он смотрит и ему кажется, что в этой строчке — весь Невилетт. Можно протянуть руку, дотронуться, ощущая фантомную мягкость расшитых сапфирами одежд.       Обманчивую мягкость всего в принципе. Он же весь состоит из острых углов. Острый подбородок, острые украшения, острый язык, острый взгляд.       Что, когда и каким образом произошло — неважно. Просто для Ризли, удивительно умело притворяющегося человека, эта строчка на клейком стикере — как нечто вроде постоянной молитвы. Он смотрит и ему как будто бы становится лучше.       Он слишком долгое время находился вдалеке, его это даже вполне устраивало — смотреть мельком, не особо заостряя внимания. В конце концов, у каждого свои обязанности и свой «маршрут», не до светской болтовни, в которой он тем более не мастак. В конце концов, он и с поверхностью в целом контактирует редко. В любых формах. Однако Невилетт пишет часто. В последнее время — особенно. Невилетту нравится эта игра в письмишки. Болтает что-то о «чувстве ностальгии» и о наслаждении держать в руках текст, написанный правильно и чётко. Знал бы он, какими титаническими усилиями всё это обеспечивается — не радовался бы. Ризли и не рассказывает. Он умалчивает о трудностях так же, как умолчал о своём дальтонизме и еще о паре вещей из биографии, об этих темных пятнах, которые он уже благополучно закрасил. Теперь их некому узреть.