Логолепсия

      — Ты должен описать мне свою одежду. Чтобы я мог лучше представлять в голове тебя и твоё тело.       — Моё тело?       — Ага.       — И что ты будешь делать с этим представлением?       — Никогда не слышал мудрость касаемо того, что некоторые карты лучше раскрывать под самый конец?       — Я вообще не слышал ни одной мудрости про карточные игры. Я ими не увлекаюсь. Пустой азарт и ничего более.       — Ну и зря. Если я скажу тебе это сейчас, Неви, будет не так интересно. Одним словом, опиши мне одежду и что-нибудь еще. Опиши, как ты сидишь за своим столом, нервно барабанишь пальцами по стопке бумаг и ждёшь не дождёшься моего ответа. Опиши. И забудь о том, что сейчас ты разговариваешь со мной только у себя в мыслях. В конце концов, какая разница? А даже если она и есть… В твоих мыслях здорово, должен сказать. Как будто отдыхаешь на седьмом облаке.       — Спасибо.

***

Wriothesley-       Я сделал что-то не так? --N

***

Neuvillette-       Смотря что ты имеешь в виду.       У тебя хорошее воображение? --W

***

Wriothesley-       Смотря что ты имеешь в виду.       А у тебя? --N

***

Neuvillette-       Не раздражай меня лишний раз, умник. Расскажи мне про эти свои одёжки. Скажи, они правда так трудно снимаются, как кажется на вид? Может быть, у тебя есть волшебная кнопочка где-нибудь сбоку, в незаметном шовчике, чтобы одним движением высвобождаться из них вечерком?       Расскажи мне, как ты их снимаешь. А может, ты в них и спишь? Было бы забавно и глупо. Знаешь же, что в одежде спать вредно? А знаешь, почему?       Потому что тело не дышит. --W

***

Wriothesley-       Удивляюсь твоим глубоким познаниям на сей счёт.       И нет, они не снимаются. То есть снимаются не так легко, как ты себе представляешь, но в этом и есть вся прелесть, Ризли — в возможности по возвращению домой развернуть себя, как разворачивают долгожданный подарок. Можно ли считать свободу подарком? Если так, она всем должна быть дарована по умолчанию. Относительно некоторых вещей, правда, это весьма проблематично. Свобода бывает разной. --N

***

Neuvillette-       Щуплые плечи — длинные речи. Рассказывай дальше.       Какую пуговку ты расстегиваешь самой первой? Верхнюю или нижнюю? --W

***

Wriothesley-       А это важно? --N

***

Neuvillette-       По шкале от одного до десяти — девять с половиной. Или считать по двенадцатибалльной? Не потому что ты похож на землетрясение, нет, землетрясения — это слишком опасно. Просто двенадцать кажется более приятным числом, да и так же хорошо подходит для всяких шкал, как десятка. Почему все используют десятибалльную шкалу в большинстве случаев для оценки чего бы то ни было? Вопрос без ответа…       Видишь, я тоже могу вести такие разговоры. Так какая пуговка, Невиллет? Верхняя? Нижняя? --W

***

Wriothesley-       Нижняя. Потому что подниматься сложнее, чем спускаться, а всё в этой жизни должно быть упражнением для души и тела.       Ты позволишь встречный вопрос? Твой галстук, офицер. Весьма любопытная вещь. И так небрежно носимая. Мне кажется, стоит научить тебя завязывать его как следует. Что ты на это скажешь? --N

***

Neuvillette- [письмо, написанное с прежними ошибками и быстрым, не слишком аккуратным почерком — верхний краешек зверски оторван, будто кто-то вцепился в него зубами]       нет. спускатся сложнее, чем подниматся.       будешь учить меня вязать узлы? не рановато ли?       не разгоняйся так. расскажи мне еще. представь, что ты прямо сейчас растегиваешь свои одежки. нет, представь, что кто-то я расстегиваю их на тебе. у меня мозолистые от долгих упражнений руки и я могу стереть твою кожу до богровых пятен. и я сделаю это если ты разрешишь.       ты ведь разрешишь? --W

***

Wriothesley-       А у меня есть выбор? Я — заразившийся внезапной симпатией и влечением, я вступаю в эту темноту только из любопытства, но простой интерес может перерасти в нечто большее. Так ведь, кажется, говорят? --N

***

Neuvillette-       были, есть и будут он и она, потом он и он, она и она — и все будут любить друг друга сначала только из любопытства, потому что так велит инстинкт потому что              эй это не смешно       правда       я думаю о твоем теле без конца       описывай дальше, Невиллет, описывай физику говори, что случится потом, когда я возьму тебя в свои руки --W

***

Wriothesley-       Я продолжу, если ты объяснишь, зачем тебе всё это.       Что это за игра? Простое удовлетворение похоти? --N

***

Neuvillette-       это удовлетворение моей потребности в тебе. потому что если бы мог и был чуточку более безрасудным — я бы явился в твой кабинет прямо сейчас, и вся палата жардинаж слышала бы твой чудесный голосок.       но я не хочу подставлять очернять тебя таким образом       ты удивишься тому                    я много пишу в последнее время, слишком много. мы могли бы забыть о словах и вспомнить о деле, но ты слишком часто пропадаешь из поля моего зрения и я сижу внизу за семью замками по своей воле и спасаю таким образом твою честь       разве не прелесть? --W

***

Neuvillette-       только не вздумай молчать. --W

***

Wriothesley-       Иными словами, ты желаешь меня?       Ты сыплешь словами, их так много, но вопреки твоим собственным заявлениям они совершенно не похожи на мои. Они спутанные. Ты пишешь дрожащей рукой почему мне так нравится когда ты волнуешься. --N

***

Neuvillette-       трудно писать, будучи занятым двумя делами одновременно       достань свой член и потрогай себя       опиши, как ты себя трогаешь и о чем думаешь       пожалуйста --W

***

Wriothesley-       Здесь? При всех? --N

***

Neuvillette-       запри дверь наглухо черт побери       рассказывай       рассказывай всё --W

***

Wriothesley- [запоздалое письмо, написанное такой же дрожащей рукой и плохим, износившимся пером, чернила то и дело пропадают, образуют кляксы на хвостиках букв, строки идут по диагонали — видно, что над оформлением письма уже не старались]

      Я трогаю себя и думаю о том, как однажд ты усадишь меня к себе на колени. Может быть, забавляясь, ка пират в таверне, а может, просто случайно. Одной ладонью ты накроешь мою шею, потому что тебе нравитс моя шея.

И ты сказал б мне что-нибудь, то ли в шутку, то ли всерьез. Ты скажешь мне раздвинуть ноги и удивишься тому, как охотно я тебе подчинюсь. И ты терпеливо и аккуратно расстегнешь все пуговицы и все крючки вынешь из петель

[строка выделена жирным остервенело — похоже, что перо подвело владельца в этот миг]

[неровный ряд из больших и маленьких чернильных клякс]

Ризли пожалуйста --N

***

Neuvillette-       как ты себя трогаешь?       быстро       медленно       нежно       грубо       как? --W

***

Wriothesley-       Медленно.       И нежно.       Не понимаю, что это. Ты говоришь трогать себя — и я трогаю. Ты задаёшь такие вопросы, которые я никогда и никому не смогу задать.       Напиши, Ризли. Напиши, что ты делаешь сейчас. --N

***

Neuvillette-       я думаю только о том как ласкаю тебя самыми кончиками пальцев потому что это самый действенный способ довести до пика       и я верю что доведу       я накрываю твой член рукой знаю что много тебе не нужно       только я       хочешь умоляй хочешь нет — не поможет       я буду вести в своем темпе пока ты не заплачешь от удовольствия       но дождей у нас не будет --W

***

Wriothesley- [на вид это совершенно испорченный с точки зрения обычного человека лист — он весь испещрен чернильными брызгами и пятнами, но в этих странных судорожных рисунках, напоминающих агонию или сумасшествие, отчетливо вырисовывается всплеск наслаждения] --N