Логолепсия

Neuvillette-       Ты получил документы, которые я недавно отправил наверх? Наслаждайся, всё для тебя. Знаешь, я не удивлюсь, если какой-нибудь дотошный газетчик однажды откроет нам шокирующую правду о тебе и о твоей страсти к свежей похрустывающей на зубах бумаге.       А какую древесину для неё предпочитаешь? Может, ты — таинственный бумажный гурман?       Если серьезно, я скучаю, юдекс. Считаю дни, когда снова придёшь.       У меня есть чай с бергамотом и море книг.       Если хочешь, даже вторую тахту для тебя поставлю. Сдвинем их вместе — будет наша супружеская кровать. В сопливых романчиках пишут, что у таких, как мы, всегда должно быть импровизированное ложе с книгами — и непременно в самом неожиданном месте. Например, на веранде. И чтобы еще море кленовых листьев. Но за последними придется ехать в Инадзуму, так что я снова предложу маркоты. --W

***

Wriothesley-       Только что получил отчетность, спасибо.       Ты очень забавно дурачиш ухаживаешь. Осмелюсь напомнить, что в «сопливых романчиках» кто-то нередко в альтруистичном порыве дежурит около кофеварки с бутылочкой молока, чтобы в любой момент приготовить для возлюбленного живительный эликсир. И непременно с эклерами.       Так вот, Ваша Светлость, если вы рассыплете по вашему офису маркоты, приглушите свет, сдвинете две тахты и позволите мне на них улечься, а также подадите какой-нибудь хороший детектив, исход которого я, конечно, предскажу в первые десять минут… Вам останется только носить мне горячие напитки.       В Меропид было прохладно в прошлый раз. --N

***

Neuvillette-       Не угодно ли Верховному Судье парочку теплых одеял с грелкой в ноги? То-то ты в прошлый раз едва держался. Пришлось тащить тебя к себе на руках.       Хотя нет, не пришлось. Мне это было приятно. Пришлось — это же всегда негативная коннотация? --W

***

Wriothesley-       А ты не хочешь быть моей грелкой? В ногах, в руках, в груди и во всем теле? Каждая его клеточка, каждый сантиметрик для тебя открыт, Герцог. И не уверяй, что тебе не хотелось бы всем этим воспользоваться.       О коннотации рассуждать не возьмусь. Даже если и так, слово «приятно» склоняет чашу весов в другую сторону.       Ты опять упомянул маркоты. Но ведь мы все понимаем, что когда я приду (не если, а когда) — по полу будут рассыпаны ромарины и радужные розы с дожделотосами. --N

***

Neuvillette-       Воспользоваться?       Я не хочу тобой пользоваться. Не хочу делать с тобой ничего дурного, если только это «дурное» не приносит удовольствия. Здесь уж проси о чем угодно.       Пожалей дожделотосы. Я вывалю на нашу постель хоть тонну лепестков радужных роз, если тебя это порадует. Будешь спать как на облаке. --W

***

Wriothesley-       Только спать?       Лежать в позе «большая и маленькая ложечка» или в позах эмбриона, прижавшись согнутыми спинами друг к другу, чтобы чувствовать искры, которые пробегают вдоль позвоночника всякий раз, когда мы говорим друг другу что-то важное для нас одних? --N

***

Neuvillette-       Ты разрушаешь всю романтику. Вроде бы, не так уж страшно, потому что я не очень-то в ней силён, но хотя бы оцени мои усилия по достоинству.        --W

***

Wriothesley-       Не могу удержаться. Постоянно думаю о нашей последней встрече.       Скажи, это всегда так легко: встать на колени и сделать… то, что ты делал? --N

***

Neuvillette-       Минет?       А что сложного? --W

***

Wriothesley- [очень осторожное письмо со следами неосторожно пролитой на чернила воды]       Я думал, что это довольно мерз нелегко. Хотя бы с точки зрения психологии. Вряд ли тебе привычно становиться перед кем-то вот так, в позиции подчиняющегося, когда там, в Меропид, каждый благоговеет перед тобой и проявляет бесконечное уважение. Ты сделал это так быстро. Я не успел ничего сказать. А должен был, наверное.       Мне не понять всего этого. Ясно лишь то, что оно приятно. И еще то, что я тебе должен. --N

***

Neuvillette-       Я же говорил тебе, юдекс.       Я сказал это в тот момент, пока ты кончал мне на лицо, как ни странно. О том, что твоё удовольствие — это моё удовольствие. И что я могу ждать сколько угодно того дня, когда ты будешь готов к большему. В спешке нет смысла.       Приходи ко мне, если почувствуешь, что тактильный голод тебя сжирает. Напиши и приходи. Я сам встречу тебя, сам тебя украду в глубины крепости, в свою берлогу. Ты, помнится, так назвал мой офис в прошлый раз. Берлога. Берлоги больше подходят медведям, а для сторожевых псов вроде меня — так, и конура сгодится.       А хочешь — я приду. Просто скажи. Используй эти чертовы чернила и этот чертов ящик. Они и растущие откуда надо руки Ксавье посланы тебе, чтобы ты всегда добирался до меня, сквозь толщу воды и ржавого металла.       И помни, что ты ничего мне не должен. --W

***

Wriothesley-       Ризли, я не могу так        [начатое было письмо скомкано и отправлено в мусорную корзину] --N

***

Wriothesley-       Ризли, я думаю, что я был бы готов       Я вовсе не играю всё это, я действительно не знал никогда       Ты действительно хочешь ждать меня? И ты действительно хочешь меня, настолько, что готов забыть о себе и о том, что нужно тебе?       Если бы у меня была возможность, я отправился бы к тебе незамедлительно. Мне было бы неважно, действительно ли ты добыл вторую тахту, радужные розы и одеяла с пледами, и мне было бы даже неважно, что всё не совсем так, как в дешевом бульварном чтиве. Потому что я бы пришёл не за этим. Я хочу приходить к тебе за тобой, Ризли, и только так. Спустившись вниз, я первым делом хочу ловить твой взгляд, хочу видеть тебя в дверях.       Мне это сегодня снилось. Мне снилось, что я пришел, ты заварил для меня чай и читал вслух. Ты знаешь, какой у тебя прекрасный голос? Он как искреннее похрустывающее объятие, как бархат под пальцами, как крепкое питьё со звездочкой бадьяна. Ты читал мне, держа книгу в одной руке, а второй ты сжимал мою ладонь.       Я сидел и думал о том, что, когда ты закончишь очередную главу, я положу тебе голову на плечо. Мне хотелось этого безумно. Я вспомнил, как видел похожую картину у фонтана Люсин. Я видел пару, они сидели вдвоем на скамье и девушка склонилась к жениху, прижалась к его плечу без слов, а он поцеловал её. И во сне мне тоже хотелось, чтобы ты поцеловал меня.       И что-то большее, нежели чем просто поцелуй. Я едва успел подумать о том, как сильно желаю тебя — и проснулся. Это было большим разочарованием для меня.       Кажется, что я все это время тянулся к тебе, а потом сам же себя отталкивал, но теперь мы каким-то чудом преодолели этот барьер и мчимся на огромной скорости. Разве что я не знаю, куда. Однако мне не хочется останавливаться или хотя бы тормозить.       Я хочу любить тебя.       Я люблю тебя. --N

***

Neuvillette-       И почему ты думаешь, что это невозможно? Почему разочаровываешься? Ведь я могу читать тебе и в реальности. Или во сне я лучше, чем здесь?       Ты знаешь, что большую часть времени я остаюсь здесь, чтобы поддерживать порядок среди местных. До изобретения Ксавье мы общались исключительно через мелюзин-посыльных. И я признаю, что мне может быть слегка… неудобно по первости читать вслух. Я никогда не пробовал. Но могу попробовать. Если тебе понравится.       А потом ты обязательно положишь голову мне на плечо и я поцелую тебя. Объятия включены.              Как сентиментально.       Это взаимно. Более чем.       Люблю тебя больше. --W

***

Wriothesley-       Реальность лучше любого сна. Жаль, что не во всех аспектах, но говоря о тебе — это действительно так.       Я не снился тебе? Никогда? --N

***

Neuvillette-       Последний раз был недельку или две назад.       Но я бы предпочел не раскрывать деталей, если можно. --W

***

Wriothesley-       Что-то, чего я не должен знать?       Я не суеверен, поэтому если там что-то дурное — не бойся рассказывать. --N

***

Neuvillette-       Нет-нет.       Мне приснилось, как мелюзины плетут тебе косы с цветными ленточками, а ты беспечно ешь конфеты. Ну или что-то вроде.       Один раз ты приснился мне в облике дракона — ты дремал в воде, а на поверхности осталась только твоя спина, было похоже на причудливый остров с шипами.       И один раз мне приснилось, что я трах занимаюсь с тобой любовью на твоем троне в оперном зале.       Ну, какой сон лучше? --W

***

Wriothesley-       Я не уверен, что смогу ответить.       А я был хорош в твоем третьем сне? --N

***

Neuvillette-       Очень хорош. До мурашек.       Всё еще сомневаешься в себе? --W

***

Wriothesley-       А мне не следует? --N

***

Neuvillette-       Сомнения — глупейшая вещь в близости. Даже в такой примитивной, как секс.       Серьезно, отбрось этот мандраж.       Давай поужинаем сегодня у меня. Если хочешь. Будут рёбрышки и крем-суп, синнабоны на десерт или еще что. Просто скажи.       Я открою вино на «черный день» для тебя. --W

***

Neuvillette-       Что случилось? Куда пропал? --W

***

Wriothesley-       О чем ты? --N

***

Neuvillette-       Тебе не пришло письмо? Я звал тебя поужинать сегодня. Ребрышки и крем-суп. И синнабоны. --W

***

Wriothesley-       Должно быть, где-то в трубах затерялось. Мастер Ксавье попросил сообщать о таких эксцессах, поскольку дальнейшие послания так же могут не дойти до получателя. Я скажу ему, пусть обследует сеть.       И да, я приду к тебе на ужин. --N

…

      — Одно из писем удалось перехватить, леди Фурина — изобретатель предоставил доступ к механизмам. Возможно, вам будет интересно взглянуть.       Она властно вытягивает руку вперёд — а похожа на маленькую девочку, пытающуюся клянчить конфеты. Хватает аккуратно запечатанный конверт (хотя, казалось бы, к чему такая суета? Неужто из-за её величественной персоны?), бесцеремонно надрывая по краю. И вдруг останавливается.       — А что если это заговор, капитан? Не замышляют ли они против меня какую-нибудь отвратительную пакость?       — Не думаю, госпожа, — сдержанно отзывается Клоринда, глядя перед собой. — Верховный Судья относится к вам со всем почтением и…       — Да, да, — машет ладошкой Фокалорс, раздраженно цокая языком. — Конечно. Да он к тюремщику проявляет больше почтения, чем ко мне. Совсем перестал из своей берлоги вылезать. Ну-ка, посмотрим…       Отбросив подальше скомканный конвертик, она с нетерпением разворачивает аккуратно согнутый лист бумаги, отдающий едва уловимым запахом виски. Её разномастные глаза вдруг трогает легкий лукавый прищур.