Вопросы доверия

Он быстро и методично обыскал комнату, кухню и ванную, хотя знал, что ничего не найдет. Итогом поисков стали лишь очередные воспоминания: он все такой же аккуратный… те же армейские или спортивные шмотки… тот же вкус в еде. Ничего не изменилось. Нашел подозрительную панель, помучился секунду-другую и нашел скрытый механизм. Небольшой арсенал за стеклом и решеткой — не добраться. Вкусы в оружии тоже не изменились. Наконец подошел к ноутбуку, подумал мгновение и набрал пароль — дата операции Хавьер. Ты угадал с первого раза, Кеннеди. Леон задумался, была ли эта комбинация очередной проверкой его памяти — или для майора тот день был действительно важен, как и для него самого. Зашел в интернет, отследив еще один тревожный признак. Он просидел в изоляции приличное время, но не испытывал интереса к новостям. Абсолютно никакого. Сейчас он читал новостные сайты просто потому, что должен был — так было правильно, а не потому, что ему было важно знать, что происходит во внешнем мире. Леон устало потер виски, снова и снова спрашивая себя: Что с тобой не так? Он мельком посмотрел на сегодняшнюю дату — ведь все это время он не знал, какой сейчас день недели и число, но забыл цифры через секунду. Заставлял себя вчитываться в тексты новостей, чувствуя острое нежелание знать о происходящем вне этой тюрьмы, до того момента, как начала болеть голова. Майор был прав — без его подвигов мир не накрыл зомби-апокалипсис. Он уже собрался отключиться, как вдруг на глаза попалась ссылка на не очень популярный портал с желтыми новостями, теориями заговоров и прочей ерундой. Леон знал — иногда только в таких местах публикуют крупицы правды о том же Б.О.О. Правительство не трогало эти сайты специально. Люди смеялись и не верили. Это всех устраивало. Продравшись через многочисленные темные тайны мировой закулисы, тайные общества и зловещие эксперименты над людьми, прочитал новость, которая его заинтересовала. Пропажа Эшли Грэм. Она не появлялась в университете уже несколько месяцев… бла-бла-бла… президент заявляет, что его дочь в Европе на отдыхе… доказательств нет. По словам источников, девушку, похожую на Эшли, видели в последний раз в Испании, как раз рядом с пользующейся дурной славой деревушкой, где пропадают люди уже не первый год… странное поведение местных жителей… то ли вирус, то ли генетические мутации… Несколько размытых фото — но Леон с его опытом сразу понял, что фото оригинал, не подделка. И снова классическое ОТ НАС СКРЫВАЮТ ПРАВДУ!!! Леон подумал, что в этот раз конспирологи скорее всего правы. Сопоставил даты. Если верить статейке — Грэм исчезла на пару суток позже визита группы захвата к нему в квартиру. Леон хотел бы верить, что это совпадение. Задумался над тем, что знает человека, который мог бы максимально эффективно спланировать похищение президентской дочки и вывезти ее из страны в Европу без препятствий. И возможно, чтобы избежать скандала, тихую операцию по спасению вполне могли бы поручить ему. Даже не возможно, а точно. Он уже заработал себе репутацию специалиста-одиночки с идеальными результатами. Хотя давались эти результаты большим трудом и кровью. Он был в прямом распоряжении президента. Если его фантазии сейчас все-таки правдивы, то Джек Краузер мог вывести его за рамки как угрозу его планам. Просто мера предосторожности. Заодно и получить моральное удовольствие от жестоких игр. Либо… Леон вспомнил грубоватую заботу, которая так согревала его раньше. Может быть, майор не хотел бы встретиться с ним в бою? Не хотел причинять вреда. Хотел защитить от того, что могло ждать агента Кеннеди в Испании. Может быть… Леон приказал себе заткнуться и закрыл ноутбук. Просидел пару часов в тишине, уставившись в одну точку. Он снова попытался найти в себе ненависть к майору Краузеру, но не смог. Он злился, не понимал, чувствовал вину, обиду — но ненависти не было. И наконец впервые за это время искренне признался себе в простой вещи. Он рад, что Джек Краузер жив. Он рад его видеть. Счастлив. Без всяких манипуляций и давления. Он почувствовал эйфорию, когда впервые увидел знакомую фигуру через решетку. Он мгновенно задавил в себе эти чувства усилием воли — как вредные для себя. Встретил как профессионал — оценивающим взглядом искоса и холодным тоном. Но теперь не видел смысла в самоконтроле. Возможно, агент Кеннеди снова устал.        Спустя время он почувствовал, что проголодался. Открыл холодильник и выпил молока. Осмотрел полки — все остальное надо либо жарить, либо варить. Наверное, надо приготовить сразу на двоих. В голове мелькнула вроде бы здравая мысль, что это в его положении нелепая идея, но… вся эта ситуация была абсурдом, почему бы и нет? Майор Краузер всегда готовил на двоих. А у Леона с этим были небольшие проблемы.        Леон был типичным ребенком из социального учреждения. Он был самостоятелен во всем, кроме готовки. Потеряв родителей, он оказался в приюте. Там его кормили и поили в столовой. Потом полицейская академия — он жил в общаге и ходил по забегаловкам. Потом — армия. И та же столовка. Леон категорически не справлялся с кухней. Просто не умел. — Поздравляю тебя, Кеннеди, — Леон с трепетом увидел на лице обычно невозмутимого инструктора Краузера признаки шока. — Ты уникален. Это был их первый выход на двоих — тренировка для улучшения взаимодействия в полевых условиях с условными целями. Просто поход на трое суток. Леон чувствовал себя некомфортно. Он еще плохо знал этого офицера и всю дорогу молчал, глядя строго вниз. Раньше для него не было проблемой нахождение с малознакомыми людьми наедине. Сейчас он испытывал желание убежать и потеряться в тумане. Майор занялся вещами и палаткой, а ему сказал приготовить обед. — Я пятнадцать лет на службе. Впервые вижу человека, который умудрился запороть армейский паек быстрого приготовления. Леон честно прочитал инструкцию два раза, но потерпел фиаско. Видимо, что-то напутал. Майор выкинул варево в кусты и взял дело в свои руки. В процессе Леон выслушал много приятного, но по привычке отмалчивался, а в финале получил: — Я понял, Кеннеди. В Раккун-сити ты одолел противников, накормив своей стряпней. Враг был повержен за секунду. Стало очень обидно, но Леон снова промолчал, стиснув зубы. — Ого, — майор усмехнулся, — а выживших ты добил силой взгляда. Мудак Леон уставился на вымазанные грязью кроссовки. Он пытался успокоиться, но получалось плохо — воспоминания были еще слишком острыми. Он с тоской ощутил на себе пристальный взгляд. Конечно, инструктор видит, что он не в порядке. Леону стало стыдно за свою слабость. Впрочем, это было уже привычное для него состояние. — Попробуй-ка. Он увидел перед носом ложку. — Я не… — майор мгновенно воспользовался моментом и сунул ему ложку в рот. — Ну как? — легкий удар ложкой по носу. — Что вы делаете?! — Леон не знал, как реагировать, и даже повысил голос. — Отлично, Кеннеди. Эксперимент показал, что ты не разучился разговаривать. Теперь я спокоен. От готовки Леон был освобожден бессрочно. Впрочем, позже он перестал расстраиваться, заметив, что сам майор готовить любит и умеет, и вроде бы ему нравится подкармливать своего ученика и напарника. Леон не чувствовал себя обузой.        Правда, был еще один случай, который Леон заставил себя забыть. Много позже. Они застряли с Джеком Краузером в неприметной квартире на окраине маленького городишки. Это был очередной виток холодной войны между их ведомствами. Он прилетел рано утром, а его командир был уже на месте. Была уже середина дня, а они все еще скучали без ценных указаний из центра. Видимо, шло долгое и мучительное согласование деталей и утаивание очередных секретов одной службы от другой. А исполнители маялись бездельем. Джек Краузер удалился в соседнюю комнату в очередной раз проверять снаряжение, а Леон вдруг решил, что сможет ему помочь с обедом — майор выглядел уставшим. Местная поддержка заботливо оставила им полуфабрикаты в холодильнике, чтобы они не отсвечивали в кафешках перед местными. Леон нашел самое простое типа «открой и разогрей» и плюхнул на сковороду. Через минуту он беспомощно смотрел, как предполагаемый обед, что на выходе должен был быть котлетами, растекся, забулькал и даже завонял. Он схватил лопатку и попытался придать жиже хоть какую-то форму, но в процессе понял, что проиграл. — Ты бытовая катастрофа, Кеннеди. Майор встал у него за спиной и заглянул в сковородку через плечо. — Просто решил немного разнообразить наш досуг, майор, — терять было уже нечего и Леон признал свое поражение. Над ухом раздался тяжелый вздох. — Давай попробуем спасти хоть что-то. Леон хотел было уступить место у плиты профессионалу, но к спине прижалась мощная грудь, а его кисть, судорожно сжимающую лопатку, обхватила широкая мозолистая ладонь. — Я знаю, что это бесполезно, — раздался голос над ухом, — но вдруг случится чудо. Леон расслабил руку и позволил майору спасать их обед. Скосил глаза направо. Майор возвышался над его плечом, и Леон увидел раннюю седину на висках, четкую линию скулы и аккуратно зачесанные волосы. Его вдруг накрыло ощущение невероятной близости к стоявшему рядом мужчине. Между ними было что-то глубоко интимное, то, чего Леон никогда ни к кому не испытывал. Сложный дурманящий коктейль чувств, которые он так не любил разбирать. Он просто не знал, что с этим делать. Не понимал, как с этим жить. Но именно сейчас страх ушел, и он качнулся назад, прижимаясь теснее, откинул голову на литое плечо и продолжал рассматривать знакомый профиль, пытаясь спрятать глаза под ресницами. Ему казалось, что его взгляд слишком… слишком пьяный от эмоций. Как и он сам. Он тихо вздохнул, и вдруг заметил, что командир уже не смотрит вперед, а чуть повернул голову и рассматривает его лицо. Раньше Леон сбежал бы от майора и от себя в самый дальний уголок военной базы, но сейчас он почему-то замер. Просто чувствовал, как под темным требовательным взглядом губы приоткрываются, а по телу пробегает томная дрожь. Он рвано выдохнул, когда его запястье потянуло болью — эти грубые пальцы были словно из стали. Майор обхватил его второй рукой через грудь, прижимая к себе еще теснее. Леон знал, что не может скрыть ни свое слишком частое дыхание, ни пересохшие губы, ни лихорадочный блеск глаз. Он просто ждал. Сейчас он не ответит «нет» на вопрос, который он прочитал в глазах напротив. На этот раз он не убежит от себя. — Леон… — тихий хрипловатый шепот в ухо продрал его до костей. Раздался резкий сигнал — им наконец прислали инструкции. Леон словно вышел из транса. Попытался высвободиться, но майор продолжал прижимать его к себе. Ему снова стало страшно. Над ухом раздался длинный выдох, и командир наконец разжал руки. — Выкинь это в помойку, — майор уже отворачивался от него в сторону планшета с инструкциями. Леон выполнил указание, перевел дух, чувствуя слабость в теле, подошел и заглянул в планшет. Майор уже открыл файл. «Операция «Хавьер». Время поджимало. Через десять минут они были уже в пути.        Леон задумался, слепо уставившись на открытый холодильник. Завис в прошлом, не замечая настоящего. — Ты пообещал вести себя хорошо. А сейчас вижу, что ты явно собрался совершить критическую ошибку, Кеннеди. Леон медленно моргнул, возвращаясь в реальность, и взглянул на майора Краузера. Тот окинул его ледяным взглядом и все понял. Просто по отсутствующим глазам и беззащитному выражению лица. — Раккун-сити или другое? — тон был под стать глазам. Словно Джек Краузер испытывал некий научный интерес к феномену Кеннеди. Не более того. — Другое, — Леон не хотел врать, да и вряд ли получилось бы. Отошел в сторону — ему нужно было время собраться. Майор не стал его удерживать. Леон смотрел в широкую спину — майор скинул лямки с ножнами на стол, расслабленно повел плечами, упер локти о столешницу и склонил голову. Леон знал эту манеру — командир устал. Но он не стал ждать. И не испугался холодных взглядов. Подошел и прижался как можно крепче, положил ладонь на руку, обжигая кожу о бесконечные узоры шрамов и рубцов. — Прости меня, Джек. Молчание. — Я надеюсь, ты не настолько поглупел, чтобы ждать ответных извинений? — с четко читаемой насмешкой. Леон потерся щекой о тонкую ткань футболки и прошептал: — Не настолько. — В таком случае, чего ты ждешь, Леон? Он ничего не ждал. Просто сказал то, что хотел. Молчание. — Может быть, ты ждешь этого? Джек Краузер мгновенно развернулся, стряхнул его руку и через долю секунды Леон почувствовал, как в поясницу впился твердый край столешницы. Майор схватил его за горло и сжал, оставляя возможность лишь коротких неглубоких вздохов. Леон услышал свои хрипы и увидел мрачные потемневшие глаза. Но не отвел взгляд. Лишь ухватился ладонями за душившую его руку, снова почувствовав кожей каждый шрам. — О, этот вызов в глазах, — майор склонился над ним ближе и усмехнулся. — Как всегда, отчаянно смелый. Леон почувствовал, как железная хватка сжимает его горло сильнее. Он почти не мог дышать — легкие кололо, во рту стоял привкус металла. Зрение расплывалось — он видел сквозь туман лишь серые глаза с холодным блеском, пристально вглядывающиеся в его лицо. Он захрипел — кислорода почти не было. Он хотел жить. Хотел оказать сопротивление, дотянуться до ножен и выхватить нож, защитить себя любым способом, даже почувствовал, как его ладони разжимаются, а правая рука дернулась в сторону оружия на столе, но неимоверным усилием воли заставил инстинкт самосохранения замолчать, и лишь вцепился в изуродованную руку еще крепче, просто обнимая, не пытаясь оторвать от себя. В последней вспышке ясности разглядел вроде бы удивление в хищном взгляде и то, прежнее тепло к себе. Возможно, ему это показалось — поле зрения сузилось до точки, а легкие горели огнем.        Выплыл из темноты позже, задыхаясь и кашляя в попытке глубоко вздохнуть. Он сидел на полу, спиной к столу, корчась от боли. Напротив, на стуле сидел майор и смотрел на него немигающим пристальным взглядом. Тем самым, что так часто ловил на себе стажер Кеннеди годы назад. Наконец он продышался и нашел в себе силы задать вопрос сиплым срывающимся голосом: — Я прошел проверку, майор Краузер? Оценивающий взгляд и незаметная постороннему улыбка. — Такая самоуверенность… Леон не чувствовал в себе этого. Хотя наставник всегда говорил, что знает его лучше, чем он сам. — Прошел, — майор улыбнулся уголком губ, но Леон отметил мелькнувшую в спокойных глазах иронию. Обещание. Да. Этот человек будет проверять его снова и снова. Не успокоится, пока не разберет на запчасти и снова соберет так, как ему нужно. Все это было проверкой. Он осторожно сглотнул, проверяя уровень боли в горле. — Скоро пройдет, — ровным тоном без тени сочувствия. — Но на ужин тебе придется поесть кашку… малыш, — последние слова прозвучали издевательски нежно. Леон задумался, какой из этих оттенков голосе был искренним. А может, и тот, и другой. Позже он смотрел, как Джек Краузер готовит им ужин. Он знал каждое движение до мелочей. — Тебе с клубникой или с сиропом? — продолжение банкета с «малышом». Леон покачал головой. Сил показывать характер не было. И если не врать себе, эти подколки были немного приятны. Наверное тем, что Джек Краузер не хотел показать иначе, что Леон ему не безразличен. — Я понял тебя, Кеннеди. «Как вы решите, майор». Верно? Верно, командир.        Его отпускало. Сейчас не хотел ни о чем думать — о будущем или о прошлом. Только настоящее было важным. — Считай это каникулами. Леон наконец доел кашу и с сиропом, и с клубникой, морщась от боли в горле. — Основную причину твоего пребывания здесь ты уже понял. Как и решаемые сопутствующие задачи — судя по запросам в сети. Леон был уверен, что стоило ему выйти в сеть, майору наверняка пришло какое-нибудь уведомление и все его действия отслеживались. Впрочем, как и всегда. — Ты умный мальчик, — Леон спросил себя, сколько часов ему нужно провести у психотерапевта, чтобы перестать так реагировать на похвалу от майора Краузера. Чисто в теории, конечно. На практике он избегал этих людей как огня. — Так что расслабься. Судя по твоему мрачному лицу, тебе явно нужен отпуск. Джек Краузер прекрасно знал, что причина мрачного уже два года лица была не в работе. Просто очередной тончайший порез. Недаром нож был его любимым оружием. — Спасибо за аттракцион, майор. В взгляде напротив появилось явное: «Я смотрю, ты уже оклемался, Кеннеди». На самом деле, нет. Просто делаю вид, командир. — Вообще-то у меня недавно был отпуск. — Ах вот как. И чем ты занимался? — формальный интерес и искренне недовольный тон. Даже угрожающий. Леон понял, что Джек Краузер прекрасно знал, чем он занимался. — Пил и спал. Майор побарабанил пальцами по столу. По суженным глазам и поджатым губам Леон понял, что к его поведению они вернутся чуть позже. — Я делаю вывод, что здесь ты провел время с бОльшей пользой. Леон вздохнул, признавая поражение, и получил довольную ухмылку. — Вам, наверное, было без меня скучно. Странно, что вы так долго продержались, командир. Леон все-таки решил собраться и продолжить дуэль. И получил оценку профессионала: — Ты всегда был упрямым. Майор помолчал. — Я был занят. Леон не смог сдержать себя и посмотрел на изуродованную руку. — И не только этим. Леон не стал задавать логичный вопрос «А чем вы были заняты?», посчитав, что эта информация для него лишняя. Заслужил одобрительный взгляд. Внезапная смена темы: — Я должен был предугадать твое поведение тогда, — Леон понял, что речь идет о Мануэлле. — И принять меры заранее, не ставя тебя в известность. Леон почувствовал призрак тех же эмоций — чувство оскорбленной справедливости и желание защитить. — Я бы… — Ты бы получил приказ уйти вперед на разведку. И выполнил бы его без пререканий. Как и всегда. А когда вернулся, — удивительно спокойный тон на контрасте с предметом разговора, — вопрос был бы решен. Вопрос. Леон скрипнул зубами. — О, этот знаменитый взгляд. Все такой же идеалист. Его судорожно переплетенные в замок пальцы внезапно оказались в плену горячих ладоней. Он попытался вырваться, уже зная, что не сможет. Джек Краузер склонился к нему ближе и медленно осмотрел — клинический интерес и тепло смешались в ледяных глазах. — Я рад, что тебя не отравила жизнь, Леон. Их пальцы переплелись — просто так получилось само собой. — Ты совсем не изменился. Леон не знал, что ответить. Он думал иначе, но… Затем захват ослаб. Грубая ладонь прошлась по волосам, скользнула по щеке, задевая пальцем уголок губ. Леон снова замер, не зная, что делать. — Просто тебе нужно меньше знать, Кеннеди. Крепче будешь спать. Мягкая ироничная улыбка. Леон наконец вырвался. Или майор его просто отпустил. — Ты всегда был мудаком, Джек. Он не мог больше оставаться и ушел в ванную комнату. Умыл лицо, стараясь успокоиться. Посмотрел на себя в зеркало. Он прав. Как всегда. Он видит тебя насквозь — Мы не закончили, Леон. Он видит, что вывел тебя из равновесия и пользуется моментом. Тактика боя. Ранить, загнать в угол и добить. Он ощутил твердые мышцы груди и твердый как доска живот — майор прижался к нему всем телом. Изувеченное предплечье легло на многострадальное горло. Леон смотрел в отражение в зеркале и думал, что это красиво. Почувствовал давление — аккуратное. Просто намек подчиниться. Он не стал сопротивляться и откинул голову на крепкое плечо. Как когда-то. Прикрыл глаза, стараясь спрятаться хотя бы так. Давление на шею усилилось. Леон понял молчаливый приказ и послушался. — Интересный контраст, Леон. Холодные глаза в отражении гуляли взглядом по его лицу и шрамированной коже предплечья ниже. — Продолжим? Леон услышал те хриплые рычащие ноты в голосе, что всегда заставляли его чувствовать приятную тянущую слабость. — Да, — он не узнал свой голос. Предвкушение и страх туманили голову. Но Джек Краузер снова прочитал в его голосе еще кое-что. — Снова эта самоуверенность, Леон.