Путь офисного самурая

Чимин в это прекрасное субботнее утро чувствует себя превосходно. Голова после вчерашней попойки не болит совсем, отчасти потому, что заполнена приятными мыслями об одном важном человеке, разделившим с ним признание в чувствах. Чимину, кажется, всё ещё не верится в то, что он тоже нравится Юнги. И если прежний Чимин робел всякий раз, находясь рядом с ним, то Чимин сегодняшний — само воплощение уверенности. Он не хочет загадывать, но надеется, что с этого дня они с Юнги начнут всё шире и шире открывать друг для друга створки своих душ. Чимин романтик безнадёжный и уповает на то, что Юнги примет его таким.  Чимин сладко потягивается в кровати, сверкая босыми ступнями из-под одеяла, и встаёт. На ходу продумывая свой образ для вечернего рандеву, Чимин бредёт на кухню. Он ставит на плиту турку с кофе, достаёт таблетку аспирина и наливает стакан воды, а после движется в комнату Тэхёна. Кое-как открыв локтем дверь, он вваливается в уже привычно окутанную сумраком комнату — в каком бы состоянии не был Тэхён, задёргивать шторы он никогда не забывает. Чимин ставит на стол стакан, кладёт таблетку и, укрыв вывалившиеся из-под пледа худые длинные ноги Тэхёна, возвращается на кухню. Завтрак и горячий кофе приятно наполняют желудок, в то время как Чимин печатает коротенькое сообщение Юнги. Чимин: доброе утро ~ встретимся сегодня? Чимин давит глупенькую влюблённую улыбку, рассматривая фото профиля Юнги: он стоит на фоне Гранд-Каньона, одетый в тёплую куртку и шапку, и смотрит куда-то вбок. Чимин думает о том, что Юнги, скорее всего, любит путешествовать и побывал уже во многих местах. Сам же Чимин был заграницей всего пару раз: ещё подростком ездил с мамой в Таиланд и Китай. Затем его поглотила учёба, работа и выбраться куда-то не предоставлялось возможности, но хотелось, да и хочется по сей день безумно. Чимин любит их с Тэхёном редкие поездки за город и поездки к маме в родной Пусан, хотя это случается ещё реже. Мать постоянно в разъездах ввиду специфики своей работы, поэтому видятся они лишь пару раз в год.  Из мыслей Чимина выдёргивает звук оповещения на телефоне — Юнги прислал ответное сообщение. Юнги: Доброе утро, Чимин-и! Я заеду в 7, только скинь адрес :) Чимин отправляет название улицы и номер дома и чуть ли не прыгает на стуле от радости. Он закидывает в себя остатки завтрака, хлебает кофе быстрыми глотками и, шустро помыв за собой посуду, мчится на сборы. А время-то всего одиннадцать утра… Поэтому Чимин, готовенький уже к половине шестого, ещё полтора часа выносит мозг бедному, похмеляющемуся Тэхёну: сомневается сначала в выборе свитера коричневого цвета, надетого на белую рубашку, потом задумывается о смене классических зауженных чёрных брюк на облегающие джинсы, но ловит взгляд Тэхёна, мол, «серьёзно?», поэтому сдаётся и оставляет всё как есть. Только выбор обуви Чимин не ставит под вопрос — новенькие чёрные лоферы, уже заранее выставленные им в коридоре, ждут своего звёздного часа.  Юнги приезжает даже немного раньше, чему Чимин особо не удивляется — его босс с тайм-менеджментом знаком чересчур близко. Чимин суёт ноги в немного жестковатую обувь, пару раз крутится перед зеркалом, разбрызгивает парфюм на запястья и шею и, приобняв напоследок слегка зеленоватого Тэхёна, выходит из квартиры. В лифте он успевает сделать несколько дыхательных упражнений, чтобы хоть немного унять грохочущее сердце, но всё летит коту под хвост, когда он видит у подъезда Юнги. Нет, не так: генерального директора одной из ведущих строительных компаний — Мин Юнги. Юнги стоит, облокотившись на дверь чёрного кроссовера марки «Вольво». На нём чёрный классический костюм с утеплённым длинным пиджаком, чёрная шёлковая кофта с круглым воротом, открывающая вид на острые ключицы, белый струящийся до самых бёдер галстук-шарф и чёрные лоферы…точь-в-точь как у Чимина. Юнги рассматривает его совершенно беззастенчиво и, заострив внимание на обуви, едва сдерживает улыбку. — Рекламное промо в Инстаграме — чу́дная вещь, да? — говорит Юнги, по-доброму ухмыляясь, когда Чимин подходит ближе. — Это точно, — соглашается Чимин. Интересно, Юнги тоже объездил двенадцать магазинов в поисках своего размера? — Выглядишь потрясающе, Чимин-и, — Юнги закусывает губу, снова блуждая взглядом по его телу.  — Ты тоже ничего…себе, — Чимин игриво подмигивает и мчится в сторону пассажирской двери. Юнги растерянно моргает, а после тихо смеётся. Они оба садятся в машину и, пристегнувшись, смотрят друг на друга. Юнги чувствует исходящий от Чимина уверенный настрой на любой исход этого вечера, поэтому место для совместного времяпровождения рискует выбрать сам. — Любишь морепродукты? Я знаю хороший ресторанчик средиземноморской кухни в этом районе, — Юнги размещает телефон на держателе, прикреплённом к приборной панели, вбивает адрес ресторана и поворачивает телефон экраном к Чимину. Чимин слегка щурится от яркого света, разливающегося по салону автомобиля, и пролистывает пару фото.  — Выглядит уютно, я не против, — он кивает и расправляет рукава свитера. Чимин слегка ёрзает на сидении, принимая удобную позу, и восхищённо оглядывает кожаный салон, теперь уже озаряемый тёплым светом внутренней подсветки. Они выезжают на дорогу. — Ты не водишь машину? — спрашивает Юнги, бросая быстрый взгляд на Чимина. — Иногда, — отвечает он, — своей у меня нет, поэтому я беру машину Тэхёна по необходимости. Они заводят разговор о последних новинках на автомобильном рынке и даже немного спорят на этой почве, но шутливо. Чимин удивляется, что время поездки проходит так быстро, когда Юнги припарковывает машину на стоянке возле ресторана.  Внутри заведение ещё более чарующее, чем на фото: светлый интерьер, внушительное количество настенного декора и подвесных растений, хрустальные, но не броские люстры, а также встроенный в стену аквариум в конце зала. Собственно к нему их и провожает высокий молодой человек — администратор заведения. Они садятся за столик, и Чимин, не стесняясь своего любопытства, начинает расспрашивать ещё не успевшего отойти администратора о жителях аквариума. Юнги лишь наблюдает за тем, как Чимин чуть ли не прилипает к толстому стеклу, пытаясь разглядеть цвет переливающихся чешуек рыб, и умиляется. Какое чудо чудесное ему всё же досталось. — Ах, спасибо, что рассказали, это правда интересно, — Чимин благодарит администратора за полученную лекцию о морских обитателях и вежливо склоняет голову. Мужчина улыбается, кланяется в ответ и уходит к своему месту, в пути подозвав официантку и указав на столик Юнги и Чимина. Поздоровавшись, девушка раскладывает перед ними меню и просит позвать, как только они определятся с заказом. — Ты такой очаровательный, — непринуждённо роняет Юнги, бегая взглядом по позициям меню. Он не смотрит на Чимина, поэтому не видит его смущённой улыбки.  — Спасибо, — чуть ли не шепчет Чимин, листая страницы с описанием и картинками блюд и чувствуя, как внутри разрастаются цветы от сказанных Юнги слов. За ужином и приятной беседой обо всём они потягивают белое вино, которое с каждым часом повышает не только уровень алкоголя в крови, но и градус их откровенности. Чимин рассказывает о своём отце, которого никогда не видел, и о своих редких встречах с матерью. Юнги делится тем, что после переезда в Японию стал всё меньше общаться с родителями в силу особой загруженности на работе, а по возвращении обратно в Корею ещё просто не успел их навестить. Посетовав на сложности взрослой жизни, они плавно сводят тему к отношениям. Оказывается, у Юнги, как и у Чимина, долгосрочных отношений было немного: в университете он встречался с девушкой-сокурсницей, но перед выпуском они приняли решение расстаться. Вторые отношения начались с его знакомства с туристом из штатов, который посещал Японию. Только сейчас Юнги понимает, что эти отношения были построены, скорее, на взаимном интересе к непривычной культуре и устоям жизни друг друга, нежели на более серьёзных чувствах. Расставание не было тяжёлым, но в любом случае оставило свой отпечаток внутри самого Юнги. После этого он почти женился на своей работе, перебиваясь короткими встречами для удовлетворения потребностей своих, а также партнёров, с которыми сходился хотя бы на чём-то общем.  Чимин также пробовал отношения с девушками, но быстро понял, что предпочтение отдаёт, скорее, мужчинам. Он рассказывает про свой первый неудачный опыт длительных отношений, ещё в университете, после которого долго не мог ни с кем сойтись — боялся предательства. Затем в его жизни было ещё двое мужчин, но с ними он разошёлся по обоюдному согласию и без лишних обменов колкостями. С момента последних отношений прошло уже больше двух лет: Чимин перестал искать, но не перестал надеяться, поэтому ходил на свидания. Однако ничего, кроме секса и «спасибо за ночь», из них не выходило. Юнги искренне сожалеет о том, что Чимину пришлось столкнуться с изменой. Он считает это неправильным и трусливым: человеку дарована речь, чтобы обсуждать проблемы и чувства в том числе, а он бежит от них, надеясь, что всё само собой разрешится. Юнги уверен, нет, он знает, что любые отношения — это равноценный вклад двух людей, постоянная работа над собой и умение слушать, а главное слышать.  Юнги ласково перебирает и гладит пальчики левой руки Чимина, расслабленно покоящейся на столе, рисует незамысловатые узоры на ладонях, огибая линии, словно хиромант, и любуется прекрасными захмелевшими тёмными глазами напротив. Чимин уже рассказывает про их с Тэхёном поездки по национальным паркам, активно жестикулируя второй свободной рукой. Он, заметив, что им откровенно любуются, запинается и предлагает Юнги прогуляться по скверу за зданием ресторана. Юнги охотно соглашается, поэтому они делят счёт на двоих и уходят, не забыв про чаевые.  На улице уже похолодало, поэтому более, чем на два круга по озеленённому скверу с кучей фонарей, скамеек и даже несколькими беседками для пикников жителей города, их не хватает, и они движутся обратно в направлении машины.  Юнги проходит вместе с Чимином к пассажирской двери, чтобы учтиво помочь слегка шатающемуся Чимину забраться на сидение, однако, неожиданно оказывается к этой самой двери прижат. Он бы в жизни не подумал, что в Чимине, да ещё и выпившем, столько силы, но сейчас чётко ощущает жесткость металла под собственными лопатками, а ещё чужие губы на своих. Чимин жмётся к нему напористо, но в то же время мягко, поместив ладони по обе стороны его шеи, а Юнги не понимает, чьё сердце из них двоих бьётся быстрее. Он кладёт руки Чимину на талию и прижимает его ещё ближе, хоть и некуда уже, а после первым углубляет поцелуй. Чимин мычит в его губы от наслаждения и на мгновение теряет хватку, давая Юнги шанс немного изменить ход их взбушевавшихся чувств. Юнги ловко меняет их местами, одной рукой облокачиваясь на дверное окно, а второй пробираясь под кромку свитера Чимина и стискивая его бок. Они целуются как два изголодавшихся по ласке и нежности человека, цепляются руками, пальцами, задевают носы друг друга в нерассчитанных поворотах головы, но не останавливаются. Юнги сдаётся первым и, напоследок обведя языком верхний ряд зубов Чимина, разрывает поцелуй. Чимин вздыхает слегка раздосадованно и утыкается лбом в шею Юнги, всё ещё прижимаясь. — Ты так сильно этого хотел, Чимин-и, верно? — Юнги гладит его по спине и зарывается носом в тёмную макушку, вдыхая немного терпкий аромат сандала и инжира и пытаясь отдышаться.  Чимин еле слышно угукает ему в шею, обдавая её горячим дыханием, чем вызывает у Юнги волну мурашек. — Я тоже, — признаётся Юнги и отодвигается немного, убирая руку со стекла и заглядывая в лицо Чимина. — Всё хорошо? — Да, — Чимин дышит немного рвано, а щёки его горят прелестным румянцем. — Всё прекрасно, Юнги, — и улыбается счастливо.  Юнги нравится до безумия то, что он сотворил с Чимином собственными губами: его глаза светятся нежностью и искрятся ноткой страсти, а губы распухли и сейчас, кажется, стали ещё больше, даже покраснели немного.  — Домой? — спрашивает Юнги, открывая пассажирскую дверь, когда Чимин отходит немного в сторону. — Да, — отвечает Чимин на выдохе. Пока он пристёгивается, Юнги обходит машину, стараясь сдержать влюблённую улыбку, и садится на водительское место. Они едут в тишине, но комфортной. Чимин берёт руку Юнги, устроенную на подлокотнике, и кладёт себе на бедро, сцепляя их пальцы. Он водит указательным пальцем по каждой видимой костяшке на кисти Юнги и не думает, на самом деле, ни о чём. Он просто чувствует себя расслабленно и спокойно, будто только такого момента ждал всю свою жизнь. Бабочки в животе и ускоренный ритм сердца — это, конечно, считается признаком влюблённости, на котором Чимин себя уже ловил не раз в прошлом, но ощущать такую непомерную лёгкость и умиротворение рядом с любимым человеком, оказывается, намного приятнее.  Юнги убирает руку только когда они подъезжают к дому Чимина. Он не паркуется возле подъезда, а встаёт чуть подальше, скрывая их от взора прохожих за невысокой беседкой во дворе дома. Юнги глушит двигатель, зачёсывает всей пятерней разлетевшиеся волосы и ставит телефон на блокировку, тем самым погружая салон автомобиля в непроглядную тьму.  Чимин чувствует нестерпимое желание снова впиться в губы Юнги и, кажется, их желания совпадают в очередной раз, потому что Юнги щёлкает замком ремня безопасности со стороны Чимина и тянет его за рукав на себя. Они чуть не сталкиваются лбами в таком резком порыве, но Чимин вовремя наклоняет голову вбок и податливо раскрывает губы, чтобы слиться с Юнги в сладком, чувственном поцелуе. Чимину неудобно совсем, он ногами собирает коврик под сидением, пытаясь найти опору, а грудью вжимается в водительское кресло, потому что хочет быть ближе к Юнги.  — Иди, иди сюда, — Юнги где-то сбоку нащупывает кнопку для регулирования сидения и отодвигается вглубь салона почти до самого конца. Чимин времени зря не теряет и перепрыгивает через подлокотник и коробку передач к нему на колени, ловко устраиваясь по бокам его бёдер. Чимин, вообще-то, не готовился ни к чему такому, но отпускает и себя, и свои не к месту появившиеся мысли. Руки Юнги забираются к Чимину под свитер, а там и под выбившуюся из брюк рубашку. Он ведёт ими по его позвоночнику то вниз, то вверх, не решаясь, видимо, спуститься ниже. Чимин подтягивается немного ближе, разводя колени и заставляя обе широкие ладони Юнги невольно скользнуть к его ягодицам, плотно обтянутым тканью брюк. Юнги трогает, гладит и сжимает их сначала робко, но с каждой скользящей в пространстве, как и их языки, секундой делает это увереннее. Чимин чувствует, как ткань тесных брюк начинает больно давить на возбуждённый член, поэтому елозит на коленях Юнги, ища приятного трения. — М-м, Юнги, Юнги… — лепечет Чимин, цепляясь за его плечи и натыкаясь на взгляд, полный обоюдного желания, но в то же время более осмысленный, чем у него самого. — Мы ведь не можем, да? Не можем…прямо здесь, — добавляет он, хватаясь за ту малую трезвую часть обвеянного страстью сознания. О, чёрт возьми, они могут. Но не станут, думает Юнги, и дело не в каком-то целомудрии и не в том, что секс на первом свидании — это неправильно. Просто Юнги не хочет познавать тело Чимина в тесном салоне своей машины: ему нужно больше свободы, больше места, нужен Чимин весь — открытый, подготовленный, зацелованный в каждый сантиметр мягкой кожи, просящий ещё. Юнги с радостью даст ему это «ещё», помноженное на десятизначное число, но не здесь и не сейчас. У Юнги самого жмёт в штанах до скрежета зубов, и держится он из последних сил, но чувства к своему ассистенту, своему Чимину, сильнее его желаний в эту секунду. — Чимин-и, ты ведь уже чувствуешь, что я хочу тебя так же сильно, как и ты меня, — Юнги игриво улыбается и ведёт носом по скуле Чимина, — но здесь слишком тесно и неудобно для того, чтобы мы могли насладиться друг другом сполна, — он прижимается губами к шее, манящей сладкими нотками парфюма, и оставляет дорожку из мокрых поцелуев до самых ключиц. — М-м, да, — Чимин кивает соглашаясь. Он перехватывает руку Юнги и ведёт ею от поясницы к ягодицам, спускаясь всё ниже и ниже, — знаешь, где ещё тесно? — ухмыляется.  — Прекращай, — Юнги улыбается, откидывая голову на спинку сидения, и убирает руку, вновь возвращая её на талию Чимина.  — Хорошо, — Чимин клюёт Юнги в губы и переползает обратно на пассажирское сидение под его недовольный вздох.  Чимин показывает Юнги окна их с Тэхёном квартиры на седьмом этаже, где горит тусклый свет, и повествует о планах на завтрашний день: уборка, стирка, глажка — всё, как и у всех. Юнги говорит, что будет занят тем же самым, а ещё, скорее всего, навестит родителей. Чимин одобрительно кивает и заверяет его, что всё пройдёт отлично.  Они прощаются ещё добрых пять минут, сминая губы друг друга, и расстаются до понедельника. 

***

В понедельник Чимин с Тэхёном приезжают на работу раньше обычного. У Чимина после сна кусок в горло не лез, а ещё с самого раннего утра в груди плещется какое-то странное чувство — то ли тревога, то ли предчувствие, не разберёшь. Он так и не позавтракал, отдав всё Тэхёну, и влил в себя лишь кружку кофе. И странным вообще кажется это назойливое жжение под сердцем, ведь выходные прошли замечательно — воспоминания о субботе вызывает приятное покалывание в пальчиках и на губах, а воскресенье прошло обычно. И с Юнги они созванивались прошлым вечером, правда он рано ушёл спать, потому что утром у них с Сокджином была назначена встреча по проекту… Проект. Вспоминая о нём, Чимин входит в офис и с головой сразу же окунается в гнетущую атмосферу. Они идут с Тэхёном по коридору к своим местам, по пути встречая бледных, удручённых коллег, и оба, кажется, понимают всё сразу.  — Чимин-а, — зовёт Тэхён, — думаешь, мы проиграли тендер? — Не может быть, — Чимину, на самом деле, на это всё и указывает, но заказчик — старый клиент, и шанс того, что что-то могло пойти не так, ничтожно мал. Точнее, был ничтожно мал. Впрочем, это ещё предстоит выяснить, потому что в компетентности своих руководителей ассистент Пак не сомневается ни на долю процента.  Чимин прощается с Тэхёном до обеда и идёт к своей стойке. Дверь директора Мина открыта, значит, его ещё нет на месте. Чимин бросает взгляд на часы: что ж, он сегодня действительно рановато, зато у него есть время подготовиться. И морально тоже. Чимин берёт с руководительского стола кружку и идёт на кухню. Он делает двойной американо без молока и сахара, насыпает небольшую горстку орешек в глазури, припасённых специально для господина Мина, в небольшую пиалочку и возвращается в кабинет директора. Чимин ставит кружку с пиалой ему на стол, немного отодвинув их к краю, чтобы не мешались, и бредёт обратно за свою стойку. Он отгоняет навязчивые мысли, принимаясь за работу, но, оказывается, что делать то особо и нечего. Почта пустует, и это ещё один тревожный звоночек — после заключения контракта скан-копия всегда приходит Чимину на почту для отчётности, но сейчас там ничего нет. Чимин вздыхает и, поднявшись со стула, отходит к окну, разглядывая уже проснувшийся город. Пошла третья неделя пребывания Юнги в офисе, но в плохом настроении Чимин его ещё не видел. Он уже точно знал, как в таких ситуациях поступать, когда генеральным директором был господин Мин Джигун — Чимин просто срастался со своим местом и пережидал, пока ярость начальника сойдёт на нет, а потом приставал с расспросами, хотя чаще всего господин Мин рассказывал всё сам. Сейчас же Чимин не знает, как правильнее поступить, но, скорее всего, будет придерживаться той же стратегии, хоть и чувства к Юнги заставляют его сомневаться в этом выборе. Юнги, в первую очередь, его руководитель, и, наверное, это должно играть первостепенную роль. Но душа болит, а сердце ноет, когда любимый человек претерпевает неудачи, и всё, как будто бы, делится на двоих и передаётся партнёру тоже.  Чимина из раздумий выдёргивает громкий стук каблуков по ковролину, а ещё тихая неразборчивая брань. Чимин замирает на месте на несколько секунд, но, прийдя в себя, с разбегу прыгает на стул и пытается, непонятно зачем, создать видимость работы. Он вскакивает, как только за стойкой мелькает знакомое лицо, сейчас искажённое досадой, и колыхающиеся на ветру чёрные волосы. — Господин Мин… — Чимин, сделай ко… — Юнги осекается, когда видит на своём столе кружку, от которой вверх поднимаются клубы пара, — спасибо. — Что-то ещё? — Чимин улыбается, скорее, нежно и влюблённо, чем вежливо, но поделать с собой ничего не может. — Нет, — отвечает Юнги, задерживая взгляд на прекрасных ямочках и глазах, полных волнения. — Зайди через час, напишем отчёт по прекращённому контракту, — Юнги поджимает губы и скрывается за дверью кабинета.