Знаешь, почему я не Нефрит?

      Сычжуй сидел на кровати, забившись в самый уголок, приобнимая колени. Метка на шее сильно раздражала прокушенную кожу. Целитель приказал лишний раз не трогать, нанося прохладную пасту на опухший участок, но руки так и тянулись к повязке.       Всё произошло так быстро, что даже не было времени опомниться. Когда они прибыли в Безночный Город, Юаня, ещё не отошедшего от разговора с родителем, отвели в подготовленные покои, оставив одного до самого вечера. Только слуги приходили, принося еду и интересуясь, надо ли что-то ещё молодому господину. Это так неожиданно — в родном доме можно было принимать пищу только в отведенном месте. Всё было в новинку. Сычжуя, как одного из лучших адептов, часто брали с собой на разные собрания, он видел жизнь в других кланах, но никогда не было возможности задержаться наподольше, прочувствовать чужую жизнь целиком.       Великие ордены практиковали обучение в содружественных кланах, но ордена Гусу Лань это не касалось. Даже к своим двадцати годам обучение юного Лань Юаня было ещё далеко не закончено. Столько техник, столько знаний и заклинаний — дай небожители сил к тридцати овладеть основами в совершенстве.       Ближе к вечеру его отвели в соседнюю комнату, куда пришли слуги с горячей водой и принадлежностями для купания. После двухдневной дороги это было как нельзя кстати. Но а-Юаня смутило, когда после приготовлений слуги даже не спешили уходить, чего-то ожидая от юного господина. Он вежливо благодарил и сказал, что дальше справиться сам, но его никто не слушал. Они же на одном языке говорят? — Господин, не теряйте время, вода остынет, — выступил слуга с высоким хвостиком, упирая руки в бока — Обязанность слуг, помогать господину, так что прошу вас — снимайте одежды или вам помогут, — он махнул рукой на слуг за своей спиной.       И только тогда до Сычжуя дошло, чего от некого хотят. Он покраснел и замахал руками, вежливо прося всех выйти. Ещё чего, ему, молодому заклинателю, будут помогать в таких интимных делах. Кто-то начал протестовать, что так нельзя, пока, выступающий слуга с высоким хвостом, не цыкнул. Он взмахнул рукой, призывая всех замолчать и выйти, но сам остался.       По-хозяйски прошелся по комнате, вставая за спиной омеги. Сычжуй стоял ровно, не двигаясь, пока не почувствовал, как собственный пояс ослабел и упал на пол. Как от прокаженного, он отскочил от слуги, придерживая рукой белые халаты. Юноша начал возмущаться, но слуга довольно резко его перебил. — Тогда сам давай, — слуга встал в ожидающую позу, не церемонясь с новым господином.       Всё ещё держась за одеяния, Юань внимательнее присмотрелся к слуге — он был не похож на других. Юноша — ровесник, невысокого роста, может половина чжана. С выразительными голубыми глазами, как лёд, очень светлой кожей и русыми волосами, собранными в ровный высокий хвост. Он не кланялся, не роптал, как остальные, наоборот, всем своим видом показывал своё недовольство, только командуя остальными, оставаясь в стороне. И его слушали. Но он был очень молод, чтобы быть главным из слуг. И одежда у него была из хороших материалов, не богатая, без изысков, но не как ни для слуги. А на голове у самого хвоста виднелась небольшая золотая заколка с орнаментом ромбика по центру. — Ох, как скажешь, я не буду смотреть, — юноша отвернулся, — Только быстрее, Хозяин ругаться будет.       А Сычжуй даже не спешил двигаться. Если смотреть не будет — так почему бы не проявить уважение и не выйти из комнаты. — Не оставят тебя одного, — словно прочитал мысли, — Я только с волосами и одеждами помогу. Не пойдёте мне на встречу — будет хуже. Если прознают, пришлют сюда столько слуг, что и шагу ступить негде будет, а вам и к телу прикоснуться не дадут — омоют, вытрут и оденут.       Юноша обреченно вздохнул. Лучше так, чем сюда придёт целая толпа. Сложив клановые одежды ровной стопкой на деревянный столик, омега залез в горячую воду, вдыхая цветочный аромат масел. Белоснежная пена скрывала нагое тело под водой, забавно лопаясь время от времени. Дома на такую роскошь не было ни времени, ни сил. Холодная вода и быстрое омовение — нечего нежиться в воде, когда устои клана требуют закалённый дух.       Услышав, что юноша целиком погрузился в бочку, слуга повернулся, подходя непозволительно близко. Закатав рукава рубахи, он запустил руку в воду и поморщился. — Я говорил, что остынет, — возмутился юноша, заходя за спину Сычжуя.       Омега почувствовал, как хвост ослабел и волосы тут же рассыпались по плечам, намокая в воде. Слуга отошёл, чтобы отложить на деревянный столик клановый гуань и снова вернулся к бочке, поднимая с принесённого подноса чашу для умывания. Он с силой запрокинул голову Юаня назад, обливая зачерпнутой водой. Тот машинально потянулся к голове, желая всё сделать самостоятельно, но тут же опустил руки — слуга значительно дал понять, что сделает всё сам. Тонкие пальцы массирующими движениями втирали шампунь в густые волосы. Резкий запах гибискуса тут же ударил в ноздри.       Это окунуло а-Юаня в воспоминания о глубоком детстве, когда папа набирал бочку с горячей водой, забирая маленького сына на купания. Всё начиналось с легких брызг: Вэй Ин присаживался на колени, опираясь на бочку и играюче плескался с ребенком. Вот только всё выходило из-под контроля и к возвращению отца развязывалась война: пол был полностью покрыт пеной, принадлежности для мытья разбросаны вокруг, вода в бочке уже остыла и в центре этого бардака был с головы до ног мокрый, но довольный Усянь, вытирающий сына. Они вместе шли укладываясь Юаня, напевая песню про кроликов, а потом вместе шли убирать кавардак под тихое «не надо его баловать» и «он же ребёнок, Лань Чжань, пускай веселиться».       Легкими движениями слуга начал усердно вымывать пену с чужих волос. Руки скользили так искусно, словно он всю жизнь этим и занимался. Закончив с волосами, юноша собрал мокрые пряди в пучок, закрепляя заколкой. — Давай, дальше сам, не буду я на тебя смотреть, не буду, — юноша отошел подальше, вставая лицом к стене, чтобы гость лишний раз не волновался, что на него посмотрит кто-то чужой.       Закончив с умыванием, Сычжуй вылез из бочки, накидывая подготовленный халат. Стоило ему завязать пояс, как слуга тут же повернулся. Омега поднял взгляд и только сейчас обратил внимание, что на оголенных руках юноши виднелись красные следы от верёвок. Особенно яркие, словно оковы, красовались на запястьях. Поймав чужой взгляд, слуга тут же одернул рубашку, скрывая руки под широкими белыми рукавами. — Возвращайся в комнату и садись на кровать, я сейчас приду, — юноша подошел к столику, забирая с собой поднос.       Они вместе прошли в покои Сычжуя. За время купания солнце плавно перетекло в закат, и теперь просторная комната пылала ярким огнём, словно они были в самом центре пожара. Потрясающая картина. Юань смущенно присел на кровать, не зная, чего ждать дальше. Для отбоя была самое время, но вряд ли кто здесь ложился раньше, чем садилось солнце. Слуга распустил тугой пучок, вытирая мокрые волосы. — Как там, а? — спросил юноша, открывая маленькую баночку — в комнате сразу приятно запахло мятным маслом. — Где? — не понял Сычжуй. — В Гусу Лань. Я слышал там есть стена с тысячами правил, всегда холодно и все живут, как монахи, не зная отдыха, достигая уровня небожителей. Говорят так и возносятся великие умы — за книгами в библиотеке, — хихикнул юноша, втирая масло в концы волос.       С ответом Юань не спешил. Какие глупости могут говорить люди, но возносящиеся адепты в библиотеке — довольно рассмешили юного омегу. — Да, есть стена на четыре тысячи правил, — начал Сычжуй, но тут же прервался, возмущенный смехом слуги. -Ха-ха-ха, да, так и знал. И живут как монахи, и питаются одной чашкой риса в день. Не везёт тем адептам, коих отправляют на обучение. Жестокое наказание, — закончив с волосами, юноша отдалился к шкафу, доставая от туда дорогие ночные одежды белого цвета, украшенные серебряной вышивкой. — Переодевайся, скоро будет ужин, а я пока сходу доложу Хозя... — слуга осекся, — пойду к Старшему Господину, — юноша тут же выскочил за дверь, оставляя Сычжуя самому себе.       Он не знал, как долго был один, но времени было больше девяти, поэтому омегу начало клонить в сон. Переодевшись, юноша прилег, зарывая глаза, постепенно проваливаясь в глубокий сон. Именно таким его нашел знакомый слуга, занося поднос с едой в комнату. — Ну-ка молодой господин, давайте поедим. Не завтракали, на обед плохо поели, хоть ужин отведайте. Или прикажете пороть кухарей за несъедобную еду? — Сычжуй тут же встрепенулся, замотав головой. Не надо никого пороть из-за него.       Плавно сев за столик, куда слуга начал выставлять еду с подноса, омега без аппетита взглянул на блюда. Рис, жаренные грибы, ломтики капусты — очень похожие блюда были и дома. — Я подумал, что будет лучше, если на ужин подать что-то знакомое. Расспросил у адептов, что такое готовят в ваших краях, — юноша расставил три пиалы с разными напитками и улыбнувшись отошел, убирая поднос в сторону.       Сычжуй успел заметить на подносе небольшой сверток, обмотанный красной шелковой лентой. Он подумал, что возможно это письмо предназначалось ему, но слуга забрал конверт с собой, забираясь с ногами на резной широкий подоконник с подушками, словно он был в собственных покоях. — Приятного аппетита, — кивнул юноша, с интересом вчитываясь в письмо, — Да, похоже мы ещё несколько деньков проведём вместе, — слуга одним движением руки сжег конверт, сдувая частички пепла в открытое окно, и спрыгнул с подоконника, подходя к столу.       Удивительно, значит простой слуга был заклинателем? Или это был какой-то фокус. Юноша уселся напротив, устраивая локти на расставленных коленях — чем-то напоминая Вэй Ина, когда тот усаживался подальше от чужих взглядов, не желая сидеть по правилам ордена. — Да ешь ты уже, остынет, будешь потом жаловаться, что купают в ледяной воде, кормят холодной едой и спать на полу заставляют, — юноша улыбнулся, удовлетворенно наблюдая за возмущенный господином.       Сычжую не нравилось, что о нём были такого плохого мнения. Он ни разу не дал поводу подумать, что он может пожаловаться или наврать. Ему вообще всё это не нравилось — слишком много внимания этот мальчишка обращал на все его действия. Но за едой нельзя разговаривать, поэтому юноша просто уткнулся в свою тарелку. Они ещё какое-то время посидели в тишине, после чего слуга поднялся и стал расхаживать по комнате, напевая какую-то мелодию себе под нос.       Когда ужин был съеден, слуга колокольчиком позвал других слуг, чтобы те приготовили комнату ко сну. Прислуга тут же закрутилась, убирая грязные вещи, посуду, разбирая постель, развязывая шторы и зажигая ночные свечи. Пожелав доброй ночи и почтительно поклонившись, все, кроме знакомого слуги, удалились. — Ну-с чего ты ждешь? — раздраженно спросил юноша, снова забираясь на подоконник, — Ложись спать, вы же там рано ложитесь, — Сычжуй присел на кровать, густо краснея. Его же не будут и ночью сторожить? — Да не волнуйся ты так, я уйду. Но согласись, что лучше я, чем адепты, которых просили поставить перед дверьми и окнами. Ещё и парочку сюда в покои, чтобы точно не сбежал, — юноша засмеялся, но поймав тяжелый взгляд, тут же стал серьезным, — Ладно, я пойду. Можешь в любой момент воспользоваться колокольчиком или позвать меня. — Но я не знаю, как тебя зовут. — Юи Ли, — улыбнулся юноша. — А вежливое имя? — спросил Сычжуй, не готовый обращаться к незнакомым людям по первому имени, даже если они были сверстниками. — А другого имени у меня и нет, — пожал плечами Юи Ли и вышел из покоев.       До поздней ночи Сычжуй ворочался, но толком так и не смог уснуть. Его мучили кошмары, заставляя постоянно просыпаться, жадно хватая ртом воздух. К рассвету он сдался в попытках уснуть и просто лежал с закрытыми глазами, ожидая время подъема, не заметив, как наконец-то задремал, укутавшись одеяло.       Первое, что увидел Лань Юань — сидящий на подоконнике знакомый слуга. Он с серьёзным выражением читал какую-то книгу, нетерпеливо болтая ногой в воздухе. Заметив, что Сычжуй наконец-то проснулся, слуга отложил книгу, спрыгивая на пол. — Надо же, я думал, ты встанешь раньше. Умывайся, завтракай, одевайся и вперёд, сегодня много дел, хотелось бы закончить до обеда, пока жара не расползлась.       Лань Юань потянулся к месту на кровати, где всегда лежала налобная лента, но её там не оказалось. Немного порывшись под подушкой, он вспомнил, что её там и не должно быть. Он не дома. Больше не дома. Вздохнув, юноша под пристальным чужим взглядом направился в соседнюю комнату.       Закончив с умыванием, Сычжуй присел за подготовленный столик. На тарелках лежали блестящие кругловатые лепешки и стакан с напитком оранжевого цвета. Блины были такими жирными, что их было трудно есть не запивая. Но и напиток оказался слишком сладким. Юноша-слуга подошёл, протягивая пиалу с водой. — Вижу, тебе не нравится, — улыбнулся слуга, — На кухне в это время никого нет, поэтому я сам занимался готовкой. Жаль, что тебе не по нраву, — пока Сычжуй пытался доесть, Юи Ли занялся бытовыми делами: заправил постель, раскрыл занавески, убрал огарки из подсвечников.       Наконец он убрал тарелки со стола и протянул юному господину новые наряды. Они были самыми простыми белых цветов, но из очень хороших материалов. Юань покрутил одеяния и всё-таки спросил. — А где моя одежда? — слуга недовольно цокнул, помогая расправиться с новыми нарядами. — Никто не даст тебе носить клановые одеяния, — очень серьезно сказал юноша, туго завязывая чужой пояс, — Но после всего я расскажу, где их спрятал, — тихо прошептал он.       Когда работа была выполнена, Юи, довольный собой, потащил омегу по коридорам. В правом крыле было прохладно и совершенно пусто. Уже не было так рано, но ни накой охраны и рядом не стояло, хотя Сычжуй точно помнил, как много адептов и воинов было в этом месте, когда он впервые появился. — Большая часть адептов отправились с главой клана в Северные Земли. Темные поля стали нестабильны и лучше с этим разобраться сейчас, поэтому во дворце мало людей, — пояснил слуга, преодолевая очередной коридор, — Можешь считать, что я — твоя единственная охрана, — хмыкнул парень.       Они вместе вышли на террасу крыла резиденции и сразу направились к ансамблю близлежащих домов. Зайдя в один из домиков, слуга сразу потащил юношу знакомым одному ему путем, преодолевая богато украшенные лестницы в красных цветах. Чего-чего, а красных и желтых цветов было так много, что если бы начался настоящий пожар, то никто бы даже не понял, думая что это очередной отблеск витражей из каленого стекла.       Даже не постучавшись, Юи ворвался в просторную светлую комнату, нарушая всеобщий покой. — Мадам Инь, смотрите, кого я привёл! — воскликнул мальчишка, уносясь куда-то вглубь комнаты, завешанной сотнями различных тканей и вышивок.       Совсем скоро из-за тканей показалась пожилая женщина. Она была одета, как обычный адепт, только красные рукава до локтей привлекали особое внимание. Это могло означать, что она была искусным мастером, когда дело касалось ручной работы. Женщина учтиво поклонилась и Сычжуй не заставив себя ждать — тоже нагнулся. — Какой хороший мальчик, — пропела мастерица, — Не то что ты! — она кинула взгляд в сторону появившегося юноши, жадно кусавшего яблоко. — Мадам Инь, я был бы благодарен, если бы мы могли уйти до того, как станет слишком жарко, — юноша недовольно плюхнулся в углу комнаты, продолжая пережевывать фрукт.       Женщина покачала головой из стороны в сторону, но принялась за работу. Она вывела непонимающего Сычжуя в центр комнаты и начала обхаживать, замеряя омегу своей лентой и проговаривания «какой худой, какой высокий, какая будет работа». Иногда женщина тихо вздыхала, примеряясь, и бросала «бедный мальчик», подбирая нужные ей ткани. — А для чего такие замеры? — удивился Сычжуй.       Вся предыдущая одежда ему прекрасно подходила, зачем сшить ещё. — Для свадебного наряда, малыш. Каждый стежок должен быть идеален, — улыбнулась пожилая дама.       В комнате стало слишком душно. Всё это время спокойный и уверенный в своём пути Лань Юань, понял, что были вещи, к которым он не был готов. Голова закружилась и начало тошнить. Юноша присел на колено, стараясь не завалиться на бок от потери сознания. Он закрыл рот ладонями, глубоко вдыхая, но воздуха было очень мало. — Ох, мадам Инь, — пробурчал слуга, бросая огрызок яблока на пол и быстрым шагом направился к сидящему господину, — Шить вы умеете лучше, чем разговаривать, — он помог омеге опереться на себя, выводя из комнаты, оставляя пожилую швею в полном недоумении.       Холодная вода в лицо привела Сычжуя в себя. Он сидел на траве, недалеко от домика из которого они только что вышли. Но дышать было всё также тяжело, было чувство, что он встретил самого страшного признака, забыв своё оружие и потеряв духовные силы.       Юи Ли присел рядом, сдерживая смех. Было в нём что-то неприятное в такие моменты. — Вот смотрю на тебя и удивляюсь. Ты сам знал на что идешь, а тут тебя охватывает паника, как юную девицу. Не глупо ли это? А что потом? Тут старая женщина фразу обронила, а дальше, что будешь делать? Падать в обморок при каждой встречей с главой клана? — ещё больше рассмеялся слуга, но быстро успокоился, поймав тяжелый взгляд, — Ладно тебе, пойдём, переоденешься и спать, пока совсем жарко не стало.       Он встал и помог подняться Лань Юаню, направляя того в сторону открытой террасы, чтобы скорее вернуться в личные покои. На душе у обоих было паршиво, поэтому остаток пути они прошли молча.