Знаешь, почему я не Нефрит?

      Звенящий шум, заставил Сычжуя резко открыть глаза, подскакивая в собственной постели. От резкого подъема в глазах ненадолго потемнело. Короткий и быстро прерванный сон не дал должного отдыха, а принёс только головную боль и скрываемое раздражение. Надо же, уснуть во время разговора, в уличных одеждах, на заправленной кровати и посреди дня? Такое нарушение правил было приемлемо только для умирающего адепта, но ни как не для молодого господина.       Убрав рукой съехавшую челку, юноша начал оглядывать свою комнату в поисках разбудившего его звука. Он точно знал, что увидит знакомого адепта, занимающегося своими делами. Но к увиденному он точно не был готов, по крайней мере душевно. Недалеко от кровати, у стола стоял мужчина. Его рука придерживала серебряную шкатулку, которая завалилась на деревянную поверхность рабочего места, выплюнув из себя большую часть украшений и драгоценностей. Услышав шелест одежд, заклинатель обернулся в сторону замершего Сычжуя, отрывая руки от злополучной шкатулки.       Стоило им встретиться взглядом, как Лань Юань тут же перекатился в сторону, сползая с одеял таким образом, что теперь постель разделяла его и Главу Ордена. На всякий случай, он сделал ещё несколько шагов назад, упираясь в подоконник с подушками. Юноша ни на миг не отрывал взгляда, стараясь предугадать следующие действия заклинателя. Время церемоний было пропущено, и сейчас внутренняя искорка, всегда сгибаемая под правилами родного ордена, взывала к душевной гордости. По сути, чужой человек, пока что не имеющий к нему никакого отношения, даже если он был Главой Ордена, без приглашения оказался в его покоях, и более того, находился здесь уже продолжительное время. В мире молодых господ, узнав о таком, могли осудить, придумать сплетни и кинуть позорную тень на чистое имя одного или даже двух заклинателей. Настоящее бесстыдство.       Но вслух Юань ничего не говорил, зная о манерах и сдержанности. Любое лишнее слово могло обернуться против него. Адепт в который раз пожалел, что не смог устроить в покоях что-то похожее на тайник, где можно было хранить талисманы или оружие.       Тишина начинала нагнетать. Если Глава Ордена что-то и хотел сказать, то явно не спешил. Взгляд медленно проходил по телу и возвращался снова к лицу юноши. Он без интереса и застенчивости разглядывал будущего мужа, нигде надолго не задерживая свой взгляд.       Обстановку мгновенно разрядил, без стука вошедший Юи Ли. Занимаясь своим очень важным делом, он спиной придерживал дверь, стараясь как можно тише занести в комнату массивные ткани. Подняв голову от ноши, он остановился, переводя оценивающий взгляд из одного угла комнаты в другую. На его лице появилась наигранная улыбка и он уверенно пошёл в сторону постели, скидывая с себя принесенные вещи: — Глава Ордена, не думал, что у вас будет столько свободного времени. Несколько часов провести в комнате юного господина, вместо того, чтобы заниматься важными делами… — Лисин! Помни с кем ты разговариваешь, — грубо прервал Вэнь Сюй, напоминая, кто здесь является главой ордена. — Господин, — юноша опустил голову, чтобы никто не увидел его расползавшуюся ехидную улыбку, — У меня есть фамилия, если вы обращаетесь ко мне, как к вашему адепту. Но если вы обращаетесь, как к слуге, можете использовать моё имя по мин, что может сделать этот никчёмный, перед ликом такого сильного и могущественного главы? — его слова казались не подхалимством, а откровенным издевательством, и реакция Вэнь Сюя была этому подтверждением.       Он сжал кулаки, долго вглядываясь в слугу, ища доказательства его издевок на мальчишеском лице. Потребовалось дать себе время, чтобы вернуться в душевное равновесие, прежде чем Вэнь Сюй смог продолжить говорить спокойным и твёрдым голосом: — Ты не достоин своей фамилии и придёт время, тебя её лишат. Ответь, что ты приволок сюда? — старший господин указал рукой на торчащие из-под синего полотна кусочки алой ткани. — Старший Господин распорядился, что церемония пройдёт сегодня, как только последний луч соскользнёт с Золотой башни. У вас есть время на подготовку, — Юи Ли отодвинул полотно, открывая удивительной красоты одежды. Красный шелк мужского платья удивительно переплетался с черными вставками на рукавах и поясе, украшенные золотыми нитями. — Церемония? — наконец-то подал голос, внимательно слушающий Сычжуй. Костюм был красив, но он явно не подходил для свадьбы. Значит церемония касалась чего-то другого. — Замечательная и унизительная церемония для достоинства любого омеги, — не задумываясь ответил юноша, еле успевший увернуться от тяжёлой руки старшего господина, — Да-да, я немного не прав. Отвратительная и унизительная церемония, — на этот раз Вэнь Сюй даже не отреагировал, устало поправляя ханьфу, после неудачного замаха. — Церемония «Дарения Метки». Проводиться за несколько месяцев до свадьбы, как залог того, что выбор сделан. Так как метка будет сделана в обычное время, то она продержится всего два месяца и исчезнет за несколько дней до свадьбы. После обновления она продержится год, — заклинатель не отводил тяжелый взгляд, ожидая реакции омеги. Но тот лишь спокойно подошел ближе к постели, проводя рукой по дорогим тканям. — Хорошо, значит надо готовиться, времени осталось не много, — Лань Юань присел на кровать, без интереса перебирая принесённые одежды.       Он в жизни бы не позволил себе показать, насколько сильного его трясло, когда ему объяснили суть церемонии. В силу возраста и хорошего образования он уже многое знал о разнице между альфами и омегами, как проходит их физиологическая жизнь и о многих других вещах, которые молодые господа естественно никогда между друг другом не обсуждали. Но ставить метку просто так, ещё и до свадьбы? Он впервые об этом слышал и даже не представлял. Можно только было предположить, что это очень больно.       Заметив полное отсутствие внимания со стороны юноши, глава клана пригрозил Юи Ли «не опаздывать и сделать всё как надо», а сам вышел из покоев, скрываясь за дверью. — Зачем приходил, чего хотел? — со смехом адепт стал распрямлять ткань, разглаживая рукава и подол наряда, — Не думаю, что тебе понравилась идея церемонии, но одежда — чудо. Мадам Инь знает своё дело, — Сычжуй конечно же не поверил. Невозможно сшить такое изделие за такой короткий срок. — Это больно? — прямо спросил молодой господин, — Больно ставить метку просто так? — слуга призадумался, отходя к своему излюбленному окну. — Сложно сказать. Эта церемония касается только представителей семьи Вэнь, она пришла с самого основания клана. Девушка или юноша, выдаваемые замуж, должны были получить свою метку. Это давало время для спокойной подготовки к свадьбе, а у будущего члена семьи было время полноценно освоиться, обретя статус и неприкосновенность. Через два месяца, когда метка теряла свою силу, новобрачные скрепляли свою судьбу тремя поклонами, а позже метка обновлялась либо в брачную ночь, либо в период течки, тогда метка держалась больше года, — юноша снова залез на подоконник с мягкими подушками, готовый продолжать разговор, — Но кроме гарантий, это можно считать некой проверкой на совместимость. Всего пару раз, но бывали и такие исходы, что после метки, будущий партнёр сильно страдал и болел. Это могло означать, что и детей от него ожидать не стоило — настолько партнёры были несовместимы. Поэтому омега доживал остаток времени в покое и возвращался домой — неопороченным и без метки. — А метку получает только омега? — первые правила и традиции ордена казались такими… Человечными, что где-то должен был быть подвох, для клана, который угрожал другому ордену, чтобы выбить эту злосчастную помолвку. — Да. В конце концов никто не имеет права контролировать главу ордена. Но есть несколько условий. Первое — если будущий муж или жена главы клана окажутся истинными. Тогда разрешается обоюдная метка, но только после свадьбы и рождения первого ребенка. И второе - если в паре родятся двое наследников альф, то в знак уважения омега имеет поставить свой знак на партнёре, но с разрешения совета. Сложная тема, но очень важная, для сохранения традиций. — Значит, если мы не подойдём друг другу, то помолвку могут расторгнуть? — с нескрываемой надеждой уточнил Лань Юань. Адепт улыбнулся, сцепляя руки в замок. — Да, всё именно так. В Гусу Лань действительно не глупые люди. Но если ты будешь притворяться, то потеряешь благосклонность главы. И лекари у нас. Жуткие, но очень умные люди. Я сомневаюсь, что ты сможешь их обмануть, — юноша откинулся на спину, поднимая руки над головой, — Я говорил, что все верны главе ордена, — прозвучал невеселый вердикт. — Почему «Лисин»? — вопрос заставил адепта подняться и спрыгнуть с подоконника. Узкое лицо деловито ухмыльнулось. — Всё-то тебе хочется знать, юный Лань. Хорошо, можешь считать мою дружбу своим подарком на церемонию. «Лисин» — мое вежливое имя. Да, имел наглость подшутить над тобой, мне было просто интересно, как ты отреагируешь. Но ты такой правильный и непорочный цветок, что даже не понял шутки. Оно и к лучшему. А если ты хочешь успеть подготовиться без толпы слуг, то стоит начать прямо сейчас. Я вот не каждый день занимаюсь таким, а если честно, то в первый раз.       Настроение Юаня колебалось и было далеко от чтимой золотой середины. С одной стороны Юи Ли начал хоть как-то открывать местный занавес, с другой стороны с каждым шагом возможность увернуться от этого тяготящего брака таяла прямо на глазах.       Адепт спешно занялся своей работой. В принесенный тканях было несколько мешочков. В одном лежали украшения, гребни, ленты и шпильки для волос, а в другом оказались легкие черные сапоги на мягкой подошве, вышитые красными нитями по бокам, образующие картину пламени.       Чего не могло понять молодое поколение, так это странной зацикленности на символах орденов. Словно, если они исчезнут, то орден потеряет свой статус и престиж. Если твой знак — лотос, то везде должен фигурировать этот рисунок. И трон пускай будет в виде лотоса. И знак на одеждах. И печать. И даже резьба в жилых помещениях. В ордене Цишань Вэнь было всё точно также: если пространство не горело в пламени красоты и богатства — значит вы вышли за пределы ордена. Даже у простых слуг на серых подолах красовались вышитые язычки пламени. А что говорить о заклинателях, занимающих высокое положение. — Всё готово, пройдём, — проговорил адепт, выходя их соседней комнаты. Сычжуй осторожно сложил вещи обратно в мешочки и прошёл в помещение. — Развлекайся, только волосы не трогай, я сам ими займусь, — Юи Ли сразу вышел, оставляя Юаня одного, за что тот был очень благодарен, после вчерашнего дня.       Сложив одежды аккуратной стопкой, Сычжуй зачерпнул немного воды, умывая лицо. Вода в бочке была тёплой, чтобы смыть пот после жаркого дня. Было бы здорово, если бы прямо сейчас он открыл глаза, а комната приняла прежний серый облик в родном доме. Наверное сейчас адепты возвращались с занятий, готовясь к вечерней тренировке. А после некоторых из них ожидала ночная охота. Лань Цзинъи прибежит последним к отряду и изрядно вымученным, после целого дня переписывания правил. Опять не уследил за языком, выругался, а рядом, как на зло, оказался учитель Лань.       А если бы не было охоты, то вечер продолжился бы чередой занятий. Сначала это была игра на гуцине под строгим взглядом отца. Хангуан-Цзюнь сидит напротив, изредка кивая, когда игра доходит до его оценки уровня «хорошо». Потом они с папой сидят в его мастерской, занимаясь испытанием новых талисманов. Если ничего не взорвется — их рабочий час прошёл зря. Юань кое-как успевает создавать новые барьеры, если талисман выходит очень неудачным. А потом под ласковым взглядом сам выдвигает догадки, что могло пойти не так, и они снова занимаются талисманом.       После занятий с родителями его ждёт обязательное время с дядей Сичэнем. Тот, уже готовый к новым занятиям, сидит за низким рабочим столом, разливая горячий чай. Они начнут легкую беседу, обсуждая как прошёл день, и что нового узнал юный Лань. А как только пиалы будут пусты, они приступят к решению клановых вопросов. Разбор отчётов, предрешение ещё не возникших проблем, финансовая отчётность. Когда они закончат, до отбоя останется не так много времени. Сычжуй снова вытащит огромную кипу бумаг, с которой надо будет разобраться до новой встречи. У Цзэу-Цзюня, как и у всего клана, огромные планы на него. И хоть он омега, но всё ещё является единственным наследником клана, поэтому от него многого ожидают и ещё большего требуют.       По пути его окликнет веселый голос Вэй Усяня, который традиционно занимался вечерними играми с кроликами. Рядом стоит отец, наблюдавший за игрой мужа. Папа притянет одного, самого крупного кролика за уши, показывая подошедшему сыну. — А-Юань, смотри какой толстенький, из него вышел бы отличный суп, — Усянь смеется, оттягивая кролика за уши. — Учитель Вэй. Папа. Я боюсь, что учитель Лань не оценит вашего поступка, — честно признается сын.       Они все вместе пойдут в сторону цзинши, чтобы провести остаток вечера вместе. Больше всех будет говорить папа, активно жестикулируя, рассказывая о неудачных тренировках молодого поколения. Отец незаметно отодвинет пиалу, чтобы взбалмошный омега не разбил её в эмоциональном рассказе. Сычжуй распрощается с родителями и уйдёт в собственные покои. Уже там он безнравственно скинет все принесенные документы на рабочее место. После такого насыщенного дня, никаких сил не остаётся. Поэтому, скинув одежды, Лань Юань нырнёт в постель, засыпая раньше положенного. Завтра придётся встать пораньше, чтобы успеть всё убрать.       Внезапный поток воды, вырывает юношу в реальность. Тёплая вода стекает по мокрой чёлке, заливая лицо. Сычжуй наспех вытирает лицо руками, стараясь проморгаться. — О, я уже не думал, что смогу до тебя дозваться, — послышался знакомый голос, — Всё звал тебя, звал, а ты не отвечал. Я уж подумал, что ты утопился сгоряча, Юи Ли берёт с подноса флакончик, растирая мутную жижу в руках. — Волосы омоем, а потом займемся подготовкой к церемонии. Самое сложное останется — причёска, — закатав рукава, Юи Ли принялся за дело, талантливо втирая смесь, — Ещё вчера заметил, какие волосы непослушные и чёлку надо убрать, чтобы лицо не закрывала. — Что потребуется для церемонии? — Юань старался отвлечься от неприятных внутренних ощущений, когда голову трогали чужие руки. Это всё ещё было очень непривычно. — Ну, там не так сложно, но надо соблюсти все условия. Самое важное — поклон омеги перед укусом. Я читал, даже пробовал так сесть, как указано — несколько раз валился на землю. Но держаться надо за кого-то, так что на практике будет легче. А дальше, как пойдёт. Если всё будет хорошо, то можно будет выпить вина и провести время в не самом приятном кругу высокопоставленных лиц. Если будет совсем плохо — проведёшь время в своих покоях, под надсмотром лекаря. — Понятно, — кратко ответил Сычжуй, погружаясь дальше в свои воспоминания об учебных днях.       Несносный адепт внезапно затих и стал очень серьёзным. После водных процедур Юаня ждал принесенный слугами обед, который он умудрился проспать. А после трапезы наконец-то принялись за учебу. Юноша перелистывал тонкие страницы, потрепанные временем. Рассказывал о деталях, тонкостях и важных моментах церемонии. Показывал на красивые зарисовки тонких фигур во время поклона.       Солнце медленно катилось к закату, Сычжуй все ещё сидел на коленях за столиком, повторяя вслух уже выученные правила и процедуры церемонии. А молодой адепт молча, но очень томно вздыхая, когда очередная прядь вылезала из прически, завязывал косу. Кажется, он сидел над ней больше нескольких часов, начиная мучить юношу, как только волосы достаточно просохли.       Иногда, тишину нарушали падающие на деревянный пол, бусины, выскользнувшие с тонких прядей. Ию Ли только цыкал, но молча продолжал заниматься своей работой. Он лишь иногда завал вслух вопросы, убеждаясь, что Лань Юань правильно понял написанное. Услышав верный ответ, он мычал, зажимая в зубах резной гребень, так как обе руки были заняты волосами. -Нууу водэ готохо, — юноша наконец-то убрал расчёску из рта, оценивая свою работу, — Да, готово. Только головой сильно не тряси, иначе всё распадётся, виселицы не избежать, — юноша обошёл бывшего адепта Гусу, прицениваясь, и тут же недовольно цыкнул, — Чёлка вся вылезла, но времени переделывать уже нет. Во имя ордена, я надеюсь, я даже уверен, что к свадьбе тебя подготовят обученные слуги и служанки.       Юноша достал принесённые одежды и осторожно положил их на постель, боясь сделать лишнюю складку. Он тактично выложил первые два слоя и отошел к стене, отвернувшись, чтобы омега мог спокойно переодеться. Выждав нужное время, адепт снова вернулся, помогая надеть праздничное ханьфу, завязал массивный пояс и разобрался с украшениями, которые лежали в мешочках. — Ты очень даже красивый, — мимолетно бросил юноша, поправляя тесёмки одеяний, — посмотри в зеркало, может надо что поправить, пока есть возможность.       Сычжуй без особого интереса подошёл к зеркалу с золотыми креплениями. На медной поверхности отражался совершенно другой человек: бледное от плохого сна лицо; волосы, собранные в широкую косу с дивными бусинами красных и желтых цветов; необычные одежды с интересными тесёмками и завязками. Если бы он показался в таком виде в родном клане, то его бы в жизни не узнали, если бы выползавшая на глаза челка и серые отцовские глаза.       Глаза — единственное, что сейчас напоминало о родном доме. Во внезапно нежные моменты, папа мог подойти, погладить по щеке и очень долго теплым и любящим взглядом всматриваться в лицо, ловя робкий и непонимающий взгляд своего ребёнка. Это был особенный момент, делимый только между Юанем и Вэй Ином. Как только старший омега приходил в себя, он переносил ладонь с щеки на голову, и тут же наводил хаос на темной макушке, растрепывая туго завязанный хвост. Старший весело подмигивал и сразу удался, нарушая выстроенный режим и покой клана.       Сейчас в этих серых глазах читалось чёткое «нет». Он не хочет надевать эти наряды, не хочет менять свой устой жизни, не хочет становиться частью этого клана. Он не хочет. Но он должен. С самого юного возраста, старейшины недовольно цыкали, видя, как юный адепт вместо того, чтобы готовиться представить свой орден и сковать себя узами брака с каким-нибудь важным кланом, занимался далеко не теми делами, положенные приличным омегам.       Но разве кто-то мог помешать юному дарованию развиваться? При любом возмущении одного из старейшин, за спиной юноши выстраивалась целая гвардия, не давая даже возможности шикнуть на омегу. Холодный взгляд Лань Ванзци, хищные издёвки Усяня, и внезапная защита со стороны Лань Цижэня давали свой результат. Кажется, уже никто не сомневался, что пост будущего главы займёт именно Лань Сычжуй. — Я конечно сказал, что ты красивый, но ты как-то слишком засмотрелся, — засмеялся слуга, наводя последние штрихи в церемониальном образе, — Пошли уже, здесь негоже молодому господину опаздывать на церемонии.       Из транса его вывел ужасный холод в области шеи. Сычжуй отскочил от зеркала, прикалывая руку к открытому из-за причёски участку тела. Ладонью он почувствовал что-то липкое и неприятное, но поднеся руку к лицу, он увидел, что эта была прозрачная масса, медленно стекающая по коже. — Бай-Чан, — гордо произнёс мальчишка, показывая стеклянную баночку, — Пока холодит — будет не так больно. Да и главе будет не так сладко, листья имеют очень горький вкус, чтобы он сразу пришёл в себя, — слуга вытащил платок, помогая вытереть испачкавшуюся руку, — Что же, теперь нам действительно пора.       На выходе из покоев их встретила небольшая группа адептов из пяти человек, всё это время ждавшие, когда юноши закончат с приготовлениями. Они выстроились вставая по бокам, чтобы сопроводить до церемониального зала. Сам Юи Ли незаметно похлопал гусальньца по плечу и пристроился в самом конце группы за замыкающим адептом. Обернувшись, Юань успел заметить, что ханьфу смыкающего адепта отличалось от других. От груди через шею были вышиты красные языки пламени, говорящие о том, что юный адепт носил фамилию Вэнь и был приближён к правящей ветви. Вот только он не мог вспомнить хоть кого-то из молодого поколения Вэнь.       Процессия была молчаливой и даже напряженной. Адепты ровным выстроенным шагом проходили лабиринты коридоров, уверенно сокращая расстояние до зала. У самого входа адепты остановились перед широкими резными дверями, развернувшись лицами друг к другу, образуя небольшой проход, ведущий к залу. Сычжуй почувствовал, как всё тело сковало липким страхом.       Массивные двери распахнулись сами собой, намекая, что время настало. Юи Ли и незнакомый адепт с серьёзными лицами сделали шаг вперёд, отрезая путь назад. Его несильно подтолкнули в спину, заставляя зайти в зал. В помещении было темно и прохладно. Зная, как ценится в клане Вэнь роскошь и размах, Сычжуй ожидал, что зал будет набит заклинателями в дорогих одеждах, всё будет торжественно богато украшено и каждое мгновение будет напоминать о его непростой роли.       Но его ожидания не оправдались. Самым дорогим в зале были красные полотна, ровным рядом свисавшие вдоль стен. Присутствующих было всего несколько человек — двое взрослых заклинателей в клановых накидках стояли напротив мужчины, стоявшего к Сычжую спиной, и что-то спокойно обсуждали. Двери с грохотом закрылись, заставляя собравшихся обернуться. Высокий заклинатель с карими глазами плавно поднял руку, приказывая вошедшим встать по своим местам. Оба сопровождающих юноши ушли в глубокий поклон, а после обошли Юаня, вставая по бокам от главы ордена.       Взрослые заклинатели одним движением рукавов потушили горящие факелы, оставив лишь несколько свечей вблизи от присутствующих. Вопреки описанным традициям, Вэнь Сюй, после достаточного ожидания, сам подошёл к оцепеневшему омеге, утягивая за длинный рукав черно-красного ханьфу.       Сычжуй настолько глубоко ушёл в себя, что совершенно ничего не замечал и не слышал. Внутри тела было так холодно, словно его в нижних одеждах скинули в снег, оставив там лежать на целую луну. Резкая жгучая боль в затылке вернула омегу в реальность, заставив вскрикнуть от неожиданности, от чего Юань тут же прикрыл рот рукой, чтобы не вызывать лишний шум. Над ухом раздалось раздраженное шипение, а где-то в углу послышался легкий смешок и возмущённое шиканье.       Шелест одежд означал, что глава Вэнь отстранился и ушёл на свое изначальное место. Две пары рук помогли юному Ланю подняться. Кто-то попытался оторвать руку Юаня от лица, но тот ещё сильнее прижал ладонь ко рту, стараясь чаще и глубже дышать. — Ну всё, всё, пойдём, — тихо прошептал Юи Ли, помогая опереться на себя, — Вот ни у кого не будет сладкого вечера, вон как глава отплевывается, ха-ха. — Лисин! — прошипел незнакомый голос, пристроившийся рядом. — Ох, да брось, видишь, ему и так плохо, считай я забрал моральный долг, — усмехнулся юноша, выходя из зала, — Подождите, я должен кое-что передать главе ордена, я сейчас вернусь, — Юи Ли осторожно перекинул с себя тяжесть в виде Лань Юаня на вышедшего вместе с ним адепта и снова скрылся за массивными дверьми.       Но долго ждать не пришлось. Однако, когда юноша снова вернулся, его ожидал неожиданный поворот событий. Все пятеро адептов, включая того, что был на церемонии, лежали на деревянном полу не то мертвые, не то без сознания. И к завершению всего, нигде не было виновника мероприятия — Лань Сычжуя. Проверив ближайшего адепта, и убедившись, что он дышит, юноша бесцеремонно ворвался в зал, нарушая тихий разговор взрослых мужчин. — Глава ордена! Глава ордена Вэнь! Лань Сычжуй пропал! — мужчина только раздраженно обернулся, сводя руки за спину, и кивнул одному из заклинателей, который тут же выбежал из зала. — Если это очередная глупая штука, то я прикажу тебя повесить! — отчеканил Вэнь Сюй, быстрым шагом направляясь к открытым дверям. — Вэнь Чень без сознания, — подтвердил адепт, отправленный на разведку. Он расположил бледного юношу на коленях, передавая духовную энергию мальчишке в клановых одеяниях.       Мужчина кивнул второму заклинателю, устремившегося в другую часть здания, чтобы поднять бдящую охрану и отправить адептов на поиски. — Хаха, ещё даже свадьбу не назначили, а невеста уже сбежала, — улыбнулся юноша, облокачиваясь на стену.       В зале сразу стало душно и тяжело. Можно было рукой дотронуться и почувствовать раздражение и гнев Вэнь Сюя, который не сводил глаз с коридора, замечая, как быстро зашевелились вызванные адепты. Ещё одна лишняя искра и зал буквально вспыхнет от несдерживаемой энергии главы Вэнь.       На самом деле нервозность чувствовали все. Когда адепты придут в себя — получат своё наказание за то, что не смогли уследить целым отрядом за каким-то омегой. А если он сможет пробраться мимо ночной стражи, — полетят головы, и это не завуалированная угроза, а прямое обещание. Наконец-то глава сорвался с места, четко зная, куда ему следует идти. Именно поэтому он так долго стоял в зале, никуда не спеша — старался сконцентрироваться на свежей метке, чтобы найти помеченного омегу. Для такого короткого срока практически невозможно наладить хорошую связь, но разве это может остановит альфу, который шел по стопам своего отца, стараясь сравниться с ним в уровне самосовершенствования.       Юи Ли двинулся следом, ведь было так интересно, чем закончится эта небольшая паника. На удивление они шли в сторону личных садов, посещаемых только членами семьи Вэнь. Сады граничили с массивными стенами, за которые невозможно было выбраться из-за защитных барьеров. Очень плохой путь для побега. Видимо, Сычжую просто не повезло из-за незнания местных краёв.       На выходе с изящного мощённого камнем крыльца, подошедшего главу ожидал новый поворот. Навстречу шёл рослый мужчина, державший на руках бессознательного омегу, укрытого клановой накидкой. От виска, через лоб юноши протекала тонкая струйка крови, падая мелкими каплями на широкие одеяния, оставляя некрасивые красные пятна. — Вэнь Цюнлинь! — радостно вскрикнул юноша, вываливаясь из-за спины вставшего главы.       Мужчина поднял тёплый взгляд глубоких черных глаз, осторожно поправляя в руках свою ношу. — Глава ордена Вэнь Сюй, — взрослый заклинатель кивнул, — Я бы поприветствовал вас, как полагается, но к сожалению руки заняты интересной находкой. И если вы появились здесь, значит вам известно, что здесь происходит, — молодой Глава подошёл ближе, перехватывая Ланя в собственные руки. — Ты постарался? — раздраженно спросил глава, стараясь осторожнее уложить разбитую на своём плече. — Н-нет, что вы, — замешкался мужчина, не ожидавший такого обвинения, — Я возвращался с Алых садов, не дождавшись назначенной встречи, и увидел этого юношу ну ступеньках дворца. Он казался потерянным, просто стоял, оперевшись на колонну, и слишком часто дышал. Я решил, что случилось что-то, но когда подошёл, юный господин потерял сознание и прокатился по ступенькам, пока я не подоспел, — он кинул встревоженный взгляд на омегу, замечая, что кровь продолжала медленно стекать по бледному лицу, — Стоит показать его сестре Вэнь.       Вэнь Сюй, ничего не отвечая, плавно развернулся на месте, быстро растворяясь в глубинах дворца. Старший заклинатель двинулся следом, но почувствовал, как его слегка дернули за рукав одежд. — Подождите, я должен вам сказать. Вэнь Чень. Не знаю, что случилось, но его нашли без сознания, как и остальных адептов, — увидев страх в темных глазах, юноша сразу поспешил переубедить старшего заклинателя, — Уверен, он уже в целительских палатах и ему оказали нужную помощь, но вы ему сейчас нужнее. Уверен, он будет очень рад, проснувшись, увидеть родного отца рядом, — мужчина благодарно кивнул и тут же удалился, забыв про все церемонии клана.       Так прошли первые дни в оредне Цишань Вэнь. И кто знает, что случится за несколько месяцев проживания юного омеги. Возможно всю небесную разразит новость, что идеальный ученик клана Гусу с позором был возвращён в родную резиденцию. А может Безночный город сгорит в настоящем адском пламени, ведь юный заклинатель, не известно как расправившийся без сил и талисманов с целым отрядом подготовленных адептов, подавал большие надежды.