Не теряй своё лицо

      Утро. До начала занятий еще несколько дней, которые ученикам выделили на освоение. Это очень кстати, потому что некоторым это время нужно, чтобы справиться с похмельем. Так как Аддамс ранняя пташка, даже после такой ночи ее внутренние часы функционируют в штатном режиме. Еле как разлепив веки, бедолага попыталась осмотреться, где она и вспомнить, что вообще вчера было. Рядом лежит Синклер. Точнее, как рядом, на половину на ней. В обнимку. Интересное развитие. Они в своей комнате. Во рту привкус крови, а голова раскалывается так, что хочется просто скрутить ее со своей шеи и выкинуть с балкона. Во рту помимо крови, будто кошки насрали, и так невыносимо хочется в уборную.       Уэнсдей аккуратно, дабы не потревожить спящего волчонка, выбирается из-под нее и дает себе пару минут посмотреть на это умиротворенное лицо, одновременно приводя изменившееся давление в норму. Сейчас любое резкое движение отзовется такой болью, что позавидуешь мертвым. Сама не зная зачем, но перед уходом в ванную провидица склонилась над спящим телом и оставила нежный поцелуй на белокурой голове. Сладко почавкав, блондинка сквозь сон вздохнула и перевернулась на другой бок, досматривая свой радужный сон. В прямом смысле радужный, ведь именно в нем, по какой-то не ясной причине, девушки были парой, и даже сидели на уроке, держась под партой за ручку. Это было волшебно. Волшебно настолько, что волчонок улыбалась во сне, даже не думая просыпаться ещё как минимум часов пять. Ворон кое-как привела себя в порядок, но это было нечто.       Что ж, теперь время получать ответы. Выплыв, как тень из-за двери, она грозно зыркнула на явно все знающую соседку. Уэнсдей бесшумно подошла к кровати.       «Мы имеем дело с оборотнем, посему ее испуг может вызвать несчастный случай, следует обездвижить.»       С этой весьма рациональной на первый взгляд мыслью она, не создавая ни единого шороха, словно змея на охоте, медленно села на ее бедра и прижала потенциально опасные когтистые лапы по обе стороны от головы. Теперь относительно безопасно, можно действовать, и немного прокашлявшись, Аддамс громким и твердым тоном сказала в улыбающуюся моську: — Энид Синклер. Просыпайся немедленно, какая бы сопливая чушь тебе ни снилась. — Сейчас, подожди минутку, я доем стейк и пойдём, душа моя… — причмокнув, пробормотала оборотень.       Бровь Аддамс пару раз нервно дернулась. — Энид! Просыпайся, или Лилит клянусь, я применю силу используя свои зубы! — Давай во вторник… — Сама напросилась, видит дьявол, я повторила дважды.       Уэнсдей приблизилась к открытой шее, на мгновение задумавшись о том, как от блондинки вкусно пахнет, но не духами, а ее естественным запахом, что придало даже желание нанести этот укус. Она крепко ухватила кожу своими человеческими зубами и сжала челюсти в две трети силы. — Не так сильно, Аддамс, мне больно, — поморщилась все ещё спящая волчица.       «Боже, да она мазохистка, все еще спит?! Я своими зубами в полную силу могу перекусить шею мелким млекопитающим наподобие зайцев, или енотов.» Гот смела изумление со своего лица, гортанно зарычала и укусила в противоположную часть шеи, но уже во всю силу, да так, что почувствовала привкус металла. — Ауч! — вскрикнула наконец и проснулась от боли оборотень. И все же, прижать ее к кровати собственной силой гнома было далеко не рациональной идеей, поскольку, прежде, чем Энид сообразила, почему обездвижена, и кто вообще на ней сидит и кусает, оборотень зарычала, оскалившись и одним рывком скинула Уэнсдей и с себя, и с кровати. Держась за шею, она в испуге отползала к противоположному краю постели и выглянула, чтобы посмотреть, что за зверь на неё напал в собственной комнате. Аддамс была последней, на кого бы она могла подумать в этот момент. — Уэнс?! Какого дьявола?!       Ворон, уставшая от этого всего, просто осталась лежать на полу, раскинувшись звездочкой. — Синклер, твою волчью задницу не разбудить и пушечным выстрелом. Мне пришлось идти на крайние меры. — Могла бы просто растолкать, — закатила глаза блондинка. — Это и впрямь могло бы сработать… Если толкать до самого балкона и за его пределы. — А, я поняла! Ты мне мстишь за вчерашнее? — истерично заявила Энид.       Это заставило коротышку подняться, подойти к кровати и медленно, но уверенно занять прошлую позицию. — Точно, вернемся к моменту до того как ты отправила мое тело в полет. Рассказывай, мне есть за что тебе мстить? И вообще, что произошло? Какого черта я проснулась с тобой в моей кровати и откуда у меня ссадины на лице и разбит нос? — Эээ-э… Ты чего это? — в страхе отползая из-под подруги по всей кровати заскулила оборотень.       «Зная ее нетактильность, она явно собирается меня сразу убить.»       Аддамс нервно вздохнула и со всей доступной ей силой зажала запястья у головы, а бедрами талию, дабы не дать удрать. — Энид, если ты не прекратишь своими попытками побега мешать допросу — я достану ножи. Лежи смирно и отвечай. — Угу-угу, — закивала она, поджав губы, уже мысленно начиная прощаться с родными. — Что. Было. Вчера. По порядку. — А с какого момента ты не помнишь? — натянуто улыбаясь прошептала блондинка. — Мы спустились в это подземелье, потом я побеседовала с Ксавье, мне… Понадобилось срочно найти тебя и мы отправились на то место, где вы были с горгоном. Дальше. — Ты сидела и пила один стакан за другим, пока я настраивала твой телефон. А потом ты поцеловала-… — мямлила Энид с неподдельным испугом смотря на маньячку, хватка которой на запястьях усилилась, а глаза ошарашенно распахнулись. — Что?! Кого поцеловала?! — …П-пол… Кого ещё, не меня же… Я не успела тебя поймать, и ты ударилась лицом…       Возможно, еще никогда гот не выдыхала с таким облегчением. — Хочешь сказать, я перебрала, разбила лицо от падения, и ты отнесла меня в кровать, посчитав лучшей идеей лечь после этого рядом. Ты тоже была пьяна, и базовый инстинкт самосохранения покинул твой мозг? Я правильно поняла?       Девушка отпустила запястья и выпрямилась, сложив руки на груди, и наблюдала сверху вниз за оборотнем под ней. — Я… Я знала, что ты будешь ругаться и убивать, но ты держала мою руку и вообще, сама предложила… — Ох, вот как…       Бедный щеночек так перепугался, что ей было трудно не поверить. В конце концов, что только люди не делают под градусом, верно? С этим… Можно жить. Наверное. — Ладно. Я не отрежу тебе язык до тех пор, пока об этом не знает никто кроме нас. Никогда не упоминай это снова. Ты свободна.       Уэнсдей слезла с бедолаги и, как ни в чем не бывало, села за печатную машинку. Необходимо наверстывать неудачу прошедшего дня. Оборотень шустро перешмыгнула с чёрной кровати на яркую цветную, и забившись в угол, затихла, периодически смахивая с щёк стекающие слезинки и обиженно глядя в сторону соседки.       Умиротворяющий стук клавиш медленно, но верно приводил голову в порядок. Тишина, вот что сейчас было необходимо. И по невероятному стечению обстоятельств, она не нарушалась. Это было даже… Странно. Не то, что бы о существовании соседки ничего не напоминало. — Энид, если ты пытаешься прожечь сквозную дыру в моей голове, то у тебя не выйдет. Ты оборотень, а не герой детских журналов про сверх-людей и инопланетных существ, — не прерывая своего дела прокомментировала писатель чтобы разбавить какую-то гнетущую тишину.       «Черт, а тут и правда все прохладнее с каждой ночью.»       Девушка встала, чтобы взять вчерашнюю толстовку, но та смердила алкоголем и пылью, тут же отправилась в стирку. Свитер в черно-белую клетку был сочтен подходящим до воскрешения толстовки.       Блондинка уже было открыла рот чтобы, по ее мнению, весьма достойно ответить, как в ее кармане завибрировал телефон. Потянувшись к нему, она посмотрела на экран. — Уилла, это тебя…       Брюнетка замерла, со скрываемым ужасом покосившись на предмет техники. Если те обрывочные воспоминания со вчерашнего вечера верны, то там не может быть абсолютно ничего хорошего. Аддамс быстро подошла к соседке. — Что там? — Не знаю, посмотри сама, это же твой телефон. Я уважаю твое личное пространство, — волком глядя на Аддамс, процедила Энид сквозь зубы. — Черт, что мой телефон делает у тебя? — провидица попыталась включить аппарат, но он требовал ключ. — Что еще за ключ? Такого не было, — чуть ли не с ребяческой растерянностью, она показала экран. — Мой день рождения, — пристально глядя на соседку, будто и правда собиралась поджечь ее взглядом, тихо произнесла она.       Даже не задумавшись что это может быть какой-то проверкой она быстро ввела цифры и принялась читать содержимое послания, а внимательно следящие за этим голубые глаза просияли. Это не был сталкер, от этого мерзавца сообщения раз в сто лет приходят. С какого-то левого номера писал Ксавье, приложив несколько компрометирующих фото со вчерашнего вечера и указав место, для встречи. То, что было на изображениях полностью подтвердило рассказ волчицы, но ой как не понравилось Аддамс. — Quello è un bastardo, я убью его.       Девушка резко развернулась и грозно направилась к выходу из комнаты. Радость Энид вмиг сменилась беспокойством, когда девушка, словно чернющая грозовая туча, выплыла из комнаты и надвигалась на кого-то, и этому «кому-то» сейчас явно не поздоровится. «И правда — грозовая тучка,» — пробормотала оборотень и тут же поспешила за ней, дабы уберечь от убийства и исключения из школы. Заметив шум от лишней пары ног, Уэнсдей удостоверилась из-за плеча, что это соседка следует за ней. Что ж, если не будет мешать, пускай поглядит на зрелище.                     Они вышли за ворота, направляясь к толстому дубу на краю леса. Мало кто из учеников сейчас был на улице. В столь морозный день все предпочитали сидеть по своим комнатам, так что девушки не столкнулись по пути ни с одной парой лишних глаз. Худощавый высокий парень, которому не более месяца назад спасла жизнь та, кто, судя по взгляду, собиралась ее незамедлительно забрать, стоял, опершись спиной о ствол массивного дерева. — Торп. — Уэнсдей. Прихватила с собой свою шавку? — Не смей ее трогать, придурок. Мой ответ: нет. И ты не сделаешь ничего с этим.       «Что здесь сейчас вообще происходит?»       Непонимающе морща носик, ёжась от холода и обнимая себя руками, блондинка наблюдала за этими двумя.       «Как-то он странно себя ведёт, будто с катушек слетел.»       Энид, хоть и знала, что Уэнсдей надерет зад кому угодно и за неё и за себя, все же держала наготове когти… на всякий случай, вдруг ей тоже захочется их применить, но пока не влезала. Она подошла ближе и внимательно вслушивалась и в разговор, и в звуки вокруг. — Я позвал тебя просто поговорить, Уэнс. — Сократи мое имя еще раз и я укорочу тебе твое достоинство, разумеется продлив предсмертные муки. — Да, да, да, — парень, ухмыляясь, поднял руки вверх. — Угрозы это все что ты можешь говорить близким, не правда ли? — Ты мне не близок, и никогда не был, — провидица, на всякий случай держала обе руки на рукоятках метательных ножей в своих рукавах.       Художник медленными шагами приближался все ближе. Он знал, Аддамс не из тех, кто попятится. Но и не та, кто перережет глотку если двигаться достаточно медленно. — Я дорожил тобой, а ты смешала меня вчера с грязью и, видимо, не собираешься попытаться что-то исправить. Что ж, эти очаровательные фото с вами попадут не только в твиттер, но и напрямую к новому директору, который, как я слышал, даже разбираться не станет, что произошло, а просто исключит вас. — Ксавье, как ты можешь так поступать? — изумлённо подала голос волчица, подходя ещё ближе. — Ты же наш друг… — Друзья не сталкерят друзей, не так ли, Торп?       В глазах парня проскользнуло изумление, и вернулась та же самодовольная ухмылка. — Так ты догадалась. Неужели я уступил этому паршивому хайду в сокрытии следов? — Ты дилетант. И художник. А все художники подписывают свои творения. На снимках сталкера тот же эффект размытия по краям и некое задвоение контуров, будто карандашный набросок, но с фотореалистичной начинкой. Как бы ни был хорош любой фотограф, он не смог бы сделать снимок в столь узком коридоре, сделать их с тех ракурсов, что ты прислал. И ты в кадрах со стороны? Не смеши, твои нарисованные питомцы не имеют запах живых существ, бесшумны и пролезают в любом месте. Это очевидно как ясный день. Неужели меня смутит, что подозревать человека, который подарил и единственный знал мой телефон, что «первый кто приходит на ум точно не убийца» работает не только в кино, но и в реальности. Спешу огорчить. И твой шантаж — детский лепет. Брось все и уйди пока даю шанс. — Уилла… мне это не нравится… Мне это очень не нравится… — заскулила Энид, оборачиваясь на тучи скорпионов, медленно окружающих ее по сторонам. Не сдержавшись девушка зарычала, а потом заскулила ещё громче. — Волки боятся скорпионов, — выдавил усмешку художник. — Знала об этом? — Зато, я нет. Энид, послушай меня внимательно. Они не настоящие. Помнишь того паука, что я прихлопнула на ботанике? Они все просто из чернил и грифеля. У них нет яда. Я прошу тебя, cara mia, не бойся, — Уэнсдей нашла руку Энид и на короткий момент сжала ее глядя в глаза той. — Все будет хорошо. — Это ее рефлексы, она не может их не бояться, пока видит, — фыркнул парень.       «Точно. Видит.» — Спасибо за твою тупость, упырь, — Аддамс быстро отрезала кусок своего свитера и принялась повязывать его на глаза и уши своей волчицы. — Ориентируйся на запах краски и грифеля и ничего не бойся, mia sole, я с тобой. — Хорошо… — чуть всхлипывая и все ещё завывая ответила Энид, и доверившись подруге, начала потихоньку наступать на иллюзии, превращая их в чёрную грифельную пыль. — Мне кажется, они ползут по мне вверх, — поджимая губу, паниковала трусливая волчица. — Перекатись как учили при пожаре. А я пока разберусь с ушлепком, — грозно прошипела наследница рода.       Торп было достал телефон из кармана, но меткий бросок одного кинжала пронзил его насквозь. — Ах ты сука…       Второй, не дожидаясь завершения предложения, был направлен в правое плечо. — Отзывай свои паршивые игрушки. Немедленно.       Некоторые скорпионы заползли на девушку и впивались своими жвалами и жалами в ее плоть, что похоже нисколько не заботило ведьму. Как комариные укусы. Торп будто знал, куда бить, знал ее большое слабое место. Пугать Аддамс самое бесполезное занятие из всех, а вот ее подругу… Напугать было проще простого. — Энид, на тебе столько скорпионов, ты чувствуешь, как они тебя кусают? — держась за плечо, продолжал он. — Я лично перегрызу тебе глотку Торп! — топталась на месте волчица с выпущенными когтями. — Я смотрю… тебе уже кто-то пытался перегрызть, — поднимая бровь, заметил он на шее укус. — Петрополь хоть знает об этом? Странно что мне он не похвастался, обычно рассказывает все в мельчайших подробностях. Пора и мне ему что-то рассказать. — Вот выродок…       Уэнсдей преодолела небольшое расстояние до цели, метнула еще один небольшой клинок ему в бедро, вышибая ноги из-под длинного тела и наступила ногой на гортань. — Хрипи свои последние слова. — Да подавись наждачным чл-…       Девушка решила вырубить мощной платформой задохлика до того, как тот выплюнет еще одну мерзость. — Как же ты жалок.       Сотни скорпионов управляемые силой художника рассыпались в тот же миг, потеряв связь с создателем. — Я думала, они не привязаны к нему… что ж, так даже удобнее. Энид! Иди сюда!       Девушка сняла со своих глаз повязку и прикрывая ладонью рот, чтобы случайно не вычистить свой и так голодный желудок, посмотрела на лежащее тело и ужаснулась. — Иу… Кто это? — на каменной плитке лежал не ученик Невермора, а по всей видимости, метаморф. Старый метаморф. — Всего лишь шифтер. Как скучно. Я надеялась и вправду убить поехавшего друга детства. Это было в моем bucket list, — провидица собрала свои ножи и разложила их по своим потаённым местам. — Выходит Торп даже не появлялся в школе. Как же омерзительно, этот хрыч тронул мое колено. От такого не просто отмыться. Придется содрать кожу с этого места, — девушка скривилась, представляя его истинную форму на месте молодого студента в тот момент. — Он трогал тебя?! — брезгливо скривила губы Энид. — Я бы тоже после такого содрала с себя тот кусок… — пара точных ударов под рёбра — была хоть какой-то компенсацией за причинённый моральный ущерб. Синклер отвернулась, поджав губы. — Займусь этим после того, как разберемся с телом. Ты… поможешь мне?       Неясно для обычных людей, но черным по белому для Аддамсов, что могилы копают и раскапывают только с теми, кому доверяют, с теми, кого считают своей семьей. Эта мысль тронула щеки младшей уже привычным теплом, которого заслуживает лишь одно создание на планете. — Конечно помогу, а с чем? — снова обнимая себя, словно пытаясь укрыться от этого противного вида, Энид сразу согласилась, а потом уже начала уточнять, с чем именно. — Оттащить его поглубже в лес и закопать, конечно, — усмехнулась уголком губ гот. — Позволь мне раскапывать яму, эта часть привлекает больше всего.       Девушка как-то странно посмотрела на подругу. — Мне, получается, достаётся тащить его? — Я бы лучезарно улыбнулась тебе, если бы умела. Но могу пообещать награду за работу. Любое желание, не связанное с цветными нарядами и публичным позором. — Звучит заманчиво, хотя я уже и так согласилась, — подмигнула ей блондинка. — Но от желания не откажусь… Иу.       Схватив мерзость за воротник оборотень поволокла тело прямо по снегу туда, куда ее вела брюнетка. Благо белые комочки валили с такой силой, что хватит часа чтобы укрыть все следы. — А чем ты собираешься копать? — вдруг поинтересовалась она по пути. — Здесь недалеко от главного входа находится сарай садовника. Сейчас мы направляемся туда, а затем в место, которое идеально подойдет для скрытных похорон. У воды и в углублении породы, обязательно на южной стороне, чтобы преобладающий в этих кругах северный ветер не привлек хищников, а вода со временем забрала останки плоти, — чуть ли не напевая это в приподнятом настроении поясняла писатель криминалистики. — Вот мы и здесь. Дай свою шпильку.       На взлом старого замка ушло не больше десяти секунд, и теперь, с орудием труда девушки направились на место, которое Аддамс заприметила еще давно «на всякий случай».       Смотря на то, как ловко и быстро ее подруга копает могилу в промёрзшей земле и оказывается все ниже и ниже, Энид подошла к краю и заглянула внутрь. — Глубоко… Как-то тут жутковато, — она боязливо огляделась по сторонам. — Тебе хоть когда-нибудь бывает по-настоящему жутко? — Конечно бывает, — девушка проверила глубину, чтобы она была около двух метров. Все в порядке, и она вся грязная, покусанная миражами и продрогшая от декабрьского холода, вылезла из идеальной могильной ямы. — Когда ты включаешь «музыку» своих узкоглазых идолов, или перебираешь гардероб, в котором разорвало цветовую бомбу. Можешь скидывать это в яму, — указала она пинком на неподвижное тело.       Столкнув трупешник в только что так старательно вырытую могилу, оборотень живо отряхнула руки, будто бы это могло помочь. — Но я имею в виду не это. Тебе было страшно в поединке с Крэкстоуном?       Руки с занесенной лопатой на мгновение замерли, прежде чем вернуться к погребению. — Он убил меня, и чуть не сделал это дважды. Любой бы испугался за свою жизнь, но мне было страшнее оставить тебя сражаться, впервые обратившуюся, чуть ли не в два раза меньше хайда с опытом. И вчера, увидев фото сделанное так близко к тебе я… я думала сама умру в тот момент от паники разрывающей грудную клетку изнутри.       Такое признание было самым откровенным, что Энид когда-либо слышала от подруги. Обычно это были чёрные колкости, или саркастически выстроенные конструкции, но не сейчас. Сейчас Уэнсдей говорила серьезно, настолько серьезно, что это заставило волчье сердце забиться быстрее в волнении. Она так говорила о ней, она так чувствует за неё. Энид сделала шаг и крепко обняла брюнетку, прижавшись к ней всем телом, и плевать, что она закапывает в могилу только что лично ею убитого человека. Странно, но то ли это связано с обращением, то ли. нет. точно, с обращением. Девушка чувствовала между ними все большую связь, будучи зависимой от Аддамс как щенок от хозяина. — Я очень тебя люблю, Уэнсдэй.       Ей даже не потребовалось усилий чтобы сказать это, чтобы выразить то, что она по-настоящему чувствует. Аддамс замерла на месте, обрабатывая только что сказанное соседкой. Она не могла успокоить непрерывный поток обрывочных мыслей и чувств, не могла пошевелиться. Ворон ни отталкивала, ни принимала объятья, а, застыв как статуя и невероятно много моргая, пыталась понять хоть что-то из происходящего. Благо блондинка обнимала ее достаточно долго, что дало время немного успокоиться. Провидица все же решила, что правильно будет опустить руки на спину соседки в ответ, и уже после этого выяснять. — Энид… Что ты имеешь в виду, говоря это? — очень тихо и не свойственно мрачной особе, даже напугано прозвучали слова. Голос такой, будто она сейчас заплачет. Естественно это не так, но звучание было близко к этому.       Девушка улыбнулась, смыкая объятия замочком из рук на спине брюнетки и вжималась носиком в ее плечо, пока было дозволено. — Я знаю, тебе такое осознать сложно, но ты самый дорогой мне человек, вот я и говорю: люблю тебя, Уэнсдей Аддамс. Все настоящие друзья любят друг друга и дорожат друг другом. Прямо как мы, а значит мы настоящие друзья. — Оу, друзья, да?       У медиума было ощущение, будто чья-то рука сжала желудок и прокрутила. Но почему. Это такие хорошие слова, что, черт возьми, не так. Черт с ним, с этим можно разобраться позже, а сейчас надо позаботиться о том, чтобы их не поймали. — Энид, я крайне ценю твои слова. И т-… т…твое существование мне не безразлично, но надо завершить дело, пока нас не обнаружили.       Оборотень отстранилась, довольная услышанным. Слова подруги звучали так… осторожно? Нежно? И только для неё. Энид впервые услышала этот тон, и при мысли, что она единственная, с кем Аддамс так может говорить, у оборотня перехватило дыхание. Да, это похоже на собственничество, на наглое собственничество, которым блондинка раньше не отличалась. Списав все на своих волчьих тараканов, Синклер помогала Уэнсдей закончить работу. Ну, как помогала, просто не мешала. Или мешала, чуть не свалившись в яму, в процессе отпрыгивания от огромной крысы, что выскочила на нее из-под снега.       «И как я позволила себе иметь чувства к настолько нескоординированной глупышке,» — думала девушка, но вся эта «глупость» ее уже не раздражала, а забавляла. — Пойдем, а то я уже пальцев ног не чувствую. Хорошая работа.                     Ученицы направились обратно тем же маршрутом, очистив орудие сокрытия следов и вернув его в положенное месте в сарае. Оказавшись в своей обители только под вечер, провидица решила изначально принять душ и переодеться. — Пока я осуществляю вечерний ритуал, можешь поразмыслить над своим желанием и сообщить мне его после того как я выйду.       Желание. Аддамс выполнит любое желание, и нельзя с этим попасть впросак. Проворонить или спустить в никуда такую возможность было бы весьма обидно, поэтому Энид отнеслась к этому очень серьезно, сидя по-турецки на кровати, обложенная со всех сторон плюшевыми игрушками для поддержки, с блокнотиком и карандашом в руках. Точнее, последний был у неё в зубах, нещадно обгрызенный острыми клыками почти что в волокна и щепки. Волчица решила сначала составить список из того, что бы она хотела загадать, и теперь, уставилась на пустую табуретку соседки у стола с печатной машинкой, задавшись вопросом «а что же она все-таки от неё хочет?». Ещё вчера, девушка без раздумий ответила бы, что обнимашки, но теперь эта «опция» была ей доступна и без желания. Задумавшись, Синклер вдруг представила Уэнсдей сначала джинном, затем Санта Клаусом и рассмеявшись, отогнала образы прочь. Не известно, сколько прошло времени, но когда брюнетка появилась, Энид встретила ее с хитрющей улыбкой.       Ворон вышла снова с распущенными волосами, ее наблюдательность позволила заметить, что Синклер была в восторге от этой незначительной детали в прошлый раз. Так почему бы не завести новую привычку. Все те же короткие черные шорты и черная футболка оверсайз. Промакивая локона цвета воронова крыла, их обладательница уставилась на волчонка с немым вопросом. — Слушаю свой приговор. — Вот бы ты так почаще ходила… — залипнув на соседке, пробормотала блондинка. — То есть стой! Это не желание! — тут же будто очнулась она, теребя пальцы, преодолевая порыв, коснуться ее чёрных шелковистых волос, прямо так, мокрых, но если бы только это! Учуяв издалека свежий запах шампуня, девушка с трудом удержалась, чтобы не подскочить к подруге и как следует ее не… «занюхнуть»?       «Что? Что за бред Синклер, о чем ты вообще думаешь?!» — Я… — начала неуверенная в том, что ее решение придётся по душе подруге, девушка, ломая неловкую паузу. — Я хочу чтобы сегодня весь остаток дня ты на все отвечала мне только «да». — Энид невольно снова начала принюхиваться к воздуху. — Хм. Ты же понимаешь, что попытка обдурить меня в момент снисходительности может закончиться для тебя плачевно, — Аддамс замолчала, как всегда, сразу не соглашаясь, но и не отказываясь.       «Смелый ход, Синклер. И чем этого щенка так завлек самый обычный запах смородины и фиалок.»       Задержав взгляд на этих буквально щенячьих глазах, Уэнсдей сдалась. — Так и быть. Я принимаю это условие. Но ты должна понимать, Энид, что просишь многого. Так что у меня тоже есть желание, но лишь одно. Узнаешь позже. Либо соглашаешься на это, либо загадываешь другое.       Волчица не то, что даже не думала пугаться, наоборот, ее одолело немыслимое любопытство. Что такого могла придумать для неё подруга? — Кончено же это, — расплылась она в улыбке. — Так, значит, по рукам? — Да. По рукам, волчонок, — на секунду уголок рта приподнялся на пару миллиметров, прежде чем вернуться в привычное положение. — К тому же от этого дня осталось не так много времени. Сейчас у меня писательский час, а после — время ложиться спать. На твоем месте, я бы брала целиком следующие сутки, — провидица заняла привычное положение за столом и принялась заправлять новый лист.       «Вот же черт, совсем не подумала об этом…» — Уээээнс… — сладко протянула Синклер, присев на свою кровать и оперевшись на локти. — Я тебя слушаю, Энид.       Тонкие пальцы забегали по кнопкам, наполняя пространство механическим звуком. Слегка прищурившись и сглотнув, девушка чуть задрала вверх подбородок, сначала не решаясь, а потом, все-таки, как ей показалось, настойчиво произнесла: — Может, оставишь сегодня свою машинку и уделишь внимание мне? — прозвучало слишком громко в начале и тихо в конце, будто волчонок сам испугавшись того, что делает, поджал хвост.       Стук клавиш резко прекратился. Глубокий вздох.       «Один вечер. Я это стерплю.»       Гот поднялась и направилась в сторону радужной кровати. Она присела на самый край с ровной спиной и развернула голову к соседке, устремив немигающий взгляд прямо в голубые глаза. Довольно улыбаясь Энид опять в своей привычной манере подмигнула соседке. — А знаешь, мы никогда не делали друг другу маникюр, — она скосила на неё хитрый взгляд. — Да, я в курсе. По понятным причинам. Состояние моих ногтей меня устраивает, так что твои услуги не требуются. Что касается обратной ситуации — я мастерски провожу только пытки, вырывая ногти плоскогубцами, либо засовывая под них раскаленные иглы и многое другое. Думаю мои навыки тебя не заинтересуют.       Девушка чуть распахнула глаза и приоткрыла рот, тут же его закрыв, хватая воздух. Уж очень у неё было хорошее воображение. — Н-нет, мне только на… накрасить, — робко прошептала она. — Я знаю, что к цветному лаку ты не притронешься, поэтому согласна на чёрный.       Брюнетка вскинула одну бровь. — О. Что ж, похвальный выбор. Наконец твои потрясающие когти приобретут зверский вид, а не будут походить на конфетти, или сладости для личинок нормисов. Давай свой лак и выдвигай когти полностью.       Миниатюрная девушка целиком залезла на кровать, садясь по-турецки, но со столь же прямой спиной, будто жердь проглотила в глубоком детстве. Не медля ни минуты, девушка достала сумочку со множеством разноцветных скляночек, в которых довольно долго пришлось рыться, чтобы отыскать нужный цвет. Выставив ладонь тыльной стороной вперёд, Энид с какой-то похожей на звериною ухмылкой резко показала свои острые когти в полной красе. — Осторожнее, не поранься. — Они восхитительны, — на выдохе, с чуть более распахнутыми глазами произнесла медиум и тут же принялась стирать цветастое покрытие. Когда с этим было покончено, она аккуратно, четкими выверенными движениями наносила черный в два слоя, обдувая каждый для ускоренного высыхания.       От сосредоточенности на процессе, Аддамс не заметила как слегка сгорбилась над когтистой рукой волчицы, а меж бровей пролегла складочка. Казалось еще немного и ворон высунет кончик языка от усердия сделать все идеально. Энид пристально наблюдала, но не за работой. Она скользила взглядом по лицу Уэнсдей, плавно очерчивая каждую линию по несколько раз. Особо в этот раз ее привлекла линия губ, одна из которых была слегка поджата. Оборотень даже не заметила, как ее клыки снова непроизвольно выросли, а дыхание участилось настолько, что ладонь и пальцы в холодных руках подруги начали слегка подрагивать. — Энид, прекрати дрожать. Это мешает, — проговорила девушка не поднимая взгляда. Уэнсдей стала не просто держать ладонь, а брала каждый палец по отдельности. — В чем причина такой реакции? — А? — будто очнувшись, блондинка опустила взгляд на свою руку.       «Действительно, в чем причина… что за черт творится со мной в последнее время…» — Я просто немного голодна, сегодня мы ничего не ели, — единственное, что нашла она вразумительного.       Запах. Снова ударил в нос. Такой опьяняющий, заставляющий разум покинуть тело и оставить лишь волчьи инстинкты. Как хочется укусить. — Действительно. Смотри меня не сожри, иначе останешься и без маникюра, и без соседки, — это была шутка. Должна была ей быть. По крайней мере, Аддамс позабавило. — Вот и все. Через десять минут можешь пойти добывать себе пищу.       Девушка аккуратно закрутила флакончик, расставила по местам все инструменты и вернулась в прежнюю ровную позу. Синклер как-то по-странному теперь смотрела на брюнетку. В ее взгляде практически не осталось ничего осмысленного. Один из острых клыков слегка закусил нижнюю губу, а по рукам только что оказавшимся «на свободе» начала выступать легкая шерсть. Это странное полу-обращение заставило волчицу потянуться и коснуться острыми кончиками когтей шеи Аддамс, слегка царапая. Спустя еще пару мгновений, Энид начала приходить в себя, резко одернула руку, а шерсть и клыки исчезли. Девушка ошарашено посмотрела сначала на свои руки, потерев их друг об друга, затем снова на Уэнсдей. — Прости…я… не хотела… я…       Ведьма внимательно следила за движениями оборотня и даже не дрогнула от порезов, лишь наблюдала. Когда соседке вернулось осознание реальности, Аддамс с интересом посмотрела на когти, сохранившие капельки алой жидкости. Она провела пальцем по одному из порезов, собирая собственную кровь, а затем медленно и с нажимом слизнула ее, не оставив и следа. Губы озарила хищная ухмылка. — Я тоже голодна. Кафетерий должен быть еще открыт. Пойдем, если ты в состоянии. — Все дело в полнолунии… да! В полнолунии… оно совсем скоро, через три дня, — оправдывалась блондинка, вышагивая рядом с соседкой по пути. — Прости что порезала тебя, если бы я знала, я бы не затеяла эту ерунду с маникюром, — тараторила она без умолку. — Я не держу зла. Наоборот, это было увлекательно.       Оказавшись на месте, девушка взяла себе легкий салат и стейк с кровью. Еда была уже упакована с собой, так как столовая закрывалась и остатки ожидали своих ночных дожор. — Поторопись, здесь холодно.       Волчица, не думая долго, взяла то же самое. — Энид! — вдруг окликнули ее сзади. Девушка обернулась и тут же лучезарно заулыбалась. — Котик! — уже через секунду она крепко обнимала своего парня. — Мы тут немного проголодались, — «промурлыкала» оборотень ему в шею. — Какие планы? Я в комнате сегодня один, — прошептал ей горгон с очень явным намеком. — Я писал тебе, но ты не отвечала на сообщения.       Блондинка обернулась на подругу. — Мы с Уэнс были заняты маникюром… ну что ж… Думаю я загляну к тебе… после ужина, — чмокнув парня в губы и щёлкнув по носу, девушка практически доскакала до соседки вприпрыжку. — Пошли? — Тц…       Горгон был удостоен самого мрачного взгляда из тени колонны. Подбежавшая Энид излучала столько тепла и света, что гот не смогла удерживать убивающий взгляд, он стал мягче и печальнее, но был устремлен прямо, так, что солнечная волчица не могла это видеть.       «Почему он, а не я. Почему я спрашиваю это каждый раз, хотя знаю ответ. Возьми эмоции под контроль, Аддамс. Эмоции это слабость.»                     В комнате девушка села за свой стол и принялась за еду. Черт, а они умеют делать стейки. Ничего удивительного, повар — оборотень, они знают толк в мясе. Незаметно для соседки Уэнсдей надела ее подарок.       «Все пальцы отмерзли пока они тискались, как на зло, ничего теплее этого на ноги нет. Надену один раз, а потом сожгу их… вместе со своими ногами.»       Энид принялась за еду не сразу, сначала долго что-то печатая в телефоне и тихонько хихикая в ладошку после каждого раза, как ее красный гаджет издавал звук входящего сообщения. Будто бы и забыла совсем, что только что от голода «озверела». Наконец вспомнив про еду оборотень взяла свой бокс и совершенно бесцеремонно приземлилась за столом рядом с подругой, притащив свой стул с ярко-розовой спинкой на мрачную сторону. — Это временно… — оправдывала она свой поступок, стрельнувшей в неё взглядом ведьме. — Остыл, вот же гадство… — вздохнула волчица, беря в руки холодное мясо. — Я бы с удовольствием съела его сырым, — она оторвала зубами довольно внушительный кусок, и невинно посмотрела на брюнетку. — Что? Ты же не против моей компании за ужином? — Да, Энид, — снова ухмылка тронула ее каменное лицо при мысли о том, как ее соседка в полузвериной форме разрывает на части оленя и выгрызает куски мяса, вся в крови и с кровожадным взглядом. Это было бы просто изумительное зрелище. — К сожалению я все еще под властью обещания, так что не имею права отказать при всем желании. Ужасного аппетита.       Медиум размеренно орудовала ножом и вилкой, аристократично поедая свою порцию небольшими кусочками, пока рядом словно дикое животное ужинает оборотень. Это тот контраст, к которому можно привыкнуть. — Это не относится к тому желанию, о котором я говорила ранее, но… В одно из полнолуний я желаю сопровождать тебя на охоте.       Блондинка резко прекратила жевать и проглотила все, что успела откусить прямо так, большим куском, чуть не вставшим поперёк горла. — Уэнсдей, — очень смущённо прошептала она, глядя на противоположную сторону стола. — Но я… не охочусь, — Энид перевела испуганный взгляд на подругу, готовясь увидеть в ее лице разочарование. — В этом нет ничего страшного. Я тебя научу. У нас в роду есть оборотни, я охотилась со своими дальними кузенами еще в детстве.       Доев свою порцию, девушка встала, чтобы убрать мусор со стола и вернулась, направив взгляд за окно. Снегопад. Зима радует постоянно серым небом, но этот чудовищный холод портит все. — И не откусывай больше, чем можешь проглотить. И буквально и метафорически. Я правда ожидала, что ты подавишься.       Энид молча улыбалась, уставившись на подругу, положив локти на стол и держа перед лицом оставшееся мясо. — Ты все-таки надела носочки, которые я тебе связала. Дай-ка, я сделаю фото, ты так мило в них выглядишь! — Никогда не упоминай это вновь. И если ты достанешь свой дьявольский прямоугольник, я проткну ножом его вместе с твоей рукой. Во всей моей одежде есть ножи из подарка дяди. Даже в пижаме. Так что будь уверена — это то, что произойдет. — Уэнсдей. — приподняла бровь блондинка. — Разве сегодняшние сутки уже закончились?       У ворона тоже дернулась бровь и она гортанно прорычала: — Ладно. Делай свое фото. «Эти чертовы сутки тянутся целую вечность.»       Буквально с убивающим на месте кого угодно, кроме волчицы, лицом, Аддамс приняла свою судьбу. Синклер отложила остатки еды обратно в коробку и, вытерев об себя руки, достала с довольным видом телефончик. — Встань, пожалуйста вон туда, там свет хорошо падает, — высунув кончик языка, она сделала несколько фотографий и просмотрела их. — Боже! Это шикарно! Ты бы знала, как я тебя обожаю! Хочешь посмотреть? — Я должна сказать «да», не так ли, — весь ее вид источал ненависть и омерзение к самой себе. Девушка измученно накрыла лицо ладонью и прикрыла глаза. — Брось, я же не предлагаю тебе в инстаграм выложить, хотя. почему нет. — Энид задумалась. — Давай создадим тебе аккаунт! — Я могу просто сброситься с балкона и прекратить эти страдания? — посмотрев на новое, только что пришедшее сообщение, оборотень загадочно улыбнулась. — Ладно, я не буду тебя мучить, — с довольной ухмылкой она убрала телефон обратно в карман и отнесла недоеденное мясо и стул на свою половину. — Более того, я тебя обрадую, — продолжала она, закрывшись в своём гардеробе. — Твоя, как ты говоришь, «пытка» закончена и вся комната в твоём распоряжении на целую ночь. — Обнадеживающие новости. Тишина подходит мне.       Наглая ложь. Аддамс знает куда идет ее волк и не хочет думать об этом ни секунды более. Опять эти скарабеи начали поедать провидицу изнутри, опять паршиво. Может, и правда, будет намного проще покончить это одним движением. Да, проще. Слишком просто для кого-то вроде Уэнсдей Аддамс. Даже если она не нужна Энид, это не помешает ей защищать своего волчонка. — Ужасной ночи.       Ворон встала около своей половины окна, наблюдая за тем, как опускается ночь, и падают хлопья снега. Быстро переодевшись в любимый розовый свитер и леггинсы для йоги, Синклер на пару секунд остановилась возле двери. — Все, не скучай. Если что, я у Аякса, — с этими словами, она захлопнула дверь, оставив брюнетку в полной тишине. — Кто бы сомневался, — тоскливо констатировала мрачная ученица уже в пустоту комнаты.                     Она постояла так пару минут. Надев свежевыстиранную черную толстовку, ту самую любимую, ведьмочка подхватила виолончель и вышла на балкон. Никого рядом, ни Энид, ни даже Вещи. Абсолютное одиночество и тишина. Самое время выплеснуть все сокрытое, все те эмоции и чувства в душераздирающую, пронизанную печалью и горем импровизацию. Собственно, в честь чего она и названа, символично.       Девушка потеряла счет времени за инструментом. Она играла и играла, казалось, второй или третий час без остановки. Это был реквием по ее душе, который не смело остановить ни чувство усталости, ни мороз, овладевший всем телом миниатюрной девушки. Даже вязаные гольфы уже давно не спасали положение. Кажется Уэнсдей решила умереть прямо там, от холода, от безнадежных чувств, во время игры на виолончели, пока падает снег в практически гробовой тишине, если бы не готическое звучание инструмента — ее собственный безмолвный крик, преобразованный в ноты.       Пространство вдруг разорвалось от резкого немелодичного скрипа лопнувшей струны, а смычок выпал из тонких окоченевших пальцев. Аддамс глубоко вздохнула, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, запрокинув голову. Руки застыли, одна на аккордах, другая будто все еще держит смычок. Словно высеченная из льда статуя. Время остановилось около нее, и все погрузилось во тьму, а снег перестал таять при попадании на еще более бледную, чем обычно кожу.                     Входная дверь медленно отворилась с характерным скрипом, после того, как за робким стуком не последовало никакого ответа. Пара ног медленно ступала по деревянным половицам. Взору открылась пустая комната. И где они могут быть в такое время? Горгон медленно прошёл к кровати Энид и с нежной улыбкой взял в руки одну из плюшевых игрушек.       «Какая же она всё-таки чудесная и славная.»       Присев на мягкий край, застеленный сегодня ярко желтым пледом, парень окинул взглядом вторую половину и усмехнулся. Даже с такой соседкой, как Уэнсдей Аддамс, его девушка способна ужиться. В этой гробовой тишине его мысли прервал громкий звук заговорившего кролика «I love u» в его руках, и Аякс от неожиданности вздрогнул.       Глаза провидицы медленно приоткрылись. Через приоткрытое стекло слышались тяжелые шаги и механический голос. «Что этот пустоголовый кретин тут забыл в такое время? Хотя не имеет значения, пусть делают что хотят.»       Девушка давно перестала что-либо чувствовать. И физически и морально, все перестало иметь смысл. Пускай просто не создает лишний шум, а лучше проваливает поскорее. Пускай они все оставят ее в покое.       Парень аккуратно усадил на место игрушку и перед тем, как уйти, еще раз взглянул на цветную половину, вздохнул и тихонько закрыл за собой дверь. Комната снова погрузилась в мрачную тишину. «И все же, что он тут забыл. Энид же уходила к нему. Что-то не сходится. Вот черт, даже умереть нормально не дадут.» — Энид? — голос был настолько сиплый, что девушка просто хрипела шепотом. — Энид…! — раздалось чуть громче.       Ворон зашипела и подняла голову, скопившийся снег упал на толстовку. Она поочередно подвигала пальцами правой руки — в порядке. С левой же не так просто, они были на струнах и примерзли к металлу. — Чертова идиотка, во что ты вляпалась. Агххр!       Рывком оторвав пальцы от инструмента и отбросив его, Аддамс рваными движениями поплелась за ушедшим Аяксом. Буквально вывалившись из-за двери и опершись на стену она позвала так громко как смогла. — Аякс! Вернись немедленно, горгон!       Он не успел уйти далеко, только свернув за угол коридора, когда услышал, что зовут и тут же поспешил назад. — Уэнсдей! — крикнул парень, увидев издалека девушку и ускорил шаг, по мере приближения, переходя на бег.       Вот-вот и она сползёт по стене, так что Петрополь даже не думая, подхватил брюнетку, придерживая. Боже, какая она ледяная, будто замерзшая в вечной мерзлоте мумия. — Уэнсдей! — повторил он. — Что случилось? Где Энид? — У меня был к тебе тот же вопрос, придурок. Убери руки, — она отпихнула его и предпочла свалиться на пол. Поддерживая себя на дрожащих руках ворон села и прислонилась к стене. — Энид посмотрела в свой светящийся прямоугольник, а затем разулыбалась и сказала, что идет к тебе на всю ночь. Не смей говорить мне, что это не так. — Но она не пришла… — Аякс с растерянным видом сел на корточки рядом и потупился в пол.