Не теряй своё лицо

— Вы, чертовы подростки, не можете жить без драмы и дать мне спокойно умереть. Где она может быть… черт. Мой телефон.       Аддамс, держась за стену, вернулась в комнату и упала на стул, копошась в комоде. Нужный предмет был найден, но разблокировать все никак не получалось. Скрин попросту не считывал настолько холодные касания. — Иди сюда. Шевелись! Разблокируй это, — она сунула телефон подошедшему ближе парню. — Код — день рождения Энид. Набери вызов и верни обратно, она должна взять. Встав как истукан рядом, Аякс поморщился, прикладывая дрожащие пальцы ко лбу. — Напомни мне, пожалуйста… — Ты просто отброс. Не знать день рождения своей девушки, я в восторге. 02042005.       Аддамс поморщилась и зашипела. Конечности начали болеть от возвращения их температуры в норму и по ощущениям буквально горели.       Горгон быстро разблокировал телефон, никак не ответив на оскорбление, сейчас это было не так важно, и зашёл в «контакты». — Тут только один. Любимое солнышко?! — он чуть прищурился и приподнял брови. Аддамс вымученно хлопнула себя по лицу. — Энид, черт тебя подери… Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Набирай.       Девушка прохрипела это сквозь зубы тоном, не требующим возражений. Долгие гудки так и остались без ответа, и парень со вздохом сбросил вызов, когда в трубку заговорил механический голос, предлагая оставить сообщение. Девушка с косичками долго молчала. — Иди к себе в комнату и не выходи, я пойду на поиски.       Конечности понемногу приходили в норму и она смогла идти, даже практически ровно. Следующее место, которое нужно было обязательно проверить — комната Йоко. Энид частенько там бывает и очень хорошо общается с вампиршей. Спустившись на нижний этаж Уэнсдей постучалась в комнату подруги своей волчицы. — Йоко, открывай, это срочно!       Дверь открылась, на брюнетку раздраженно и недовольно посмотрела сверху вниз сонная вампирша. — Зачем ты меня разбудила в такой час, Аддамс? — Энид пропала. Сказала мне что идет к Аяксу, но через некоторое время, пришел этот горгон с вопросом, где она. Ты знаешь что-либо об этом? — Без понятия… Погоди, как пропала? — сон Йоко как рукой сняло в ту же секунду. — Буквально, мы не знаем где она находится. Спасибо за отсутствие помощи, ужасной ночи.       С этими словами брюнетка захлопнула дверь прямо перед лицом кровососа и вышла в пятиугольный двор, только сейчас обратив внимание на то, в каком она виде. Толстовка — сносно, пижамные шорты — кошмар, носки с лапами кота — она точно сожжет их и себя заодно. Гот села на лавочку и поджала ноги, обняв колени и засунув их под толстовку так, что только «лапы» торчали.       «Где же ты, mio stupido? Сталкер побежден, новых видений или какой-либо опасности нет. Вернись.»       Обнимая себя и чуть подрагивая от холода, уставшая, но абсолютно счастливая волчица, улыбаясь, топала через квадратный дворик в своё крыло, желая сократить путь. Взгляд ее привлёк внимание загадочный темный силуэт, и девушка, прищурившись, попыталась его разглядеть. Кто может в такое время спать на улице. Подойдя поближе, блондинка от удивления поперхнулась собственной слюной, рассмотрев только знакомые торчащие лапки. — Уэнс?! — она подошла и присела напротив подруги на корточки, заглядывая под капюшон и кладя ей на плечо руку. — Что ты тут делаешь? Тебе надоела комната? — Я собиралась умереть на балконе, но твой горгон помешал мне со словами, что не знает, где ты, — не поднимая головы ровно повествовала Уэнсдей. — А сейчас я, видимо, получаю второе обморожение подряд, что приводит к слуховым галлюцинациям. Довольно редкий симптом, не знала что звучит так правдоподобно.       По левой ладони струйкой стекала и капала кровь, в месте, где примерзали струны, сущая мелочь по сути. — Умереть на балконе… второе обморожение… Господи, Аддамс… — блондинка, с ужасом осмотрела подругу и, протянув к ней руки, с усилием приподняла, вставая на ноги. Сердце больно укололо, будто оно вмиг обморозилось вместе с младшей. — Что ты творишь…       Пальцы тут же закоченели, брюнетка была холоднее льда. Энид изо всех сил поспешила отнести замёрзшего ворона в комнату. Опустив ее на кровать, девушка сразу же включила маленький зелёный чайничек, и, стараясь не поддаваться панике, быстро начала растирать подруге конечности через одежду. — Хмм? — девушка приоткрыла один глаз. — Энид? Что ты делаешь… — слова давались с трудом. Она открыла оба глаза. — И где ты была?       Места, где терла волчица, начали гореть и Аддамс зашипела. И все-таки, как же она была рада, что с ее волчонком все в порядке, жива и, вроде, невредима. Почему-то, когда живешь в таком ритме начинаешь забывать, что не все сводится к битвам, травмам, смерти и похищениям с пытками. «Но она солгала, что отправилась к Аяксу. Видимо должна быть причина. Главное вернулась целой.» Эти мысли привели к желанию коснуться, что бы удостовериться что это все ей не чудится. Ворон протянула окоченевшую руку к теплой щеке и погладила ее большим пальцем. — Я пытаюсь тебя согреть, — блондинка накрыла ее ладонь своей и взяла в руку, начав осторожно растирать пальцы. — Я же говорила, что буду с Аяксом. Представляешь, он устроил потрясающее романтическое свидание при свечах в библиотеке. Я даже не ожидала, что он на такое способен! — Аякс был в нашей комнате, сказал что ты так его и не удостоила своим вниманием. Не понимаю… — гипотермия здорово мешает сознанию связывать факты воедино. — Их двое…? Не говори мне что. опять шифтеры…? Еще…       Ведьма не договорила. Сознание покинуло слишком холодную, даже для себя, девушку. С ней все будет в порядке, Аддамсы забавляются сном в могилах с самого детства, а там довольно холодно. Все что нужно это немного сна, что бы организм себя исцелил, и тепло. — Ты бредишь? Уэ… Уэнсдей…       Энид тихонько похлопала ее по щекам. «Нужно как-то ее согреть, растирание не совсем то, что помогает». Быстро отключив чайник, блондинка одним движением стянула с себя свитер, затем леггинсы, оставшись в футболке и нижнем белье, затем зажмурилась, сосредоточилась и слегка напряглась, а на ее теле появилась короткая, но густая и мягкая шерсть. «Какой ужас» осмотрев себя подумала она, но что не сделаешь ради любимого человека. Волчица взяла с кровати свой тёплый плед и накинула его поверх одеяла медиума, забираясь внутрь и прижимаясь к все ещё холодному телу, чтобы согреть. Она долго думала о словах Уиллы. Что все это вообще значит и почему она вдруг решила свести счеты с жизнью на балконе? Усталость и бессонная ночь все же взяла свое. Она обязательно выяснит все завтра, а сейчас прикрыв глаза, она тут же погрузилась в глубокий сон, а за окном было уже почти светло.                            «Мне снился такой приятный сон… Что это было? Ничего не вспомнить, только ощущения. Безопасность, свет, тепло. Голова болит и ломит тело. Где я сейчас? Ничерта не помню.»       Ведьмочке пришлось приложить немалые усилия, чтобы открыть глаза. Яркий луч солнца, как на зло засветил прямо в них, и она тут же зажмурилась. Уэнсдей натянула одеяло по самую макушку и уже практически снова погрузилась в сон, как вздрогнула от осознания. Она лежит на чем-то теплом. А точнее, на ком-то, и горячем. Замерла. «Я в толстовке, в ней семь потайных ножей. В случае чего этому существу конец.»       Ворон аккуратно, стараясь не производить лишних движений, начала стягивать одеяло, чтобы взглянуть на существо, что прижало ее к себе всем телом, обвив талию руками и переплетя их ноги. — С…синклер!       Девушка пискнула, будто совершенно не своим голосом. Медиум попыталась в ту же секунду выбраться, но хватка оборотня на талии была просто железная, а этой соне хоть бы хны.       Уэнсдей сдалась и. почувствовала, что блондинка не просто спала с ней в крайне компрометирующей позе, но и была в одной футболке и белье. «Чертчертчертчерт я. вот черт!» Аддамс покраснела до кончиков ушей, когда поняла где была зажата одна из ее ног. С этой секунды девушка решила не шевелиться вообще, а лучше не дышать. Почувствовав сквозь сон шевеление, блондинка только сильнее сцепила хватку на своей новой «обнимательной подушке», погладив ее рукой, и чуть подалась бёдрами вперёд, прижимаясь ими ближе ко все ещё остававшемуся прохладному телу, даже в такой «печке». — Аддамс… — пробормотала она и причмокнула. — Где эта твоя гильотина…       Ощутив толчок бедрами соседки о свои, медиум услышала белый шум в своем мозгу и почувствовала тянущую негу внизу живота «Это что еще такое?! Я слишком часто стала задавать себе этот чертов вопрос рядом с этой несносной волчицей.» — Она будет прямо на твоей глупой голове если не разожмешь… свои… лапы! — хрипя пыталась воззвать пленница.— Энид… Я з-задохнусь…       Блондинка вдруг поморщилась и отпустив несчастную, разлепила свои сонные голубые глаза и улыбнулась. — Доброе утро. Согрелась? — С-синклер… — гот судорожно хватала ртом воздух.— …Т-ты… ч-что… что все это значит?!       Этот вопрос прозвучал практически риторически в сеттинге момента, когда целью было только отдышаться.       На самом деле, девушка крайне смутно помнила все, что было после ухода блондинки «к Аяксу», и ей действительно нужны были ответы. Но сейчас они просто лежали друг напротив друга, в обнимку. Одна не тряслась от счастья, а другая не пыталась убить за это. Карие глаза в голубые. — Спокойно… дыши… Мы просто спали. Ты замёрзла и я тебя грела, только шерсть все-таки пропала, хотя это даже к лучшему, ты бы напугалась ещё сильнее, — абсолютно невинно ответила Энид. — Я н-не испугалась.       Все еще с прилившей к щекам кровью пробубнила младшая. Немного помолчав и обдумав слова, Аддамс спросила: — Сейчас серьезно, — она смогла вернуть самообладание, а вместе с ним и свой привычный тон. — Что произошло вчера ночью? Спустя некоторое… абстрактное количество времени после твоего ухода к нам в комнату зашел Аякс с вопросом, где ты находишься. Естественно, у меня была информация от тебя же, что ты пошла к нему. Я зашла к Йоко, вдруг ты у нее, но та спала как младенец и понятия не имела в чем вообще дело. Как и я. И я… смутно помню, как ты сказала, что, все же, была с ним? В библиотеке. Это так?       Энид сделалась вдруг очень серьёзной и пристально посмотрела в карие глаза. — Уилла, я клянусь, что была с ним в библиотеке! — воскликнула она. — Я вышла и столкнулась с Аяксом в коридоре, думала мы останемся в комнате, но он отвёл меня туда. Ты просто не представляешь, как красиво он там все украсил! Мы смотрели фильм, а потом… не важно. — Да, действительно, не важно, — девушка незаметно сглотнула ком в горле. — Я должна спросить у него лично.       Ворон резко села на кровати спиной к Энид, свесив ноги. От былой осанки «словно жердь проглотила» не осталось и следа. «Это все очень паршиво пахнет. Еще один метаморф? Если так, то будут основания наведаться к новому директору и задать пару вопросов. Какого хрена учебный год еще не начат, считанные дни до занятий, а школа кишит фальшивыми учениками. Если же нет, то дела обстоят куда хуже, ибо неизвестный враг имеет в разы превосходящее преимущество.» — Уилла, — Энид села на кровати сзади брюнетки и положила ей на плечи руки. — С тобой что-то не то происходит. Говоришь, что видела Аякса, когда он был со мной, желала умереть. Почему? Почему ты вчера замерзала на улице? — Я… я практиковалась на виолончели. И немного забылась во времени. Ничего более, — спина выпрямилась, а собственные слова эхом разносились в голове, будто пытались убедить саму себя. Ничего более. — Но Аякс действительно посещал нашу комнату, я в этом уверена. А еще, при всем уважении к тебе, но он полный придурок. — «Скинь ее руки, скинь, ты не терпишь прикосновений. Скинь немедленно.» Но медиум так и не шелохнулась, от рук волка исходило такое обволакивающее тепло.       Энид насупилась и обидчиво склонила голову вниз, поджав губы. — Не говори так, он стеснительный, но не придурок. — Когда требовалось разблокировать мой телефон, чтобы связаться с тобой, он не справился, — взгляд помрачнел. — И это было совершенно неудивительно.       Оборотень стиснула зубы и сжала пальцы на плечах соседки, выпустив когти. — Он. Был. Со. Мной.       Гот медленно повернула голову, переглядывая через свое плечо ледяным взглядом. — Мы этого не знаем, Синклер. Может, стоит спросить у него, с кем он вчера был, с тобой или со мной. — Аддамс прошипела эти слова. — Да, давай узнаем.       Волчица спрятала когти и быстро встала с кровати. Будучи настолько взволнованной, она даже не подумала в каком виде подошла к двери. Это позабавило ворона настолько, что она чуть не издала смешок. — Это ты так собралась гулять по школе?       Девушка оглядела соседку с головы до ног и сразу отвела взгляд. Пялиться неприлично. Энид взглянула на себя и густо покраснела. — Черт… точно.       Пробубнила она и бросила на Уэнсдей виноватый взгляд за то, что не удержала свои когти в узде на этот раз из-за того что вскипела. — Мне тоже стоит переодеться в обувь, по меньшей мере, двое кроме тебя застали это на мне. Ну, или один вампир и одна галлюцинация, это мы сейчас выясним.                     Через минуту Синклер была уже точно готова и вышла первой, заметно нервничая и теребя краешек свитера. «А что, если… ну нет, не может этого быть, это Уэнс что-то путает, но вдруг… черт…»       Кеды, черные свободные штаны с кучей карманов, в которые черноволосая спрятала мелочи на некоторые случаи жизни, конечно, толстовка, черные, на этот раз, мартинсы на тяжелой подошве. Мало ли, куда придется идти. — Я готова. Веди.       Весь путь обычно разговорчивая девушка молчала, рассуждая только у себя в голове, даже не заметив, как они уже стояли у огромной дубовой двери. — Господи, хоть бы это была какая-то ошибка… — проскулила она, прежде чем постучать. Парень открыл дверь незамедлительно. — Энид! — Аякс тут же накинулся на девушку с объятиями. — Куда ты вчера пропала?       Сердце Энид вдруг замерло, пропуская несколько стуков. Волчица побледнела, если не позеленела и, разорвав объятия, отошла на пару шагов назад. — Аякс. Мы были с тобой в библиотеке, скажи ей…       Уэнсдей закрыла лицо рукой. «Паршиво. Лучше бы я была не права. Но Энид… провела всю ночь черт знает с кем.» — Я убью их, найду каждую мразь и убью…       Ее желваки играли под скулами, взгляд был практически безумным, а свободная забинтованная рука нашла рукоять одного из спрятанных ножей и сжала ее. Ощущение оружия в руке и отрезвляющая боль от раны помогли отрезвить мысли. — Энид, с этого момента ты не отходишь от меня, ровно как и я от тебя. Здесь завелась стая крыс, и мы не можем верить никому кроме друг-друга. Сначала Торп, теперь это…       Волчице потребовалось пара секунд на «загрузку», прежде, чем у шеи горгона оказались ее острые когти. — Скажи, почему ты не пошёл со мной на Вороний Бал в прошлом семестре? — прошептала она дрожащим голосом, чуть ли не тараща на него свои голубые глаза. — Ты и сама… — Просто скажи, прошу… — перебила она его.       Парень смущённо посмотрел на Аддамс и тихо ответил: — Я превратил в камень сам себя в душе… не пришёл на свидание и мне было неловко к тебе подходить… — Я ничего не понимаю! — истерично воскликнула блондинка и, втянув обратно когти, приставила пальцы к вискам, начав быстро расхаживать туда-сюда, резко разворачиваясь на месте. — Какого черта происходит?!       Она вдруг остановилась, взглянув на Аякса исподлобья и поморщилась. — Ты и правда забыл, когда у меня день рождения? — Я …ээ… — А вчера какой был день? — снова оборотень перебила его. — Эмм… какой? — робко спросил не понимающий, что от него хотят парень, потерев шею. — Какой же ты тормоз, Петрополь, ну? — девушка выжидающе скрестила руки и тут же ими развела. — Месяц, как мы встречаемся. Я весь день ждала, когда ты мне напишешь, приготовила подарок, но ты даже этого не помнишь?! Почему сраный метаморф знает об этом, а ты нет?.       Энид злилась и очень сильно. При одном только воспоминании о том, кем оказался на самом деле Торп, ее чуть не вывернуло наизнанку прямо там в коридоре. Рвотный позыв ей удалось сдержать, прикрыв рот ладонью, но вот ярость выплескивалась все с новой силой на попавшего «под раздачу» горгона. — А я то думала, когда ты так хорошо целоваться вдруг научился… романтиком стал! Был такой… такой… о каком я мечтала! — Тормоз? — не выдержав таких нападений со стороны девушки и все же, даже сейчас с небольшим опозданием возмутился парень, хмурясь. — Разве даты это настолько важно? — Важно, Аякс! Мне важно! — перешла уже на крик волчица. — Ну так иди и встречайся с ним… Раз я «не такой», не романтик, не помню дат, плохо целуюсь и тормоз… Ты даже не смогла нас отличить, — тихо процедил Петрополь, уходя в комнату и громко захлопывая за собой дверь.       Оборотень застыла на месте, с выпущенными когтями, глубоко дыша и поджимая подрагивающие губы. Несколько секунд. Всхлип. Ещё один. Ещё. По обеим щекам вниз потекли мокрые соленые дорожки. Уэнсдей была в шоке от увиденного.       Не в том шоке, что «как это могло произойти», а в том «что мне делать в этой ситуации». Девушка, чей собственный эмоциональный диапазон уступает даже зубочистке, была в ужасе от мысли, что надо делать что-то с чужими эмоциями. В голове мелькает куча общеизвестных вариантов взаимодействия между теми, кому нужна поддержка и теми, кто хочет ее оказать. Но данная ситуация настолько поражает, что все это кажется какой-то мишурой, просто нелепой шуткой. Ворон буквально впала в ступор, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, не в силах придумать, что ей сделать чтобы хоть как-то облегчить для своей дражайшей подруги бремя навалившегося момента.       «Нельзя бездействовать, сделай хоть что-то. Прямо сейчас, иначе станет хуже. Ты нужна ей.»       Титанических усилий требовало даже сделать шаг, в горле образовался ком, который невозможно сглотнуть.       Это не подчиняется никаким законам логики. Этот разрыв должен был сулить готу удовлетворение, но в реальности же все наоборот. Видеть волчицу настолько подавленной и разбитой было в десятки раз хуже, чем наблюдать ее счастливую в его объятьях. Сейчас это может подождать, все на свете может подождать. Ее волчонку нужен друг. Хороший друг. Это должна быть точно не Аддамс, но она — все что есть. Провидица подавила приступ паники, подошла к ней на дрожащих ногах и прижала к себе так крепко, как позволили ее «гномьи» силы. Она гладила Энид по спине и шептала слова утешения на итальянском нежно, как никогда.       Злость. Омерзение. Энид всегда точно знала, что чувствовала, и почему. Она знала, что слегка перегнула палку, но извините, попробуйте сначала всю ночь провести в близости сродни интимной неизвестно с кем, тем более когда это демонстрирует, насколько контрастны ожидания и то, что настоящий парень на самом деле из себя представляет. Глупо. Он такой, какой есть. Не то, что бы она никогда не замечала его тормознутости… старалась не замечать. Странно, она совсем не чувствовала боли. Только звериное желание разнести эту дверь в щепки одним взмахом, от чего рука уже дрогнула, но неожиданное ощущение каких-то объятий, вдруг ее остановило. Прежде, чем поддаться инстинктам и все же как следует размахнуться и садануть когтями разочек по тому, кто сейчас так неудачно лез под руку, к волчице пришло осознание, что это не мог быть никто, кроме Уэнсдей. Необычно. Об этом она тоже мечтала. Но зачем? Все друзья так делают, обнимают и успокаивают в такие моменты, но этот шёпот. Он чуть ли не сводил с ума, почему? Просто расшатанные сейчас нервы остро на все реагировали. Но черт, как же это будоражит. Состояние ярости и то, что сейчас делала Аддамс, именно Аддамс со своей нетактильностью. Что-то на зверином. Во всем виновато приближающееся полнолуние. Нет, она не будет накидываться на подругу и рыдать ей в плечо. Утро неожиданных реакций какое-то. А по сему, оборотень все это время даже не шелохнулась и не ответила на объятия, стоя ровно как камень, или как обычно это делает сама Уэнсдей. Немного успокоившись и переключившись, Энид наконец стёрла слёзы и тихо произнесла: — Пойдём в комнату.       Это было по меньшей мере странно что соседка так отреагировала, то есть никак. Уэнсдей поспешила отстраниться и закусила губу, теребя краешки рукавов толстовки в пальцах. «Видимо, я все же сделала это неправильно. Но, как минимум, она не разорвала меня и вроде бы немного успокоилась. Это уже хорошо.» — Да. Если… у тебя есть желание, то можешь взять меня за руку. Если нет, то все в порядке.       Девушка развернулась и медленно пошла вперед, одну руку запустив в карман, а другую оставив в обычном положении на случай, если Энид захочет взять ее.       «Странно она себя ведёт, очень странно. Обычно ей нет дела ни до кого, а тут…»       Девушка быстро догнала соседку и не могла себе отказать в том, чтобы все-таки схватить ее за руку и переплести их пальцы, создавая из ладоней замок. — Уилла… не могла бы ты… напомнить мне, что было последним, что я тебе сказала перед каникулами. Что-то я не могу вспомнить…       Гот внутренне выдохнула и слегка сжала ладонь в ответ, погладив большим пальцем бархатистую горячую кожу. — Что я могу приехать к тебе в Сан-Франциско на одни из каникул, — уголок губ приподнялся. — Холод и морось обеспечиваешь. Я все еще рассматриваю это, как вполне возможный сценарий. А что? Проверяешь меня, Синклер?       Это маленькое, но приятное движение не осталось неотмеченным оборотнем. — Если и ты окажешься вдруг ненастоящей я сойду с ума, — ответила Энид и скривила губы, снова вспоминая, в кого превратился в итоге Торп. — Уэнс, если шифтер подарил тебе телефон, получается, что Ксавье пропал ещё перед каникулами? — Честно, я понятия не имею. Возможен и этот вариант, и что телефон мне подарил настоящий, а приехал на вечеринку уже метаморф. Потому, я и настаиваю на том, что бы мы держались вместе, что б подмена была невозможной, и мы были уверены хотя бы друг в друге.       Ни одной зацепки, два происшествия. Один мертв, еще как минимум один жив. Если их двое, то нет причин полагать, что не больше. — Думаю мы должны сообщить об этом директору. Если он не замешан в этом, то как минимум может что-то предпринять. — Ещё даже не началась учёба… — вздохнула взволнованная блондинка. — Давай придумаем какое-нибудь кодовое слово? Чтобы наверняка. у нас некоторые уроки разные. — Отличная идея, Энид. Моим будет Неро, если не возражаешь. — Ммм… Я выберу «солнышко».       Ведьма распахнула дверь перед соседкой и, пропустив ее, зашла и сама не разрывая рук. — Хорошо, «солнышко», есть какие-либо идеи, чем можно занять сегодняшний день? Мои планы ограничены лишь писательским часом, который только вечером. Так что считай, я в твоем распоряжении на несколько часов.       Аддамс решила, что волку все же нужна поддержка и как-то отвлечься от неприятной ситуации с Аяксом. Делать все равно особо нечего, почему бы не дать поблажку один раз. — Кстати, про «солнышко». Мы с Аяксом оценили твою уморительную шутку с наименованием контакта в моем телефоне. Ожидай ответную «шутку», Синклер. — Ответную? — подошедшая сразу к своей гардеробной блондинка обернулась и подняла брови. — Нет, Уэнс… Ты не сделаешь этого… Ты хочешь начать войну? — спросила она, усмехнувшись, и быстро начала собирать все необходимое. — Я в душ, а потом можно… чем-нибудь и заняться вместе. — Меня устраивает такой расклад. — провидица сложила руки на груди. — Хорошо, я ожидаю.       Девушка гот решила незамедлительно переодеться в домашнюю одежду, отвернувшись к стене, а затем немного почитать, пока не вернется соседка.       Энид вышла буквально через пять минут, хотя этот занимательный процесс обычно занимал у неё чуть больше часа с громким пением, который, как ей казалось было совсем не слышно. Мокрая и в пене, девушка накинула на себя нежно желтый шёлковый халатик едва прикрывавший ее в сухом виде, а теперь ещё прилипший. — Ты перекрыла воду? — возмущенно спросила она. — Не имею понятия о чем ты говоришь, Синклер, — Брюнетка усмехнулась краешком губ и перевернула страницу даже не глядя на оборотня. — Но эта пена тебе явно идет.       Периферийное зрение провидицы было хорошо развито, так что ей хватило этого обзора, что бы кончики ушей немедленно вспыхнули жаром.       Оборотень прищурилась, естественно заметив это легкое движение губ соседки. — Ты. Знаешь что я с тобой сделаю… — процедила она. — Где вода включается?       Тихо прорычала Энид, нагибаясь и открывая технический ящик рядом с ванной. — Не имею ни малейшего понятия, — тон оставался ровным, но девушка сглотнула и решила перекрыть свой обзор книгой от греха подальше. — Поразнюхай, о могучий оборотень. — с явным сарказмом отозвалось из-за печатного издания. — Вроде бы это… — пробормотала волчица и дёрнула рычажок. — Уэнс… — девушка с каким-то растерянным и виноватым видом подошла к соседке. — У нас, кажется, теперь не будет воды…       Оборотень достала из-за спины тот самый вентиль. — Уточню, горячей. Я прекрасно справлюсь и с ледяным душем. А вот тебе придется мыться из чайника, пока весь школьный персонал не начнет штатную работу в кампусе. — не поведя бровью проговорила девушка.       Она все же сжалилась и решила взглянуть на проблему. — Ты его с корнем вырвала, или только ручку? — С корнем. Металл немного прогнил.       Посмотрев на свой маленький чайничек, затем снова на ванную, девушка стиснула зубы, и все же упрямо решила домыться в холодной. На этот раз, вместо пения из ванной доносился скулёж, но, кое-как справившись, волчица дрожа долетела до кровати и завернулась в плед, стуча зубами. — К-как ты в-вообще в-в такой мо-моешься. — Годы тренировок, закалка организма. Смею заметить, низкие температуры доставляют мне мало комфорта из-за нашей фамильной физиологии, но из-за нее же и переносятся легче.       Девушка села за печатную машинку и набрала несколько строк, затем сложила письмо втрое и оставила на столе. Это был запрос о неполадке водопровода, которое гот решила отнести потом вместе, ибо разделяться лишний раз не целесообразно. Затем она поднялась, вознамериваясь заварить соседке ее любимый фруктовый чай, а заодно и себе кофе. — Три куска сахара, верно? — Ты что, будешь делать мне чай?! — оборотень ошарашено подняла брови и распахнула глаза. — Это точно ты? Что первое я тебе сказала, когда мы впервые встретились? — Расслабься, солнышко, — на этом вынужденном прозвище Уэнсдей стиснула зубы. — Я просто не желаю чтобы ты заболела и разносила свои бациллы по нашему помещению, сопровождая это шмыганьем. Еще и в начале учебного года.       «Не ожидала, что эта шутка возможно станет такой любопытной привычкой» при этой мысли, волчица довольно улыбнулась и чуть приподняла подбородок. — Добавь, пожалуйста, четвертую. Хочется послаще. Так что там… за желание? Ты говорила о каком-то желании вчера. — О, я бы хотела провести один крайне интересующий меня эксперимент, но так как он довольно жесток по отношению ко мне, то обычной просьбы вряд ли бы хватило для твоего согласия. Потому пришлось обязать.       Медиум передала радужную кружку горячего, но не обжигающего, напитка соседке и отхлебнула из своей черной. Вкус растворимого кофе просто омерзителен, по сравнению с зерновым, но имеем, что имеем. Блондинка заметно напрягалась. — И на что я подписалась? — Ты укусишь меня своими клыками. Постепенно увеличивая силу сжатия челюсти. Как только я решу, что этого достаточно, остановлю. Мне любопытна сила укуса оборотня в человеческом обличии, и как это ощущается.       Все так же обыденно повествовала гот, попивая кофе, будто говорила совершенно нормальные вещи. — Если в процессе проснется твой зверь и выпустит когти, я не против и ощущения царапин на спине, это был бы занимательный бонус.       Вытаращив глаза и чуть наклонив голову вниз, Энид громко отхлебнула чай. — Я подозревала, что это будет что-то кровавое. И когда?       Паника. «Почему паника? Ну кусну разок, и эта задница с косичками поймет, что так лучше со мной не играть перед полнолунием…» — Да хоть сейчас, после того как допьем, — Уэнсдей прищурилась, глядя на лицо подруги. На самом деле она тоже немного нервничала, но не могла понять почему. Это ведь ее желание. — Или как только ты будешь готова.       Гот присела с кружкой черной жидкости на стул рядом с кроватью Энид и продолжила чтение. Блондинка уставилась на открытый участок шеи подруги, туда, где должна будет сейчас укусить, не замечая как начала покусывать и жевать собственные губы. Так она всегда делала, когда волновалась. Но черт возьми, почему это так ее волновало? Может, потому что об этом просит сама Аддамс? Ну и что с того, что она. Энид представила на ее месте Йоко и к своему удивлению обнаружила, что со второй подругой дела обстоят куда проще. «Я просто не привыкла к такому большому количеству тесных контактов с ней» рассуждала волчица про себя.       Аддамс допила свой кофе и решила переодеться в более подходящую для этого процесса одежду. — Что с лицом, Энид? Неужели, настолько боишься навредить мне? — послышалось из гардеробной, а затем оттуда же появилась медиум, в рубашке со стоящим воротом и расстегнутыми верхними двумя пуговицами. Она проследовала обратно на стул, села скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, глядя на оборотня ожидающе. — Конечно боюсь, ты ведь будешь терпеть до последнего, — пробубнила Синклер, ставя пустую кружку на столик. — И как мне тебя кусать? Сидя? Стоя? …Лёжа? — натянуто посмеялась оборотень в конце, своей не очень-то и смешной, шутки. — Это ты мне скажи, как тебе будет удобнее, — брюнетка усмехнулась про себя, представив последний вариант. — Но предпочту исключить стоячее положение. Итак, слушаю, мне лечь на спину или сесть к тебе на колени.       Неловкий момент. Очень неловкий. «Черт тебя побери, Аддамс, что за дурацкие желания, зачем тебе это…» Энид представила оба варианта. Все же, если при укусе проснётся волк, положение сидя будет безопаснее для сумасшедшей с косичками. — Сидя, — почти уверенно кивнула волчица и пододвинувшись на край кровати похлопала себя по коленям. — Залезай, пока я не передумала. — О, ты не имеешь права передумать, mio lupo.       Уэнсдей приблизилась к Энид, как кошка к добыче, и на пару секунд задержалась, хищно смотря в голубые глаза сверху-вниз. Удобно уместившись на коленях соседки, гот обхватила ее за поясницу ногами и опустила руки на плечи. — Как только я решу прекратить, то либо скажу «остановись», либо трижды быстро постучу по твоему плечу. Устраивайся поудобнее и не нервничай, волчонок. Кусай в сгиб плеча и шеи, так не заденешь артерию.       Девушка отогнула ворот, чтобы все плечо и шея были доступны и ничего не мешало. — Сумасшедшая. — выдохнула Синклер.       Не отрывая взгляда от карих глаз, блондинка следила за каждым действием подруги. Сердце забилось настолько быстро, что казалось вот-вот остановится и оборотень не успеет выполнить желание, получив инфаркт. Пульс застучал в висках, мозг превратился в какую-то вату, а клыки тут же бесконтрольно выросли сами. Глубоко подышав пару мгновений, волчица медленно потянулась к шее, как бы все ещё ожидая, что Уилла ее остановит, но нет… Она снова выдохнула, прежде чем кончики клыков осторожно закусили кожу, совсем легонько, практически неощутимо. — Сильнее, — твердо прошептала в ухо девушка, предполагая что это может возыметь нужный эффект на волка. Она сжала в кулаки ворот свитера Энид и потянула к себе.       Уэнсдей планировала выманить настоящего зверя подобными действиями, чтобы он затмил очевидный страх блондинки. Как Аддамс, ворон действительно могла вынести невероятную боль даже не поморщившись, а соседка будет сдерживаться до последнего, пока инстинкты не возьмут свое. Синклер боролась со зверем, как могла, стараясь хоть как-то сохранить разум. Самая отвратительная идея проводить такие эксперименты перед полнолунием. В нос бил ее сводящий с ума запах, что ещё сильнее усложняло задачу. Девушка сглотнула, случайно коснувшись кожи кончиком языка и это стало последней каплей. Мозг поплыл окончательно, отдав всю власть звериным инстинктам.       Оборотень сжала челюсти со всей «любовью» так, как захотелось ей самой в этот момент. Почувствовав, металлический привкус и то, как брюнетка дёрнулась, волчица тут же зарычала и схватила ее шею с другой стороны когтями, не давая возможности шевелиться. Уэнсдей вздрогнула, когда почувствовала то, чего ждала. Зверь наконец сорвался с цепи, что заняло не так много времени. Боль приятно растекалась по всему плечу, отдавая в шею и грудную клетку. Девушка переместила одну руку, находящуюся со стороны не подвергающейся насилию, на затылок оборотня и, пропустив золотистые локоны меж пальцев, сжала их у корней. — Так-то лучше, Энид. Хорошая девочка, — на этот раз в шепоте отчетливо слышалась ухмылка, которую Уэнсдей себе позволила. — Можешь продолжать.       Энид чувствовала, как по ее подбородку начинает стекать кровь. Практически никакого самообладания. Она еще сильнее сжала челюсти. Единственное, что оборотень понимала, это то, что она не желает убивать свою жертву, по крайней мере… прямо сейчас. При укусе такой силы уже не имеет разницы, насколько сильно зажимать, боль будет чувствоваться одинаково. Это и опасно, ведь можно и не рассчитать. Но желая «поиграться» волчица начала то немного отпускать, то впиваться зубами с новой силой. В какой-то момент девушка и вовсе отпустила шею Аддамс и лизнув раны пару раз, как простой лесной волк, вцепилась снова, одновременно сжимая пальцами шею и перекрывая жертве кислород. — …Мм…ммаххх… Энид…       Послышался хриплый стон. Это начало заходить слишком далеко. И Аддамс не имела в виду причиняемую боль, она выдержала бы и больше, планировала до хруста костей. Но то, как ее собственный организм начал отзываться на посторонние действия волчицы, вот это уже было за гранью. Импульсы тепла, проходя от горла и плеча через все тело, устремлялись вниз, бедра крепко сжались на талии оборотня.       «Нужно… нужно остановить ее» думала провидица. И не могла, потому что хотела продолжение. Но это противоречило всей ее сущности, она не должна этого хотеть, она должна остановить и отчитать. — …Остановись, — сказала ворон, вопреки желаниям тела, как и оно вопреки ее словам, тянулось навстречу этим рукам, прижимая к себе.       В ответ девушка только неодобрительно зарычала. Где-то вдалеке на подкорках мозга все кричало о том, что Уэнсдей просит прекратить, что это уже не похоже на простой укус. Это что-то новое, дикое и если не лукавить, то не совсем звериное. Ноздри уловили какой-то еле ощутимый сторонний запах, заставивший волчицу вдруг проскользнуть свободной рукой по талии брюнетки и впиваясь со всей силы в кожу через ткань, буквально «вжать» к себе. Разум ворона начало заволакивать пеленой возбуждения. Никогда еще температура так долго не держалась на щеках и ушах, как в этот раз. Каждое касание соседки к телу отдавало разрядами, будто девушка сидела не на коленях другой, а на электрическом стуле.       После несколькоминутной слабости остатки здравого смысла вспыхнули в голове. — Энид… Энид стой, пожалуйста, — Аддамс нажала на плечи оборотня, отталкивая от себя.       «Это неправильно, это не должно было быть так.»       С трудом пересилив себя, да, стоило признать, что именно себя, хотя конечно же, она свалит все на волка, Энид отпустила шею и медленно отстранилась, глубоко дыша полуоткрытым ртом. Нижняя часть ее лица полностью была испачкана кровью. Взгляд постепенно прояснялся, хоть оборотень и продолжала сжимать подругу, прижимая к себе. — Слишком больно? — хрипло прошептала она, все ещё ища в голове внятное объяснение, тому, что нещадно тянуло и сводило ее живот.       Темноволосая тоже пыталась отдышаться, что было непросто. Мозг отказывался процессировать все произошедшее. Она перевела затуманенный взгляд в глаза Энид, осмотрела ее лицо. Клыки все еще виднелись и с них капала кровь, как и с лица. Уэнсдей взяла ее за подбородок и провела большим пальцем по окровавленным губам. — Нет, mio sole, мне не больно, — ворон слизнула только что стертую кровь с пальцев. — Это было впечатляюще. Уверена, что это не предел. Ты с легкостью можешь отгрызть человеческую конечность. Благодарю за демонстрацию.       Следя за этим действием, словно под гипнозом, Энид, забывшись воспроизвела свои мысли вслух хрипловатым шепотом: — Не думала, что кусание подруги так возбуждает…       У Аддамс округлились глаза и приоткрылся рот, она подавилась воздухом, внимательно глядя в голубые глаза. — Да…я тоже н-не знала… — от осознания, того что она собирается произнести, взгляд заметался. — Н-не знала что это будет настолько красиво и приятно. — …аппетит, — договорила оборотень, прервавшись на вдох и начала принюхиваться к воздуху. — Д-да мы… Мы пропустили завтрак и обед. Надо поторопиться и не опоздать на ужин. — ведьма поспешила слезть с теплых бедер и странной походкой направилась в ванную. «Что, дьявол побери, это все было»       В зеркале на нее смотрела девушка с растрепанными волосами, раскрасневшимся лицом и ни следа былой маски безразличия. Ей потребовалось некоторое время, чтобы обработать свежий укус, который болел просто восхитительно, привести в порядок прическу, восстановить температуру тела, умывшись холодной водой и. произвести еще некоторые процедуры по улучшению общего состояния.       Пока Энид ждала ванную, кровь на ее лице уже успела запечься, придавая девушке немного жутковатый вид, разум окончательно очиститься, а тело успокоиться, хотя сковавшее его напряжение все ещё отдавалось в мышцах. — Наконец-то! Я думала ты там решила остаться, — воскликнула улыбаясь оборотень вышедшей наконец подруге.       Стоило ей встать, как улыбка тут же сползла с ее лица. Девушка сглотнула и быстренько молча скрылась за дверью в ванной. Уэнс вскинула бровь на это странное поведение и проследила взглядом за удаляющейся в ванную. «Ха, только не говори что ты тоже, Синклер, я не поверю» усмехнулась своим мыслям гот.       Она погладила наложенные на плечо и шею повязки, выглядывающие из-под воротника. Держатся крепко и уже проступают пятнышки крови, после еды необходимо будет заменить. «Надеюсь останется хороший шрам»       Через пару минут через звук ледяной воды донеслось несколько писков, с последующим за ним поскуливанием. Девушка с парой темных кос оторвалась от своих мыслей и перевела взгляд на стул. «О, а теперь вполне поверю.» — Черт! Блин! — донёсся снова голос Синклер. Дверь тихонечко приоткрылась, и из-за неё высунулась белокурая голова. — Ув-…Уэнс… — чуть скорчив лицо позвала волчица. — Да, Энид. Я тебя внимательно слушаю.       Девушка взглянула на блондинку и глубоко вздохнула. — Я з… зззз…       Уж очень оборотни не любят холод. — Тебе нужна моя помощь? — брюнетка выглянула из-за плеча и установила зрительный контакт, недобро ухмыляясь. — Д-да, полотенце, пожалуйста, — жалобно проскулила волчица. — О, всего-то. Ну как скажешь, волчонок.       Гот поднялась, быстро отыскала в шкафу первое попавшееся под руку полотенце ярких цветов и протянула соседке. — Спасибо.       Девушка чмокнула губами воздух, и выхватив полотенце так быстро захлопнула дверь, что тут же завизжала от боли в прищемленных пальцах. Аддамс смиренно покачала головой «И как меня угораздило… в настолько нелепое существо, всемогущий Сатана.» — Шевелись, Синклер. А то мы и обед пропустим.       Блондинка вышла и сразу же отвернув от соседки заплаканное лицо, прошла к себе, придерживая опухшую руку.       Уэнсдей захватила со стола подготовленное письмо с запросом о починке водопровода и обернулась на шум открывающейся двери… — Ты готова? — но тут увидела, как соседка быстро ретировалась на свою сторону без капли энтузиазма поскорее отправиться за едой. — Энид? Что произошло?       Волчица облизнула пересохшие губы и натянуто улыбнулась кивая. — Все в порядке, я готова, — с этими словами, она спрятала руку за спину и как можно сильнее стараясь выдавить непринужденный вид, показала взглядом на дверь. — Пошли? — Не лги мне. Или хотя бы научись для начала. Твои щенячьи глаза на мокром месте. После кинутого в сторону волчонка взгляда, в глаза Уэнсдей сразу бросилась скрываемая часть тела. — Показывай руку. Сильно ударилась?       Поняв, что все-таки поймана, оборотень несколько раз моргнула, прежде чем пробубнить: — Я сломала два пальца и четыре ногтя. «Вдох, выдох, Аддамс.» — Значит, мы идем в медпункт. Пойдем. Не напрягай руку.       Брюнетка подошла к двери и открыла ее перед пострадавшей. Как вообще можно так прищемить руку обычной дверью, чтобы нанести такие увечья? Для этого необходим талант. И возможно немного волчьей силы в купе с мастерской неуклюжестью. — Нет, Уэнсдей, — выходя, в коридор неуверенно проскулила волчица. — Только не в медпункт, прошу, прошу прошу, только не туда. Я волк, заживет за три-четыре дня само, умоляю. Пойдём в столовую! — ныла она, следуя за брюнеткой. — Тебе должны зафиксировать сухожилия чтобы все правильно срослось. Либо потом придется ломать по-новой и я лично этим займусь. Не упрямься.       Брюнетка была непреклонна и следовала четко в противоположную от столовой сторону, прямо в знакомый медпункт, где даже толком пластырь наклеить не умеют. С воспоминанием о профессионализме местных медиков и отношением «на изгоях все само заживает как на собаках», конечно, легче не становится. — Уэнсдей… — чуть ли не плакала Энид, семеня маленькими, но частыми шажками сбоку от неё. — У меня уже не болит ничего, это не перелом! Все прошло. Я могу стену ударить, смотри…       Да, это будет ужасно больно, но лучше, чем снова встретиться с тем самым врачом. Девушка, зажмурившись, замахнулась… —Энид сто-…       Боковым зрением заметив намерения соседки, Уэнсдей подставила себя на место стены. На размышления времени не было, так что, это было самое гениальное что смогло прийти в темную головушку. Плоть мягче камня, все логично. За что получила четко прописанный удар прямо в скулу. Кажется даже не моргнув от удара она аккуратно взяла и без того пострадавшую руку и быстро осмотрела. — Не калечь себя еще больше. Если ты не хочешь именно к врачам, то я и сама справлюсь с наложением фиксирующей повязки, мне просто нужно… одолжить у них необходимые принадлежности. Идет? — Идет… — просипела сквозь зубы блондинка, стараясь не плакать. — Они используют серебряные инструменты даже на оборотнях. Прости… — За что ты извиняешься? —непонимающе вскинула брови Аддамс. — У тебя будет синяк. На лице. — Чепуха. Стой тут и не вляпайся ни во что. Я скоро.       Гот тихо приоткрыла дверь медпункта, прислушалась и прошмыгнула в проем. Спустя минут десять она вернулась так же практически бесшумно, сжимая в руках целую аптечку. — Пойдем, солнышко, — ведьма прищурилась, глядя на оборотня, в ожидании ответного слова. — Как же долго, — закатила глаза девушка и заглянула в закрывающуюся за брюнеткой дверь медпункта. — Действительно долго, — в ту же секунду Уэнсдей бросила аптечку и прижала Синклер к стене, подставив нож к горлу. — Я жду. Не глупи. — Что?!       Энид непонимающе на неё взглянула и от испуга часто-часто заморгала. — Я буду считать до трёх, и либо ты метаморф, либо моя глупая соседка, у которой память хуже, чем у золотой рыбки, — холодный металл клинка коснулся артерии. — Один. — Этот нарахмхра… Неро!.. Я з-забыла, — чуть ли не пропищала оборотень пытаясь вспомнить имя. — Даже до двух интригу не потянула.       Аддамс убрала нож обратно в рукав, подняла аптечку и, как ни в чем ни бывало, пошла обратно к их комнате. — Уэнсдей… а ужин? — потирая шею крикнула ей вдогонку старшая. — Мы уже опоздали. Закажешь еду через свои приложения с оплатой наличными. Я угощаю, за испуг. И я так понимаю итальянское имя тебе запомнить трудновато, так что можешь сама придумать какое-нибудь ответно-оскорбительное прозвище для меня.       Волчица быстро догнала соседку. — Ты злишься на меня? Теперь я точно запомнила… Неро. — громко повторила она на весь коридор. — Отличная работа. Сталкер следит за мной так пристально, будто у стен есть уши и глаза повсюду, и только что ты озвучила кодовое слово на весь кампус. — Да как бы он узнал, что это кодовое слово, если бы ты сейчас не сказала, что это кодовое слово? — еле успевала за ней Синклер. — Он не глуп. И это раздражает…       Девушка с ноги открыла дверь и отнесла немаленькую сумку добра к радужной кровати. Присев на стул, она сложила руки на груди, ожидая пациента.       Энид робко зашла в комнату следом и сразу же закрыла дверь на замок. Даже не кинув взгляда на темную половину комнаты, оборотень тихонько, словно тень (как ей казалось) проплыла к своей кровати и «занырнула» в гору игрушек, как будто подруга вообще ее не ждала.       Вздох. Как малый ребенок, честное слово. — Иди сюда. Я сделаю все быстро. А потом поедим омерзительную подростковую еду под фильм. Давай, не заставляй меня просить дважды.       Ручка двери бесцеремонно дёрнулась и в дверь раздался громкий стук, а затем и голос жующей мясной пирог Энид. — Уэнс?! Ты чего заперлась?       Холод прошелся вдоль позвоночника. Мозг мгновенно зашелестел отрывками воспоминаний. Настоящая Энид точно с ней, с момента как она показала свои клыки, а метаморфы не копируют способности, они расставались лишь на десять минут у медпункта, после чего Энид назвала имя скорпиона. И сейчас она валяется в горе своих игрушек. Медиум встала в оборонительную стойку, выхватив оба ножа лезвиями вниз. Она очень тихо, не издавая ни скрипа половицы подкралась к вышеупомянутой горе пылесборников. — Энид? — шепотом позвала ворон — Энид, ответь очень тихо, ты тоже это слышала?       Никакого ответа не последовало. Среди игрушек было абсолютно… пусто…