Не теряй своё лицо

Со стороны блондинки пронёсся по комнате сначала тихий, но затем делавшийся все громче протяжный вой. Просто рухнув на кровать, девушка уткнула лицо в подушку, продолжая выть и реветь. — Синклер! Аддамс! Быстро открыли дверь! Строгий и вместе с этим обеспокоенный голос комендантши послышался за последующим за ним стуком. Из уборной иногда слышалось недовольное карканье и клацанье ножниц под звуки хлопающих крыльев. Но девушка не спешила метнуться открывать двери смотрителю Офелия-холл. — Сейчас же открывайте, не испытывайте мое терпение! Спустя несколько минут стука в дверь и разнообразных угроз, для Аддамс больше похожих на детский лепет, она вышла с вороном на плече. У подстреленного отсутствовала часть оперения на правом крыле в месте, где было тщательно обработано и перемотано бинтами с фиксатором положения тонкой кости. Медиум резко распахнула дверь и непринужденно поинтересовалась, приподняв брови и напрочь игнорируя разгромленную комнату с воющей в подушку Синклер за ее спиной. — Мисс Элле, какая неожиданность. Чем обязаны в столь поздний час? — Что у вас тут происходит? Выплюнула сквозь зубы комендантша, и вошла внутрь. Женщина даже раскрыла рот от глубокого изумления и тут же прошипела. — Обе. Быстро. За мной. Блондинка даже не думала вставать, или поднимать голову. — Вы меня не слышите? Вылетите отсюда быстрее пули, что я успею стрельнуть себе в висок. Обе за мной. Слова об исключении подействовали на волчицу моментально. Аддамс пожала не занятым плечом и кивнула женщине, ей уже совершенно все равно что происходит. — Ждите здесь. Женщина остановила девушек у кабинета директора, а сама поспешила к соседней двери. Через несколько минут, послышался щелчок изнутри кабинета и мисс Элле ещё раз сердито взглянув на девушек впустила их внутрь. Хелена сидела за своим столом широко расставив на нем руки и глядя куда-то вниз. — Ужасной ночи, директор Галбрейт, — кивнула медиум. Потревоженная движением птица издала бодрое «Кар!», будто вторя приветствию хозяйки. Приняв свой самый строгий вид, директриса не подняла головы. С ее стороны слышалось только грозное сопение. Было видно, как от гнева раздуваются ее ноздри и тонкой линией сжимаются губы. Наконец она заговорила. — Я жду ваше подробное объяснение. От обеих. — Произошел небольшой конфликт. Свои извинения за шум моя соседка по комнате принесет самостоятельно, — фамильярно произнесла Аддамс. — Меня не устраивает подобный ответ, мисс Аддамс, — Хелена подняла на девушек свой сверлящий взгляд. — Что за конфликт, при котором портится школьное имущество, а комната превращается в сущий ад? Я уже не говорю о том, что ночью из комнат не должно быть слышно ни единого звука. Ваши извинения, мисс Синклер, не починят окно, если вы настолько не можете держать себя в руках, без конца нарушая порядок, то могу предложить домашнее обучение. На пару секунд гот потупила взгляд, вскинула брови, и вернула обратно. Такой исход был бы даже неплох. Волчица держалась бы подальше от всей этой заварухи. И безопасность и отсутствие вреда. Она повернула голову в три четверти, переведя взгляд в бок и изучая реакцию лица блондинки на эти слова. Энид волком смотрела на директрису и только губами беззвучно очертила привычное уже ей слово «мымра», после чего слабым и подавленным голосом произнесла: — Это… вышло случайно. Набрав в грудь побольше воздуха гот звучно выдохнула и кивнула в знак согласия. Галбрейт качнула головой, удерживая на лице строгость и уголок губ, норовящий подняться. «Аддамс тебя не защищает… интересно.» — Мы уже сегодня обсудим все с вашими родителями мисс Синклер, а до утра комнату нужно подготовить к замене окна. Волчица пошатнулась от усталости и непроизвольно сжала рукой ворот жилета, там где под одеждой прятался начавший немного жечь, шрам от ее метки. Она опустила бледное лицо в пол и так же тихо ответила. — Как скажете.. — Тогда мы пойдем собирать вещи к освобождению комнаты для ремонтных работ. Аддамс встала и вопросительно покосилась на натирающую шею девушку. Мотнув головой, будто отгоняя мешающее беспокойство, она развернулась и направилась к выходу. — Я вас ещё не отпускала. Властный голос женщины буквально рассек кабинет. На полушаге ведьма развернулась, убийственно глядя в глаза Хелены, но вернулась обратно. Провидица была явно не в лучшем расположении духа. — У вас остались какие-то вопросы ко мне, директор? Названый Амайо будучи совершенно не при делах преспокойно чистил перья под здоровым крылом. Галбрейт перевела взгляд на птицу, затем снова вернула к медиуму. — Как я и обещала. Женщина открыла выдвижной ящик и достала из него небольшой стеклянный флакончик. — Как своевременно, — саркастичный тон резанул по ушам. — Способ применения и побочные эффекты? — Ворон приняла сосуд и рассмотрела содержимое на просвет, затем убирая во внутренний карман пиджака. — Не больше одного глотка в сутки. Травы постепенно приведут нервную систему в норму. Вы мне потребуетесь, как разберётесь с комнатой. — Вас поняла, зайду после сбора вещей, — кивнула ворон. — Куда могу временно транспортировать сундуки? — Хороший вопрос. Галбрейт задумалась, поцокивая и отвернула голову. — У нас только одно свободное место в общежитии.. Могу предоставить тебе резервную комнату для учителей, в принципе. — Буду рассчитывать что она мрачна и внушает ужас. Полагаю, мисс Элле сопроводит меня. Могу идти? — Идите. Женщина тоже встала из своего кресла, направившись к двери, ведущей в ее комнату. Синклер уже собирала в мешок осколки и испорченные вещи, часто стирая с щёк мокрые дорожки слёз, что тут же появлялись вновь и потирала горевший шрам. «Исключение… Мама меня убьёт… Господи… За что мне все это…» Не удостоив оборотня и словом, только косым взглядом, Аддамс так же собирала свои вещи. Собирать было особо и нечего, в комнате стояло не так много личных принадлежностей. Многочисленные сундуки открывались лишь когда была потребность в чем-то экстремальном, что не выставляют напоказ. Покончив со сборами мрачная девушка подошла к середине комнаты, прямо к месту, где еще пол года назад была разграничивающая черта, и уставилась на блондинку в ожидании когда она обратит внимание. Энид, все ещё мучаясь с не желавшим закрываться огромным чемоданом, конечно же видела, где стоит Аддамс, но подошла только после того, как изрядно напрыгавшись на с трудом впихнутой цветной одежде. Медленно и глядя в пол, она сделала несколько шагов, встав напротив брюнетки и посмотрела на неё. — Ты… Заговорила блондинка, встав в «защитную» позу. — Я. Что я? Давай, выговорись, Синклер, завершим незаконченное и дело с концом, — медиум же напротив вскинула подбородок и расправила плечи. — Ты действительно хочешь, все закончить? Ее губы снова стали подрагивать, но Синклер контролировала себя как могла. — Нет. Я не хочу. Но я должна. — Уэнсдей, я… — глубокий вдох. — Я хочу попросить у тебя прощения. Блондинка все же решилась уступить. Слова Аддамс больно задели, но действительно была на то причина. А она, хоть и Аддамс, но тоже человек. Ворон нахмурилась. Ей это не нравилось. «Ты не это должна говорить, глупая псина.. Не заставляй меня испытывать сожаление.» — У меня складывается впечатление, что ты не понимаешь что происходит. Собственно это меня теперь совершенно не удивляет. Давай проясню. Я. Токсична, — она сделала особый акцент на этих словах. — Мир вокруг меня залит кровью. Буквально, как ты могла заметить. Я стремлюсь туда, где Смерть играет прощальные аккорды для тех, кто слаб духом. И ты, Синклер, совершенно не подходишь для такого образа жизни. Твоя чушь могла погубить нас в любой момент, а ты даже этого не подозревала. Тогда, в лесу, нас не сожрали только потому, что Томас был слаб к тебе. Слаб из-за тебя. И где он сейчас? Шесть футов под землей, испытав невероятные, даже по моим высоким стандартам, муки перед смертью. Я не собираюсь повторять его участь. И не желаю тебе того же. Поэтому то, что происходит - лучший исход для нас обеих. У меня остается три незавершенных дела с тобой. Верни мой кулон, отдай рюкзак шифтера и забери это, — ворон вынула склянку с мутной жидкостью. — Ты слышала как принимать. На этом все, — девушка протянула пузырек. Лицо оборотня меняло своё выражение буквально на каждом слове, выдавая все ее чувства. К концу речи голубые глаза, наполнившиеся влагой смотрели в чёрные. Но не жалобно, нет, не виновато, а как-то пристально странно. В них не было ни ненависти ни ярости, ни даже пустоты, а какое-то… согласие? Не отводя его, Энид молча сняла с себя обсидиановый кулон и сама надела на шею брюнетке. Затем развернувшись, забрала с кровати рюкзак и снова подошла к медиуму вплотную. Быстро поцеловав брюнетку в губы, волчица бросила его на пол, в ноги провидицы, выдернула из ее руки пузырек и бросила туда же. — Я это уберу. От действий оборотня нижняя челюсть задрожала, глаза распахнулись, их защипало, омерзительный по ощущениям ком застрял в горле. Она дотронулась дрожащими пальцами до своих губ. В следующую секунду ледяная ладонь звучно отвесила пощечину мягкой и горячей щеке. Сама Аддамс не могла после этого объяснить себе свои же действия. Синклер добилась своего, вывела на эмоции, и брюнетка позорно быстрым шагом удалилась в уборную. Оборотень слегка вздрогнула от обжегшего ее лицо удара, но продолжала смотреть в пустоту, где только что была Аддамс, пока не захлопнулась дверь. Волчица приоткрыла рот, начав часто и глубоко дышать и подняла лицо к потолку, падая на колени. Сдерживать душившие слёзы оборотень больше не собиралась, а потому согнувшись обхватила голову руками и отдала всю волю эмоциям. Медиум умылась холодной водой несколько раз. Поцелуй все еще горел на губах, но обида непреднамеренного предательства жгла грудь сильнее. Она должна это сделать, пережить. Ради нее. Тогда она будет в безопасности, и чем дальше от Аддамс, тем лучше. Настало время вспомнить что такое отсутствие эмоций, запереть все чувства поглубже и навесить огромный замок. Буквально стереть из памяти все это начало семестра. Аддамс справится, Аддамс сильная. Как только она почувствовала себя максимально спокойно и непроницаемо, осмелилась выйти, не бросая лишних взглядов принялась оттаскивать чемоданы прочь из комнаты и ожидать прибытия Мисс Элле, что отведет ее в новое место обитания. Синклер тоже взяла себя в руки. Черт возьми, да, она виновата, и у неё была на то причина, но смириться с такими словами? Горечь слез снова сменилась раздражением. «Будто это не я всегда готова прикрывать этот упрямый бледный зад. Будто не я спасла ее от хайда в самый последний момент. Разве я не доказала, что не бесполезна тогда? Моя чушь могла нас убить… серьезно, Аддамс?! Сколько раз твоя чушь могла нас убить? Я слабость? Ха! Обвинять меня в этом все равно, что обвинять любимое пирожное в ожирении!» Синклер резким движением подняла тяжелённый чемодан. «Если она готова отказаться от всего, то это о многом говорит.» Оборотень выперла свои вещи из комнаты и, демонстративно отвернувшись от брюнетки, встала рядом, ожидая коменданта. «Скажу родителям, что это все волчьи штуки, они поймут. Все-таки я недавно стала полноценным оборотнем, теперь мной даже гордятся». «А она молодец. Держит лицо. Даже гордость берет.. Так, нет, отставить, не думать о Синклер.» Ворон на чемодане очень кстати подал голос. У птицы был невероятно осознанный взгляд для животного. Аддамс поднесла предплечье к лапам и он охотно переступил. Когти впивались, доставляя дискомфорт. Идеально. Ведьма почесала под клювом, от чего тот издал клокочущий звук. Девушка хмыкнула. Что-то было с этой птицей… странное, непонятное. Будто Аддамс могла незримо улавливать его мысли. Она отвлеклась от своих размышлений на стук каблуков. Энид, нервничая теребила уголок своего жилета и периодически потирала шею. — Синклер, ты идёшь в северную башню, в комнату к Эшли. Тихонько, я повторяю, тихонько располагаешься на свободной кровати и спишь до утра, вещи не раскладывай. Понятно? Оборотень бросила беглый взгляд на ведьму, хотя какую реакцию от неё можно ожидать, это же Аддамс. «Хоть бы бровью повела, сделает своё каменное лицо, хоть в огород кому-нибудь кидай.» — Все понятно, я спрашиваю? — Да-да, понятно, — кивнула блондинка. «И вообще, это она меня ударила, то калечит, то лечит». — Очень на это надеюсь. А вы, мисс Аддамс, пойдёмте со мной. Мисс Элле с уставшим и недовольным видом, из-за свалившихся ей на голову проблемных девушек, вела ученицу к кабинету директора, а точнее к одной из соседних дверей. — Не так просторно, как в Офелии Холл, но извольте иметь то, что есть. Произнесла она сухо и посмотрела на часы. Всего два часа сна, и ещё целый день предстоящей работы. — Меня все более чем устраивает. Еще и без соседей, идеально. Благодарю, мисс Элле, — Аддамс пренебрежительно кивнула женщине и зашла осмотреться. Комната действительно составляла лишь треть, если не четверть, от прошлой, но девушке многого и не нужно. Есть окно и небольшой балкон. Это неожиданно приятный сюрприз. Играть на виолончели в тесных стенах настоящее кощунство. — Когда я могу поговорить с директором? Она просила моего визита после обустройства. — Чем скорее, тем лучше, мы здесь не роботы, чтобы не спать ночами, — буркнула почти что себе под нос комендантша, покручивая в кармане маленькие часики. — Не проспите занятия. Мисс Элле сомкнув губы в тоненькую, выражающую откровенную неприязнь полосочку, поспешила вернуться в комендантскую. — Всенепременно, отвратительного предстоящего дня. Как и сказала комендантша, Аддамс направилась в кабинет, который находился практически через стенку. Поскорее разобраться с этим и действительно вздремнуть не помешает. Девушка постучала в дверь с табличкой. Было интересно зачем же мисс Галбрейт потребовала ее личного присутствия наедине. — Входи. Голос из директорской звучал, как всегда, властно, а сама она восседала в своём кресле и не теряя времени, изучала какие-то документы, поглаживая указательным пальцем острый край бумаги. Отложив их, Хелена показала девушке взглядом присесть и не став тянуть, начала говорить. — Во-первых, я вижу ты делаешь успехи, Аддамс. Не буду снова терзать тебя вопросами о том, что произошло и о том, что вы снова делали в лесу. Полагаю, что ничего нового вы не узнали, но могу похвалить. Вижу, ты ко мне все-таки прислушалась. Правильный выбор не может не радовать, — женщина улыбнулась, одобрительно кивая в подтверждение своим словам. — Завтра, я хочу, чтобы ты присутствовала на общем собрании, представлю тебя как нового президента школьной ассоциации учеников. — Президент ассоциации? Интересно что это моло бы значить. Неужели решили узаконить мой новый сомнительный «кружок» на бумаге? — гот сложила руки на груди в защитной позе. Этого еще не хватало. Какие-то социальные активности и взаимодействия? Делать ей нечего. — Ни в коем случае, — Хелена подвила смешок. — Это не имеет никакого отношения к нашим делам, тебя выбрали студенты, честным и общим голосованием. Шестьдесят восемь процентов, если имеют значение цифры. — Что? Какого… — что бы это ни было, звучало как нечто, что ей точно не понравится. Ворон помассировала переносицу и вздохнула. — Какие обязанности несет этот нелепо длинный набор слов? Мисс Галбрейт непонимающе встряхнула головой и поправила упавшую на лицо белокурую прядку за ухо. — Зачем ты подавала заявку, если не знаешь обязанностей? — Я не подавала никаких заявок. Любые школьные и социальные активности предпочитаю обходить стороной. Ворон на плече встрепенулся, будто хорошо поспал, и перескочил на колени гота. Только тот открыл клюв, как девушка неодобрительно слегка нахмурила брови. Амайо послушался невербальной команды и не стал издавать ни звука. Аддамс вскинула бровь на эту небольшую интеракцию и продолжила. — Так что, что бы это ни было - отказываюсь. — Удивительно, — директриса изумлённо смотрела на ученицу. — Никогда не видела, чтобы делали заявку за других. Ну что ж, ваше право, тогда приступим к нашим делам, — Хелена сменила выражение лица на серьёзное. — После завтрашнего собрания мне придётся покинуть школу на несколько часов, думаю вы понимаете, что в это время школа будет весьма уязвима, даже с принятием всех нужных мер. Поэтому, особо подчеркну, никого не убивать, дождаться меня. Они мне нужны. — Ради наших партнерских отношений я уже не раз сдерживалась от убийств без вашего дозволения, справлюсь. По крайней мере если не вынудят. Девушка довольно вскинула подбородок. На самом деле ей доставляла удовольствие эта динамика. Не так скучно как с Уимс. Хотя, о покойных либо хорошо, либо никак. Послушная животина на коленях получила толику внимания в виде поглаживаний по гортани. — Что-нибудь еще, директор? — Пара часов на сон. — Пожалуй, соглашусь. Довольно активная ночь. Начинаю принимать, что спокойных все меньше. Могу идти? — Идите уже. На новом месте спится хорошо, говорят. Наверно это относится ко сну более двух часов. Аддамс предвкушала веселый день в полумраке недосыпа. Главное было добраться до кофе, а уже потом все остальное. Амайо преданно сидел на плече, слегка подкаркивая если девушка начинала засыпать на ходу норовя вписаться в очередной косяк, предупреждая об опасности. Этот ворон очень начинал напоминать девушке верного члена семьи Вещь, который в данный момент наверняка занят чем-то более увлекательным, чем школьная рутина с подростком. Хотя тот не жаловался. Но вот мы здесь. Ворон, конечно, намного более приемлемый на виду компаньон, чем отрубленная рука, и все же тоже привлекает взгляды. Эту ночь, как и несколько предыдущих, оборотень не смыкала глаз, но даже волчьи силы и энергия не были безграничными. Оборотня раскачивало во все стороны, а о концентрации вообще можно было забыть. Да к черту вообще что-либо, когда вот-вот должны приехать родители, по поводу ее «позорного» отчисления, но Синклер была бы не Синклер, если бы не позвонила им первой, объяснив всю ситуацию в удобных для неё красках. Мысли о Уэнсдей - все, что теперь занимало ее голову, хотя в данный момент еще и преграждало путь. Снова зазевавшись девушка врезается в кого-то пока заходила за угол. И это конечно же никто иная, как ее бывшая. Бывшая… соседка по комнате, да, именно. — Синклер, ты еще тут? — Уэнсдей погладила между крыльев взволнованную птицу для успокоения. — Уилла я… угу… — Энид тут же поспешила обойти девушку стороной. — Стоять. Волчица послушно остановилась и развернувшись, вздёрнула кверху носик, как обычно делала, чтобы казаться увереннее. Ведьма сложила руки на груди и медленно повернулась, прищурив глаза. — Во-первых, не зови меня так больше. Еще раз услышу - из-под земли достану, что б в нее же и захоронить заживо. Во-вторых, меня вызывала Галбрейт по поводу какой-то заявки на нелепый пост нового президента некой «ассоциации учеников». Твоих лап дело? — Во-первых, — брови оборотня приподнялись. — Можешь выполнить свои угрозы в любое удобное для тебя время. Во-вторых… — она вдруг не сдержала радостно-восторженного взгляда. — Ты все-таки победила? Аддамс аж опешила, брови дернулись в готовности взлететь, но более такой роскоши как видеть свою мимику ей не видать. Как этот щенок вообще может так себя вести после произошедшего. Сдержать пролегшую меж бровей единственную складку не удалось. — Какого дьявола ты так рада, Синклер? Я отказалась, конечно. Еще чего не хватало. Волчица ошарашено округлила глаза, чуть присев. — Что?! Что ты сделала?! — Я отказалась от этой бессмысленной траты времени, — процедила девушка, желающая поскорее добраться до столовой и кофеина. — Аддамс! — воскликнула Энид, часто-часто заморгав и глубоко вдохнув, сжимая кулачки. — Ты! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! — Ни капли. Я понятия не имею во что ты меня решила втянуть. Выглядит как плохо спланированная попытка насолить на-последок. Как только я поинтересовалась у Галбрейт что за обязанности, она только удивилась, что я не в курсе. Естественно я разъяснила, что не подавала никакой заявки и не собираюсь становиться каким-то шутом на этом утреннике. Она и не подумала оспаривать мое отрицательное отношение. Волчица снова со свистом втянула глубоко воздух плотно сжимая губы и с нажимом выдавила. — Блин! — от вырывающейся наружу злости, оборотень начала расхаживать вокруг медиума, активно жестикулируя и тараторя со скоростью света. — Уилла, президенты ассоциаций имеют доступ к архиву школы, где между прочим, находятся все личные дела учеников и преподавателей, в том числе, твоей мымры, а кроме того, в сейфах хранятся копии всех документов проходящие через кабинет Галбрейт. Я, по-твоему, зря все это время писала про твои геройства? Да, я упустила одну важную деталь, но я не самый глупый оборотень в этой школе. А ещё, президент может иметь помощника и я легко бы справилась со всеми обязанностями, но самое главное, бесплатные пончики после семи вечера! — Ты упускаешь несколько важных деталей, mia-… Синклер. Медиум отвесила себе громаднейший астральный подзатыльник за чертову оговорку. — Кхм. Если мне что-то и надо выкрасть, то я справлюсь и без помощи «поста». К тому же ты делала это без моего ведома. Дополнительные обязанности? Избавьте, меня устраивает мой досуг. И… пончики. Серьезно..? — девушка вскинула бровь и слегка скривила губы. Эта волчица просто невероятна. В… в плохом смысле этого слова, естественно. — Да, пончики! Это важно, но я старалась для тебя, ясно? — Энид ткнула пальцем практически в метку провидицы. — Потому что люблю. А теперь, мне пора на урок. С этими словами Синклер широкими шагами направилась в класс. Аддамс чуть ли не шарахнулась от столь откровенного жеста. Метка.. любит.. вот же морока. — Ты здесь больше не учишься, забыла? А на урок действительно пора. Чертова Синклер не дала взять кофе, все хуже и быть не может. Медиум страдальчески прогудела, на что Амайо издал сочувственное «Кррару». Она вздохнула и поплелась на пару, стараясь не потерять достоинство по пути. «И она так спокойно об этом ещё говорит…» Синклер остановилась в дверях кабинета, стиснула зубы и вдохнув носом, издала короткий скулящий звук. «Да что с ней не так?!» — Пахнешь мымрой. Выпалила оборотень и обведя волчьим взглядом кабинет, нашла единственное свободное место без соседки гота, правда, то первая парта на первом ряду и особенной радости, имевшей свои планы на этот урок волчице не приносила. Первая пара по философии, интересное начало дня. Обычно Аддамс любила вступать в дебаты, так как ее видение мира в корне отличалось от мнения сверстников. Преподавателю это, на самом деле, нравилось, так как настолько мрачная точка зрения была крайней редкостью. Ученица была отличным катализатором обсуждений и они могли затрагивать более глубинные переживания. Наконец гот могла занять первую парту. С оборотнем приходилось вечно уступать ей в этом маленьком желании. И все же ей не давало покоя что она забыла тут, стоит в дверях, будто собирается присутствовать. Обведя кабинет боковым взглядом было видно, что свободны только 2 места первых парт - рядом с ней и через одну парту в сторону. Что ж, пускай делает что хочет. Ворона это совершенно не волнует. Синклер приземлилась, именно приземлилась, потому что плюхнулась на стул она так, что тот чуть не разлетался в разные стороны. Конечно же, подальше от Аддамс. Не то, чтобы ей не хотелось сидеть рядом, на самом деле она даже тяжело вздохнула, чуть опустив уголки губ вниз. Как ни крути, волчице было безумно тяжело без присутствия под боком провидицы, без ее руки под партой и объятий и поцелуев и взгляда и… девушка задумалась, не замечая ничего и никого вокруг, даже того, что она уставилась на объект своих мыслей самым наглым и бесстыжим образом, не отводя глаз. Но все же, она уже извинилась за свой поступок, а вот поведение и пощёчина Уэнсдей все ещё казались слишком странными, чтобы это не кололо волчье сердечко и не жгло ее метку. Если уж сравнивать, то Аддамс подвергала их жизнь опасности чаще, чем это делала блондинка, это и было обиднее всего. Старый учитель уже что-то нудно и монотонно рассказывал, попутно задавая вопросы ученикам, а оборотень все ещё не сводила глаз с гота, сидевшего через ряд. Она даже не заметила, как качнула кресло назад отклонившись на кончики ножек, чтобы было виднее. Медиум усиленно старалась вникать в речь ведущего урок мужчины, но буквально выжигающий ее душу взгляд не давал сосредоточиться, что б выявить где она не согласна с тем или иным мнением. Это раздражало. Девушка не могла понять что той нужно. Она вздохнула прикрыв глаза, немного повернула голову в сторону Синклер и распахнула их, врезаясь черными в голубые. Если хочет поиграть в гляделки, пусть будет так. От неожиданного действия брюнетки, Синклер опешила, чуть не свалившись вместе со стулом и удержавшись за парту, вернулась в нормальное положение, начав слушать учителя. «Вот и славно. Жаль что не упала, было бы забавно.» Ворон на плече тыкнулся клювом в щеку, на что Аддамс уже практически рефлекторно почесала того по шее. Он низко курлыкнул и ткнулся еще раз. «Да чего тебе?» взглядом спросила она. Тот расправил не перебинтованное крыло в сторону волка. Гот закатила глаза, мысленно отвечая, что даже спрашивать об этом не собирается. Пернатый недовольно помял когтями плечо. «Ладно. Спрошу. Потом. Это вообще не твое дело, так что умолкни.» — Итак, юные создания, как вам такой вопрос: в чем заключается самая большая слабость человека? Из класса полетели тривиальные слова после того, как мужчина указывал на поднятые руки: — Смертность! — Не, то что нам необходима еда, это жутко неудобно.. — Может то, что мы имеем органические тела? Быть киборгом было бы здорово и прикольно. Взгляд учителя цеплялся за отвечающих, но не находил то, что искал. Пока не поднялась рука девушки в черно-серой форме. У него блеснули глаза, ибо каждый раз, когда его вопрос удостаивается чести этой отвечающей - начинает происходить что-то поистине захватывающее. Он с нетерпением дал ей слово. — Да, мисс Аддамс. Чем поразите наши умы в этот раз? — Это чувства. Он тепло улыбнулся, девушка не подвела. — Что ж, давайте остановимся на этом и поподробнее разберем тему чувств. Слабость это или же сила человека. Разъясните свою позицию? — Легко. Чувства мешают нам практически во всех аспектах жизни. Из-за них мы вспыльчивы, нерациональны и ведомы. Все глупейшие решения и действия совершаются либо от недостатка эрудиции, либо от этих самых чувств. "Чувства. Эмоции. Вот ножи, которыми можно вскрыть любую защиту." Из-за них мы уязвимы и предсказуемы. "Не стоит ненавидеть врагов - эмоции мешают думать." Или же "Эмоции словно бумеранг, легко вылетают, но больно бьют." Без них человеческая раса не отвлекалась бы от важного и уже давно достигла бы величия, а не ползала по помоям, оставленным ими же. — Протестую! Громко крикнула блондинка, подняв руку, словно она была в суде. — О, мисс Аддамс, кажется у вас есть оппонент. Да, мисс Синклер? Учитель поправил очки и с интересом и любопытством посмотрел на ученицу, что никогда на его уроках не отвечала, предпочитая заниматься своими посторонними делами. Энид встала и сложив руки за спину, повернулась полубоком к медиуму, так, что могла видеть и учителя и ее. — Я считаю, что слабым делают человека не чувства, а неумение их правильно выражать. Вот к примеру, любовь — это совокупность совершенств и разве это не сила? Но люди, не умеющие выражать свои чувства путаются сами в себе и любят то, что стоит ненавидеть и ненавидят то, что стоило бы любить. Я думаю, что человек, который не в силах признать свои чувства, врет сам себе, предаёт сам себя, а следовательно уязвим и слаб, и глуп. Особенно, когда кто-то очень настойчиво ему что-то внушает! Ведьма даже взгляд не перевела на, в кои-то веке решившуюся на самостоятельный ответ, все еще студентку, похоже. Она слегка стиснула зубы и раздраженно выдохнула. — Любовь, это не более чем набор химических реакций в организме, служащая лишь для одной цели - продолжение рода. Не будь «любви», люди тогда были бы более выборочны в кандидатах на спаривание. Следовательно, уж точно не допустили бы таких ситуаций, как нежелательные рождения детей, перенаселение планеты и обязательства поддержания эмоциональной связи. Глупость заключается лишь в том, что поддаваясь этим самым чувствам мы перестаем объективно оценивать большее количество вещей и ситуаций. К тому же, это трата времени, которое можно потратить на более существенные дела. Энид поморщилась и сдвинула брови от резко защипавшей, словно подогреваемой словами медиума метки. — Эта, как ты говоришь, химическая реакция мотивирует людей творить, писать. Ты знаешь сколько всего прекрасного и полезного было создано именно влюблёнными людьми? Именно в любви люди находят умиротворение и успокоение. А подавление такого чувства, как любовь влечёт за собой напряжение на сердце, равное нескольким тоннам и не сравнимо даже с самой тяжелой кардио тренировкой. Кстати о сердце. Радиус магнитного поля сердца гораздо шире чем у мозга, и может регистрироваться в нескольких метрах, поэтому наши чувства имеют даже гораздо большую силу, чем наши мысли. И те ошибки людей, что ты упомянула, Уилла… ммм как бы это сказать… вот допустим, у тебя есть супер-сила и ты не умеешь ей управлять. Ты начнёшь разрушать. Так вот любовь - это та же супер-сила. Она действительно может быть разрушительной, поэтому нужно учиться, а не трусливо бежать. Карандаш в руке медиума с хрустом переломился пополам. Черный взгляд с закипающей злобой наконец удостоил собой блондинку. Она вскочила со своего места, звучно опустив сжатые кулаки на деревянную поверхность стола. — Я говорила меня так не называть, Синклер. Любовь, это аппендицит, который нужно вырезать с корнем, как только начинает подавать признаки жизни. Она несет только боль и разочарование. Ни одно великое произведение не было написано влюбленными глупцами. Достойные вещи выходили из-под пера травмированных и раненых, они были рождены в страдании и агонии от этой самой любви. И погибали. От своих же рук, или же обстоятельств проявления этой слабости. Не уметь любить - вот настоящий дар. Искренне завидую людям, способным обойти эту ловушку на физиологическом уровне и с великой радостью записалась бы в их число. Любовь - не более чем ошибка, Синклер. Мне тебя почти жаль. Оборотень даже покраснела от возмущения, пряча за спиной вылезшие наружу когти. — Любовь невозможно вырезать с корнем! Мы не выбираем, что нам чувствовать, так же как и не выбираем, родиться ведьмой или оборотнем! Не бывает людей, которые никогда ничего или никого не любили! И я буду называть тебя, так как считаю нужным! Энид позволила себе повысить голос, стоя напряжённо, будто в стойке перед нападением. — Рискни… Еще… Хоть раз… — процедила ведьма сквозь стиснутые зубы и прищурила гневный взгляд. Ворон на плече встрепенулся, перья напушились и здоровое крыло слегка расправилось, будучи отведенным назад, в атакующей позе. Упрямо впившись в чёрные глаза взглядом, стараясь изо всех сил выдержать этот зрительный контакт с пугающей кого угодно ведьмой, только не ее, Синклер, словно маленький ребёнок в детском саду нарочно выкрикивала: — Уилла! Уилла!… Птица издала шипение и громогласно каркнула, что отразилось эхом от каменных стен кабинета. Сероватая метка на шее Энид приобрела насыщенные черные очертания и будто паутиной от нее поползли небольшие ниточки. Голова оборотня внезапно закружилась и в глазах резко потемнело, от чего ей пришлось проиграть это маленькое зрительное сражение, прикрыв веки. И вдруг метка стрельнула такой сильной болью, словно сквозь неё по телу прошла настоящая молния и схватившись за шею, девушка только по инерции слабо повторила: — …Уилла… что ты… Какое-то странное ощущение отсутствия контроля над телом. Она сидит, или стоит или лежит? Волчица пошатнувшись, не удержавшись на ногах, начала медленно заваливаться назад. — Энид! Горгон, что сидел сзади оборотня быстро подорвался со своего места, ловя обмякшее тело волчицы на лету. — Что за… — гот непонимающе оглядела сначала Энид, затем след от своих же зубов, что вернулся в прежнее состояние, и только потом посмотрела на ворона на своем плече, который тоже успокоился. «Это ты сделал?!» Медиум вздрогнула, когда в голове прозвучал голос, но и не прозвучал одновременно. Она будто просто знала что птица ответила «Нет, это сделала ты. Я только направил. Я предупреждал.» Девушка тряхнула головой, отгоняя наваждение. Тем временем учитель тут же кинулся к потерявшей сознание ученице и отправил кого-то за медсестрой. Некоторые боязливо поглядывали на Аддамс. После такого точно никто не проявит и малейшего желания называть ее так, «как считает нужным». Если до этого вообще были желающие и без этой демонстрации. Она села обратно за свое место, размышляя о произошедшем. Как ни прискорбно, Амайо был прав. Ей нужно срочно связаться с матерью по поводу происходящего. Чудодейственный нашатырь, как всегда, быстро помог волчице прийти в себя. Открыв глаза, девушка поморщилась и сфокусировалась на медсестре, что ласковым голосом задавала ей какие-то вопросы, эхом отдающие в гудящей голове. Вокруг неё толпа, а взгляд сам собой начал искать среди лиц любимое. — Я хочу пить, — прошептала слипшимися губами оборотень и постаралась сесть, разумеется не без помощи. — Вот, — медсестра поднесла к губам волчицы бутылочку. — Лучше? — Намного, — кивнула блондинка в ответ. — Ну все, слава богу, садитесь по своим местам, – попросил учитель, как его фразу прервал громкий звонок. — Уже? — удивился он. — И в правду, как незаметно сегодня закончилось время! Что ж, на-дом пятьдесят четвёртый параграф учебника, идите на перемену. Весь оставшийся день занятий Аддамс была тише воды ниже травы, игнорируя и шарахаясь от Синклер. Она крайне старательно ее избегала, пока не разберется с этим. Наконец последний урок, девушка срывается со своего места и чуть ли не бежит в комнату. Поставив на стол хрустальный шар, нервно теребит перья ворона в ожидании ответа. Долго сидеть не пришлось, матриарх семейства всегда знала когда дочь намеревается потревожить ту. — Ну здравствуй, милая. Рада тебя видеть, — взгляд зацепился за нового питомца. — Ооо, вижу, ты наконец нашла своего духа. Что ж, твое время наконец пришло. — Приветствую, мама, — ожидаемо провидица нахмурилась. — Звучит так, будто ты знаешь, что происходит, на что я и рассчитывала. — Конечно, моя милая тучка. Расскажи скорее как вы встретились! — Я… Метнула в него нож. Он упал. Энид подобрала его и принесла ко мне. Как только мы встретились взглядом-… — Ты почувствовала связь! — Да, будто теплая волна прошла. Что он такое? — Это, конечно, нетипичный способ завести фамильяра, дорогая. Соответствует тебе, должна заметить. — Фамильяр? Но я его не призывала, — гот нахмурилась и кинула взгляд на птицу. — Как такое возможно? — Видишь ли, фамильяры - духи, являющиеся посредниками между нашим миром и потусторонним, загробным. Они мудры и своенравны, могущественны. Если ты его не призывала, видимо он почувствовал твою нужду в нем. Он выбрал тебя, мой скорпиончик. На некоторое время обе Аддамс замолчали. Одна обдумывала сказанное, вторая ожидала когда информация уложится в темной голове. — Я действительно ощущаю связь и его осознанность. Сегодня произошло нечто странное. В дебатах на философии одна девушка сильно меня разозлила и Амайо среагировал на это, после чего она упала в обморок. Затем ворон заговорил со мной, в моей голове. — Да-да… Это совершенно нормально. Видимо ты не изучала мануалы, которые я тебе рекомендовала. Гот закатила глаза. Конечно не изучала. Она не хотела идти на поводу у матери и читать что ей велят. Похоже все же стоило. — Расскажи о фамильярах, зачем он мне вообще нужен. Мортиша слегка посмеялась. — Фамильяр - это твой помощник и проводник. Как бы ни была сильна ведьма, она не раскроет весь свой потенциал без него. Это не всегда животные, иногда используют силу заточенную в камнях, вещах, растениях. По сути в чем угодно. И все же зверь - лучший из них. Они помогают настраиваться на телепатию, видения и накладывать заклятия. Пока жива ведьма - фамильяр будет рядом, оберегать, и помогать хозяину. Так же, помимо защиты и помощи у них крайне хорошая память. Иногда фамильяры могут обладать способностью становиться невидимыми для чужих глаз. Твой фамильяр ворон, что очень символично. — То есть он… Вечно будет со мной как верный союзник? — Да, он не посмеет тебя ослушаться, даже если не согласен. Помимо этого его крайне сложно убить, пока жива ведьма к которой он привязан. Так что можешь снять эту повязку. Уверена он излечился в тот же вечер. Амайо согласно каркнул и потряс забинтованной конечностью. Гот кивнула, принявшись освобождать птицу. — Что насчет голоса в голове? — Я уже сказала, милая. Телепатическая связь. Тебе и говорить с ним необязательно, что б он исполнил приказ. — Удобно. — Еще бы, — женщина улыбнулась. — Что меня смущает в твоей истории, так это как тебе без подготовки удалось наложить заклятие на ту девушку. Чувствую ты не договариваешь мне что-то. Провидица тяжело вздохнула. Конечно мать догадается, от нее редко когда можно что-то утаить, так что причин скрывать нет. — Это была Энид. Мы в ссоре. Она меня разозлила и след от моих зубов на ее шее окрасился в черный после того, как Амайо каркнул, и она упала в обморок. Глаза Мортиши в миг расширились и она театрально приложила руку к сердцу. — Уэнсдей… Ты поставила на ней метку? Как? — Эм… — девушка стушевалась, не желая рассказывать о ее… насыщенной личной жизни. — Я пыталась ее разбудить и укусила что б она проснулась от боли. — Уэнсдей Фрайдей Аддамс, — девушка вздрогнула от полного имени из уст матери, тон который звучал крайне серьезно. — Метки не накладываются из желания разбудить. Более того, ты не могла использовать нож? Рассказывай все. Медиум обреченно вздохнула, деваться некуда, она зажата в угол. — Мы… обручились по волчьим обычаям… — Оу… — лицо женщины, кажется, потеряло пару оттенков, прежде чем на нем отразилась ухмылка. — Тогда это многое объясняет. Видишь ли, метка - это присвоение себе. Смежный, как и с волчьим, ритуал по многим показателям, но более собственнический и «осязаемый», как ты могла заметить. Будь аккуратна, моя тучка, ты можешь ее убить. А без нее и умереть. Родовое проклятие не сказка на ночь, а реальная угроза, если ты будешь его отрицать. Девушка глубоко задумалась. Быть этого не может, что б она, и поддалась этому проклятию. Слова матери настораживали. Но и отрицать как ту буквально тянуло к радужному недоразумению глупо. Она звучно цыкнула. Ситуация паршивая. — Я могу как-то снять эту метку с нее? — Да, конечно. Убить. Или умереть самой. Более того ваша разлука будет активировать как метку, так и проклятие. И ничем хорошим это не кончится. Безвыходность положения ошеломляла. Просто невероятно. Ну и наломала ты дров, Аддамс. Надо было больше читать про свои силы, а не ерепениться. Расплачивайся теперь головой. — Ужасного вечера, матушка. Благодарю за разъяснения. — Удачи, Уэнсдей. Она тебе пригодится. Амайо, жду нашей встречи с нетерпением, — она кивнула ворону, тот ответил на жест, в поклоне расправляя крылья. Девушка еще долго сидела, смотря в пустоту и перебирая полученную информацию. — Dannazione... Укутавшись перед зеркалом в шарф как можно тщательнее, Энид была готова к встрече с родителями не только своим видом, но и морально. Как же повезло, что сейчас зима и к предмету одежды скорее всего вопросов не будет, а устраивать разборки ещё и с родителями по поводу метки сейчас не время. Главное чтобы у них получилось оставить ее в школе. Она объяснится, обязательно расскажет, но потом… возможно. Посмотрев ещё раз в зеркало на своё отражение, оборотень постаралась принять непринужденный вид. «А это бывает сложнее, чем я думала.» Она ещё раз натянуто улыбнулась и поспешила вниз. Миссис Синклер тщательно обнюхала свою дочь. — От тебя совсем не пахнет мясом, ты все ещё забываешь? А я… — Я помню, мама, — перебила женщину волчица. — Съела вчера целый кусок… Здравствуй, папа, — девушка крепко обняла отца. — И вид у тебя какой-то бледный, я тебе говорила не мажь столько косметики на лицо, у волков своя природная красота. Энид еле удержала начинающие закатываться глаза. — Нас уже ждёт директор, давай поговорим по дороге. Оборотень взяла мать под локоть и повела в сторону кабинета. — Не переживай, моя дорогая, я все объясню мисс… — Галбрейт. — Да, мисс Галбрейт. — Надеюсь, но мым-… мисс Галбрейт очень любит вешать людям на уши лапшу. Женщина все ещё тщательно принюхивалась к дочери. Это было… очень неуютно и некомфортно, а впрочем как всегда. Энид уже ждала вопроса, но к счастью директорская дверь уже была перед ними. Хелена сегодня блистала, как никогда. Широкий белый ремень поверх голубого клетчатого пиджака особо подчеркивал тонкую талию, такого же цвета брюки, самые дорогие в ее гардеробе туфли на тоненьком каблуке, идеально ровно уложенные волосы, закреплённые золотыми шпильками и конечно же подходящие аксессуары — все что нужно для идеального образа с учетом серьезности предстоящей поездки. Ее утонченный вкус подтверждал тонкий шлейф любимого парфюма с ароматом отдающим нотками вишни. — Мисстер и Миссис Синклер, — радушно встретила она «гостей» с доброжелательной улыбкой. — Прошу прощения за неудобство, но времени у нас не много, так что приступим к самому важному. Я подготовила все необходимые документы, вам нужно лишь принять единственно верное решение и все подписать. — Мисс Галбрейт, позвольте я разъясню вам ситуацию… — отзеркалила выражение лица директрисы Эстер. — Вам наверняка это известно, но Энид у нас особенный ребёнок. Ей очень тяжело далось первое обращение и мы так долго этого ждали. Волчонок стояла поодаль и внимательно вслушиваясь в каждое слово матери сделала за мимикой «мымры». — И я понимаю, что правила, есть правила, я даже не могу обещать, что подобного не повторится, но школа – единственное место, где Энид помогут быстро справиться с этими изменениями. Видите ли у волков, особенно у поздних есть некоторые сложности с самоконтролем, и это пройдёт. Честно сказать, даже взрослые оборотни порой ведут себя странно, что уж говорить о подростке, — далее она продолжила почти шепотом. — Особенно перед началом первой течки. Как только Энид найдёт себе истинную пару, она научится себя контролировать. Что касается окна, мы оплатим все что нужно, даже готовы сделать крупное пожертвование на нужды школы, все-таки моя дочь очень любит это место и дорожит им. Белокурая волчица забыла как дышать, будучи готова провалиться сквозь землю. «Боже мам, что ты несёшь…» — Миссис Синклер, при всем уважении, я не могу допускать такое поведение даже со всеми оговорками, — она кокетливо усмехнулась, переводя взгляд на Энид и ее шарф. — Ее соседка могла пострадать. Лучшее что я могу вам предложить, так это позаботиться о хороших преподавателях на дому. Более того, вы сами сказали, у девочки скоро непростой период. Что же будет тогда, если уже сейчас такие последствия? — Хелена состроила крайне обеспокоенную мину. — Я полностью с вами согласна, мисс Галбрейт, но моя дочь, принимала не последнее участие в сложный для школы период. Неужели школа бросит в такое время ее? — К сожалению, не имела чести быть очевидцем героического обращения Энид. Однако, смею заметить, что судя по записям очевидцев с того вечера, катализатором подобного чуда было желание защитить не школу. Простите, «не только школу». Не так ли, мисс Синклер? — вернув взгляд к пока не бывшей ученице, блондинка вскинула бровь и расплылась в ухмылке. — Говорите, «истинная пара» может исправить наше затруднительное положение. Разве ты никого себе не присмотрела? — она сочувственно покачала головой из стороны в сторону, не сильно стараясь скрывать приподнявшийся уголок рта. — И неужели в школе так холодно, что даже оборотень носит шарф в стенах помещения? Миссис Синклер, вам не холодно? Именного этого волчица и боялась больше всего. Она растеряно и очень испуганно перебрасывала взгляд с матери на отца, затем на директрису. Переминаясь с ноги на ногу девушка была похожа на загнанного в угол щенка. — Я… разве запрещено носить ш-шарф? Как же жалобно прозвучал сейчас ее почти что скулящий голос. Эстер, прищурившись, посмотрела на дочь и ее глаза радостно засияли. — Ты нашла себе партию? — Шарф, конечно, не запрещено. Но если даже оборотень мерзнет в школе, я должна принять меры. Как же остальные, кого не греет звериная кровь? Директор откровенно наслаждалась видом Синклер. Взглянув на часы она тихо цокнула и нахмурилась, издав сдавленный вздох. — Я невероятно спешу на очень важную встречу. Так и быть, дам вашей дочери последний шанс. К тому же оценки мисс Синклер улучшились с прошлого семестра, что действительно показывает стремление девочки и любовь к нашей академии. Но учтите, в следующий раз эти аргументы не будут иметь силы. Надеюсь вы меня понимаете. Оборотень шумно выдохнула, еле сдержав порыв возвести руки к небу, ну или к потолку. «Надо же, какая благосклонность.» — О благодарю вас, мисс Галбрейт, мы не будем вас больше задерживать. Всего доброго. Эстер буквально сияя вывела дочь в коридор, и оттянула в сторону, остановившись прямо у двери временной комнаты медиума. — Так ты уже помечена, моя девочка! Ты не представляешь, как осчастливила свою мать, — женщина с ликующей улыбкой посмотрела на мужа. — Кого ты выбрала, милая. Надеюсь, этот волк из хорошей стаи? — Мам… — девушка прикрыла глаза и половину лица трясущейся ладонью. — Мы должны успеть поговорить с его семьей перед вашим спариванием. — Мам!… Дверь резко распахивается и из-за порога виднеется крайне недовольная физиономия гота. — Прошу простить за вторжение, но я предпочитаю тонуть во всепоглощающем омуте самокопания и ненависти к собственным совершенным и не содеянным поступкам в тишине. Энид вздрогнула от неожиданности, и посмотрела на брюнетку умоляющим и буквально кричащим, взывающим о спасении взглядом. — Извините, мы отойдём, — миссис Синклер потянула юную волчицу подальше. — Мы сегодня же сообщим об этом всем нашим родственникам… — она остановилась и держа Энид за плечи, выпустив слезу прошептала. — Как я тобой горжусь. — Премного благодарна. Ведьма обвела взглядом светящуюся счастьем Эстер и, посмотрев в глаза волчце, вскинула бровь, медленно закрывая дверь. Ее родители выглядят слишком счастливыми для тех, чью дочь исключили из учебного заведения. Она не стала отходить от двери, не так уж и далеко они отошли, чтоб не расслышать даже шепот. — Мне уже не терпится на него посмотреть… Он красив? Силён? Если все пройдёт удачно, Этим летом наша стая пополнится новыми волчатами, — миссис Синклер положила свою ладонь на щеку девушки. — Мам… — Энид сняла ее руку со своего лица и сжала в своей. — Не нужно никому ничего говорить, и… прости меня… — блондинка заплакала, то ли от страха снова стать разочарованием, то ли от нервного напряжения. — Ну что ты, милая, это радостное событие! — Я… — волчонок все никак не могла решиться и поджав губы все же произнесла то, что должна. — Я выбрала не волка… — Энид, — Эстер серьезно посмотрела на дочь и освободила ладонь из ее рук. — Что значит не волка? Я столько раз тебе объясняла, что в нашей стае из поколения в поколение рождаются только чистокровные волчата. — Я знаю… но их не будет, — Синклер опустила лицо в пол. — Что ты такое говоришь? Рано или поздно будут… — женщина протянула руку к шарфу волчицы, начав его разматывать, чтобы убедиться в наличии метки. — Как ты могла позволить этому случиться? Я считала свою дочь достаточно разумной. Я столько раз тебя предупреждала… Отношения, ради Бога, но Энид? — Лицо Эстер исказилось в отвращении. — Я знаю, что наша связь еще не настолько крепка. Так скажи ты можешь это сделать или, черт возьми, нет?! — шепотом повышала голос медиум на переминающуюся птицу. — Просто сделай это, ясно? Мне плевать сколько сил это потребует, пусть я хоть на целую неделю потеряю сознание, пускай подавятся своими отработками! Амайо вздохнул и утвердительно качнул головой. Дверь со скрипом приоткрылась и тут же захлопнулась. Волчица почувствовала тяжесть на плече и слегка сжавшие его когти, но там… было пусто. Она ощутила будто тепло разлилось по противоположной стороне шеи, прямо на метке ведьмы. Очень странное ощущение, вместе с ним словно стало как-то… увереннее? Женщина размотала на девушке конец шарфа и осмотрела ее шею, оттягивая воротник. — Так чего же ты мне голову морочишь? — недовольно пробормотала она, заметно расслабившись. — Нет метки, так и сказала бы. Но даже не вздумай… — она выставила указательный палец. — Если это будет не волк, о стае можешь забыть навсегда. Блондинка непонимающе потрогала свою шею — совершенно гладкая, никакого рубца. «Как это возможно?» затем она коснулась плеча. «Аддамс, неужели ты…» — И все же, надеюсь, что в скором времени ты нас все-таки осчастливишь, будь внимательна в выборе, особенно сейчас. Когда тебя учуют, волки будут ходить за тобой толпами, выбери самого сильного. Все произошло, как и предупреждал фамильяр. Только ворон начал маскировать след на шее, как девушка тут же потеряла равновесие. Благо это было ожидаемо и она предусмотрительно переместилась к кровати. Чувствовалась невероятная слабость, будто из тела выкачивают энергию. Хотя почему «будто», это буквально так и было. Но она должна держаться в сознании как можно дольше, чтоб иллюзия не спала раньше времени. В этот момент она действительно жалела, что не прислушивалась к советам матери по поводу тренировок этой ее «грани». Оборотень кивнула. Почему ее вдруг одолело такое омерзение? Снова эти рамки, которые девушка так ненавидела всем своим волчьим сердцем. Это ещё хуже, чем постоянные упреки до ее обращения. Энид облизала губы, и подняв взгляд полный вызова и уверенности твёрдо процедила. — Я же сказала… Я. Уже. Выбрала. И это не волк. Я буду следовать зову своего сердца и действовать по своим убеждениям, а не вашим. В воздухе просвистела звонкая пощёчина. — Не смей… не смей меня снова позорить, — прошипела мать. Невидимый глазу ворон спикировал с плеча девушки, задетый рукой Эстер, и иллюзия спала, озаряя сероватую ведьминскую метку. После хлесткого звука за дверью Аддамс почувствовала, как из нее перестали качать и так мизерное количество магических сил. «Что за черт…» Из последних сил, тяжело дыша, она ботинком открывает дверь и опираясь на дверной косяк с ножом в руке оценивает обстановку. — Не… Не смейте… Поднимать на нее руку, — девушка поморщилась от ломоты в конечностях. «Merda, это должно было сработать… Какого черта, Синклер?» Ворон быстро оправился от непреднамеренного падения и в полете к хозяйке вернул свою видимость, приземляясь к ней на плечо. Миссис Синклер широко раскрыла от изумления рот, рассматривая открывшуюся деталь, и понюхала ее. — Что это ещё за фокусы, юная леди? Поворачивая голову к Аддамс, спросила женщина в замешательстве. — Фокусы в цирке посмотрите, — насупилась коротышка борясь с желанием отрубиться. — Почему бы вам туда и не направиться? Недоразвитая публика глубоко оценит ваши средневековые стандарты и методы воспитания. Старшая оборотень собиралась что-то ответить, как оправившаяся после пощёчины блондинка сделала несколько больших шагов в сторону брюнетки. То ли выброс адреналина, помутнел белокурую голову, то ли правило «горит сарай, гори и хата». В любом случае, сейчас или позже это сделать придётся. — Мой выбор — она, мама. Энид демонстративно притянула еле стоящую на ногах Аддамс к себе за воротник чёрного пиджака и крепко поцеловала ее в губы, параллельно ослабляя галстук. Она оттянула ткань в сторону, открывая взору матери метку еще большего размера. Затем волчица встала перед готом, будто собиралась защитить ее от чего-то более страшного, чем хайд. Даже если все на свете от нее отвернутся, Энид твёрдо решила, что хотя бы она сама себя не предаст. Оторопев на несколько секунд, старшая Синклер презирающе высверливала взглядом обеих девушек, после чего плюнула в их сторону, прошипев. — Не возвращайся в стаю. С этим словами женщина резко развернулась, удаляясь по длинному коридору. Мужчина как-то сочувственно смотрел на дочь и сомкнув брови мягко произнёс. — Я поговорю с ней, дочка, — после чего сразу же поплёлся за женой. — Синклер, ты не охренела? Я не позволяла… себя… цело-… — на полуслове медиум обвисла в руках волчицы бессознательным тельцем. Ворон растерянно захлопал крыльями, теряя опору в виде гота и перелетел на плечо волчицы. Переглянувшись с ней и издав сочувственное «Карр..», покачивал пернатой головой. Амайо указал крылом в сторону кровати у стены. — Да уж догадаюсь… — пробубнила Энид, подхватывая медиума покрепче и отнесла к постели. Осторожно положив девушку, волчица снова взглянула на ворона. — И что? Дальше мне делать? Пернатый пожал «плечами». Особо объяснить происходящее волчице он не мог. Хотя… Амайо встрепенулся и перелетел к столу, тыкая клювом в пустой зажим для листов печатной машинки и взглянул на волчицу, накренив голову. — Ты серьезно? — Синклер, не медля ни секунды кое-как вставила чистый лист в машинку, изрядно поломав голову о том, как это правильно делается. — Учись говорить. Птица расправила крылья и издала каркающее подобие смеха. Даже питомец Аддамс «смеялся» с сарказмом, невероятно. Он резво настукивал по клавишам клювом, приноравливаясь к такому странному занятию. — «Я умею. Только с ней. Есть вопросы?» — Миллион, — Энид уселась на стул с интересом наблюдая за птицей. Да, ну и короткая же у волчицы память, словно только что ничего и не происходило, хотя грудь все же значительно сдавливало. — Что с ней? Ворон писал короткими предложениями. Очевидно это не самое удобное занятие для того, у кого нет рук, чтоб расписывать с изысканными речевыми оборотами. — «Магия. Плохо умеет. Потом будет лучше. Будет спать сутки.» — Понятно, — девушка немного задумалась. — Она ведь меня все ещё любит? — «Нет выбора. Проклятие.» — он посмотрел на девушку и кивнул. Оборотень помрачнела. — Проклятие? Я проклятие? Послышалось возмущенное «Кар» и он хлопнул ту крылом. — «Родовое. Спросишь ее. Много слов.» Девушка протянула руку и почесала птицу пальцем по голове. — Я ведь не ошибаюсь? Галбрейт ей мозги промывает? Амайо довольно курлыкнул и подставился под поглаживание, пожав крыльями. — Я почти уверена. Она мне тоже говорила, что Уилле нельзя доверять, только как, черт возьми она на это ведётся. Я знаю, что я накосячила, но она и правда ведёт себя слишком странно. Она весь мой мир, понимаешь? Ворон отстранился от пальцев и приложил крыло к клюву, задумавшись. — «Хочет защитить. От себя.» Он бегло перевел взгляд на спящую ведьму, которая во сне свернулась калачиком, и решил добавить. — «Боится твоей смерти. Не говори ей, что сказал.» Девушка тоже взглянула на любимую и подошла к ней, заботливо накрыв пледом. Сев рядом на краешек и всматриваясь в ее черты, Энид как-то грустно улыбнулась. — Даже если бы у меня оставалось всего десять секунд жизни, я бы предпочла дожить их глядя в ее глаза. — «Тебе пора. Я позабочусь.» Амайо напечатал эти строки и вырвал весь лист клювом, перелетев после этого на изголовье кровати и протянув его волчице. — Я только возьму ее тетрадь, напишу за неё задания. Если что-то случится, лети сразу ко мне в северную башню, хорошо? — блондинка порылась в рюкзаке и достала чёрную тетрадь с инициалами. — Не переживай, я умею подделывать почерк. Пернатый кивнул и подлетев на плечо оборотню тыкнулся лбом ей в нижнюю челюсть и вернулся на изголовье. Он пару раз хлопнул крыльями и издал радостное «Карр!», прощаясь. «Я схожу с ума.» Улыбнулась волчица и вышла из комнаты. С тяжёлым вздохом, она осмотрела коридор. «Я поступила правильно, я должна была», подумала девушка и направилась в своё временное обитание.