Не теряй своё лицо

Ей снился сон. Он был похож на утопию, будто еще непрожитая жизнь мелькала перед глазами. Вот они снова в своей комнате, скучные лекции, где она может позволить себе любоваться на улыбающуюся волчицу, ночи которые они проводят всегда вместе, выпускной, дом в лесу на берегу озера… Все настолько омерзительно слащаво, что скулы сводит от сдерживания улыбки. Это не может быть видение, она ворон, ее видения показывают лишь смерть и страдания. Это не может быть рай, она в него никогда не попадет даже если тот существует. Просто сон? Слишком яркий и хороший, тоже не то. «Больно…» последние слова сорвавшиеся с губ эхом отдались в голове. Что за глупости? Ей не бывает больно. Какая наглая ложь не другим, самой себе. Тебе всегда больно, Аддамс. Ты просто научилась с ней жить, игнорировать, терпеть а теперь и принимать ее. Единственные моменты, когда тебе не больно — рядом с ней. И ради этих моментов можно убить, умереть и… жить. Девушка начинала приходить в сознание и ей оно ой как не понравилось. Не так страшны моменты нанесения увечий, как боль от них после того, как адреналин перестает поддерживать. Ведьма поморщилась и зашипела. Болела ни рука, ни нога или горло, болело все, абсолютно каждая клетка. Она даже с трудом помнит что происходило, как она оказалась в таком состоянии. Неужто Галбрейт действительно проявила редкостное мастерство и запытала ту до беспамятства. Она с восторгом ухмыльнулась этой мысли «Надо узнать что произошло.» Открыть глаза стоило титанических усилий. Хелена задремала в кресле, не выключая свет. Женщина ожидала пробуждения медиума половину ночи. Голова блондинки наклонилась в сторону, а колени были поджаты под себя. Первое, что увидела девушка открыв глаза, это пернатый комок, свернувшийся у нее на груди. Ворон спокойно дышал во сне. Переведя взгляд в сторону было видно директрису, столь неподобающе статусу свернувшейся в кресле. «Стоп… директор? В кресле? Я в ее кровати… Что черт побери случилось?» — Ам… Амайо… — собственный хрип резанул по ушам, а боль в горле была немыслима, девушка зажмурилась. Попытка поднять руку, чтобы погладить птицу, была не самой удачной идеей. Брюнетка зашипела, но выполнила желаемое. Ворон подскочил и радостно закаркал, взлетел, хлопая крылом директора по белобрысой маковке и вернулся к медиуму, прыгая на ее груди. Уголок губ дрогнул в улыбке на секунду. Хелена пошевелилась, от чего ее голова съехала вниз, и та проснулась. Посмотрев из-под чуть прикрытых век по сторонам, женщина зевнула в кулачок и остановила голубые глаза на провидице. — Кайфуешь? По лицу вижу. — Чувствую себя как суицидник, прыгнувший с небоскреба и по необъяснимому стечению обстоятельств оставшийся в живых. Что произошло? Ничерта не помню, — горло саднило так, будто ее все же повесили как ведьму и спустя несколько суток сняли ибо та отказалась умирать. — Хмм… — женщина задумалась. — Лучше узнай у своего ворона. Мне тоже интересно, что с тобой произошло. По мере неслышимого уху пересказа фамильяра брови гота то вздымались, то хмурились, губы порой поджимались, иногда по ним можно было прочитать беззвучную итальянскую брань, а под конец рассказа лицо приобрело не самое доброжелательное выражение. — Он говорит, что спустя некоторое время как я его отпустила, в определенный момент практически разбился об одну из башен Невермора, услышав мой, по меньшей мере, оглушительный приказ, что б тот «убил каждую псину в комнате Синклер». Незамедлительно оказавшись в нужном месте не обнаружил в комнате никого, кроме нее и соседки, находящихся в своих кроватях, тем временем ощущая выжигающую изнутри ярость, которой я была поглощена вследствие… некоторых особенностей. Он выбил окно вашего кабинета собой и обнаружил меня полуживой на ваших руках. Это все. На вопрос, что послужило причиной моего неконтролируемого состояния он не дал ответа. — Видишь ли, Аддамс. Мне тоже весьма любопытно, что это было. — Объясните что вы сделали и опишите мое… поведение. — Скорее, это было похоже на одержимость, при условии, что твой оборотень в опасности. — Мне нужны подробности, директор. У моих родителей не было опыта проявления этого симптома таких масштабов, — медиум обвела свое тело взглядом. — А вы единственный известный мне свидетель. Галбрейт позволила себе несколько секунд подумать, прежде чем ответила. — Ты можешь вынести практически любую физическую боль… — она встала и прошлась по комнате, затягивая туже пояс халатика. — У вас с Синклер какая-то особая связь, что вызывает в тебе очень бурную реакцию, ты теряешь рассудок, теряешь себя, — блондинка помолчала. — Я ошибалась, она не твоя слабость. Эта волчица сдерживает в тебе нечто. Аддамс мысленно кивнула, соглашаясь со словами директора. «Признает, что ошибалась? Галбрейт? Видимо я действительно была впечатляюще устрашающая под действием проклятия. Как воодушевляюще.» Прикрыв глаза она вздохнула и кротко зашипела. Черт, похоже пара ребер тоже не в порядке, учитывая то, как пронзило грудную клетку от этого простого действия. — Не хочу пропускать занятия, но похоже мне нужно освобождение на пару дней. — Здесь пахнет парой неделей даже с лучшим лечением. Ты не оборотень. — Неужели так все плохо, док? — она попробовала усмехнуться. — Пара треснутых ребер еще не повод пропускать такие «увлекательные» лекции. То ли лекарства действовали так хорошо, но девушка еще не представляла что дело не только в грудной клетке. И все же Галбрейт права, она не может показаться в таком уязвимом состоянии, некоторые могут подумать что Аддамс смертная, унизительно. Темную голову заняли мысли как объяснять это Энид. Волчице надо будет что-то сказать. «Dannazione… Ненавижу ей лгать…» Этим утром Синклер проснулась рано. Сама, без будильника. А все потому, что снилось девушке невесть что, да и жарко было под одеялом настолько, что пижамная футболка и штаны были сырыми чуть ли не насквозь. Этим утром она впервые наслаждалась прохладным душем и даже проглотила сразу две капсулы лекарства, в надежде, что жар без признаков простуды спадёт. Ученики, что кутались в шарфы в холодных помещениях школы, смотрели на Энид в летнем варианте формы в одном жилете без пиджака, как на идиотку. А она глядела на них, высматривая черноволосую особу с косичками. — Энид, ты бы вообще без формы пришла, начнёшь оголяться сильнее и на тебя не то что оборотни, все изгои полезут, — пошутила Йоко, присаживаясь рядом с блондинкой с подносом. — Странно, Уэнсдей никогда не пропускает завтрак без важной на то причины, — встревожено ответила ей волчица. — Синклер ты хоть слышишь меня? — Да, слышу я тебя, Йоко, — раздраженно посмотрела на вампира оборотень. — Что ты прикажешь мне делать? — Не спать на лекциях, хотя бы по ликантропии, — улыбнулась та и потянула из трубочки свежую кровь. Волчица поджала губы и чуть ли не зарычала. — Говори уже. — Слышала от других, что в состоянии эструса очень успокаивает сырая печень, да и вообще, тебе нельзя не есть мясо, Энид, что за новые приколы? — Не хочу я есть ваше мясо, — закатила глаза волчица. — Хочешь. Танака сложила руки на груди и вызывающе подняла подбородок. — Хочу, но не могу, ясно? Мне пора на урок. С этими словами блондинка резко встала и вышла из-за стола. «Мало мне школьных лекций ещё выслушивать их от друзей.» бурчала себе под нос оборотень, заходя в класс, но и здесь взгляду было не за что зацепиться. «Надо ей написать.» Прямо перед носом Синклер, уже поставившей рюкзак на парту, ее место решила занять одна из сирен. Волчица громко и злобно угрожающе зарычала, да так, что девушка тут же поспешила исчезнуть на другой конец кабинета, а Барклай и Дивина переглянулись. «Неплохо, мне это даже начинает нравиться.» С началом урока, оборотень сразу же уткнулась в телефон. — «Уилла, где ты? Я беспокоюсь.» Галбрейт подсуетилась как следует и буквально за утро нашла подходящие по размеру ортезы для фиксации надломленных костей левого предплечья и правой голени. Сроки первичного восстановления от 45 до 85 дней при условии соблюдения постельного режима и отсутствия нагрузок… Да, как же, это точно не про эту коротышку, так что она морально готова к более длительной потере функций. Не может быть такого, что и пару дней не будет происходить ничего, из-за чего не придется поднять свой бледный зад. Две недели лежать на «больничной» койке? Нет уж, увольте. Как только Аддамс сможет хотя бы сесть — покинет чужую постель, еще чего не хватало. И посланный в нескорое путешествие ворон ей в этом поможет, если вернется. На тумбочке завибрировал гаджет. «Вот черт, это скорее всего Энид.» Медиум не ошиблась. Не обнаружившая ее на воле волчица конечно же переживает. — «Я в порядке. Не волнуйся. Но меня вынужденно не будет от пары дней до пары недель. Постараюсь управиться в кратчайшие сроки.» — не без труда отпечатала ответ девушка. Глаза волчицы вдруг стали как блюдца. — «Что?!» — «Где ты?» — «Ты в школе?» — «Что значит не будет пару недель?» — «Что случилось?» Энид со скоростью света отсылала одно сообщение за другим. — «Ты обещала прийти ко мне сегодня.» Аддамс закатила глаза и низко зарычала. Она не могла ее обманывать, но и сказать правду будет по меньшей мере неразумно. «Черрт… И что мне ей отвечать?» Девушка зависла смотря в экран около двух минут. — «Прости, похоже я физически не смогу это сделать.» Закусывая губу и плотно сомкнув брови Синклер уже была готова нестись на помощь. — «Тебя схватили?» — «Где ты?» — «Я тебя найду, ты запомнила местность?» — «Энид, я в порядке. Я просто не могу ходить. Некоторое время. Не ищи меня, иди на уроки.» Только взглянув на сообщение, волчица отпросилась у учителя выйти и стремглав понеслась в сторону комнаты гота. — «Почему ты не можешь ходить?» — печатала она на ходу. Эта волчица сведет Аддамс с ума. «Какая же неугомонная, почему ей так обязательно все знать?» Превозмогая неприятную тянущую боль в руке приходилось набирать ответы. Если после такого пропасть из сети Энид точно не успокоится пока не отыщет ее. А она, мягко говоря, не в лучшем состоянии и не в самом неприглядном месте, а мать его переломана, изранена и в кровати Галбрейт. — «Как бы объяснить… Некоторые мои силы не поддаются контролю. И я немного себя травмировала. Это правда пустяк, не переживай.» В соседнюю от двери директрисы раздался громкий стук. — Уилла? — позвала Энид скулящим голосом. — Ты там? «Вот черт!» Ведьма постаралась притихнуть настолько, что б даже не дышать. Она грозно зыркнула на Амайо что б тот и пером не шелохнул, волчий слух и такое может уловить. Девушка из соображений безопасности за свое укрытие снизила скорость биения сердца, лишь бы как можно меньше звуков. — Черт. — выругалась блондинка. — «Если ты не ответишь, где ты, я выломаю твою чёртову дверь.» Нажав отправку, волчица тут же сжав одну руку в кулачок и вытянув вниз, начала ходить от двери к двери. Через пару секунд она не выдержала и нажала на вызов. Тонкие пальцы только начали набирать ответ, что б та немедленно шла на занятия, как аппарат в ее руках неожиданно резко завибрировал и выскочил из них, просто потрясающе удачно соскальзывая на пол с грохотом и начал вибрировать по половицам, в этот момент кажущейся просто оглушительной, трелью. Блондинка насторожилась и остановившись у комнаты директрисы, опустила телефон и прижалась к двери ухом. «Как странно.» рука остановилась, не коснувшись ручки. Оборотень нерешительно ещё раз взглянула в коридор и тяжело вздохнув, постучала. «Это cazzo фиаско…» Гот положила прохладные ладони на лицо и решила просто умереть в этот момент силой воли. Телефон продолжал разрываться у подножья кровати. Пытаться поднять его бесшумно — бессмысленно, о безболезненности и речи нет. — «Почему ты не берёшь трубку?» Не дождавшись ответа, девушка несколько раз дёрнула за ручку. — Уилла? Я знаю что ты там. — «Дай мне телефон. Очень. Тихо.» Ворон кивнул и настолько насколько мог, медленно цокал своими когтистыми лапками к мобильнику. По-надежнее схватив тот лапами фамильяр попытался взлететь, но это было не так-то просто без толчка занятыми конечностями и пришлось хлопать крыльями так долго и громко, что ведьма думала ее глаза закатятся настолько сильно, что пути назад им не будет. Когда пернатый наконец доставил телефон гот набрала самое глупое, что ей пришло в голову. — «Какую трубку?» Она незамедлительно поставила режим «Без звука», что следовало сделать только услышав стук блондинки в ее соседнюю дверь. — «Я звоню тебе, почему не берёшь?» — «Я беру.» — ей правда казалось что она сейчас заплачет от этой бессмыслицы. Цокнув, блондинка стукнула по двери. — Ты издеваешься надо мной?! Она тут же снова набрала звонок. Телефон зазвонил, но Аддамс в этот раз была готова и приняла вызов, максимально понижая громкость из трубки. — Что, волчью мать, происходит? — сразу же прорычала волчица. — М? — Не беси меня, Аддамс, — поджав губы и зажмурившись рычала Энид. — М-м, — с отрицающей интонацией очень тихо мычала девушка. — Какого черта ты заперта у мым… Галбрейт? Слава богам, директрисы на горизонте не появлялось — Мммммм… М-м, — донеслось сначала задумчиво и снова отрицательно. — Ты в состоянии говорить? — *Вздох* М-м. — Поняяятно.. — выдохнула оборотень и ещё раз оглянувшись, присела на уровень замочной скважины. — Так, с мед. кабинетом сработало, посмотрим, что здесь. Волчица выпустила коготь и принялась ковыряться им в замочной скважине, пока не раздался щелчок, затем второй. Аддамс смиренно накрыла себя одеялом с головой и приняла позу трупа. Умирать — так красиво. Ее девушку буквально не остановить, и в данный момент это больше раздражало, чем восхищало. Но не без последнего. — Porca troia… — раздался сдавленный хрип когда ручка двери отварилась. Синклер осторожно заглянула внутрь. Как же билось ее сердце и неизвестно, от чего больше — наткнуться на директрису или от страха увидеть ведьму в ужасном состоянии. — Уилла? — девушка осторожно подошла к еле видимому выступу под одеялом. Если бы она не была ее соседкой то в жизни бы не догадалась, что под ним кто-то есть. Оборотень осторожно потянула за край и увидев любимую раскрыла рот тут же громко хлопнув по нему ладонью. — Энид успо-… Кх-кхх… Успокойся, я в порядке. — Ничерта ты не в порядке.. — проскулила блондинка, раскрывая девушку целиком. Она нагнулась и осторожно касаясь осмотрела шею, что была в ужасных синяках и натертостях от ошейника. От касания провидица слегка оскалилась. Такие же были и на местами опухших руках. Девушка засопела носом, сглотнув. — Объяснись, — чуть ли не потусторонним голосом попросила Энид, будто она увидела труп. — Это… довольно трудно осуществить. Я и сама практически не помню как все произошло. Мало того ортез на руке и ноге выдавали явно серьезные повреждения целостности скелета. То же самое было и с грудной клеткой, но она была лишь плотно перебинтована. Плечо и предплечья же «целой» руки красовались внушительным шрамом-ожогом, покрытым марлей с мазью. Голубые глаза в считанные секунды наполнились влагой. — Я убью ее. Я ее сейчас найду и убью, — тихо прорычала она. Ох уж этот нестабильный гормональный и эмоциональный фон. Звук резко выпущенных когтей и рычания прервал ровный голос. — Кого же, мисс Синклер, позвольте полюбопытствовать? — женщина прошла в холл и сняла с головы серую шляпку. Аддамс закрыла глаза и после глубокого вдоха то ли заскулила, то ли нервно засмеялась от безнадежности всей ситуации. — Ну, fottuto, porca troia… Просто потрясающе, — девушка посчитала разумным решить, что ей все это просто снится. — Non me ne frega un cazzo, я спать. — Es muy feo decirlo, Аддамс, — Хелена все ещё смотрела на себя в зеркало и поправив ноготком бровь, обратила внимание на волчицу. — Ну, так кого вы собираетесь убивать без моего ведома? Энид шипела, сопела, и прожигала мымру взглядом, но не двигалась с места. Чуть вздёрнув носик, волчица сначала несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем произнесла. — Сначала я хочу знать причину ее состояния, а после убью того, кто в этом виноват, клянусь своими когтями. Галбрейт приподняла брови и опустила взгляд на руки волчицы. В усмешке приоткрыв рот и коснувшись кончиком языка верхних зубов, женщина расплылась в улыбке. — Интересно. Правда клянёшься? Детка, никогда не разбрасывайся такими словами. — ее брови изогнулись домиком, будто она видела что-то очень милое. — Да, клянусь. Я жду. В чем причина и кто виновен? — нетерпеливо процедила оборотень, готовясь выцарапать мымре глаза. — Хорошо, подойди сюда, — ещё улыбаясь ласково попросила директриса. Синклер опешила и недоверчиво скосила взгляд сначала на женщину, потом на любимую, но все же медленно, будто трусливый щенок, приблизилась. Хелена мягко положила руки на плечи оборотня и развернула ее лицом к зеркалу. — Что ты видишь? — она отошла на несколько шагов. — С-себя.. — непонимающе промямлила полностью сбитая с толку волчица. Женщина рассмеялась. — Именно, Синклер. Ты и есть причина. И она ведь ни капельки не врала. — Это ложь, — теперь злоба охватила уже Аддамс. — Она не виновата абсолютно ни в чем. Виновата я, вы, но последнее существо, которое можно винить, это Энид. Прекратите нести чушь и разойдитесь fanculo обе. Амайо, мгновенно ощутив напряжение ситуации, сгорбился над изголовьем кровати, напушил перья и расправил огромные крылья, готовый к приказам хозяйки. Ведьма же тоже каждой клеткой ощущала растущее давление и напрягла мышцы, что конечно отражалось огромной болью, но она была готова действовать, чтобы сдержать или же защитить свою любовь. Невзирая ни на что. — Спокойнее, Аддамс, мы же не хотим, чтобы это снова случилось… Видишь ли, Энид, когда тебе грозит опасность, в твоей возлюбленной просыпается нечто, ломающее ее кости изнутри, — попыталась объяснить Хелена. — Я… я не понимаю, — жалобно взглянула на гота волчица. Мрачная девушка злостно раздувала ноздри, лишь усилием воли слегка успокаивая себя. Директор права. — Это так. Я не в силах это контролировать. Никто не в силах. Галбрейт подошла к ученице и взяв ее за руку, коснулась подушечкой пальцев когтя. — Ты поклялась, — сочувственно произнесла она, но вторая когтистая рука тут же проехалась по ее лицу. От страха за содеянное, Синклер тут же попятилась. — Я неясно выражаюсь?! Еще одно необдуманное слово, — гот взглядом метнула нож в Галбрейт. — Или действие, — более мягкий, но упрекающий взор задержался на глазах волчицы. — И я встану, а вы обе ляжете. — Все в порядке, — улыбнулась медиуму Хелена, сумев сдержать ярость. Все же не подобает директрисе, уподобляться ученикам. — Волчата часто кусаются. — Энид. Иди на занятие. Сейчас же. Ведьма немигающе прожигала Галбрейт, следя за ее движениями. — Но Уилла… — Сейчас. Сталью этого надорванного тона можно было разрезать лист бумаги, находись он перед лицом Аддамс. Поджав губы, оборотень потопталась на месте, поскулила и выбежала из апартаментов. Галбрейт невинно взглянула в метающие ножи карие глаза. — Что?! — пожала плечами она. — Пр-росто невер-роятно, — прорычала девушка не сменяя интонации. Через несколько секунд она все же устало выдохнула и позволила телу наконец расслабиться, тихо простонав. Фамильяр так же дернул крыльями, расправляя их перья и складывая. Аддамс не видела, но глаза Хелены «улыбнулись». «Волчица слаба и труслива, но когда дело доходит до Аддамс…» женщина подошла к зеркалу и, достав салфетки, принялась стирать кровь с щеки. — Кстати, Аддамс, у тебя кажется точно такие же шрамы? — И какое это имеет значение, — вымученно прогундев она прикрыла веки, после того как набрала своему солнышку: «Ты была восхитительна, mio amore» — Просто к слову пришлось, бубнеж тебе не к лицу. А она была хороша, не правда ли? Не каждому щенку я позволяю царапаться. «При хорошей дрессировке из неё получится отличный сторожевой пёс» — Только троньте ее, — рыкнула гот. — Сами виноваты, заслужили. «Как же я, черт побери, устала от этих блондинок.» — О, Аддамс, я ее не трону, — закончив с пластырями женщина прошла в спальную комнату и взглянула на состояние повреждений. — Обещаю, — на мгновение ее глаза сверкнули чем-то странным, необычным, несвойственным Галбрейт. Теплотой. Аддамс вскинула бровь и ее лицо слегка исказилось смесью удивления, отвращения и непонимания в жесте приподнятой части верхней губы. — Какого черта вы так на меня смотрите, директор…? — Твои увечья просто поразительны, — Хелена вмиг вернула лицу маску надменности. — И сейчас тебя ждут не менее увлекательные процедуры. — Да, это так. Они впечатляют, — гот тихо рыкнула, представляя себе насколько неловко это будет. Что поделать, сама она действительно справится недостаточно хорошо. — Умираю от желания начать, — она закатила глаза и прикрыла их. Черт с ним, главное чтоб лишнего не сделала, с нее станется. Женщина усмехнулась и на минуточку отлучившись, вернулась с деревянным подносом еды, а из кухни послышался звук работающей кофе-машины. Хелена с ухмылкой зачерпнула ложкой немного бульона и полив им рис, закружила ею вокруг головы Аддамс. — Сядет ведьма на метлу, полетит искать беду… Глаза медиума в миг округлились, а брови нахмурились. Девушка ушам своим поверить не могла. Хотя почему же, речь идет о Галбрейт, что еще было ожидать. Щеки от злости и смущения подернуло легким румянцем. — Невероятно… Взрослый человек… Аддамс раздраженно прикрыла глаза, низко рыкнув и открыла рот. Бровь гота пару раз дернулась от столь явной провокации. Скармливая первую ложечку, Галбрейт весело продолжала: — Открывай пошире рот, не то ведьма заберёт. Умница, Аддамс. Директриса словно откровенно издеваясь, сразу же протерла губы медиума салфеткой. Натурально закипая девушка с рыком откусила кусок салфетки, щелкнув зубами чуть ли не по пальцам женщины, и злостно проглотила его. — Хватит. Детский сад какой-то. — Взрослые люди не едят бумагу, Аддамс, — еле успев одернуть руку, излишне ласково ответила Хелена. Вторая ложка была съедена без лишних слов, но вот третья… — Кстати, подгузники уже тоже доставили… — ЧТО?! Ворон подавилась и дернулась всем телом в какой-то рефлекторной попытке встать и вырвать кому-нибудь хребет за такие слова, но боль в ребрах тут же прошлась сигналом по всей нервной системе и она снова упала на подушку с желанием просто умереть на месте. Лицо горело, стоило только на секунду вообразить подобное. — Нет. — холодно отрезала Аддамс. — Увы, я не позволю тебе портить мою постель, — хихикнула директриса, прикрывая половину лица кулачком. Вдруг ее лицо изменилось на наигранно серьезное, а брови чуть приподнялись и женщина медленно закивала. — Но я никому об этом не расскажу, обещаю. — Я. Дойду. Сама. Или умру пытаясь, но не позволю вам это. Девушка хрипела каждое слово как можно выразительнее. Кормить ее с ложки уже потолок допустимого. Но это уже просто невозможно. — Да брось, мы уже как свои, — женщина сложила брови домиком и махнула рукой, похлопав ладонью по щеке брюнетки. Зубы снова клацнули в практически миллиметре от чужой плоти. — Я сказала. Нет. Никогда. Мне хватит двух костылей и я покину вашу комнату хоть сейчас. — Там кофе уже стынет, — Хелена оставила поднос на кровати и посмеиваясь принесла напиток. — Пить квад через трубочку настоящее извращение, — вздохнула она. — Моя челюсть не сломана. Аддамс уже просто не могла. Она уже черт с ним смирилась вообще со всем. «Какой чертов ужас…» — Ну конечно, — Галбрейт все никак не унималась. — Опрокинь чашку на себя и обожги лицо, почему нет. Воткнув металлическую трубочку, женщина поднесла кофе ко рту девушки. Медиум ощущала себя на грани внутренней слезливой истерики. Она даже слегка всхлипнула, тем не менее приняв трубочку и вылакав все в считанные секунды, лишь бы это все скорее закончилось. Докормив ученицу, директриса позволила себе удобно расположиться в кресле с книгой в одной и наполовину наполненным бокалом вина в другой руке. «Невероятно. Просто уму непостижимо. Да как она смеет так надо мной издеваться. Чертово проклятие…» Около получаса ведьма лежала неподвижно, буравя потолок по меньшей мере охреневшим взглядом, пытаясь уложить в голове происходящее и грядущее. Никогда, ни при каких обстоятельствах она не допустит этого. Пусть хоть все кости переломают — не бывать этому. Практически здоровой дрожащей рукой она взяла телефон. — «Убей Галбрейт и меня когда освободишься от занятий, пожалуйста.» Недовольная Синклер, угрюмо смотрела на что-то показывающего на доске учителя, когда на телефон снова пришло уведомление. Хмыкнув, девушка протянула руку, чтобы перевернуть красный гаджет, но любопытный взгляд все равно зацепился за строчки написанного. — «На минуточку, ты выгнала меня оттуда. Что она сделала?» — «Вы бы перегрызли друг-другу глотки.» Аддамс задумалась как бы сформулировать происходящее. — «Я не представляю как выразить произошедшее и грядущее без потери достоинства, поэтому предпочту смерть.» — «Уилла, я больше не могу разгадывать твои загадки, скажи уже прямо.» Гот закрыла глаза, досчитала до десяти, глубоко дыша. — «Обещай, что не будешь смеяться и издеваться. Мне и так тошно.» — «Обещаю.» — «Она кормила меня с чертовой ложки под детский стишок про ведьму, а теперь только и ждет момента, чтобы напялить на меня хренов подгузник. Я, конечно, более чем в состоянии вспороть ей глотку если она попытается и дойти до уборной, но первое затруднительно без ножей, а второе без костылей. Я в отчаянии.» Допечатав текст Аддамс смачно выругалась шепотом на итальянском и не хотела получать на это ответ. Энид сначала замолчала, потупившись в экран и снова перечитала сообщение. Все же, волчица не удержала нервный смешок. Несмотря на комичность, ситуация вызвала у девушки невероятный приступ ревности и агрессии. — «Какую смерть для неё ты предпочитаешь? Давай отравим?» Гот неосознанно ухмыльнулась, мысленно благодаря свою девушку, что та сдержала слово. Стало даже немного легче. — «Это было бы крайне иронично, учитывая что она мастер ядов, но по той же причине и бессмысленно, она избежит смерти применяя свои знания. Я за старомодную классическую поножовщину. В твоем случае когтями. Мне понравилось как ты полоснула по ее щеке.» — Чего ты там ухмыляешься, Аддамс? — взглянув поверх книги на брюнетку, спросила Хелена. Лицо тут же вернуло былую безэмоциональность. — Планирую убийство. — О, ты времени зря не теряешь, похвально. Позволь спросить, кого ты собралась убивать? Черные глаза обратились к Галбрейт и бровь изящно приподнялась под небольшое движение головой, а-ля кивок в сторону директора, и вернулись к экрану телефона. — Лечишь, ухаживаешь, учишь.. и ни капли благодарности.. — буркнула директриса. — Дайте мне костыли и прекратите издеваться. Тогда я, может быть, пересмотрю свои планы. — Не помогут тебе костыли, — облизнув палец Хелена перелистнула страницу. — Ты не сможешь на них даже опереться. Но если уж так все сложно, могу пригласить твоего оборотня. Девушка поджала губы. — Думаю… Это подойдет… — «Конечно тоже не comme il faut, но уже хоть что-то… терпимое.» — Спасибо, — совсем тихо шепнула ведьма. — «Отмена. Кажется она позволит тебе мне помочь. Только попробуй хихикать, Синклер, расплата будет жесткой. И, да, планы откладываем, но в не далекий ящик.» — «Мне очень не нравится то, какой она стала любезной и благосклонной… очень не нравится.» — «Ты права, это настораживает. Держим ухо востро. Насколько мне удалось заметить для нее это совершенно обыденное поведение — чередующаяся благосклонность и выкидывание какой-то cazzate.» — Ну что ж, мне пора вернуться к работе, если что-то потребуется звони Синклер, меня не тревожить до вечера, — на этот раз действительно серьезно произнесла блондинка, со вздохом вставая. — Ах да, подгузники в холле. — Не стану я это надевать! Бровь снова несколько раз дрогнула под рычащую интонацию. Триггер срабатывал незамедлительно, окрашивая щеки омерзительным розовым и превращая спокойную девушку в комочек ненависти и злобы с приправой из смущения. — Держи себя в руках… хотя нет.. в подгузниках, Аддамс, — кинула напоследок Хелена и с прекраснейшим настроением, зацокала каблучками в кабинет. Девушка очень громко зарычала на удаляющуюся мучительницу. Она теперь этого никогда не забудет, это так раздражало. Тем более то, что она была права. Не дергать же Энид каждый раз как ей приспичит… Нет, нет-нет и еще раз нет. Аддамс не позволит это унижение никогда. Пусть уж лучше мочевой разорвет внутри нее, но никогда, нет. — «Приди, пожалуйста, как освободишься.» — агрессивно натыкала коротышка по плоской клавиатуре и с гудением откинулась на подушку. Волчица оказалась на месте очень скоро. Осторожно постучав, она приоткрыла дверь и просунув голову внутрь посмотрела на брюнетку через холл. — Энид… — медиум была на грани нервного срыва, ее голос дрогнул от неминуемого количества унижений. — Энид это figa… — Угу, фига, — повторила волчица и осмотревшись, словно крадясь прошла в комнату. — Ее долго не будет? — Сказала не тревожить до вечера, — Аддамс пыталась сохранить останки спокойствия, но взгляд был неисправно умоляющий смерти. — Она просто давит на мозг. Сводит с ума, — сев на краешек того самого кресла, Энид положила ладони на колени. Вдруг ее лицо приобрело выражение обиды. Провидица уже было хотела изречь свою просьбу, но ее озаботило лицо любимой. То дело еще может подождать. Она неловко перебирала пальцами, не зная как подступиться. — Я слушаю… Синклер подняла на любимую грустный взгляд. — Тебе все ещё так нравится быть ее игрушкой? Брови медиума сошлись к переносице, создавая складочку. — Ты… что такое говоришь…? Как эта формулировка вообще пришла тебе в голову, Энид? — девушка была ошеломлена и удивлена. Неужели это действительно именно то, что носила в себе волчица? — Ты сама так сказала, — пожала плечами блондинка и опустила лицо в пол. Черные глаза забегали по одеялу, припоминая сказанное, и действительно, еще тогда в подсобке она говорила нечто подобное. Медиум вымученно выдохнула. — Mio Dio… Это то, на что ты так отреагировала в тот раз? — девушка бы хлопнула себя по лбу, если бы могла безболезненно поднять хоть одну из рук. «Аддамс, ты просто слепая идиотка не умеющая подбирать слова…» — Уилла, понимаешь, — теперь оборотень затеребила пальцами край футболки. — … тебя невозможно заставить делать то, что ты не хочешь… Ворон кивнула, соглашаясь с умозаключениями волчицы. В этот раз она долго молчала, стараясь наконец подобрать слова как нужно. — Во-первых, я хочу извиниться за то, как это прозвучало. Я не уделила достаточное внимание к построению фразы. Это должна была быть доступная в понимании метафора, но я не очень хороша в сложных художественных приемах. Более и не подумаю соваться в эти литературные обороты. Во-вторых, ты права. Меня невозможно заставить делать что бы то ни было против моей воли. Но в каждом правиле есть исключение. Я делаю все это только ради нашей безопасности. Ну… учитывая положение в котором я нахожусь, на данный момент следует сделать поправку «твоей» безопасности. Потенциально нашей общей. Энид еле сдерживая в глазах влагу глухо прошептала. — Хорошо. Ворон испуганно переводила взгляд от одного намокшего глаза к другому. — Я… Что-то снова сказала не так? Я тебя опять расстроила? Dannazione… да что со мной не так… Она снова погрузилась в судорожный анализ своих слов, закусывая губу. Приподняв подбородок, девушка сглотнула и снова опустила его, дёрнув губой. — Все в порядке. Она натянуто улыбнулась. На гота стремительно накатывала паника. — Энид… Я не понимаю… — Ты лежишь тут… — по щеке все-таки предательски скатилась слеза. — …Со страшными увечьями… Позволяешь ей с собой вытворять невесть что… А я даже не знаю, что значит «нечто, ломающее кости» …чтобы я была в безопасности, — оборотень заскулила. Аддамс пребывала в небольшом шоке. «Так это… Чувство вины…? К черту, никаких больше недопониманий.» — Ты что, испытываешь вину за мое состояние? — Конечно испытываю! — Оу… Вот оно как. Я… даже не думала об этом варианте.. — она немного нерешительно помялась. — Твое состояние сможет улучшить понимание что за «нечто, ломающее кости» во мне? — Что? — переспросила блондинка. — Это наследственное. Фамильная черта. Как ты могла заметить, их у них довольно много. Но эта… — гот слегка неуютно поежилась, не имея огромного желания поднимать это, но она понимала, что рано или поздно придется. — Она особенная. Она главное, что делает Аддамса Аддамсом. — Можешь рассказать подробнее? Я все ещё плохо понимаю. — Я проклята, Энид, — как гром средь ясного неба прозвучали в звенящей тишине слова. — Весь мой род испокон веков проклят. — И это выражается в выламывании костей? — напугано спросила волчица. — Не совсем, — усмехнулась ведьма. — Позволь я расскажу все, что знаю. — Рассказывай уже! Провидица тяжело вздохнула. — Конечно… Не то, чтобы это была какая-то тайна, но мы не распространяемся. Не надо нигде писать об этом, хорошо? Медиум с небольшим кряхтением вытянула руку ладонью вверх, безмолвно прося волчицу взять ее. — Я… я закрыла блог, — кивнула оборотень и переместилась на пол рядом с кроватью, взяв излишне горячими ладонями холодную руку. — Хорошо. Что ж… — ведьма еще раз вздохнула. Нет причин тянуть. — Это проклятие любви. Вечной, безоговорочной, единственной и беспощадной. Стоит Аддамсу влюбиться — это до конца его дней. Посмотри на моих отвратительных родителей, которые ни на секунду не отлипают друг от друга и более пяти минут разлуки сводят их с ума. Их тянет друг к другу, как оказалось, в прямом смысле слова физически. Я росла с мыслью, что это страшилка на ночь. Что такое меня никогда не коснется, — она потерла большим пальцем тыльную сторону ладони волчицы. — Что ж, как видишь, я ошибалась. Ты касаешься меня прямо сейчас. И я буквально не смогу без тебя жить, cara mia. Она улыбнулась и позволила себе небольшую паузу собрать мысли. — Но у настолько сопливой чуши есть и обратная сторона, темная. Например, большинство Аддамсов сошли с ума и покончили с собой, так как влюбились безответно или утратили свою пару. Причины разные, конец один: сумасшествие и суицид. Либо то, что ты можешь видеть перед собой, — она обведя взглядом свое тело и вернулась к лицу оборотня. — Когда нашей второй половинке угрожает опасность мы сделаем все, что в наших силах, чтобы спасти. Все. Не имеет значения ничего в этот момент, кроме безопасности нашей пары. Мы убьем без разбора любого, кто встанет на пути. А если преграда непреодолима — умрем в попытках. Боль неощутима, рассудок теряется, затмеваемый одним единственным инстинктом: спасения своей любимой. Это то, что произошло со мной. Если бы мне вовремя не дали понять, что ты невредима, я бы обезглавила себя, — медиум продемонстрировала внушительный черно-красный «ошейник» из ссадин и синяков. — И даже это еще не все. Узнав, что ты в порядке, я тут же ринулась самолично удостовериться в этом, из-за чего простая трещина в голени стала переломом. И я бы дошла до тебя с раздробленными в крошку ногами, доползла бы, будучи парализованной, если бы не потеря сознания. Буду честной, я не помню ничего из этого. Амайо немного покопался в моей памяти дабы восстановить последовательность причин получения травм. На этом… вроде бы все… Энид внимательно выслушивалась в каждое слово, периодически открывая рот, но не перебивая, а только делая «глотки» воздуха. Когда же ведьма закончила своё объяснение блондинка тут же потянулась и накрыла ее губы своими. — Но с чего ты взяла, что я была в опасности? — оторвавшись спросила она. — Судя по отметинам, ты была связана, так? — Да, все верно, — гот слегка прочистила травмированное горло. Слишком много слов. — Это должна была быть персональная тренировка на способность переносить физический и психо-эмоциональный урон. Но… помнишь Галбрейт вызывала меня когда еще Амайо пропал? Видимо я была недостаточно убедительна в том, что мы с тобой потеряли близость, — она болезненно усмехнулась. — И директор решила, пользуясь моментом, так сказать «проверить это». Приказала своим шифтерам разыграть небольшую сценку по телефону. «Твои» крики и активировали проклятие. Конечно же я могла бы запросто догадаться, что здесь замешаны только ее псы, если бы вопил кто угодно другой. Все произошло слишком быстро и… после этого я ничего не помню. Как минимум крайне нечетко. Если тебя это порадует, я здорово напугала мымру в этом состоянии, — девушка позволила себе улыбку пошире. — Жаль, что она не умерла от инфаркта… — процедила сквозь зубы волчица. — Она дьявол, Уилла, — девушка от злости выпустила когти и клыки, а на руках проступила густая белая шерсть. — Я думала этот титул полноправно мой, — с наигранно обиженной досадой прозвучало от гота. Теперь когда Энид в курсе всего даже дышать стало легче, невзирая на ноющие ребра. А вот Синклер дышать стало труднее. Как же ей хотелось загрызть мымру за то, что она сделала. — Я не верю во всю эту историю мымры. — Историю? — ворон заинтересованно повернула голову к волчице. — О чем это ты? — Я покопалась в интернете, очень тщательно. Знаешь кто сейчас занимает пост заместителя министра? — Конечно же я понятия не имею. И не представляю зачем мне знать. Я не «копаюсь» в… «интернете», — гот выглядела слегка потерянно. — Патрициая Рауэна Галбрейт, — на всякий случай прошептала волчица. — И это тот самый пост, который занимала мымра ещё год назад. — Это.. Ее мать или что? — девушка пытается выудить хоть что-то ценное из этой информации. — Поясни, пожалуйста, что все это значит. — Судя по возрасту, скорее всего да. Но не будет же мать присылать дочери шифтеров? — Кто знает какие семейные распри может скрывать эта женщина. Хоть это нас и не должно волновать… Но действительно любопытно какого черта шифтеры ее матери не прочь полакомиться учениками из академии, управляемой дочерью. Энид положила голову на край кровати не убирая клыков и шерсти. — Как ты думаешь, когда мы окончим школу, что мы будем делать? — Пойдем работать, купим дом, заведем щенят, состаримся и умрем. Предпочтительно в один день, я об этом позабочусь, — с совершенно серьезным лицом расписала планы на жизнь ведьма, даже не запнувшись ни на одном пункте. — Надеюсь, ты говоришь про собак… Аддамс приподняла бровь и чересчур коварно ухмыльнулась. — Да. Конечно. Про собак, cara mia, — она подмигнула волчице и с довольным лицом прикрыла глаза, не стирая эту ухмылку с лица какое-то время.