Не теряй своё лицо

Проведя учениц по множествам тёмных коридоров, директриса наконец остановилась у знакомого волчице помещения. Здесь уже горел свет и женщина прошла сразу же к шкафчику, накидывая белоснежный халат. — Ложитесь на кушетку, мисс Синклер. Тщательно промыв руки и продезинфицировав приборы, Хелена принялась за снятие физических параметров волчицы и исследования ее биологических показаний. — Энид, пожалуйста, — умоляюще смотрела провидица в родные глаза, прижав их сцепленные в замок руки к своей груди. — Прошу тебя… Пока не поздно, позволь мне. Волчица отрицательно покачала головой. — Это моя вина, Уилла. Просто верь, что все будет хорошо, — Энид снова упрямо поджала губы, но разве глаза могут обманывать. Они были полны страха и готовности к худшему. Директриса закончила с подготовлением и, попросив Уэнсдей отойти подальше, пристегнула конечности оборотня к кушетке прочными ремнями. — А это зачем? — пропищала младшая блондинка. — Это меры предосторожности. Неизвестно какие этот образец может дать эффекты. — Усмехнулась Хелена нарочно запугивая девушек. И до этого нервно покусывающая губы и перебирающая пальцами брюнетка подскочила с места. — Porca Troia, нет. Все. Ne ho avuto abbastanza. Dalle dei sonniferi o dei tranquillanti e vaccinami. — Не отвлекай меня, Аддамс, — делая вид, что не понимает слова гота, женщина подкатила к кушетке капельницу, устанавливая в неё нужные препараты. Затем достала из шкафчика плотно запечатанную колбу и, тщательно отмерив нужное количество жидкости, залила в препарат. — E non far finta di non capirmi, posso vedere come sorridi attraverso la tua fottuta maschera! Аддамс зарычала, суетно расхаживая по лаборатории пока директор химичила с разными сосудами и их содержимым, но точно не теми, что она просила, и уже мысленно представляла как тут все будет потрясающе пылать синем пламенем. Ещё пара секунд и игла была введена в вену чуть выше запястья едва дышавшего оборотня, а колесико капельницы отведено на середину, открывая средний поток прохода вакцины. Энид крепко зажмурилась и плотно стиснула зубы, стараясь не издать ни звука. Стоило препарату пойти по трубке в руку девушки, как ворон застыла с остекленевшем на любимой взглядом, словно и не было никакой истерии, как статуя в позе в которой была, внимательнейше наблюдая за любыми изменениями. — Ну вот, всего минут пятнадцать потерпишь и через двадцать пять дней повторим, — будто она была доктором, ласково пропела Галбрейт снимая перчатки и что-то записывая в журнальчик. Не открывая глаз, и не разжимая челюстей оборотень часто засопела через нос, а кожа девушки начала заметно краснеть, будто она только что вышла из очень горячего душа. — Энид? Энид! — ведьма тут же кинулась к своей волчице, аккуратно прикасаясь к ее свободной от иглы руке и не обращая должного внимания на слова директора. — Come ti senti? Va tutto bene? Ti senti male? — от стресса Аддамс забыла, что говорит не на родном языке и Энид ее не понимает. Она быстро тряхнула собственной головой, будто переключая голосовые настройки и уже понятно для нее заговорила. — Энид, все хорошо? Что ты чувствуешь? — Прекрати панику, Аддамс, не видишь, получает удовольствие, — хмыкнула Галбрейт. — Не вижу, судя по ее дыханию и сжатой челюсти, — тут же огрызнулась ученица, но быстро сменила тон обратно на переживающий. — Это так и должно быть? С ее кожей тоже? — Это просто давление. Так всегда бывает. Держись, Синклер, сейчас пойдёт на спад. Обычность симптомов немного успокоило медиума, она все еще продолжала еле-касаясь поглаживать руку девушки, что б не навредить, вдруг это больно. — Надо было сразу вырубить тебя к чертовой матери и самой сюда лечь, — с нервным смешком прошептала девушка, все еще не понимая как она допустила произошедшее. Все случилось так быстро. Когда покраснение пошло на спад, а волчица задышала спокойнее, брюнетка наконец позволила себе выдохнуть. Ощущения были будто действительно она задержала дыхание и не дышала несколько минут, хотя может так и было, учитывая ее навыки. Как минимум чувствовалось именно так. Энид наконец расслабилась и приоткрыла рот и глаза, что сейчас поменяли свой цвет на такой же чёрный как у ведьмы. — Не переживай, Уилла. Со мной все в порядке, — волчица даже улыбнулась, показав клыки и сжала ее ладонь. — Вот черт, cara mia, тебе не идут мои глаза, — гот тут же улыбнулась в ответ, нежно осматривая родное лицо. — Выглядишь с ними устрашающе. Это комплимент. Девушка поцеловала костяшки руки своей волчицы и не могла оторвать взгляд. Она действительно переживала, что что-то пойдет не так. Но вот, лежит, улыбается клыками и вполне живая. Правда теперь… Лицо сменилось на привычно безэмоциональное, удерживая каплю тоски лишь во взгляде. — Твои глаза? — не понимающе переспросила блондинка ещё крепче сжимая холодную руку своей горячей. Почувствовав внезапную распирающую боль в голове Синклер снова зажмурилась и сомкнула брови, прикусывая губы, а как только она прошла, на Аддамс посмотрели ярко-голубые глаза. — Вот теперь это твои. Неужели на грани смерти так думала о моих, что лишь обретя способности неосознанно примерила их? — мурлыкнула ухмыляющаяся провидица. — Я всегда их представляю когда мне сложно грустно или больно, — смутилась блондинка и слегка покраснела. — Впервые подобное вижу уже на первых минутах, — подала голос Галбрейт, что тоже внимательно следила за процессом. — Любопытно. — Звучит как хороший знак, — не утвердительно, но и не до конца вопросительно ворон обратилась к Галбрейт. — Посмотрим. Ещё восемь минут и ты свободна, дорогуша, только не начни обращаться. — довольно ответила Галбрейт, снова что-то записывая в журнал. — А что будет, если я обращусь? — с круглыми глазами повернула в ее сторону голову волчица. — Сорвёшь капельницу и умрешь, — невозмутимо ответила Хелена. — Dio merda, вы можете перестать нагнетать? Я начинаю размышлять о вычислении летальной дозы ведьминой травы. Ворон помассировала свои виски и прикрыла глаза, успокаиваясь от произошедшего. Ни одна из блондинок сейчас находясь в одной комнате не творит ни весть что. Удивительно. Неужели исчерпали себя всем произошедшим ранее. Аддамс откинулась на спинку стула и сверлила потолок взглядом. — Энид, как мне теперь отличать тебя? — вопрос был задан тихо и серьезно, но будто между делом, не отрываясь от крайне «интересной» штукатурки. Галбрейт отвлеклась на свои дела, копаясь в документах и колбах, а Энид, прикрыв глаза, мгновенно тихонько засопела, то и дело подёргиваясь от поступающего в тело препарата. Из сонного состояния девушку вытащил тихий голос медиума. — Мхмгг, — ответила блондинка, не открывая глаз и выпустила когти. — Это теперь не гарант, mio amore. Он работал в купе с отсутствием прививки. Брюнетка принялась аккуратно почесывать ушки сонной девушки. Придется доверять своей интуиции. Или же… Ведьму резко озарило, что она чуть не подскочила. — «Амайо!» Ворон, что до этого спокойненько покоился в инвизе на ее плече, тоже подремывая, вздрогнул и от возгласа в своей голове с испуга скинул уже давно не нужную маскировку. — «Моя метка! На ней! Я же как-то причинила ей тогда боль через нашу связь, верно?» — «Да, все так.» — «Я могу с помощью нее отличать Энид от других шифтеров?» — «Конечно. Это… совсем не сложно. Тебе достаточно коснуться ее, чтобы отличить подлинную метку от иллюзии.» Фамильяр сам находился в замешательстве от того, как сразу же об этом не подумал. Это было буквально на поверхности, настолько очевидно, что абсолютно незаметно. Гот тут же заметно приободрилась, ведь это решило как минимум одну проблему. Но решила отложить проверку на потом, мало ли что может произойти. А пока в ней эта чертова игла лучше не тревожить волчонка. — Уилла, — вдруг распахнула глаза волчица и взглянула на гота, снова краснея от смущения, явно желая о чем-то ее попросить. — Да, mio sole, что такое? — Помни мне, пожалуйста, хвост, — прошептала Энид. — Срочно. Мрачная девушка со слегка отразившимся на бледном лице забавным замешательством дважды моргнула. — Хорошо. Оборотень чуть двинулась корпусом, располагая часть тела удобнее, так что теперь конец пушистого хвоста, торчавший из-под юбки приподнялся между колен девушки Аддамс всеми силами удерживала нейтральное выражение на лице, что б во время довольно… двусмысленных действий не смущать волчонка еще больше. И все же острые скулы тоже тронула краска пока пальцы аккуратно разминали хвост. — Да, вот так, — расплылась в улыбке волчица. — Я могу поинтересоваться…? — Он просто неприятно немел, — пояснила она и взглянула на капельницу. — Она закончилась или нет? — Осталось совсем немного, — кивнула девушка, кинув взгляд на практически опустошенный инфузионный мешок. Хелена взглянула поверх листов на стойку капельницы, и кивнув, подошла, чтобы отключить и высунуть иглу, но отпускать девушку не спешила. — Сегодняшний день пройдёт для тебя довольно тяжело, Синклер. Будешь привыкать к изменениям. Кстати, предупреждаю, ты выглядишь теперь старше, — прозвучал ровный голос Галбрейт. — Старше? — испуганно захлопала глазами Энид, метая взгляд на Уэнсдей и директора. — Конечно! На целых пятнадцать минут! — засмеялась женщина своей же шутке. — Она издевается, mio amore. Привыкай. Это ее обычная манера ведения диалога. Не так ли, мисс Галбрейт? Провидица тоже ухмыльнулась на то, как забавно забеспокоилась волчица, хоть и метнула слегка упрекающий взгляд в старшую блондинку. — Я очень голодна, можно побыстрее? — взмолилась Энид. Галбрейт отрицательно покачала головой. — Пока нельзя, щенок. Ах, да, кстати, мои шифтеры людей не едят. Так что предупреждаю: узнаю хоть об одном случае, а я узнаю, следующей вакцины не получишь. — Следующей? — Аддамс вскинула бровь, тут же обернувшись к директору. — Этого разве не достаточно? — Разумеется нет, а я разве не говорила? Ах, память память… — наигранно подставив пальцы к вискам пожаловалась Хелена. Ворон уже не могла. Она просто настолько устала от всех условностей и хитросплетений, которые неизменно сопровождали любое действие со стороны Хелены, что уже даже не было сил удивляться или злиться тому, что как и всегда она что-то «случайно» упустит. — Может вам настой рябины и вереска приготовить, если вы ссылаетесь на свою память, а не умысел, — устало проговорила девушка без тени подразумеваемой угрозы или раздражения. — Вкладывайте все, что нам необходимо знать. Галбрейт с нескрываемым интересном покрутила Энид за подбородок, рассматривая ее лицо, глаза, шею, затем перешла на тело. — Видишь ли, Аддамс, есть один нюанс, вакцина действует не больше двадцати семи дней, в дальнейшем подопытные умирают, без повторной вакцинации. Конечно. Вот все и встало на свои места. Почему от нее не уходят люди. Почему они служат как верные псины и даже слово поперек сказать боятся. Скорее всего им так же не договаривали все обстоятельства, пока вакцина не сделана. И теперь под угрозой смерти ее девушка, стоит ей сделать шаг в сторону. Просто восхитительно. Именно то, чего она и боялась. Но теперь поделать с этим нечего. Теперь они обе ее верные «псины». Волчица даже не слушала. Все ее мысли сейчас были сосредоточены на одном — если ее не покормят, никакие ремни ее не удержат… Голодные глаза дико сверкнули опасным огоньком. Она видела над собой не Галбрейт, она видела отдельно руку, отдельно голову, как свежий кровавый стейк. Из уголков приоткрытого клыкастого рта в разные стороны потекла слюна, настолько много, что рядом с шеей девушки уже образовалась приличная лужица. — Я, конечно, не эксперт. Но похоже она вас сейчас сожрет. Эти ремни так же крепки как в пыточной? С поправкой на силу оборотня, конечно. Брюнетка тоже встала со своего стула и подошла поближе, рассматривая обильные потоки слюны. Энид клацнула клыками в сторону Уэнсдей, но тут же будто опомнившись, вернула внимание к мымре. Может яд в крови Аддамса не так привлекал шифтера как алкоголь в крови директрисы. — Чтобы такого не случалось, нужно постоянно следить за регулярным питанием. Но знаешь, Аддамс, старение обойти удалось, пока это лучшая из вакцин. Щеночку повезло. — с этими словами, женщина открыла небольшую морозилку, достала внушительный кусок замороженного мяса и протянула медиуму. — Я отпускаю, ты даёшь. Ведьма кивнула, принимая ледяной кусок и подошла к страждущему волчонку. Как же дико она сейчас выглядела, невероятно привлекательно. Аддамс даже усмехнулась такому «аппетиту». Она аккуратно поднесла мясо прямо к клыкастой морде, чтобы та вгрызлась в него раньше, чем в шею кого-то из них. Энид не заставила себя долго ждать, сжимая сильную челюсть и протыкая замороженное мясо острыми клыками, как кусок масла. Руки рефлекторно дернулись вверх и старшой блондинке пришлось попотеть, чтобы расстегнуть наручники под натиском оборотня. Идеально, волчица схватила кусок руками и в считанные секунды добрая половина уже исчезла в голодной глотке. Постепенно с утолением голода, ее вид пришёл в норму и оборотень смущённо взглянула на любимую, смакуя остатки. — Ты так обворожительна в своем животном бешенстве, mia lupa. Похоже мне стоит запастись лекарственными мазями на случай несвоевременной кормежки, — не видя более опасности гот позволила себе вернуться к почесыванию пушистых ушей усмирившегося создания. — Фу, — донеслось откуда-то сзади под мирное чавканье. — Вы можете быть свободны девочки, скоро позову. Аддамс без труда запомнила нехитрый маршрут от директорского логова до дверей белладонны и вела за ручку волчонка, увлеченного догрызанием мясной льдины. — Когда закончишь с мясом я все еще настаиваю на передвижении в твоих крепких волчьих руках, cara mia. Как ты себя чувствуешь? Волчица облизала тонкие пальчики и полными любви глазами уткнулась в ведущую ее брюнетку. — Непонятные ощущения, — Энид крепче сжала холодную руку. — Завтра полнолуние, снова в клетку, — проскулила она голосом медиума. Что-то было в этом такое… Что заставило мурашкам лавиной пройти по бледному телу прямиком вниз. Такая реакция… интриговала. — Энид. Не пародируй мой голос. Это нарушает покой и приводит в смятение, — Аддамс старалась звучать не так озадаченно, как было на самом деле. — Странно, такое ощущение, что ты стала выше меня, — снова прозвучал тихий голос медиума. — Энид, я-… — ворон только повернула голову чтобы… Чтобы что? Она забыла в то же мгновение, застыв с открытым ртом и расширившимися глазами. Уставившись на точную копию себя, она обвела ее с головы до ног с полностью отсутствующими в голове мыслями. — Что? Что такое? — в вопросе подняла брови брюнетка и оглядела себя. На груди покоились черные косички, одежда идентичная Уэнсдей и чёрный маникюр. — Я правда, не знаю, как это вышло. — обняла себя и перекатилась с носков на пятки и обратно Аддамс. — Энид… — провидица еще раз обвела «себя» взглядом и решила, что им нужно в комнату. И срочно. — Во-первых, не веди себя так в моем образе, ты подорвешь мой авторитет. Во-вторых, тебе лучше вернуть свой до того, как мы покинем безлюдное подземелье, ибо две Аддамс могут вызвать вопросы у учащихся. — Но я не знаю, как это поменять обратно, — растерянно ответила волчица. — Вспомни как ты сделала это с глазами. О, погоди, это же отличная возможность проверить, — ведьма резко остановилась и расстегнула «свою» рубашку, рассматривая шею. — Хммм… — Я ничего не делала, что проверить? — Энид прикрыла глаза и расслабившись представила себя в зеркале. Брюнетка вмиг стала менять черты лица, рост и цвета. — Это… было странно, но эффективно, — наблюдение как ее лицо медленно, но верно становится лицом любимой было любопытно, особенно ощутить, буквально прощупать эту разницу в росте руками. — А теперь не пугайся, я только дотронусь. Аддамс коснулась вернувшегося на место рубца на шее и сосредоточила на нем свое внимание. На кончиках пальцев прошелся теплый разряд, совсем не болезненный, скорее щекотливый и теплый, но ощутимый. — Вот как. Хорошо, — слегка задумчиво донеслось от гота и она вернула свой обычный вид. — Теперь можешь нести меня в нашу комнату, волчонок. — А что ты проверяла? — поинтересовалась блондинка, поднимая гота на руки. — Хм. Ты будто легче стала. — Я нашла способ отличать тебя от других шифтеров. Это было настолько простое решение, что оно сокрылось от меня на самом видном месте, — удобненько уместившись в ставшем привычным гнездышке, девушка позволила себе прикрыть глаза. — Поясни это «стала легче». — Ты как-то определяешь по моей метке? — дошло до волчицы. — Да, ты стала легче, мне сейчас проще тебя нести. — Энид крепче прижала брюнетку к себе и пройдя через библиотеку вышла в коридор замка. Оказалось, что они провели в подземелье так много времени, что на улице уже потемнело и на стенах уже горели лампы в виде подсвечников. — И подумать с утра не могла, что к вечеру стану шифтером. — Грустно усмехнулась она. — Все было почти безупречно, не попадись она нам на пути. Хорошо, что Кайл не пойман. — Кто же мог об этом подумать. И все же я не могу принять и понять твое решение, — Аддамс съежилась в руках волчицы в еще более компактный комочек, хотя казалось куда там еще меньше. — Это произошло из-за меня. И теперь вместо одного прислужника, у нее их двое. Получи вакцину я — ты была бы свободна. И в безопасности. О чем ты думала? Stupido cucciolo,— она легонько ударила блондинку в ключицу тыльной стороной ладони, злобно хмуря брови. — Это я выкрала образцы, я привела тебя туда. Я смогла защитить тебя и могу гордиться хотя бы этим. Я слишком тебя люблю, чтобы осознанно отдать тебе вакцину. — Ты не защитила меня, Энид. Ты просто добровольно перешла под полное подчинение Галбрейт, хотя ненавидела даже ее пары, не говоря уже о ней. Находись одна я под угрозой, это бы не останавливало меня от возможного неповиновения. Но ты… теперь я и слово ей против сказать не смогу. Ее поджатые губы дрогнули. Энид остановилась и, поставив Уэнсдей на пол, прошла несколько шагов вперёд. Сложив руки на груди она всхлипнула, стоя к Аддамс спиной. Резко стало невероятно холодно. Свежий ночной воздух обдал бывшую в тепле спину и ведьма поежилась от этого. — Эй. В чем дело? — голос брюнетки беспокойно надломился. — Ты… плачешь? Я сказала что-то не так? Энид прикрыла дрожащие веки, опустив уголки губ вниз. — Что бы я ни сделала, всегда все неправильно… не так… для вас я всегда глупая Синклер. Щенок, который должен делать только то, что ему скажут, — снова всхлип и дорожка слез пробежала по одной из щёк. Плечи медиума опустились, сразу пропало ощущение холода от этих слов и она почувствовала ядовитый укол под ребрами. Очередной всхлип, которому она стала виновна, заставил слегка пошатнуться. Ворон бесшумно подошла к ней и стерла соленую влагу с щеки. — Я не хотела иметь это ввиду. Я думаю… Я пыталась сказать, что ты не должна меня защищать. Я не нуждаюсь в твоей защите. Единственное мое желание — это твое счастье, потому что ты его заслуживаешь. Волчица немного отстранилась. — Как я могу быть счастлива, когда мой самый любимый человек не нуждается в моей защите? — дрожащим голосом прошептала она, и направилась к двери комнаты. — Оу… — ворон тут же засеменила вслед за блондинкой. — Полагаю это может иметь смысл. Я тебе дорога и у тебя есть определенные инстинкты защиты близкого человека, — бубнила девушка в руку, которой придерживала себя за подбородок в замешательстве. — Энид, я теперь понимаю. Мне нужна твоя защита, — сказала Аддамс в полный голос, заходя в комнату и ровно встала, раскидывая руки в стороны с привычно ровным лицом. Оборотень резко развернулась на пятках и сквозь влагу в глазах посмотрела на ведьму. — Это называется объятия, Уилла. Это не защита, — девушка прильнула к холодному телу. — Не путай названия. — Я не путаю. Это для меня довольно равноценные понятия, так как я чувствую себя в абсолютной безопасности в твоих объятиях. Провидица крепко-крепко прижалась к любимой, со всех сил, на которые была способна в своем все еще ослабленном состоянии. — А еще мне необходим писательский час и отправить сообщение родителям. Займусь этим сейчас, если ты не против. Предоставленная почти два часа сама себе блондинка потратила это время на исследование новой «себя». В памяти всплывали разные моменты их встреч с шифтерами, пока она стояла у зеркала. И лишь одна из них не была кровавой или трагичной. Она долго рассматривала своё грустное настоящее лицо, затем изменила его на бледное с еле заметными веснушками, карими глазами и чёрной челкой спускающейся на глаза. На это можно смотреть вечно. Волчица протянула руку в попытке потрогать отражение и улыбнулась ему. Сердце пропустило удар, ведь это была та самая улыбка, принадлежащая только ей. Скорчив весьма забавную гримасу, которую увидеть на настоящем лице гота было бы невозможно ни под одной пыткой, оборотень расхохоталась. — Cara mia, мне нужно немного тишины. Я работаю над крайне серьезной сценой, — звук клавиш, на некоторое время отошедший на второй план в уступке монотонному голосу, не прекратился ни на секунду. После написания письма родителям, с некоторыми запросами о необходимом пополнении вещей, девушка отправила ворона с конвертом. Она не могла передать это по кристальному шару, Энид не должна знать о небольшом «деле» за ее спиной. Это будет великолепный сюрприз. Полностью обдуманное и взвешенное решение. Конечно исполнение почерпнуто из «интернета», но как поняла гот, не настолько все там бесполезно, если правильно формулировать запрос. Возвращаясь в настоящее, мрачную девушку прямо-таки захлестнуло вдохновение, что не могло не радовать. Наверстать придется многое, учитывая длительность вынужденного перерыва, но складывалось полное впечатление, что ей это по силам. А если не будет отвлекающих факторов, то может даже и за вечер можно управиться. Энид послушно притихла, продолжая эксперименты с новыми возможностями своего тела. В тишине под ногами ведьмы послышался знакомый легкий топот пальцев и по ноге гота на стол влез никто иной как Вещь и важно прошёлся перед печатной машинкой туда и обратно. Аддамс беспристрастно наблюдала за перемещениями конечности перед собой и изогнула бровь. — Я не прочь сломать парочку пальцев. Придаток остановился и обиженно уселся в стороне на край, свесив пальчики и отвернувшись. Девушка тяжело вздохнула. — Лааадно, — она взяла обрубок в свои руки и поцеловала в запястье. — Ты отлично спародировала его. Я бы не смогла отличить, не знай о твоих новых способностях. — Ты с кем разговариваешь, Уилла? — Спросила Синклер со своей кровати, подняв лицо, освещённое экраном телефона. — .....Вееещщь… — непроницаемое лицо девушки дрогнуло в слегка безумной манере. — Только. Одно. Слово. И я не посмотрю что ты моя семья. Тебе конец. Ты понял меня? — она небрежно отбросила руку на другой край стола и вернулась к написанию романа. С радужной половины раздался смешок и только спустя время, оборотень вскочила с радостным визгом. — Вещь!!! — она тут же бросилась к другу, забирая его к себе на руки. — Как же я по тебе соскучилась! Где ты пропадал? — Мне известно, что он был на деле с моим дядей Фестером. Амайо, почуявший суматоху, тоже встрепенулся и сел на плечо волчицы, с интересом рассматривая живую руку и крутя головой из стороны в сторону. Вещь живо перебрался на плечо волчицы и пропутешествовал на нем до мрачной половины. — «Это мое место.» — показал он птице. Фамильяр перелетел на плечо увлеченной писательством брюнетки и в издевательской манере каркающе посмеялся. — Хкар-ха-крар! Теперрь мое! Ха-крар! Вещь крепче вцепился в плечо Энид и дерзко, настолько насколько могла казаться дерзкой рука, заявил, резко передвигая пальчиками знаки. — «В таком случае, Уэнсдей, мое место теперь здесь,» — пальцы постучали по плечу блондинки и обрубок переполз к ее шее, прячась в немного лохматых волосах Аддамс развернулась со своим каменным лицом и обвела троицу полу-убийственным взглядом. — Вы. Все трое. Прочь с моей половины, устраивайте свои ребяческие разборки в другом месте. Второй раз повторять не стану. Небрежно смахнув птицу с себя она тут же вернулась к одному из своих любимых хобби. — Видимо она решила восполнить все пропущенные писательские часы, — пояснила девушка питомцу и другу, подставляя ворону свою руку Амайо благодарно сменил дислокацию со сварливой хозяйки на предплечье оборотня. — Эта комната начинает напоминать настоящий притон паноптикума, — пробубнила медиум помассировав вески и вернувшись к работе. Писательский час, как правильно подметила блондинка, превратился в писательский вечер. Перерыв в несколько дней накладывает свой отпечаток и ведьме поначалу было трудно сконцентрироваться, заново влиться в сюжет, чтобы продолжить повествование без надлома и она потратила значительное количество времени только на перечитывание ранее написанного, освежая в памяти некоторые моменты. За то как только первые неуверенные строки заполнили пустой лист ее буквально охватило вдохновением, и было оно настолько порывистое, что девушка оставила заботы о времени, о проблемах и отдалась несуществующей иллюзии, что часто позволяла очистить рассудок, оказывая отрезвляющий эффект не хуже профессиональной терапии. И естественно как только ее покой в очередной раз потревожили весь настрой тут же испарился, будто пугливый зверь скрылся в тоннелях нор от хищника, позволившего себя заметить. Досадно. Мысль дальше совершенно не шла. Все теперь казалось каким-то урывистым и несвязным, что недовольство собственной писаниной грозило вывернуть наизнанку и мрачная девушка звучно хрустнула позвонками, сопровождая это стоном блаженства. — Ты уже все? — нетерпеливо спросила волчица, докрашивая обрубку последний ноготок. Ворон уютно умялся и спал в импровизированном гнезде из розовой кофты, накрыв телом ярко желтые когти. Вместо ответа брюнетка со скрипом поднялась и рухнула в свою постель бездыханным трупом. Стоило писательской обсессии отступить, как ее тело тут же вывалило все свои жалобы, спина болела от нагрузки и железной осанки, задница от проведенных на ней без движения часов, желудок уже более часа рассматривал идею сожрать самого себя как вполне рабочий план, а мозг просто отключался. Гот уныло прогудела в подушку, кажется, утвердительной интонацией, в купе с таким страданием, будто Аид лично сейчас пытал ее душу в озере скорби. Блондинка живо закрыла скляночку с лаком и убрав их все в небольшую сумочку, переметнулась к медиуму, и издав урчащий звук, потерлась щекой о ее плечо, еле удержавшись от того, чтобы лизнуть в щеку. Ох уж это полнолуние. — Ты неважно выглядишь, Уилла, — сочувственно глядя на бледное лицо с закрытыми глазами, прошептала она, как ее перебил звук собственного урчания из живота. Усталость в мгновении ока как рукой сняло и Аддамс с ужасом подскочила, вперившись взглядом в блондинку. — Энид… Ты хочешь есть.? — Если честно, очень хочу, — кивнула девушка, ощущая резко нарастающий голод. — У нас есть что-нибудь перекусить? — Только я, — криво усмехнулась девушка. Увлеченность романом помешала удержать в голове то простое наказание директора — не давать оборотню проголодаться. И вот она сидит, как полная идиотка, упустившая это в первый же вечер. Браво. — Я сейчас. Гот скрылась в своей гардеробной и, спустя несколько секунд, сопровождаемых звуками поисков, она выходит на свет с, подаренными парой оборотней еще при похищении Галбрейт, кожаными оковами. — Я надеюсь ты понимаешь… — так же достает из-за спины намордник от того же комплекта. Энид с нелепым выражением лица уставилась на вещи, что держала в руках ее любимая. — Ты что… хочешь… ты думаешь, я…— лицо вмиг приняло обиженно брезгливое выражение. — Cara mia, твой голод необуздан и не поддается контролю. Мало того, он нарастает крайне стремительно. Мы не можем рисковать. — Я же шифтер, Уэнс. Выберусь из этого в пару секунд, — пожала плечами блондинка и недовольно сложила руки на груди. — Оу, точно. Постоянно упускаю это из виду, — руки с ремнями растерянно чуть опустились и девушка отвела взгляд, задумавшись как поступить в сложившейся ситуации. Сверкнув недобрым огоньком в глазах и хитрой клыкастой ухмылкой, волчица быстро настигла ведьму и, подняв ее на руки вместе с этим унизительным скарбом, принесла к кровати и уложила, крепко удерживая руки и придавливая коленом ноги. — Синклер какого черта?! — Аддамс пыталась вырваться и брыкалась как только могла, но оспаривать силу оборотня просто не имело смысла. Уже лежа на лопатках она несколько раз дернулась. Безрезультатно. — Энид. Это опасно. Дай мне тебе помочь, — черный взгляд был настроен угрожающе, но можно было рассмотреть каплю страха и… возбуждения? В свое оправдание, она не раз примечала, что звериная сущность, спящая в волчице, ее чертовски заводит. Но сейчас это было действительно не к месту. — О да, Уэнсдей, берегись. Я сейчас очень опасна, — прорычала сквозь улыбку оборотень и с силой перевернув гота, впилась зубами прямо в ее левую ягодицу. — Намордник мне принесла, да? Медиум издала странный гортанный звук, как стон, перебиваемый рыком, и выгнулась в спине. — Энид! Фу! Отпусти немедленно, мне еще пригодится мой зад. К ее великому сожалению она не могла даже дернуться из такого положения, во избежание большего травмирования мягкого места. Все что она смогла, так это гневно выглянуть из-за своего плеча. — «За мясом в столовую, живо. Возьми с собой Вещь.» Ворон, наблюдавший за разворачивавшейся сценой в оцепенении, тут же встрепенулся и подхватил не менее шокированный обрубок на свою спину, стремительно покидая комнату. — «ФУ»?! Ты сказала фу?! — волчица тут же снова вгрызлась в мягкую плоть. — Cazzo, да, я сказала «фу», щенок! — от новых болевых ощущений ворон зашипела и зажмурилась. Ее торчащие плечи и лопатки практически полностью скрыли опустившуюся голову. — Не смей мне говорить собачьи команды, или предлагать намордники. Ещё бы поводок принесла! — возмущению волчицы не было предела, и когтистая ладонь смачно опустилась на «бледную» задницу с глухим от ткани шлепком. Аддамс пискнула и вздрогнула от неожиданности, в полном шоке от происходящего. «Она меня по заду только что шлепнула?!» — Синклер ты совсем охренела? Тебе надо поесть, сейчас же освободи меня. — Поем! Но сначала… поем… — ее голос вдруг стал тише и со стороны оборотня прекратилось любое движение, казалось, волчица просто притаилась, словно на охоте. Взгляд становился затуманенным и теперь вместо Аддамс, перед оборотнем лежал вкуснейший стейк, а в животе снова громко заурчало. — Надеюсь ты не имеешь в виду меня… Энид…? — ответа не последовало. Волчица застыла, отсутствующим взглядом разглядывая прижатого к постели медиума как кусок мяса. Вырваться не было ни единого шанса, она попыталась снова. — Энид, не надо меня жрать. Прошу, держи себя в руках пока не прибудут Вещь и Амайо. Оборотень нависла над готом, капая слюной на ее спину и обнюхала голову, готовясь к ужину. «С другой стороны, что за прекрасная смерть, быть съеденной любимым человеком. Будто мы навсегда будем единым целым.» Брюнетка смиренно расслабилась под грозным хищником. — Контролируй это. Пожалуйста, — она снова повернула голову набок и темный взгляд нашел голубые радужки. Вкуснейшее сочное, свежее мясо, настолько привлекательное, что Синклер как волк не могла удержаться, от того, чтобы не облизать лакомый кусочек и не нализаться вдоволь, чуть оттягивая удовольствие. Немного шершавый человеческий язык прошёлся от щеки до шеи медиума, а когти впивались там, где руки держали добычу. Волчица игралась с небольшим хрупким телом, упиваясь во вседозволенности. Ведьму разрывали противоречивые ощущения от ее действий. Причем страх смерти только подогревал извращенное наслаждение от происходящего, будто рандеву с суккубом из глубин Ада. Если уж ей и суждено умереть, то она выжмет из этого процесса каждую частичку удовольствия. Гот готова. Техника перенесения боли, которой ее обучила Галбрейт, наготове к применению, и Аддамс позволила себе приглушенный сомкнутой челюстью стон от ощущения языка и проникающих в нее когтей. Челюсти Энид уже сомкнулись на шее ведьмы и вдруг снова, как тогда в лаборатории ее будто что-то оттолкнуло от того, чтобы полакомиться Аддамсом. И девушка, голодно зарычав, отпустила медиума, ещё раз лизнув напоследок щеку. Готовая ко тьме ворон непонимающе перевела взгляд на своего «пленителя», которая соблаговолила наконец подарить волю действий. — В чем дело, волчонок? Мне казалось моя кровь достаточно изысканного вкуса, — приняв вертикальное положение она собрала красную жидкость с оцарапанной клыками шеи и слизнула ее с пальцев. — Вкусно да, но не для того, чтобы есть. Этим хочется наслаждаться вечность, — волчица заозиралась по сторонам, ища глазами хотя бы птицу. — Ты все еще выглядишь до безумия голодной, — коротышка приблизилась к не до конца вменяемой любимой и, взяв ту рукой за челюсть, сжимая щеки, покрутила ее голову, рассматривая с разных сторон. — Хммм… Это любопытно. Ну-ка, укуси, — она поднесла здоровое предплечье прямо к зубастой пасти. Оборотень послушно укусила подставленный ей участок тела, и сразу же облизала ранку несколько раз. Рубец на шее волчицы медленно налился серым оттенком, а сами следы от зубов почернели, когда клыки пронзили кожу, и стоило девушке отстраниться, как метка вернула привычный телесный. — О. Это удобно. Надо детальнее изучить свойства этого заклинания. Мало ли на что оно еще способно. Аддамс потрепала девушку за ушком. Хотя бы с вопросом своей безопасности можно не заморачиваться. Волчица вдруг жалобно завыла, поднимая голову вверх. Ведьма ухмыльнулась, подключая вторую руку и уже обеими чухала за мягкими треугольниками ушей. За дверью послышались невнятные звуки будто борьбы, с карканьем, хлопками крыльями и стуками о деревянные половицы. Ручка двери дважды неуверенно дернулась, на третий раз через порог ввалился «крысиный король», только не из грызунов, а пернатого, конечности и пары кусков недоразмороженного мяса. Этот клубок полу дрался, явно выясняя какие-то междусобойчики и замер, стоило виновникам балагана заметить смотрящие на них и горящие голодом глаза. Живность ринулась в разные стороны от еды так быстро, что один запинался о свои пальцы, а другой обронил несколько перьев, лишь бы не попасть под раздачу. В считанные секунды голодный волк уже с громким чавканьем уничтожала на полу холодный кусок телятины, постепенно приходя в себя по мере утоления голода. — Спасибо, ребята. Уилла, нам стоит обзавестись холодильником. — «Ты бы попросила мать прислать тебе денег, оно стоит дорого, а жрет она его немало,» — показал обрубок готу. — «И этот склевал почти половину по пути.» Ворон изумленно распахнул клюв, будучи оскорбленным такими нападками со стороны какой-то там конечности и уже расправив крылья было набросился с новой порцией тумаков, как получил ментальный подзатыльник с приказом не шевелить и пером на своей туше. Брюнетка сделала глубокий вдох. Эти трое доведут ее либо до психушки, либо до могильной плиты. — Во-первых. По счастливейшему стечению обстоятельств и нелепой случайности, у нас уже завтра будет холодильник. В письме, что я передавала с Амайо, один из запросов был именно он. Мне необходима морозильная камера, но совершенно для других целей. Думаю там найдется место и для запасов мяса. Во-вторых… — испепеляющий взгляд прошелся по фамильяру и члену семьи, а лицо на секунду сверкнуло гримасой отвращения. — Вы двое омерзительны. Ни для одного из вас нет места на моих плечах пока не смоете эту дрянь с себя. Просто невероятно… Гот, злостно вышагивая, схватила со спинки своего стула подготовленный душевой комплект и скрылась в ванной с хлопком двери. Ворон обиженно прошагал по деревянному полу и прыгнул на кровать, снова гнездясь в свертке из кофты. — Не обращай внимания, Амайо — посмотрела на птицу грызущая мясо волчица. — Когда мы с Уиллой только познакомились, она всегда была такая, а когти смотрятся просто шикарно! — «Ой, да ладно тебе, ничего ж такого страшного в этом нет!» — Мне казалось я ясно выразила свою позицию по этому вопросу. Нет. У ворона было огромное желание показать провидице язык. Вредная девчонка действительно запрещала ему даже приближаться к своим плечам, угрожая небольшими ножиками. Обиженный и отвергнутый хозяйкой нашел место на плече волчицы, противоположном от занятого Вещью. — «Вот потребуется наложить заклятие или защититься, а я не рядом, будешь знать.» — И без тебя как-то справлялась ранее. Переживу. Оборотень почесала птицу по пёрышкам и остановилась в дверях, всматриваясь в группки людей. Квадратный дворик был уже непривычно оживлён, как раньше, как и положено ему быть на родительских выходных. Удивительно, что мымра позволила его провести, но только волчице былой радости это не приносило. Напротив, голубые радужки, отчаянно бегавшие по лицам людей так и не нашли те, что наделялись увидеть и вмиг наполнились влагой. — Я думала… я думала… хотя бы сегодня… — Эй, — медиум взяла девушку за руку и тихонько сжала, погладив большим пальцем по костяшкам. — Это было ожидаемо после нашей выходки. Краем глаза гот уже заметила облаченную в идентичные ей цвета парочку. Она сдержанно выдохнула и вернула кареглазый взор к волчице. — Если ты… имеешь желание, то я бы хотела представить тебя своим родителям. Так же ты можешь провести время с нами, если захочешь, — девушка пыталась удержать монотонную обычность голоса, но тот предательски выдавал толику волнения и смущения. — Представить? Мы ведь знако-… — оборотень не договорила, вдруг поняв, что медиум имеет в виду. — Ты хочешь представить меня как твою девушку? Аддамс тут же отвела взгляд и поджала губы, резче чем стоило кивнув, выдавая свою нервозность. Волчица тоже забеспокоилась. — А вдруг они меня не примут? Вдруг будет то же что и с моими? Ты уверена, что сейчас лучшее время? — пушистый хвост поджался, а уши прижались к макушке. Ведьма тут же нахмурилась от этих слов, заглядывая в глаза оборотня. — Ты о чем говоришь, Синклер? — ее тон звучал обвинительно, изумленно и испуганно в одно и то же время. — Я беспокоюсь лишь о том, что они начнут омерзительно рыдать от счастья и полезут обниматься, расспрашивая когда мы планируем свадьбу. Я держу нож наготове для отца, он точно потеряет голову и достанет тебя до смерти своей чрезмерной любвеобильностью. Хорошо они не додумались взять Пагсли, он бы точно мешал, — ворон выглядела подавленной и очень не хотела начинать это, но уже заметила взгляды родителей, исследующие их переплетенные пальцы и терпеливо ожидающих когда она будет готова. Блондинка неловко улыбнулась, озарившей ее своей улыбкой миссис Аддамс и кивнула ее мужу. — Такое чувство, что им не придётся меня представлять. — Разумеется они давно в курсе. Еще во время нашей ссоры я была вынуждена поделиться о наших метках, чтобы получить ответы. Считай это формальностью. Брюнетка застыла в нерешительности сделать шаг и смотрела перед собой так внимательно, будто сквозь родителей. «Это будет катастрофа.» Девушка сделала первый нерешительный шаг, сжимая теплую ладонь, и дальше инерция понесла ее. Оборотень сжала холодную руку в ответ. — Ты только посмотри на нашу гильотинку, cara mia, — глядя на приближающихся девушек произнёс низкорослый мужчина. — Наш скорпиончик, ведёт к нам своего волчонка. Бровь Аддамс дрогнула вместе с веком, выказывая высшую степень раздражения. Ее действительно чуть не вырвало от слов отца, что было видно по искривлению губ. — Мама. Отец, — гот приосанилась и вскинула подбородок после того, как вернула нейтральное выражение лица. — Вы знакомы с Энид, — она кивком повернула лицо к волчице и вернулась в изначальную позицию. — Мы… находимся в романтических отношениях. Она моя… д-девушка, — голос все же подвел, предвещая ядерный взрыв со стороны предков. Мортиша не прекращала улыбаться, а когда родная дочь выдавила из себя последние слова ее рот и вовсе грозил порваться в щеках от радости. — Я не сомневалась, что ты сможешь разобраться с этим, Уэнсдей. Я горжусь тобой, — прошелестел бархатный голос матери и она обратила взор к волчонку. — Рады приветствовать тебя в семье, Энид. — Спасибо, миссис Аддамс, — смущённо улыбнулась блондинка и натянула пониже шапку с дырочками, специально с такой заботой прорезанных медиумом одним из ее ножей для мохнатых ушей, и посмотрела на любимую. Во взгляде читался немой вопрос. На самом деле их было много, но вышедшая во дворик директриса привлекла внимание всех присутствующих на себя. — Дорогие ученики и гости Невермора! — торжественно начала она. — Прошу всех пройти в зал торжеств, там уже накрыты традиционные семейные обеденные столы. Устроившиеся за отдаленным столом Аддамсы и одна «пока-не-Аддамс» принялись обедать. Медиум неохотно ковыряла вилкой овощи, ожидая подставу от притихших родителей в любой момент. — Ну что, дорогая. Какую дату мне называть родственникам в празднование вашей помолвки? — шепчущий голос был прерван выпавшим из рук металлическим прибором. Уэнсдей смотрела на мать с выразительным возмущением и слегка покрасневшими щеками. — Никакой даты. Никакой помолвки. Никаких родственников. — Но это традиция, Уэнсдей, — растерянно переглянулась с мужем женщина, беря его за руку. — Не упрямься, скорпиончик, — умоляюще взглянул на черноглазую отец. — Энид было бы полезно познакомиться с родственниками. Все пройдёт так, как ты захочешь. — Если все пройдет как я хочу, наш род оборвется, умерев от истощения, закапывая трупы, — выдохнула девушка. Для Аддамсов это было сродни согласию. Очень странного, и очень положительно-завуалированного, родители тут же довольно кивнули, вернувшись к своей еде, а младшая еще больше раздраженно насупилась. — «Какая ты нервная в последнее время.» — «Завали клюв.» — Уэнсдей, дорогая. Что-то не так? Твое лицо выглядит более недовольно и ядовито-саркастично, чем обычно. Вместо ответа в мать полетел зрительный нож. Та слегка прищурилась и устремила взор к притихшей пассии дочери. — Энид, милая, ты уделяешь достаточно физического внимания Уэнсдей? Очень не кстати ведьма пила в этот момент, тут же подавившись напитком и откашливаясь с пунцовыми щеками. — Мама! Оборотень и так сидевшая в полном смущении, быстро положила свою руку на колено Аддамс под столом. — Н… наверное, — заикнувшись ответила она, не поднимая со своей тарелки взгляда. — Я слышала оборотни достаточно активные любовники, это очень хорошо, — как ни в чем не бывало медленно выговаривала матриарх семейства, нарезая сырое мясо в тарелке на маленькие кусочки, пока ее дочь познавала для себя новые оттенки на лице от мертвенно-бледного к кроваво-красному. — Видишь ли, с проклятием так возрастает либидо, что-… — Довольно, мама. В мать полетел столовый нож. Мортиша без труда отбила его своим и, ловко перехватив одной рукой падающий прибор дочери, метнула оба обратно в нее. Младшая Аддамс среагировала незамедлительно, кидая два метательных, что с лязгом и искрами встретили летящие в нее. Все четыре клинка врезались в стол между матерью и дочерью, те вернулись к еде будто ничего и не происходило. За все время дружбы и отношений с Аддамс Энид впервые присутствовала при семейном обеде и, судя по тому, как Мортиша ловко ответила на летящий нож, это было обычным для семейства делом. «Я так никогда не научусь…» — подумала волчица, перестав есть. «Но это хотя бы отвлекло ее от вопросов.» Бросив вороватый взгляд на Гомеса, девушка сразу вернула его к тарелке. — Может мне оставить вас наедине? — скуляще прошептала она на ухо любимой. — Тиш права, скорпиончик, я помню наши с твоей мамой ночи проведённые на чердаке Невермора, — мужчина неуклюже развернулся, задев животом стол и взял жену за обе руки. — Они были головокружительны, cara mia, и ничуть не изменились сейчас. Покажем им наше любимое место? На этот раз был черёд Энид давиться, куском только что положенного в рот мяса, от чего та, стараясь сдержать кашель, свистяще дыша в кулак сделала только хуже. С подрагивающей бровью брюнетка ударила в конкретное место на спине, выбивая из дыхательных путей любимой посторонний кусочек пищи. — Прекратите оба. Такими темпами ни одна из нас не доживет до помолвки. Что с вещами, что я просила предоставить при вашем приезде? — она решила увести разговор в другое русло, пока их не свели с ума. — Ларч как раз занимается этим вопросом. Я попросила Альберта изготовить для тебя запасную пару твоих любимых клинков. Не поделишься, что произошло с предыдущими? — О, конечно. У меня завязалась потасовка с директором в очередной раз. Она их расплавила. Повисло звенящее молчание. Гот наконец могла спокойно поесть. — Как увлекательно. Только почему она жива? И даже ходит, — сверкнув глазами и ухмыльнувшись поинтересовалась женщина. — У меня были сломаны ребра, нога и рука после инцидента с неконтролируемым всплеском силы проклятия. Эдельвейс не залечил все. Я была не в лучшей форме. — Что ж, в следующий раз желаю хорошего потрошения, только не оставляй следов, — она снисходительно кивнула. — Я знаю, мама, — ровно процедила ведьма, все же слегка раздражаясь. И снова Энид бросила на ведьму вопросительный взгляд и слегка сжала ее колено под столом. Как жаль, что она не могла общаться с медиумом телепатически. На помощь пришёл ворон, привлекая внимание хозяйки. Аддамс перевела глаза в сторону паникующего волчонка и вздохнула. — Мы отойдем. Она встала, отвела девушку за угол и, насупившись, подперла стену собой, смотря в сторону. — Они просто ужасны. Я знаю. Ты можешь идти если это превысило лимит твоего терпения. — Ты им скажешь? — нервничая, Синклер теребила край своей кофты. — О том что сделала мымра. — О чем ты? Я имею в виду конкретно, — поняв, что дела не в том, чем она опасалась, медиум вскинула бровь, устанавливая зрительный контакт. — А если они будут против, узнав, что я шифтер? — С чего им быть против? — все еще не могла догнать девушка. — Энид, послушай. Мои родители совершенно толерантны к любого рода существам. У нас в роду столько нечисти, что я могу быть на десятую часть шифтером. Может вампиром. Может оборотнем. Если вдаваться в нашу обширную родословную — мои родители вообще очень дальние родственники, поэтому с ними все так плохо, они оба прокляты друг на друга. — Мне сложно это осознать, Уилла, — вздохнула волчица. — Правда с проклятием возрастает либидо? — Ради всего нечистого… — лицо закрыли бледные ладони. — Я за всю свою жизнь не проявляла столько тактильности, сколько с тобой за любой час после начала наших отношений. Как ты думаешь? Оборотень взяла свой подбородок двумя пальцами. — А если бы… а если бы не проклятие? — Я бы не хотела тебя буквально каждую минуту когда смотрю на открытые участки твоей кожи, была бы более рациональна и не пыталась бы убить себя когда спасаю твой пушистый зад. На этом вроде все. Я разъясняла тебе полную картину ранее. А что? Энид не стала говорить о том, что ее беспокоило, она просто согласно кивнула и тяжело вздохнув, указала на Аддамсов в предложении вернуться обратно за стол. — Энид, все хорошо? — ворон взяла девушку за руку и поцеловала ее в ладонь. — Скажи, что тебя беспокоит. — Я все время думаю о том, что если бы не проклятие, ничего бы этого не было, — прошептала блондинка. — О. Кажется я поняла. Ты думаешь я полюбила тебя из-за проклятия? Это работает немного иначе, mio sole. Как бы тебе это пояснить… — ведьма в раздумьях приложила два пальца к губам. — Оно не заставляет любить. Я влюбилась в тебя. И оно запечатало эту любовь, я физически никогда не смогу тебя разлюбить. Оно не создает чувства. Все, что я чувствую искренне и подлинно. Если оглядываться на произошедшие события, единственный момент, когда оно дало о себе знать — в пыточной. Все остальное — мое. Без него все было бы точно так же между нами. Плюс, оно десятикратно увеличивает влечение к партнеру, но благодаря моему самообладанию я… подавляю его. Без проклятия мое влечение к тебе было бы не на мучительном уровне и мне бы не пришлось прилагать усилия, чтобы сдерживаться. У оборотня вмиг загорелись глаза, а улыбка растянулось на все лицо. — А если ты не будешь его подавлять? Что будет? — промурлыкала она. — Я доведу до безумия тебя и всю академию заодно. Нас исключат. Ты забудешь что такое сон и отсутствие меня на себе или под собой. В общем, ничего хорошего, — пожала плечами гот. — Еще есть какие-то вопросы? Прошу, не замалчивай, я не имею желания расстраивать тебя. — Оу… надо попробовать, — перекатываясь с пятки на носок с видом поехавшего авантюриста произнесла волчица. — После полнолуния. Кстати, я так и не поняла насчёт помолвки, будет она или нет? — Энид схватила девушку под руку. — Будет… — выдохнула брюнетка, предвкушая семейный сбор и направляясь обратно к столу с волчонком под руку. Если двое ее родителей доставляли столько неудобства со всем этим, что будет когда целое поместье будет гудеть, что самая холодная маленькая родственница не уступила им и нашла свое счастье. — Это будет кошмар. Волчица ощутимо вздрогнула, когда увидела блондинистую голову прямо за Аддамсами. — Добрый день, миссис и мистер Аддамс, девочки, — директор кивнула. — Прекрасного обеда, — подошла к столу мисс Галбрейт. — Отвратительного дня, директор, — смиренно кивнула младшая ученица. Хуже уже не будет. По крайней мере, ей хотелось в это верить. — О, кошмарного дня, мисс Галбрейт. Право наслышана о ваших взаимодействиях с моей дочерью, — усмехнулась Мортиша, галантно указав на смурную дочь. — Должна выразить благодарность, что не даете ей заскучать и держите нашу малышку в тонусе. Надеюсь, она не позволяет вашим дням быть спокойными в ответ. Директриса улыбнулась уголком рта. — Если не возражаете, — она отодвинула один из свободных стулов и присела рядом, закинув ногу на ногу. — Признаться, мисс Синклер доставляет мне больше хлопот, Уэнсдей очень милый и послушный ребёнок, — Хелена искоса взглянула на «ребёнка». Сию же секунду в блондинку полетел метательный нож, который Мортиша не глядя отбила своей вилкой, он воткнулся к остальным четырем в середину стола. — Ох, дорогая. Метательный нож в директора? Что за неуважение, — женщина покачала головой и печально с укоризной глянула на дочь. — Тебе следовало кинуть топор, где твои манеры, моя тучка. Младшая Аддамс сокрушенно выдохнула и потупила взгляд. — Прости, мама. Мы в академии, а не за семейным столом, что б у меня под рукой был весь мой арсенал. — А вы, видимо, очень нравитесь Уэнсдей. Она бы не стала проявлять и толику дисциплины к тому, кого не уважает, — улыбнулась женщина блондинке. — Благодарю. Мы нашли общие интересы. Надеюсь в скором времени найдём общий язык, — поглядывая на нож ответила Хелена. — Если не возражаете, я украду у вас мисс Синклер на некоторое время. — Я могу ее сопровождать? — медиум тут же обратила черные глаза к серо-голубым, сжав руку волчонка под столом. — В этом нет необходимости, Аддамс, проведите время с семьей. Желаю пре-… ужасного дня, — любезно кивнула родителям директриса и встала из-за стола. — Пойдём, Энид. — И вам кошмарного дня, было неприятно познакомиться. Ведьма сжала теплую ладонь и одними глазами говорила «Извини». — Все в порядке, — чмокнув девушку в щеку, прошептала волчица. Сама же она в свои слова не верила ни капли. От одной мысли о том, зачем ее зовёт с собой Галбрейт, Энид тряслась как щенок на трассе в морозную ночь. — Будь осторожна, — беспокойно прошептала гот, отпуская свою любовь. Как только они скрылись за колоннами арок, Амайо дымчато скрыл свой облик и послушно проследовал за удаляющимися блондинками. — Доверяй, но проверяй, — кивнула мать. — О доверии и речи быть не может, — повела бровью дочь. — Конечно, — усмехнулась она.