Не теряй своё лицо

Если бы не возмутительная ситуация, Синклер определенно выказала бы своё недовольство насчет такой сухой и холодной команды. Взгляд ведьмы говорил сам за себя, и от него у волчицы прошёл по спине холодок и девушка поёжилась. — Д-да, сейчас. Опасливо поглядывая на Аддамс, словно предметом ненависти гота была она сама, Энид вышла на середину комнаты и покрутила в разные стороны головой, принюхиваясь. Блондинка сосредоточилась и напряглась до предела, словно пытаясь разобрать воздух на молекулы. — Я улавливаю несколько незнакомых мне запахов, но твой перебивает их все, Уилла, — виновато пожала она плечами. Не теряя зря времени медиум вдумчиво инвентаризировала свои вещи и вещи волчицы. Кто бы ни был непрошенным гостем, он явно искал что-то. — Пропала только одна вещь. Тот рюкзак шифтера с парой вакцин внутри… Merda. Девушка вздохнула. Цикличность происходящих событий становилась рутиной — что-то происходит и она идет в директорский кабинет. Это начинало неслабо раздражать. Аддамс умерила ярость и задумалась, а что вообще поменялось с начала семестра. Что сделала Галбрейт, чтоб прекратить весь этот бардак. «Она слаба. Придется самой все решать. Снова.» Ворон растерянно каркнул, с характерным звуком крыльев переместившись на хрупкое плечо. Она потянулась к скомканному на полу листу из романа и стоило его коснуться, как все тело прошиб электрический разряд, мышцы непроизвольно сократились, голова запрокинулась наверх, а острые когти ощутимо впились в бледную кожу сквозь одежду. Увлеченная зависимым желанием брюнетка накидывается на светловолосую женщину, увлекая в требовательный и голодный поцелуй. Вторая же, вместо того, чтобы оттолкнуть обнаглевшую ученицу, прижимает ее к себе крепче. Аддамс мотнула головой, наблюдая за смутно припоминаемой сценой со стороны, практически четко и ясно. — Какого… — она оглядела свои руки. Мужские и сморщенные беспощадной старостью. А, вернее сказать, скорее всего, сывороткой. — Интересное развитие. Взгляд чужими глазами вернулся к размытой в собственной памяти сцене и изображение будто заглючило, на доли секунды показывая на месте себя другую девушку, чей образ затемнен так, что невозможно разглядеть отличительные черты. Визуальный эффект устаканился и на совсем короткий промежуток времени показал Галбрейт, на коленях, сжимающую окровавленный нож в руках. Рядом же с ней окровавленное тело, видимо, той же девушки. Более молодая версия директора дрожащей рукой прикрыла свой рот испачканной в крови ладонью и ее плечи содрогались в беззвучных рыданиях. Аддамс нахмурилась. В следующую секунду все вернулось к изначальной сцене, где она отталкивает от себя опьяневшую коротышку. Шифтер, от лица которого наблюдает медиум, перевел свой взгляд на стремительно удаляющуюся фигуру Энид. «Камера» обзора плавно взметнулась вверх, спикировала и плавными движениями последовала за уже уходящей Галбрейт. Ослепительная вспышка. Директор отдает затемненным фигурам приказ, собрать всю охрану на мероприятии, снова ощущение полета, после еще одной вспышки полет через лестничные пролеты, еще одна, и он у двери, за дверью, вчитывается в витиеватые строки печатных букв и сминает желтоватый лист. Комок крупным планом закрывает часть обзора, пока на фоне происходит то, последствия чего девушки узрели по возвращении в комнату. Следующим секундным кадром морщинистые пальцы осматривают пару позабытых в розовом рюкзаке вакцин на просвет. Их окно. Прыжок с балкона и снова плавный полет. — Уилла… — волчица быстро осмотрела упавшую на пол брюнетку. — Если так падать при каждом видении, то от головы ничего не останется… — пробурчала она ворону. Энид всмотрелась в распахнутые чёрные глаза. «Интересно, что она видит.» Через несколько секунд ведьма глубоко вдохнула и проморгалась, озираясь по сторонам. Боль в затылке ознаменовала окончание видения и, чуть расслабившись от этого факта, она рефлекторно потерла саднящее место. Аддамс прикрыла глаза и нахмурилась, обдумывая увиденное. Это, конечно, объясняло произошедшее, но так же ребром ставило вопрос собственной безопасности. Теперь стало ясно как омерзительный солнечный день, что на Галбрейт нельзя положиться в этом вопросе. — Accidenti… Снова все самой. Более компетентных людей, видимо, не существует. — Может объяснишь? — приподняв брюнетку и осмотрев ее затылок, не обращая внимания на протестующие жесты, спросила Энид. — Нечего объяснять. Это был шифтер министерства, пробрался когда Галбрейт убрала охрану для мероприятия. Забрал вакцины, припасенные у нас и скрылся через балкон. Девушка встала и принялась прибирать свою разгромленную половину, она аккуратно собрала листы и сложила на стол, решив разобраться с их очередностью после. Виолончель бережно была возвращена на свою подставку. «Плевать. Струны все равно было пора менять.» — Не нравится мне твое выражение лица… Выдохнула волчица, следуя ее примеру. Миниатюрная гот очень беспокойно засыпала, ворочаясь в объятиях оборотня и не в силах найти удобную позу, пока не улеглась в давно позабытую, но такую родную на спине со скрещенными руками и ладонями на плечах. Пробуждение так же не сулило ничего благоприятного. Первая часть былого видения так же преследовала и во сне, повторяясь раз за разом в разных ракурсах под сыгранную директрисой на сцене композицию, но с разными исходами, давая шанс провидице рассмотреть разные исходы событий в зависимости от ее поведения. Один из таких вариантов завел совершенно не туда, куда было бы рационально и необходимо заходить и Аддамс резко поднялась в кровати, тяжело дыша и озираясь по сторонам, непроизвольно потянув пальцы к губам. Девушка зло рыкнула и, услышав на соседней половине кровати сонное мычание, тут же обернулась на звук, притихнув. Выступившие на несколько секунд морщинки недовольства быстро разгладились на умиротворенном лице оборотня. Медиум медленно и аккуратно легла обратно на бок, подперев голову рукой и принялась разглядывать спящую. Часы на тумбочке показывали час до подъема на занятия, а сон прошел совершенно, учитывая что девушку там ждет. Тонкие пальцы невесомо, еле касаясь кожи, провели вертикальную линию от начала роста волос до подбородка и легонько почесали под ним. Довольный рычащий звук от волчицы вынудил уголок губ дрогнуть в улыбке. «Все равно больше не усну. Можно заняться полезным, пока Энид спит.» Ворон также дремал в импровизированном гнезде из толстовки. Аддамс окинула его взглядом, решив, что тем лучше. Она явно собирается поспешить со сроками задуманного и ускорить процесс, требующий времени для безвредного исполнения, а фамильяру такое не пришлось бы по душе, слишком он опекает свою своенравную хозяйку. Не издавая ни малейшего шороха, словно мрачная тень, девушка захватила процедурную сумку из гардеробной и заперлась в уборной, занявшись уже знакомым нехитрым делом. Это утро было весьма ранним и для директрисы. Покончив с утренней рутиной, женщина направилась к своей потайной комнате, о которой по всей школе, вот уже несколько дней ходили разного рода слухи. Кто и как их распустил теперь так и останется тайной этих стен. Одни говорили, что в ней обитает хайд, другие утверждали, положив руку на сердце, что бывали там и видели цербера. Если бы Аддамс вовремя не дёрнула оборотня за плечо, то появилось бы новое абсолютно честное утверждение. Войдя внутрь, Галбрейт сразу же направилась к повреждённому волчицей щитку управления электрошоками, но, сделав шаг, тут же услышала глухой удар и, почувствовав дикую боль в ноге, зажмурилась и зашипела. — Проклятие… кто поста… хмм, — будто в одно мгновение забыв об ушибе, женщина присела на корточки перед деревянным ящиком. — Как я могла про тебя забыть… Хелена сняла со стены не большой топорик и открыв ящик заглянула внутрь. — Синклер, ты просто умница, — промурлыкала она и достала одну из пыльных бутылок. — Ммм выдержка семьдесят лет, да ты старше меня, дружок. Директриса довольно протерла бутылку и перекатив из одной руки в другую, поспешила налить себе рюмочку. — Великолепно… Настольные часы знаменовали пятнадцать минут до звонка первого будильника. Если начать будить волчицу сейчас то есть шанс, что они успеют выйти вовремя на завтрак. Аддамс быстро убрала завернутое в черный пакет в нижний отсек холодильной камеры и, закинувшись бардовыми пилюлями, прошла к своей кровати, где сладко сопела ее блондинка. Медиум, не создавая лишнего шума, свернулась калачиком рядом и снова принялась рассматривать спящую. Подушечка пальца коснулась кончика носа. — Эй, Энид. Пора просыпаться, — она аккуратно потыкала в щеку нереагирующей девушки. — Энид. Скоро завтрак. Проснись. — Не жужжи, — отмахнулась волчица и почесала щеку. Брюнетка хмыкнула, внутренне усмехнувшись и продолжила надоедливые манипуляции уже с другой щекой. — Я не буду это есть… — сонно и еле различимо пробормотала блондинка. — Если ты не откроешь свои глаза через двадцать секунд я заменю свой палец на нож, — задумчиво произнесла девушка, насмешливо изогнув губы. — И что будет, Аддамс? Что ссущится тогда? — пробормотала волчица. — Рискни, Синклер, и узнаешь, — ведьма взяла оборотня за подбородок и приоткрыла ее рот, наощупь достав из-за ложбинки между матрасом и рейкой кровати небольшой пузырек мутной, отливающей лазурью, жидкости. — Это твой последний шанс. Энид послушно приоткрыла рот и громко засопела носом, жмуря глаза сильнее. — Вот же непослушный щенок, — даже как-то довольно улыбнулась краешками губ Аддамс. — Мне как раз было интересно проверить как сработает эта рецептура. Пробковая заглушка с характерным звуком отлетела с крошечного сосуда и все содержимое, составлявшее несколько капель, были влиты в открытый рот отказывающейся просыпаться девушки. Как и было обещано, после этого холодное острие метательного ножика очертило линию челюсти и надавило на подбородок, закрывая клыкастый рот. — Желаю ужасного, полного мучений дня, волчонок. — Что это? Вкусненькое такое… — почавкала оборотень, открыла глаза и сладко потянулась вслед за горлышком пузырёчка. — Верно. Я подсластила, специально для твоих извращенных рецепторов. А теперь вставай. Если в столовой закончится кофе как в прошлый раз я клянусь, кто-то умрет. Гот как ни в чем не бывало незамедлительно встала с кровати и отошла к стулу со своими вещами переодеваться в школьную форму. Волчица скинула с себя одеяло, бодро вскочила с кровати и вприпрыжку доскакала до ванной. — Не знаю что, ты мне дала, но я готова сворачивать головы! — весело и громко протараторила она, закрываясь. — Потрясающе сказано. Не терпится посмотреть на это. Довольная действием препарата брюнетка ожидала начало проявления второго симптома ее новоизобретенного зелья. Изучение книг, присланных матерью, порой действительно могли дать свои, хоть и специфические и узконаправленные, но плоды. Единственное гот не могла решить, опробовать действие эликсира за завтраком или же на лекции. «Почему так долго. Слишком долго. Мои маленькие, я скоро вас заберу не бойтесь.» Из очереди к раздаче еды выглянула светловолосая голова и быстро юркнула обратно. — Сэндвич и кофе… или нет, лучше пончик, — прозвучал голос Оттингера через несколько человек от волчицы. Энид тут же зарычала, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. «Нет-нет-нет, Юджин, не смей,» — подумала она, поджимая губы и быстро что-то печатая. Парень остановился и, неуклюже пошатнувшись, достал телефон, в то время как лакомство уже быстро исчезло с подноса, схваченное когтистой рукой. Вернувшись на своё место в очереди, Синклер взглянула на брюнетку и пожала плечами. — Я плохо на тебя влияю. Впечатляет, cara mia. Аддамс решилась все же не ждать начала лекций, а испробовать спящее действие компонента сейчас. Девушка хитро вскинула бровь, сосредоточившись на метке и ожидая непременно живописной картины в лице возбужденной, ничего не понимающей волчицы. Синклер вдруг застыла и, медленно подняв руку, почесала метку. — Да что это такое, — прошептала она. — О чем ты? — будто бы не при чем поинтересовалась медиум, забирая со стола раздачи свой долгожданный чернейший кофе и поджаренный сэндвич, на самом же деле с огромным интересом следя за девушкой боковым зрением. — Надо было прийти раньше. Давай скорее, дети уже заждались. Кстати могла бы их и забрать, хотя бы несколько, — ворчливо пробубнила оборотень, отпихивая брюнетку от раздачи. — Оливия, Андрея, Вуд, Голди, Даниэль, Коди и Кэмерон, — постаралась мило улыбнуться девушка раздатчику, вместо чего лишь обнажила клыки. Тот перевел непонимающий, будто молящий о помощи, взгляд на брюнетку. Не то чтобы ведьма могла ему помочь, так как сама мало понимала что означал этот набор, видимо, имен. Единственное что было ясно — сыворотка сработала явно не так, как предполагалось. Девушка разочарованно поджала губы, ведь теперь неизвестно что ожидать от блондинки. Благо действие не долгосрочно, к началу занятий пройдет. И все же стоит проследить чтоб та не натворила ничего за завтраком. — Энид. Ты должна заказать еду. Не пугай людей, это моя ипостась. Голубые глаза встретили карие с явным возмущением. — Уилла, почему он не отдаёт наших детей? Эй, лысый, давай живее шевели ногами. —вернула внимание она к мужчине. Гот сдавленно вдохнула. Да, что бы она ни сделала, но у волчицы точно каша вместо мозгов сейчас. — Дайте ей пончиков, — кинула через плечо миниатюрная девушка и взяла любимую за плечи, немного встряхнув. — У нас нет детей. И это столовая, а не детский сад. Что с тобой, что ощущаешь? Я не могла настолько сильно ошибиться в пропорциях. — Как это нет? Мы что какая-то шутка для тебя? — тут же отвернулась от неё оборотень перекладывая пончики на свой поднос. — Это не смешно, Уилла. А ты, — она выставила указательный палец на рабочего. — Не должен отдавать их посторонним, или я подам в суд. По уже снова скопившейся очереди прошли смешки и хихиканье, но бросить комментарии в присутствии Аддамс никто не посмел. Волчица хмыкнула и, резко развернувшись, деловито зашагала с подносом к свободному столику. «Ну, хотя бы вреда никому не причиняет. Иначе пришлось бы еще и с этим возиться.» Медиум обвела холодным взглядом очередь, пресекающим даже смешки. Им повезло что у них хватает мозгов держать рот закрытым. Присев за стол рядом с блондинкой, Аддамс с интересом наблюдала, потягивая практически черного цвета горячую жидкость, что та собирается делать с их «детьми», которые должны стать завтраком. — Ужасного аппетита. — Очень смешно, — кривляясь ответила ей Энид и бережно разложила пончики перед собой. — Боже! — вдруг очень громко воскликнула она и умиляясь положила руку на сердце. — Уилла, ты только посмотри на них, уже такие взрослые… Ты гордишься ими? Гордишься? — взгляд снова стал строгим и вернулся к готу. — Скажи, что гордишься. Ворон с булькающим звуком то ли усмехнулась, то ли поперхнулась в кружку. С одной стороны хорошо бы образумить девушку. С другой же по логике гипноза или лунатизма лучше не спорить с людьми под подобными эффектами пока само не пройдет. — Безусловно. Особенно Оливией. Ее глазированные полосы выглядят приемлемо, — вновь хмыкнула брюнетка на последних словах и приступила к поглощению своего завтрака. — Они все очень талантливые, — подметила Энид. — Сегодня мы будем разучивать песенку, а ты с ними выучишь стишок. — Я скорее предпочту сахарный диабет, чем разучивать стих с хлебобулочными изделиями. Ешь уже. Или пойдешь на занятие голодной и сожрешь кого-нибудь вместо пончиков. — Голди - альт, Даниэль - сопрано, — не обращая внимания на ее слова продолжала заноситься блондинка. Выставив два пончика перед собой, девушка тихонько запела, дирижируя им одной рукой, вторая же потянула третий пончик ко рту. — Тебе нравится, душа моя? Ведьма поджала губы и выразительно кивнула, после этого опустошив кружку и взглянув на часы. — Скоро пора отправляться в аудиторию и эффект уже должен будет пойти на спад. Ты будешь в порядке. — О чем ты? Я в порядке, — улыбнулась блондинка и расцеловала поднесённый к губам пончик. — Боже, как они пахнут, Уилла, ты только понюхай как они пахнут. Буквально со всех сторон раздался смех, при виде волчицы, окунувшей и возившей лицо в кучке пончиков. — Ладно. Это уже слишком, — мрачно выдохнула себе под нос гот и потащила свою измазанную в глазури девушку за руку в уборную дабы отмыть весь этот липкий беспорядок с ее лица. Времени на мытьё волчицы потребовалось немало, как и внимания, что оставленное только на пару минут, позволило Энид учинить в учебном зале настоящий скандал. — Синклер, ты уже совсем с головой не дружишь? Что ты принимаешь? — буквально вопили несколько учеников, места которых благополучно были заняты хлебобулочными «детьми» и тщательно охраняемы оборотнем. — Она принимает мои экспериментальные яды против своей воли. Есть желающие добровольцы тоже поучаствовать? — устрашающая низкорослая тень появилась позади самого ущемленного и голосистого ученика. — Могу устроить дегустацию всем не желающим незамедлительно. Побочные эффекты, как можете наблюдать, абсолютно непредсказуемы, — черные глаза обвели недовольных одноклассников пока Аддамс брезгливо собрала пончики с сидячих мест и скинула их перед блондинкой. — Что ты делаешь? — возмущенно зашипела Синклер. — Ожидаю когда к тебе вернется рассудок, — девушка проверила настенные часы и недовольно поджала губы. — И куда только девается хваленый волчий метаболизм когда он необходим.. — Рассудок? — оборотень обвела взглядом все пончики и сердито посмотрела на медиума. — Уэнсдей Аддамс, извинись сейчас же! — Или что, Синклер, — брюнетка даже не глядя в сторону девушки усмехнулась, раскладывая учебные принадлежности перед собой. — Уилла как ты мо… гм, — Оборотень резко прикрыла рот рукой, суетливо оглядываясь по сторонам. — Давайте, давайте по местам, сегодня звонки работать не будут, — торопил учеников вошедший в класс учитель. — Мисс Синклер, присаживайтесь уже. — Ммм, — только и промычала блондинка, прежде, чем вывернуть содержимое своего желудка под парту. И так прямая, словно со стальной жердью внутри, осанка выровнялась еще сильнее, чуть ли не прогибаясь в обратную сторону, плечи вздрогнули и напряглись, а безразличный взгляд убийственно потемнел в момент, когда девушка почувствовала попавшую на ее ноги рвоту. Ведьме пришлось приложить немало усилий, чтоб сохранить невозмутимость выражения лица, упустив несколько нервных подергиваний нижнего века и краешка губ. «Видимо я это заслужила. Стоило ожидать.» Хрупкие плечи еще раз передернуло от легкого отвращения и она наконец отмерла от оцепенения, чтобы достать влажные салфетки и воду. — Надеюсь это привело к улучшению самочувствия, — гот протянула воду оборотню и принялась вытирать с себя чужие «внутренности». С очищением организма, все утренние события будто начали обретать иной смысл в голове волчицы, приводя к осознанию. И снова недовольные возгласы. — Я… простите, я сейчас все уберу, — смущённо протараторила Энид. — Могу я выйти за уборочным инвентарем? Учитель лишь кивнул, уводя взгляд в свой блокнот, а оборотень поспешила убрать все недоразумения, обдумывая предстоящий с готом разговор. Аддамс запихнула тетрадь в кожаный рюкзак и покосилась на волчицу, что подозрительно молчаливо и безынициативно провела пары, отвергнув излюбленные привычки сцеплять руки и придвигаться ближе. Это выглядело нетипично и практически подозрительно. Да черта с два, она даже молчала, не нарушая лекции своим извечным шепотом. — Что-то не так, — более утверждала чем спрашивала уже готовая отправляться в их обитель брюнетка. — Мне страшно. Ты становишься похожей на мымру, — скрестив руки ответила волчица. — По поводу первого тебе нечего бояться. Я не стану использовать ничего опасного в твоем отношении, — кивнула девушка и на секунду отвела взгляд, размышляя, и вернула обратно. — Насчет второго я в сомнениях. Это комплимент или предостережение? Голубые глаза прищурились. — Это факт. Накинув рюкзак за обе лямки на плечо, блондинка последовала за девушкой, все ещё обиженно сопя. — Судя по выражению твоего лица это не что-то, что ты сочла бы положительным. Но я затрудняюсь в поиске отрицательных моментов. Директор Галбрейт состоявшаяся влиятельная женщина. Ее методы могут показаться эксцентричными, но они крайне эффективны. Есть сомнительные моменты в ее поведении и логике, но никто не идеален. Так что тебя смущает? Оборотень резко остановилась и прикрыла глаза. — Хватит, не хочу больше это обсуждать. Мне не нравятся ни методы, ни поведение, ни логика, ни твое ей подражание, ни ее на тебя реакция, — выпалила девушка. Гот тоже остановилась и внимательно вгляделась в голубые глаза. — Я не подражаю ей. Мы просто имеем похожие черты, не более. Но, Энид… — на этом медиум слегка стушевалось, на мгновение непроизвольно отведя взгляд. — Что за реакцию ты имеешь в виду и почему в ней обвиняешь меня? Волчица замялась, поджав губы. — Я… не обвиняю тебя. — Прозвучало именно так, — Аддамс развернулась на каблуках и продолжила движение по коридору. — И я не оставила ни единую часть твоих заявлений и вопросов без комментариев. О какой реакции речь. Энид несколько раз моргнула и произнесла сквозь все ещё сжатые губы, глядя в пол. — Мы столкнулись в уборной после твоего танца. Возможно я надумываю, но половину которого ты смотрела в сторону учительских столов. — Ох. В уборной значит. Вот как, — мысленно ведьма победно ухмыльнулась. — Не понимаю о чем ты. Мой взгляд был расфокусирован в зал когда я не прожигала тебя, — девушка обвела взглядом через плечо блондинку и вскинула бровь, слегка кокетливо приподнимая уголок губ. — Расфокусирован… хорошо, — согласившись кивнула волчица. — Извини. Но, пожалуйста, не ставь больше на мне экспериментов. Что ты мне сегодня дала? — О, это не был эксперимент, — ворон возобновила ходьбу. — Оно подействовало как и предполагалось, ты взбодрилась после пробуждения. — Уилла, я на полном серьезе считала пончики нашими детьми! Стала посмешищем для всей школы и это даже не эксперимент? — Это был не запланированный побочный эффект. Я сожалею что так вышло, — слегка замедлив шаг она вскользь коснулась своими пальцами пальцев Энид в знак капитуляции по этому поводу. — Если кто-либо из учащихся посмеет поднимать случившееся я поговорю с ними. «Поясню» что это моих рук дело. Просто дашь мне имена, — черные глаза недобро сверкнули. Волчица тут же сжала холодные пальцы своими. — Наверное, через много лет, мы будем вспоминать об этом с улыбкой. Верный фамильяр ожидал девушек в своем гнезде из приватизированной черно-белой толстовки и стоило двери распахнуться, как с готовностью встрепенулся, расправляя перышки и приветственно каркнул. — Амайо, — кивнула ведьма и осмотрела углы комнаты. — Обстановка? — Всерр чисторр! Ни одной души в пррределах досягаемости. — Отлично. Энид, — Аддамс развернулась к потерявшейся девушке и закрыла за ней дверь на замок. — Я собираюсь пойти на одно дело. Обычно в моих интересах не подпускать тебя к своим вылазкам, но это другой случай. Мне бы пригодилась твоя помощь, если ты согласишься на это. — Что? — удивилась блондинка. — Какая ещё вылазка? Низкорослая девушка скинула рюкзак и, оказавшись за своим рабочим столом, незамедлительно принялась набирать на печатной машинке короткое послание. — Видишь ли, с недавних пор мои подозрения о беспомощности младшей Галбрейт в отношении старшей подтвердились. Она не в силах решить эту проблему, соответственно весь этот бардак будет продолжаться и дальше, — винтажный инструмент издал характерный звон требующий начала новой строчки и спешно был перемещен как полагается. Хотя движения гота и выглядели судорожно и суетно, но не допускали ошибок. — Не могу утверждать что лично я обладаю необходимыми ресурсами. Что не сказать о моей семье, — девушка коварно глянула на волчицу и вернулась к письму, вновь отводя механизм на новую строку. — Я собираюсь взять дело в свои руки. Все это пора заканчивать. Медиум освободила лист из удерживающих тисков, еще раз перепроверила написанное и привязала его к лапе подлетевшего ворона. Пернатый запрыгнул на подставленное предплечье хозяйки и та понесла его к витражному окну. — Сразу предупрежу. Я собираюсь нарушить приличное количество статей закона, однозначно включающие взлом, проникновение на частную собственность, кража конфиденциальной и засекреченной информации, а также не исключено причинение особо тяжких телесных повреждений и рассчитываю даже на массовое убийство, если охрана отличится бойкостью. Посыльный вылетел в приоткрытую девушкой створку и та обернулась к волчице, не смевший прервать речевой поток информации. Черные глаза снова сверкали разведенным чертями огнем, предвкушая интересные до событий выходные. — Итак, что скажешь? Энид дослушала все до финального вопроса, не перебивая и не издавая ни единого звука. Она лишь плотно сомкнула руки на груди и присела на край чёрной кровати. — Если даже она не в силах ничего сделать, что можем мы? — наконец спросила она. — Она боится. Она одна. И кучка прихвостней, держу пари, не гарантируют ей чувство безопасности, — брюнетка села рядом, вдумчиво вглядываясь в голубые глаза и касаясь своим плечом чужого. — Только взгляни как свободно шавки министерства гуляют по школе. Ей не спрятаться в этих стенах. Я Аддамс, если ты не забыла. Эта фамилия значит несколько больше, чем фрики страстные до готики. Познакомишься с дядей, я не шутила насчет общего дела в тот раз. — девушка коварно ухмыльнулась и взяла теплую ладонь, поднеся к своему лицу и оставив несколько поцелуев на кисти и запястье. Волчица повернула руку и нежно коснулась холодной щеки. — А что, если нас поймают? Медиум потерлась о ладонь и прикрыла глаза, вверяясь нежному жесту. — Обычно Аддамсы так не рассуждают, mio amore. Мы либо не попадаемся, либо хотели что б нас поймали. *** Острые когти раздражённой волчицы чуть было не впились в спинку дубового стула. Адреналин заметно мутил рассудок, и вторая бессонная ночь оставляла свои следы на поведении волка. — Разве ещё не достаточно? — прошипела Энид следуя за уверенно шагающим по коридору медиумом. Не менее раздраженная и угрюмая брюнетка сверилась с планом здания на котором оставили заметки Фестер и Вещь, заблаговременно подготовившие им здание для поиска, позаботившись об охранных системах и отметив места, где их скопление было подозрительно велико. — Это последнее место, что нам предстоит обыскать. Мы собрали практически все необходимые данные, — гот переместила луч фонаря с листа бумаги на дверь к которой они шли и еще раз сверилась с пометками. — Это он. Скорее всего ее кабинет. Оттуда ведут два хода в потайные помещения и предположительно есть полость в стене. Девушка опустилась на колени и, разложив впечатляющий набор для взлома перед собой, взяла фонарь в зубы. Быстро осмотрев замочные скважины она взяла подходящие отмычки и принялась за дело. Когти оборотня, конечно, эффективны, но девушкам необходимо оставить как можно меньше следов их пребывания. Уже через несколько секунд первый замок поддался с характерным щелчком и опытная во взломе ведьма не теряя времени сменила инструмент в руках, приступая к следующему. Покрутившись вокруг работающего гота, оборотень снова тяжело вздохнула. — Ты не предупреждала, что это займёт все выходные! И здесь все пропахло мымрой, и на втором этаже я слышу шаги. Раздался щелчок второго замка и Аддамс медленно повернула голову к суетливой волчице, сдержанно вздыхая. — Дома никого не должно быть. Охрана, как ты видела, вырублена мной. И давно ты слышишь эти шаги? — Может быть послышалось, — воздела руки к потолку Синклер. — Долго ещё? У меня совсем стерся маникюр, а ещё… — волчица принюхалась. — Погоди минутку. Девушка медленно зашагала по коридору отдаляясь от Аддамс. — Энид. Энид! — тихо зашипела гот на оборотня. Мало ли ей не послышалось и в доме кто-то действительно есть, тогда придется вести себя еще тише. — Черт, ты же обещала меня слушаться. Медиум едва ли собралась заглянуть в наконец отворенную дверь, но, цыкнув, последовала за несносной блондинкой. — Ну, в чем дело? — крошечная ведьма догнала соседку, недовольно заглядывая той в глаза. — Здесь пахнет чем-то вкусным… Энид посветила фонариком в небольшую открытую комнатку и резко рванулась назад, подпрыгнув от испуга. Волчица врезалась спиной в не понявшую ситуацию девушку, но, наученная горьким опытом Аддамс предвещала, что не обладающая контролем над своими связками во время испуга Энид может предположительно издать один из своих громких звуков и гот мгновенно зажала ей рот ладонью, прижимая к себе и вглядываясь в комнату дабы отыскать причину такой реакции. — Энид. Это кошка. Расслабься, — она чуть развернула слегка побледневшее лицо к себе, не переставая закрывать рот, и вглядываясь в испуганные глаза. — Даже настоящая, судя по корму и лежанке. Не думаю что у Галбрейт есть любимый шифтер, который обожает быть в образе кошки на постоянной основе и со всеми сопутствующими аксессуарами. Девушка громко сопела, выдыхая горячий воздух в холодную ладонь и спустя несколько секунд закивала. — Черт, напугала меня. Кссс-кссс-кссс… — высвободившись из хватки волчица тут же подозвала к себе животное, что лишь зашипело в ответ, проходя мимо. — Не хочешь, не надо… Как ни странно, пушистый комок с голубым бантиком все-таки остановился и начал тереться о ногу Аддамс. — Черт, да за что мне это. Гот закатила глаза и оттолкнула ногой непрошено ласкового чужого питомца. Она брезгливо кинула взгляд на комки белой шерсти, оставшиеся на черных штанах и чрезмерно выделяющиеся. Кошка удостоилась одного из особо грозных взглядов маньячки, но никак не отреагировала, только намереваясь снова пристать к уже облюбованному месту. — Пойдем, нам осталось немного, — ведьма в очередной раз взяла оборотня за руку и потащила за собой к уже отворенной двери. — Я чувствую твое напряжение от происходящего и мой позвоночник тоже не в восторге от той ночевки в сарае. — Я бы удивилась, если б он был в восторге, Уилла. Мы спали на картонке! Под завывающий ветер и минусовую температуру! — Признаться, было неожиданно обнаружить сарай без сена. Видимо это очередной раздражающий стереотип. Наконец девушки оказались за дверью и можно было осмотреться. Ничего особо интересного в эклектическом интерьере не было, кроме возможности установки потайных рычагов и дверей. Естественно Аддамс изначально проверила все, что лежало «на поверхности» и, как и ожидалось, ничего интересного в этих книгах и документах не было. С омерзением возвратив на свое место сборник какой-то японской Камасутры, медиум снова сверилась с вычерченными на бумаге линиями, указывающими на полости в стенах. Галбрейты очень старались спрятать свои места для хранения и приватные комнаты, но куда им тягаться с Аддамсами, у которых практически половина дома сокрыта от посторонних глаз и даже Уэнсдей потребовалось дожить до своего одиннадцатилетия, прежде чем удостовериться, что она обнаружила их все. Даже Пагсли справился бы с тем, чтобы отыскать в секретном доме министра ее чрезвычайно секретные комнаты, вот что действительно детский сад. Без труда найдя первый сейф, услужливо уже взломанный Вещью до их прихода чтоб девушки не теряли времени, брюнетка принялась копаться в папках с документами и тетрадями с записями. Успешно снимая на собственный телефон все, что казалось занятным, девушка уже была готова перейти к следующему захоронению, как приметила некую неровность в задней стенке железного ящика, служащего вместилищем данного тайника. Изящная бровь вздернулась вверх и Аддамс еще раз обратилась к каракулям дяди и помощника. — И как вы могли упустить это. Девушка вздохнула, поджав губы, и направила фонарь вглубь. Как и ожидалось, небольшие царапины по верхней и нижней стенке, указывающие на то, что задняя панель подвижна. Отыскав в наборе взломщика подходящий тонкий и длинный крючок девушка подсунула его в еле заметную щель. — А в школе уже скоро завтрак… — пробормотала Энид разглядывая стоявшие на полке статуэтки. — Все как у неё в кабинете, — протянув руку к маленькой фляжечке блондинка вовремя вспомнила многочисленные предупреждения о том, что трогать ничего нельзя. — Как думаешь, ее все-таки посадят? — Конкретизируй кого ты имеешь в виду, — не находящийся на виду замок не хотел сдаваться даже с третьей теперь уже погнутой отмычки. — Accidenti, не подчиняется, — прошипела ведьма и с досады ударила кулаком по панели, что тут же соизволила щелкнуть и отойти. Как оказалось никакого замка не было спрятано в расщелине плит и Аддамс рыкнула, раздосадованная утратой инструментов и времени на, как оказалось, разочаровывающе простецкий механизм. С любопытством Синклер заглянула внутрь. — Я имею в виду мымру, — прошептала она, рассматривая старинную книгу в чёрном переплете, и снова прислушалась. По потолку прямо над их головами проскрипели половицы. — Черт. Тебе тогда не послышалось. Гот быстро схватила книгу и, запихнув ту в сумку, вернула все документы и замки потайного сейфа в исходное. Судя по схеме в противоположной стене была целая тайная комната. Руки слегка подрагивали пока она искала заветную кнопку или рычаг от двери, они не были оригинальны. Кто бы это ни был, Аддамс надеялась что он не заглядывал в беседку заднего двора, так как все отравленные и обездвиженные тела охраны и шифтеров увлекательно проводили свое рабочее время именно там. — Если это Галбрейт мы по уши в merda. Она сразу заметит отсутствие охраны. Запри дверь изнутри на оба замка, нижний на один оборот, верхний на три. Заветная кнопка под порталом имитации камина, сокрытая кирпичом. Эта семейка продолжает удивлять своей оригинальностью. Стоит поблагодарить что не рычаг в виде подсвечника или не полка с книгами, где тот же рычаг спрятан в корешке одной из них. Вся конструкция бутафорского очага на скрытых петлях пришла в движение и медиум открыла ее как дверь, подзывая волчицу к себе жестом и шипя чтоб та поторапливалась. Энид послушно тенью проскользнула к двери и насколько могла тихо, закрыла все замки, как и было велено. Вернувшись к медиуму, что уже открыла какую-то потайную комнату, волчица с трудом протиснулась в узкую дверь. — Матерь волчья, почему здесь так тесно? Для чего эта комната? — выдохнула она практически в губы брюнетке. — Может это потайная хорошо спрятанная каморка для швабр, мне неоткуда знать на кой черт ей такая малогабаритная комната без чего-либо внутри. Моментально напрягаясь от чрезвычайной близости с хоть и глупым, но предметом своего обожания, ведьма тяжело сглотнула, вжимаясь в стену насколько это возможно и стараясь потерять способность двигаться и, видимо, дышать по совместительству тоже. В коридоре за стеной послышался парный стук каблуков и оживленная речь, больше походящая на брань. — Черт, мы попались… — запаниковала оборотень, широко распахнув голубые глаза, что во мраке лишь сверкнули огоньком, отражая включённый на минимум света фонарик. — Почему твой дядя не предупредил, что в доме кто-то есть? — Никого не было. Похоже она приехала аккурат в момент нашей разминки, когда дядя уже покинул дом, а мы еще не прибыли, — еще немного и тихий шепот гота выдал бы нервную вибрацию, сопровождающуюся резко возросшим на щеках жаром. — А вот какого cazzo Амайо не дал знать, это уже хороший вопрос. Медиум попробовала отвернуть голову, что конечно же было бесполезно, так как воздушный поток дыхания теперь попадал на шею и уши, а это не способствовало улучшению состояния. Самообладание проклятой девушки удерживалось лишь на том, в какой они ситуации оказались. Сейчас не время для подобной чуши. Оборотень дышала все глубже и чаще, совсем неровно, стараясь совладать с нахлынувшей паникой. — Матерь волчья, она здесь, — еле слышно пропищала волчица. — А мы прямо сейчас грабим ее дом… — Ну, технически мы выносим только интеллектуальную не запатентованную собственность, а не вещи, так что мы просто несанкционированно гостим, — крайне тихо прошептала брюнетка. — Что ж, и это твой дом. Кто бы мог подумать что ты преуспеешь в изобретении казни безвкусицей, — знакомый обеим девушкам старческий голос донесся по ту сторону двери. Хелена прошагала вглубь кабинета, громко стуча по деревянному паркету каблуками. Плотно сжатые на груди руки и абсолютно недовольная очередным визитом непрошеной гостьи мина на лице, больше похожая на гримасу, придавали ей какой-то совсем юношеский вид, словно это и не была та самая всевластная Хелена Галбрейт, бывший заместитель министра и нынешняя директриса академии Невермор. В ее взгляде куда-то совсем пропала уверенность, хоть женщина и держалась за последние ниточки актерского мастерства. — Тебе и не должно здесь ничего нравится, — сухо произнесла она, стоя к министру спиной. — То есть этот кошмар ты решила сотворить с местом, в котором проживаешь только в отместку мне? Дорогая, это звучит еще более жалко нежели отсутствие вкуса. Рыжеволосая женщина со скучающим взглядом обводила убранство рабочего кабинета и презренно фыркнула, расплываясь в притворной улыбке при виде многочисленных безделушек-пылесборников, которые загромождали пространство, будто дочь пыталась вселить ощущение постороннего присутствия в эти стены, избегая явных признаков одиночества на которые женщине было более чем начхать, что она собственно непроизвольно и сделала. — И животину ты себе завела лишь бы меня изжить из этого места, я правильно понимаю? — Ты покинула этот дом когда я была еще ребенком, к чему весь фарс? Голос прозвучал тихо, почти еле слышно, будто у блондинки совсем не осталось сил говорить. — Задаюсь тем же вопросом уже более двадцати лет, когда вспоминаю что я все еще твоя мать. И так же задаюсь вопросом какого черта твои шавки разнюхивают в моих владениях. Я была неубедительна в прошлый свой визит? Ты знаешь, я могу превратить твою жизнь в Ад за несколько часов, — министр расположилась на гостевом диване, сверля в младшей Галбрейт дыру своим взглядом. — Энид, — выдохнула ведьма в шею оборотня так тихо, что даже волчий слух мог проглотить несколько букв. — Отставь. Свое. Колено. …Пожалуйста. Аддамс всеми силами пыталась сосредоточиться на голосах за искусственным камнем. Там явно зашла речь о них. Конечно рано или поздно эта старая карга установила бы постороннее вторжение на свою территорию, но не так же скоро и точно. Либо девушки изрядно наследили, либо противник был не из простых. Данный вопрос был конечно риторическим, однозначно второе. И все же, это впечатляло. Оборотень постаралась извернутся удобнее. — Не могу, мне что-то снизу мешает, — прошептала она, уперевшись руками в стену по обе стороны от головы брюнетки. — Ты… Ты загоняешь меня в наихудшее состояние абсолютно не подобающее нашему положению. Я просто информирую, — ведьма тяжело сглотнула и закрыла глаза, постаравшись абстрагироваться от позывов тела и переключиться на слуховое восприятие. — Я не виновата, что здесь так тесно, — прошептала Энид и снова прислушалась. — Это не мои шавки, это твой старческий маразм, — усмехнулась криво Хелена и тут же снова изменилась в лице. — Скажи, для чего ты вообще живёшь? — Решила побыть моим психотерапевтом? Не стоит, дорогуша, ты не вывезешь все то дерьмо, которым полна моя жизнь с того момента как ты вывалилась из меня, — Патриция бесстрастно оглядывала свой маникюр, облокотившись на руку в небрежном жесте и покачивая ногой, запрокинутой на другую. — Я предупреждаю в последний раз, Хелена. Еще одна выходка и я перестану жалеть тебя только потому что ты моя неудачница-дочь. Директриса присела на край стола и подняла глаза на мать. Как бы она это ни старалась скрыть, но в них бегал страх, и даже… отчаяние. «Нет, Хелена, она только этого и ждёт.» — Так значит, все это время ты меня жалела? Хах. Хочешь меня убить — убей. Но тогда ты и сама полетишь ко дну. Я тебе не по твоим вставным зубам. Не забывай чья я дочь. И да, на этот раз я никого к тебе не посылала, — блондинка усмехнулась. — Похоже, госпожа министр, вы слишком много уделяете времени мне и не заметили, как вам роют могилу в министерстве. — Хели, милая, я бы назвала тебя идиоткой, но это было бы оскорблением для глупых людей, — женщина неспеша поднялась и вальяжно подошла к дочери, с нескрываемой угрозой обводя ее лицо взглядом и остановилась на глазах, растягивая свое морщинистое лицо в кривой улыбке. — Да, конечно, ты имеешь право на свое неправильное мнение, — министр схватила дочь за подбородок и с силой сжала его, задирая вверх голову блондинки. Послышался глухой хруст позвонков, а иссохшие крючковатые пальцы мертвой хваткой сжались до побеления суставов. — И я бы могла с тобой согласиться, но тогда мы обе были бы не правы, понимаешь? Я, в отличие от тебя, не привыкла находиться в подобном положении. Аддамс, аккуратно ерзая на месте, уже около десятка раз прокляла саму себя, что избрала их укрытием это потайное место. С таким же успехом они могли выпрыгнуть в окно и естественно оставить больше следов, но хотя бы не ютиться за ненадежной перегородкой в шаге от двух женщин, которым попасться на глаза не улыбалось от слова совсем. Совершенно дурацкие мысли лезли в темную голову и с уст брюнетки сорвался скулеж, который должен был быть обычным вздохом и она спешно захлопнула собственный рот ладонью. Старшая Галбрейт бросила взгляд в сторону камина и пристально обвела его, заинтересованно вскинув бровь. Энид плотно стиснула зубы и зажала рот медиума поверх ее ладони своей. — Да что с тобой? — тихонько лишь очертила губами волчица. Унизительное положение. Очень унизительное. Терпеть. Нужно лишь немного потерпеть. Хелена тут же метнула взгляд в ту же сторону, что и мать. Но не потому, что услышала какой-то звук. Блондинка резко дёрнула головой, но рука все ещё крепко держала ее за подбородок. «Заметила камеру? Смотрит прямо на неё, черт, ещё ведь ничего… Ничего она ещё не выдала…» — В чем дело, мама? Видишь ангела смерти? — прошипела блондинка, нарочно разжигая в женщине злость. Аддамс медленно отвела свою руку с чужой поверх от своего рта и перевернула ладонью к ладони, сплетая их пальцы в замок. Пока волчица настороженно переводила взгляд от сцепленных рук к лицу напротив и обратно, брюнетка воспользовалась секундным замешательством и втянула ее в поцелуй, второй рукой обхватив за шею. — Stupido lupo, совсем нюх отбило? Оборотень сделала максимально тихий и от того судорожно дрожащий вдох через нос, не прерывая поцелуя и наконец, отстранившись прошептала на ухо медиума: — Прямо сейчас и здесь? Уилла, мы грабим чужой дом… — Именно. Мы грабим чужой дом. И те, кого мы грабим, прямо за этой тонкой преградой, — с легкой хрипотцой пошептала она и спустилась поцелуями на шею, намереваясь умышленно оставить после себя несколько следов. — Разве это не делает соитие таким привлекательным, — гот прикусила кожу и воплотила задуманное. — Мм, адреналин вперемешку с желанием. Рука ведьмы, будто дразня, неспеша спустилась ниже, очерчивая грудь, затем на живот, еле касаясь, и после на бедра, резко потянув на себя и насаживая блондинку уже на свое колено. Теснота играла на руку если рассуждать в подобном направлении и крошечной девушке не приходилось даже напрягаться чтобы зажимать более сильного оборотня к стене, так как в силу обстоятельств они и так были прижаты друг к другу с обеих сторон. — Что ж, — наконец она освободила чужое лицо из своей цепкой хватки и отряхнулась будто от грязи. — На сегодня довольно притворства, что я могу тебя выносить. Рыжеволосая женщина развернулась к двери, еще раз осмотрела помещение и цокнула языком, покачивая головой со смешком. — Не стану вам мешать, — она еще раз ядовито усмехнулась и, сложив руки за спиной, с цокотом каблуков прошла к двери. Только взявшись за ручку двери Патриция обернулась, и ее взгляд не выражал ни следа былого спонтанного веселья, буравя дочь угрожающе поблескивающими зелеными огнями, обещающими никакой жалости. — Для тебя же лучше, если ты постараешься понять, что в этот раз я не шучу. И твоя Аддамс тебя не спасет. Если твой скудный, так называемый, мозг не может понять — ты для нее пустое место. Ничтожество. Могу поставить все свое состояние, что она прямо сейчас трахается со своим оборотнем у тебя под носом. Еще одно слово и я заставлю твою игрушку подчиняться моей команде. Еде один шаг, Хелена, и я тебя уничтожу. Ее руками. Воздух наэлектризовался на мгновение, после чего женщина снова притворно улыбнулась, нарочито сильно переигрывая в мнимой доброжелательности и закрыла за собой дверь. Хелена молча смотрела на закрытую дверь ещё несколько минут, прежде чем тяжело вздохнуть и прикрыть глаза. — Как же я от вас всех устала… — тихо прошептала она. Мысль о том, что она с чем-то не справляется буквально выгрызала женщину изнутри, будто слова матери были правдой и действительно били в самые болевые точки. «Спокойно, Хелена. Ты сама пользуешься подобного рода манипуляциями, знаешь как это работает… Она во многом ошибается и в этом твое преимущество. Пусть она думает так. Выберемся.» Блондинка неспешно, давая время матери удалиться подальше, вышла из кабинета и сразу же подозвала к себе кошку, что уже крутилась в коридоре. — Матильда, дорогая, — Хелена наклонилась и взяла животное на руки, начав поглаживать. Животное тут же приластилось к рукам хозяйки и, удобно свернувшись калачиком, замурлыкало, подставляясь под поглаживания. — Ты молодец, Энид. Не думала что можешь быть настолько тихой под гнетом страха разоблачения. Освободив зажатый ладонью рот волчицы, ведьма оставила белый след от пальцев другой руки на штанах соседки. Черные глаза мерцали отблесками от фонарика, не оторвавшись ни на секунду за все это время от привлекательной мордашки, кривившейся в блаженной агонии. — Это твоя месть за тот раз под партой, да? — с трудом выговорила волчица, переводя дух и держась за шею медиума. — Но мы пропустили их разговор… Аддамс усмехнулась и покачала головой, застегивая чужую рубашку все еще слегка подрагивающими от стимуляции под не самым удобным углом пальцами. — Моя месть? Cara mia, не недооценивай меня. Чтобы искупить тот позор, которому ты меня подвергла тогда, нужно нечто более грандиозное. Но могу обнадежить, ты на пути искупления, — девушка подмигнула и резким движением туго затянула ремень блондинки, выдавив скулеж от которого уголки губ слегка дрогнули в улыбке. — В их разговоре помимо пустых угроз и обоюдных унижений не было ничего полезного. Она прижалась ухом к каменной «двери» и прислушалась, ожидая сигнал к отступлению. — У меня уже все затекло… — пожаловалась оборотень и тоже прислушалась. — Уилла… — вдруг позвала она брюнетку очень недобрым шепотом. — В чем дело? — также шепотом отозвалась девушка, чуть повернув к ней голову. — Посмотри туда. Волчица просветила фонариком на противоположную от выхода сторону в самый угол, где в полуметре от них еле виднелась замочная скважина — Отлично. Очевидно что это не просто «коморка для швабр», — с нескрываемым энтузиазмом отозвалась гот. — Я и так планировала осмотреть все самостоятельно когда мы выберемся, но ты сэкономила нам время, хорошая работа, — Аддамс потрепала волчонка за ухом и чмокнула в щеку, болезненно простонав от собственного интенсивного движения. Ее тело тоже затекло от столь длительного пребывания в этом тесном помещении без возможности пошевелиться, еще и стоя. За стеной прозвучало глухое «Кар!» и медиум отодвинулась от искусственного камня, так же отодвигая Энид. Щелчок и стенка, с характерным трению камня о камень звуком, отошел в сторону. — Как далеко она ушла? — Энид принюхалась и прошлась по кабинету, разминаясь. — И сколько у нас времени? — Подняларрсь на вторрой этаж. Крар-ржется решила напиться, — ворон приземлился на плечо брюнетке, закончившей небольшую разминку и вздрогнул от пронзившего его взгляда зло сощуренных глаз. — Ты должен был оповестить нас об их приближении. В чем дело? Птица виновато замялась и тут же суетно перелетела на плечо оборотня. — Отвлекся. Не повторррится, — он потупил клюв и курлыкнул. Медиум недовольно цокнула, закатив глаза. — Тебе повезло что все обошлось и я в хорошем расположении. В другой раз не жди что я спущу тебе подобную халатность, — Аддамс выдохнула и перевела свое внимание на помещение, что они только что покинули. Оно представляло собой пустой черный короб, больше похожий на небольшой по своим габаритам шкаф. Внутри по-хорошему помещается один человек в плечах параллельно стене, и уж точно не предназначен для укрытия двоих поперек. Девушка направила фонарик в угол с замочной скважиной. Опустившись на одно колено и уже привычно взяв фонарик в зубы, раскладывая набор для вскрытия, попробовала подобрать отмычки, но каждый раз слышался неприятный щелчок знаменующий поломку очередного инструмента. — Dannazione… Какой крепкий и изысканный механизм. Брюнетка отложила инструмент и задумалась на несколько секунд. — Мы должны это открыть. Там нечто крайне ценное для Галбрейт. Ценнее ее исследований и документов и я готова рискнуть нашей конспирацией ради этого, — она поднялась, освобождая место для волчицы. — Можешь выдрать его с корнем, если не получится сделать все чисто, как ты умеешь. — С чего ты взяла? Может достаточно? Пора возвращаться, а то нас и правда поймают. Амайо, скажи ей. Тихо открыть эту дверь не получится. — Плевать. Открывай. Амайо, следи за Галбрейт, — лицо девушки вновь приобрело убийственное выражение. — И только попробуй снова отвлечься на полевок, сам станешь одной из них и ужином для другого ворона. Фамильяр звучно сглотнул и, с энтузиазмом кивнув несколько раз, унесся прочь, накидывая маскировку. — Приступай. Энид пару раз взглянула сначала на дверь, потом на Аддамс, чей взгляд выражал только одно — неотступность даже под угрозой смерти и, вздохнув, прошла в уступленный ей тесный участок. Значительно долго провозившись с замком, все же сначала постаравшись вскрыть его когтем под пристальный взгляд чёрных глаз, что будто прожигали ее со спины за усомнение в способностях медиума взломать его самой, оборотень наконец сдалась и с глухим стуком толкнула дверь плечом. — Черт, будет слишком громко. — Я не люблю повторяться, ты знаешь. Но для тебя, как и всегда, делаю исключение, — ведьма медленно подошла и нагнулась к уху девушки, погладив ту по голове. — Мне. Плевать. Она кивнула и отошла на прежнее расстояние. — «Что она делает?» — «Разговаривает со своей кошкой, пьет и выглядит крайне ментально нестабильно.» — «Сможешь ее вырубить?» — «В таком-то состоянии? Легко.» — «Отлично. Выполняй, нам придется немного пошуметь.» Немного отойдя назад Синклер с размаху врезалась в дверь и заскулила. Та лишь немного прогнулась в месте удара, но все ещё надёжно скрывала то, что так жаждала увидеть за ней ведьма. Ещё несколько ударов увенчались ровно таким же успехом, пока волчица снова не просунула коготь в замочную скважину и не толкнула препятствие. Раздавшийся треск сломанного замка и появившаяся щель ознаменовали победу, остались лишь несколько ударов ногой. — Готово… — устало выдохнула блондинка и стёрла со лба скопившиеся на нем капельки пота. — Mia cara, hai fatto un ottimo lavoro. Медиум не удержалась и отвела драгоценное время на то, чтобы притянуть к себе девушку и пылко поцеловать, прижав к себе за талию. Отстранившись, она погладила свою девочку по щеке, с неким обожанием разглядывая голубые глаза. И, столь же неожиданно как появившийся казалось бы из неоткуда прилив нежности, она словно по щелчку переключилась в свое обычное состояние, граничащее с равнодушием на лице во взгляде и в движениях. Аддамс обратилась к искореженной дверце, отодвигая ее и практически отшатнулась. Кости. Человеческие кости. Скелет, пригвожденный к стене, каждая косточка которого была обработана, выбелена и имела индивидуальные опорные гвоздики. Гот с интересом обвела взглядом тонкую и кропотливо проделанную работу, выполненную с очевидным трепетом и даже любовью, если Галбрейт способна на таковую. — Выражение «скелеты в шкафу» не всегда несет метафорический смысл, очевидно. — Что та-… — вместо конца вопроса сзади послышался жалобный скулёж волчицы. — Зачем она хранит здесь труп? Она ещё больше ненормальная, чем казалась! — прикрывая рот, пропищала Энид. Медиум обводила взглядом, следующим за лучом фонаря, каждую деталь. Слишком хорошая работа, это вызывало восхищение. И брюнетка уже догадывалась кому принадлежат эти останки: та девушка из видения. Очевидно никого более близкого директор не имела, чтобы так сильно позаботиться о его памяти. Аддамс потянула руку к костям в естественном рефлексе дотронуться и тут же спешно отдернула ее, не дав себе успеть коснуться. — Энид, подстрахуй меня тут. Не имею желания снова испытывать эту надоедливую боль в затылке. — Может не стоит? Может вернёмся? — скуля, волчица все же подошла ближе, опасливо глядя на скелет. — Он ведь настоящий! — Конечно он настоящий, Энид, — мрачная девушка закатила глаза и неодобрительно качнула головой. — Если бы он не был таковым, я бы пошла и убила ее прямо сейчас. Будь уверена, в моем доме найдутся куда более, как вы выражаетесь, жуткие и ненормальные вещи. Дождавшись когда волчица подставит дрожащие руки за свою спину, ведьма глубоко вдохнула и выдохнула. Она чуть ли не всеми фибрами чувствовала, как белоснежные кости манят ее, как воззвают к прикосновению, дабы рассказать свою печальную историю, вызывая табун мурашек на мертвенно холодной коже от нетерпения. Касание и ожидаемый приступ видения захватывает хрупкое тело медиума с такой силой, что Аддамс выгибается, закидывая голову до хруста, отброшенная, будто скелет был под высоковольтным напряжением. Детский смех, до рвотных позывов счастливый и беззаботный, заполняет собой пустоту пространства, спустя секунду взорвавшуюся ярким светом, от которого хочется зажмуриться до боли в глазах. Две девочки лет семи-восьми играют на поляне около леса. Карие глаза привыкли к ослепительному солнечному свету. Гот прикрылась ладонью чтобы лучше рассмотреть детей. Обе блондинки беззаботно играли с куклами на пледе под деревом и заливисто смеялись, что-то оживленно обсуждая. — Ее зовут Бернадет и она очень любит животных. Она берет всех бездомных котиков и собачек к себе, и кормит их и любит, а они любят ее! — с энтузиазмом рассказывала про свою новенькую куклу одна с зелеными глазами. — А мою зовут мисс Бонем Картер и она очень любит расчленять животных и ставить на них опыты! И она охотится за животными Бернадет, что б препарировать их и создать армию мутантов, ха-ха! — явно самодельной и потрепанной куклой голубоглазая ударила по фабричному куску пластика и противно злобно рассмеялась. — Иууу, Хелена, почему твои куклы всегда такие злые и обижают мои? — ничуть не расстроившись, а наоборот рассмеявшись притворно скривилась маленькая оппонентка. — И почему ты назвала ее как актрису с таким же как у тебя именем? — Не знаю, — довольная собой и своим представлением девчушка пожала плечами, принявшись поправлять лоскутное платье на своей игрушке. — Оно мне просто пришло в голову. Звучало очень подходяще, я даже и не вспомнила про ту актрису. Но, признаюсь, вышло довольно «элегантно», — на последнем слове девочка скорчила рожицу и приняла драматичную позу, высмеивая собственные слова. Ее подруга тут же подхватила это смехотворное поведение и тоже начала кривляться, коверкая слова. Ведьма скривила губы на это слащавое воспоминание и, словно почувствовав ее раздражение, кости перешли к следующему. — Эмили, пойми, я не могу просто все ей высказать. Ты же знаешь какая она черствая злобная стерва, скрывающаяся за улыбчивой маской. Ранее показанные девочки уже были подростками. Они лежали на кровати и их ноги свисали по разные ее стороны, а головы были практически на одном уровне. Обе смотрели в мерцающий искусственными звездами потолок. — Да, я знаю. Как никто другой. Но это не может так продолжаться. Ты должна дать ей отпор. Мое сердце разбивается когда я вижу как она использует тебя. Как она практически убивает тебя на этих ваших тренировках и не дает спуску. Даже сейчас, находясь здесь, со мной, ты рискуешь. Если она узнает то-… — начавшей заходиться слезами Эмили не дали договорить, она вздрогнула от ощущения чужих губ на своих. Через пару секунд, потребовавшихся на осознание произошедшего, она ответила на этот странный перевернутый и соленый поцелуй. Хелена мягко отстранилась и подобрала соленые дорожки с покрасневших щек, улыбаясь. — Она не сделает мне ничего, с чем я бы не справилась. Обещаю, я буду в порядке. И ты тоже. Я не позволю ей нам навредить. Доверься мне. Эмили прикрыла веки и прошептала в губы юной Галбрейт: — Я доверю тебе свою жизнь. Аддамс следила за невероятной картиной затаив дыхание и не веря, что эта нежная и искренняя в своих эмоциях женщина и есть ее директриса, та самая бесчувственная, ядовитая в каждом слове и движении мымра. Не успели губы девушек соприкоснуться, как картинка сменилась. Хелена в цепях, в собственной крови и на коленях, в месте похожем на просторную тюремную камеру. Она тяжело дышала и сплевывала кровь от которой периодически закашливалась. — Ох, Хели, не разочаровывай мамочку. Это же всего лишь седьмой перелом, а ты уже готова упасть в обморок? Медиуму не потребовалось и секунды что б понять кому принадлежит этот голос. Женщина с размаха ударила железной битой в челюсть, и тут же в живот, крайне самодовольно усмехнувшись и приподняв спортивным инвентарем только что сплюнувшую пару зубов дочь за подбородок. — Ты же знаешь. Я это делаю для нас. Для тебя. Тебе не нужна эта девчонка, она тебя только тормозит, подавляет твой потенциал. Я знаю на что ты способна. Я знаю тебя. Голубые глаза были полны ненависти. Хелена плюнула кровью в лицо матери. — Ты мразь. И делаешь это только ради себя. Я убью тебя, — разъяренно прорычала блондинка и снова зашлась кашлем. Старшая Галбрейт скептически зачерпнула кровь пальцем со своей щеки и взяла его в рот, мерзко причмокнув, после чего расплылась в отвратительной улыбке. — Конееечно убьешь, конечно, — рассмеялась она, с силой опуская острый каблук на оголенную спину до хруста. Херена рыкнула от пронзающей боли в позвоночнике, рефлекторно прижимаясь к каменному полу. — Если встанешь. Смех эхом отразился от стен. Только когда видение начало размываться брюнетка почувствовала как сильно были сжаты собственная челюсть и кулаки. — Эмили, тебе надо бежать, как можно скорее, убираться отсюда куда подальше, что б она тебя точно не нашла! Галбрейт в панике наматывала шаги в уже знакомой спальне, не видящим взглядом смотря перед собой и тараторя так быстро, что слова были еле разборчивы, повторяя одно и то же то шепотом, то срываясь на отчаянный крик. Эмили же сидела на кровати и с грустными глазами отчаявшегося человека следила за метаниями любимой. — От нее не убежать… И не спрятаться… Сама же знаешь, — еле-слышно выдохнула девушка голосом, коим обычно говорят смертники. Голубоглазая, очнувшись будто от пощечины, остановилась и перевела бешеный взгляд на нее. — Мы должны попробовать! Хотя бы попытаться! Завтра я убью ее и мы сбежим. Вместе. И мы будем черт побери счастливы, ясно тебе?! — на грани отчаяния кричала Хелена, но судя по глазам сама не верила в свои слова. Эмили грустно улыбнулась и кивнула, взяв Галбрейт за руку, и та крепко, но нежно сжала ее. Еще одна вспышка света, знаменующая переключение воспоминания. Уэнсдей чувствовала, как ее голова начинает буквально раскалываться от столь длительного и мощного потока видения. Но чужие останки не спешили отпускать ее, впиваясь в мозг словно паразит, с целью высосать всю жизненную энергию, взамен даровав все свои остаточные знания. Будто почувствовав, что медиум на грани, воспоминания замелькали в ускоренном темпе более короткими сценами, стремясь успеть показать все. Эмили шла по темной улице, одна, ее выхватили из подворотни и похитили. Вот она уже привязана к пыточному стулу, под капельницей и в слезах, а над ней возвышается силуэт Патриции с привычной натянутой улыбкой. Ее губы медленно шевелятся, смакуя каждое слово: «Что ж, дорогуша, я дам вам шанс сбежать,» — Эмили бьется в болезненном припадке, а ее тело стремительно меняется, терпя метаморфозные деформации. — «Тебе только нужно убедить мою дочурку что ты это ты. Всего-то. Она тебя послушает, она тебя узнает. Она же. Тебя. Любит.» Последние слова звучали слишком громко в голове ведьмы, сопровождающиеся воплями, лязгом металла и звуками попыток вырваться. Невероятную по своей громкости какофонию шума, долбящую по перепонкам и расплавляющую мозг, прервал раскат грома. Серое небо, дождь, ничего кроме беспросветной темени прекрасной погоды. Следующий раскат осветил Галбрейт, держащую рукоять ножа, лезвие которого полностью находится в плоти матери. Голубые глаза смотрят с беспросветной яростью и ненавистью, зеленые же с удивлением и грустью. Патриция нежно улыбнулась и мягко погладила Хелену по щеке. Та опешила, вздрогнув от касания, но не смела шевелиться, вцепившись обеими руками за оружие как утопающий хватается за спасательный круг. — Хелена я-… Блондинка молниеносно вынула клинок и еще два раза вонзила его в торс женщины. Рыжая закашлялась кровью и упала на колени. — Даже не думай что я поверю в твою херню, мама! Ты просто шпионила за мной, чтобы знать все, о чем мы говорили, чтобы использовать это сейчас и спасти свою шкуру! С меня достаточно!! Мы уходим, ясно тебе?! — срывая голос кричала она, и тут нож выпал из рук. Личина матери постепенно начала спадать, возвращая истинный облик. — Эмили… Нет… Нет-нет-нет, это брехня! Чушь собачья! — голос начинал срываться на скрипящий хрип. Хелена подхватила теряющее равновесие тело и прижала к себе свою любимую. — Скажи мне что ты не Эмили, пожалуйста, прошу, скажи что ты не Эмили, — умоляла рыдающая блондинка, пока ее не прервала чужая ладонь, накрывшая щеку. — Не грусти обо мне. Прошу. Я люблю те-… — последним словам не дано было быть сказанными до конца. Ладонь соскользнула с лица, оставив за собой кровавый след и зеленые глаза померкли. Вопль боли и скорби затмил раскат грома и брюнетку выкинуло из воспоминания. Оборотень крепко подхватила падающую в видении ведьму и аккуратно положила выгибающееся тело к себе на колени, сев на пол. Оставалось лишь дождаться конца видения иии… Оборотень ожидала с каким-то кровожадным предвкушением то, как они смогут наконец дать серьёзный отпор мымре и покончить с этим. Прошло более двух минут, но Аддамс приходить в себя и не думала. — Уилла… — осторожно позвала волчица, беспокойно разглядывая бледное лицо, начавшее бесконтрольно подрагивать. — Да что происходит.. Аддамс подскочила, широко распахивая глаза. Через секунду до нее дошло, что она вторила крику из видения и тут же прекратила орать, приводя бешеное, иссушающее ротовую полость, дыхание в норму и затравленно озираясь. Голубые глаза расширились в ужасе, когда брюнетка вдруг издала сначала слабый стонущий в мучениях звук, а затем и вовсе закричала не своим голосом и резко села, чуть не столкнувшись с Энид головами. — Уилла! — оборотень взяла испуганное(?!) лицо озирающейся девушки в ладони и аккуратно повернула на себя. — Я здесь. Я зде-… Энид замерла, вглядываясь в лицо ведьмы. По обеим ее щекам стекали мокрые дорожки слез, вдруг окрасившиеся в алый. Такие же кровяные струйки вытекали из носа, уголков губ и даже ушей медиума. — Что.. что это… Ч-ччто происходит? Руки волчицы мелко задрожали, пытаясь стереть их с лица любимой, лишь размазывая. — Ч-черрт в-возьми… — Аддамс дрожала и заикалась от всхлипов из-за переполняющих ее чужих чувств. — С-сильное видение. Медиум кинулась в объятия Энид, крепко прижимая ее к себе. Небывалое чувство утраты все еще клокотало в горле, заставляя действовать безрассудно. Брюнетке было страшно помыслить что было бы с ней, переживи она подобное на месте директора. — Как же ты меня пугае-… Мм, осторожнее ты меня задушишь! Ты ведь в порядке, да? Нет, ты ничерта не в порядке! Почему ты плачешь? Почему кровь? Что ты видела? — затараторив, завалила ведьму вопросами Синклер, стараясь выкрутиться в объятиях, чтобы им обеим было удобнее. Уняв истерику от пережитков эмоционального фона Галбрейт, Аддамс отстранилась, все еще сжимая оборотня железной хваткой. Она мотнула головой, отгоняя мелькающие образы из видения и вытерла рукавом все еще бегущие вперемешку с кровью слезы. — Расскажу по дороге. Нам пора уходить. Энид неуклюже поднялась, удерживая на себе почти половину чужого веса. — Уходим по плану, или иначе? — Просто сваливаем через главный. Галбрейт и так поймет что мы были здесь, ни к чему больше осторожничать. Когда волчица помогала Аддамс вынести ее обессиленное тело из этой комнаты, карий взгляд вновь зацепился за белоснежные кости скелета Эмили и все тело ведьмы бесконтрольно передернуло.