Дневной свет

      Как только Снейп видит ржавое непонятное нечто на двух колесах, которого Сириус по какой-то причине называет «моей деткой», он тут же разворачивается, чтобы просочиться по теням замка к мосту и аппарировать оттуда.       — Эй! Ты куда?       Северус останавливается и поворачивает голову.       — Здесь нельзя аппарировать. Разумеется, я собираюсь отойти подальше.       — Разумеется нет, запрыгивай.       Снейп переводит взгляд на «детку», за которой уже сидит Блэк. Ему и в самом начале показалось, что место на ней всего одно, а сейчас он в этом уверен.       — Нет.       — Я так и сказал, — невозмутимо отвечает Сириус.       Снейп морщится.       — Этот драндулет развалится прямо на дороге. И аппарировать быстрее.       — А так веселее. Не развалится, ей уже двадцать лет, она пережила Хагрида.       Сириус двигается вперед и кивает на освободившееся место позади себя. У Снейпа все еще такое выражение лица, будто он руками случайно коснулся чего-то отвратительного. Он осторожно шагает к мотоциклу, а потом замечает, что с его одеждой что-то может пойти не так прямо во время этого маленького путешествия. Это заставляет его снова остановиться.       — Что на этот раз?       — Моя мантия. В такой одежде нельзя ехать на…этом.       — Ну тогда расчехляйся.       — Вероятно ты думаешь, что Дамблдор одобрит, если фотография одного из преподавателей школы без одежды верхом на этом, появится во всех новостных газетах.       — Я не говорил, что тебе обязательно нужно ехать без одежды, — с улыбкой говорит Блэк. — Нет, если хочешь, конечно. А вообще-то, просто сними мантию, а я трансфигурирую твой старомодный сюртук на какое-нибудь «превосходно». Или хотя бы «выше ожидаемого».       Снейп недолго думает, а потом смиряется с ситуацией и снимает с себя мантию, уменьшает ее и кладет в карман брюк как платок. Ей Мерлин, он слишком много позволяет этому гриффиндорцу.       — А теперь постой смирно пару секунд.       Блэк примерился палочкой и рассек ею воздух сверху-вниз. Снейп задохнулся, когда что-то вышибло его дух, сильно сдавив пояс. Он опустил глаза и взглянул на свою одежду. Блэк наколдовал жилет поверх темно-фиолетовой рубашки и немного более удобные брюки и сапоги, похожие на его, только чистые.       — Слишком туго? Просто ты такой худой, тебя ветром снесет. — Блэк ослабил хват одежды, и Северус свободно вздохнул. После чего наколдовал темные очки, что только повеселило анимага. — А ты втягиваешься.       — Шлем.       — Может тебе еще ремень безопасности?       Северус осторожно садится позади и пытается куда-то пристроить руки. Ближе всего плечи Сириуса, поэтому он просто кладет ладони поверх кожаной куртки. Блэк перестает держать руль, обеими руками овивает руки Снейпа вокруг своей поясницы и снова готовится ехать.       — Было бы неплохо иметь хоть какой-то элемент безопасности, — бормочет Снейп.       — Если что, держись за меня. И оторви ноги от земли.       — Как мы тогда будем стоять на двух колесах?       — С помощью магии, конечно же. — Судя по насмешливому тону, вряд ли это правда. — Держись за меня крепко, поедем быстро. И постарайся насладиться поездкой.       — Постараюсь насладиться ею, когда мы будем стоять на земле.       

＊＊＊

      Под конец поездки Снейп даже начал получать от нее удовольствием, когда на горизонте появился город. Это означает только то, что скоро они будут у дома Дурслей на Тисовой улице и смогут, наконец, слезть с мотоцикла. Когда Снейп это сделал, то сразу пригладил волосы и одернул одежду.       — Дома пока никого нет, я соберу вещи Гарри.       Снейп смотрит на Сириуса и хмурится. У Блэка все открытые участки кожи покраснели.       — Ты когда-нибудь слышал о защитных чарах против ожогов?       — Разберусь с этим попозже. Сам-то почему такой белый?       — Магия, слышал о таком? Каким образом ты учел летательные чары на маггловской машине, но не предусмотрел защиту от внешних воздействий?       — Я люблю мясо с корочкой.       Волшебники вдвоем вошли в дом, не используя ключа. Кажется, это видели все соседи в округе, но они узнали Блэка. Сириус был приветлив со всеми, пока жил с Гарри, даже прошелся по некоторым домам чтобы попросить ягод, соли, сушеную кожу змеи для заданий по зельям, и муки для медового торта. В общем, соседка, которая вышла присмотреть за садом, ему улыбнулась, а на Снейпа покосилась.       — Сириус! Рада вас видеть!       Сириус останавливается в дверях и обворожительно улыбается соседке, да так, что ее скулы краснеют.       — И вас, Колетт! Как ваш племянник?       — О, он стал очень активным. Вы с вашим другом?       Сириус поворачивается, чтобы взглянуть на Снейпа. Зельевар прожигал его мрачным взглядом из тени уже какое-то время, так как Блэк загородил вход в дом.       — Мой муж. Мы за вещами Гарри.       Лицо Колетт становится совсем свекольным, но она все еще улыбается и слегка кивает Снейпу в знак приветствия. Снейп молча заходит в дом.       — Ты хоть иногда думаешь, прежде чем сказать?       — А что? Я сказал правду. Половину. Тебе тоже не помешает делать так хоть иногда.       — Это твое мнение, а не мое.       Пока Сириус собирал вещи на втором этаже, Снейп осмотрелся. В последний раз он был в доме Дурслей три года назад, проник в их кухню посреди ночи, потому что заинтересовался присутствием в доме Избранного мальчика. Тогда Снейп не чувствовал ничего, кроме злости, потому что этот мальчик остался жить, а Лили мертва. А потом ничего, кроме сожаления. Как оказалось, Дурсли держали его в чулане и издевались. Снейп не видел других вариантов, кроме как забрать его, правда спустя год пожалел о своем решении. Что за глупцом он был. Лишился работы и задвинул карьеру, спокойную размеренную жизнь и жизнь своего домовика ради мальчишки, которого в начале лета ненавидел за его существование. Как и его родственники.       Может в этом и была причина. Снейп забрал не Избранного-святого Гарри Поттера, а мальчика из семьи, которая втаптывала его в грязь. Самого себя. Вот только Северуса никто не спасал, в двенадцать лет он уехал в Хогвартс с мыслью сделать всё, чтобы стать лучше нищего мальчишки из Паучьего тупика. В шестнадцать понял, что его отец маггл барахтается в грязи, в то время как он ведет свой путь признания и силы. В семнадцать заставил отца пожалеть, что тот поднял руку на сына, в очередной раз. После ссоры с Лили Снейп больше никому не позволял себя ранить. Оставались только это стадо баранов — Мародеры — все еще смеющиеся над ним. Но и они подвержены Круциатусу и не посмеют перечить Темному лорду. Снейп для себя решил, что допрыгнуть до потолка сможет только благодаря Воландеморту и его силе. И на этот раз даже Сириус Блэк и Джеймс Поттер получат по заслугам.       А потом были метка и осознание того, насколько жестоко Снейп ошибался, когда выбирал сторону. Смерть Лили, арест Сириуса Блэка… Министерство, академия, отдел Тайн. Темный путь был забыт, хоть и оставил свой след. А потом Поттер. Круг замкнулся. Прошлое, сколько его не прячь, никуда не денется и будет преследовать всю жизнь, пока круг не оборвет смерть. Прошлое снова вернулось: Поттер, Блэк, школа. Мальчик, которого никто не любил, который не мог себя защитить, и которого некому было защищать. Снейп просто решил разорвать этот круг, начиная со своего дерьмового детства, насилия и жестокости, когда увидел под скамейкой мальчика. Спрятавшегося от дождя в одежде, которая ему не по размеру. Он смотрел на него, дрожавшего от холода, и видел себя. И даже не понял, как замкнул круг.        — Снейп.       Северус оборачивается и встречается с заинтересованным взглядом Сириуса. Снейп все это время обходил первый этаж: кухню, коридор, комнату с телевизором и диваном. И в итоге остановился около чулана. Сириус собрал вещи Поттера в чемодан и теперь нес его под мышкой в уменьшенном виде, а клетку для совы в другой руке.       — Ты стоял здесь все это время? Это выглядит странно.       — Не так странно как-то, что ты собираешь вещи крестника и сам вывозишь их.       Сириус кивает на чулан.       — Какое-то время там жил старый ворчливый гном.       — …       — Панику нужно было где-то переночевать. — Блэк пожимает плечами. — Он заслужил комнату наверху за божественную стряпню.       — Я не спрашивал, — сухо отвечает Снейп, а Сириус его не слушает.       — Моя мать тоже не была святой, но я хотя бы мог сбежать из дома.       Внезапное откровение вырывается вместе со смешком.       — Ты же не думал, что я рос с серебряной ложкой в жопе? Вальпурга не запирала нас с братом в подземельях просто потому что знала нужные заклинания. И они не всегда были простительными.       Снейп бесстрастно смотрит на Блэка несколько секунд. По его выражению лица трудно понять, о чем он думает.       — Я не знал, — наконец, говорит он.       — А я не знал про твоего отца.       — Ты и не должен был.       — Ну, на пятом курсе я уже знал.       — Что?       — Ты приехал в Хогвартс весь в синяках, думал, я не замечу? Да ты морщился даже когда просто садился за стол и делал все осторожнее, чем обычно. Джеймс только положил глаз на Лили, поэтому я спросил у нее, что с тобой могло пойти не так.       Снейп помнит. Тогда Лили в первый раз узнала, что его отец избивает сына и жену. Лето перед пятым курсом было особенно плохим, мама заболела, все побои доставались Северусу, к тому же он таскал с собой волшебную палочку и усердно занимался. Его отец ненавидел магию, он ненавидел свою семью. Лили и раньше знала о семье Снейпа, но никогда не видела синяков, которые оставлял отец. Она заявила Северусу о том, что знает и отвела в больничное крыло, а он даже не стал задавать вопросов, потому что подумал, что сам где-то спалился. Оказывается, это Блэк заметил…       Если так подумать, пятый курс был самым спокойным. Мародеры не слишком рьяно лезли к слизеринцу, в особенности Блэк. Снейпу тогда показалось, что он положил глаз на какую-то гриффиндорку и потому отвалил.       Северус отстраняется от нахлынувших внезапно на него чувств и говорит, чтобы перевести тему:       — Нетрудно угадать, когда наблюдательность перестала быть твоей сильной стороной.       — Ровно тогда, когда гриффиндорец презрел дружбу и честь. — Голос Блэка холодеет, как трава покрывается инеем. — Зря я не понадеялся на тебя в тот момент.       Снейп думает, что это не так, но не может сказать. Прошлое не изменить, поступки не исправить, когда люди уже мертвы.       — Вранье, — говорит Снейп.       Блэк фыркает.       — Ты всегда был упрямым и…лучше Петтигрю во всем. Твое упорство — борьба против четверых — достойно уважения, Снейп.       — Хочешь сказать, это всё было из уважения? — сухо спрашивает Снейп. — Ты нападал на меня из-за угла, потому что уважал? А Дурсли морили Поттера голодом, потому что завидовали его магическим способностям, не так ли? В издевательствах над тем, кто на вид слабее или меньше, нет высокоморальных оправданий. Дело только в слабости, росте, телосложении или сальных волосах, или цвете кожи, выбирай сам. А на одного всегда проще нападать, особенно когда он все вышеперечисленное сразу и к тому же в одиночестве.       — Это то, о чем говорил Дамблдор. Сплотится против зла, «в эти темные времена». Я так думал, когда учился, особенно в последний курс, все слизеринцы говорили о Темном лорде, а мы с Джеймсом воображали себя мракоборцами, борцами со злом. Я так и о тебе думал, ты ведь слизеринец.       — Да сегодня прямо день откровений.       — Просто не хочу, чтобы между нами остались недосказанности.       — Ты не открыл Америку, Блэк. — Снейп смотрит точно в серые глаза. — Гриффиндорцы — герои, а слизеринцы — злодеи.       — У Гриффиндора есть Петтигрю, а у Слизерина — ты. Когда-нибудь всё изменится.       Сириус хлопает Снейпа по спине, от чего тот едва не валится вперед.