Дневной свет

      По ощущениям, прошлый урок Защиты от темных искусств был одним из самых худших. То ли у профессора Снейпа очень плохое настроение, то ли наоборот слишком хорошее, в любом случае Гарри чувствует, что его выжали как половую тряпку.       Рон подсовывает кусочек сладкого рулета во время обеда (между прочим любимый Гарри). Поттер очень признателен друзьям, что те решили не комментировать пару, он даже не был готов к тому чтобы разговаривать с ними. Ему вообще не хотелось говорить, самым лучшим вариантом было бы свернуться калачиком на кровати и полежать немного.       Перед лицом Гарри появляется открытая книга. Он поднимает глаза, чтобы увидеть как Гермиона пожимает плечами.       — Думаю, это тебя отвлечет.       — Как домафка может отвлечь? — спрашивает Рон.       — Она легкая, я ее уже сделала. Может, если Гарри переключит внимание на что-нибудь другое, то забудет про Снейпа.       Гарри рассеянно перелистывает страницы.       — Рон прав, Герми.       — Просто попробуй. Тебе надо направить свои мысли в другое русло.       — Похоже на то, что говорит Трелони. — Гарри перелистывает еще несколько страниц и стонет. — Это что, учебник по зельеварению?       Теперь они стонут в унисон с Уизли. Гермиона закатывает глаза.       — Это твой учебник Принца-полукровки. Твой любимый, между прочим.       Гарри был, конечно, благодарен сомнительной поддержке, но если Снейп не преподает зельеварение в этом году, это не значит, что вокруг него испарилась эта аура «грозного и ужасного преподавателя зелий».       Профессор Слизнорт задавал легкие домашки и во время пар зельеварения практически не случалось чего-то, из-за чего хотелось немедленно застрелиться, однако Снейп все еще был проблемой.       Чем дальше заходил учебник Принца-полукровки, тем больше там появлялось пометок и комментариев. Были и критика, иногда Гарри ее понимал. Он с осторожностью менял какой-то ингредиент на его аналог, однако без сомнений использовал подсказки, которые облегчили бы жизнь всем, к тому же улучшали качество зелья.       — Мы будем проходить противоядия? — спрашивает Поттер, когда читает абзац из урока в учебнике.       — Разумеется. Против зелья Амортенции есть противоядие, мы проходили его на позапрошлом уроке, — отвечает Гермиона не глядя.       — Мы не обсуждали с профессором Слизнортом противоядия.       — Профессор Слизнорт только упоминал о нем. Если ты помнишь, практически никто из шестого курса не сделал Амортенцию правильно.       — Только ты и Малфой, — с ухмылкой добавляет Рон и ловит уязвленный пристальный взгляд Гермионы. — Что?       — Малфой хотя бы не жульничал.       — Ты защищаешь его, Гермиона?       — Ты не знаешь, жульничал Малфой или нет, — Гарри пожимает плечами. — Если не существует два учебника Принца-полукровки, слизеринцы придумают что-то еще.       Гермиона ворчит.       — Например, мозги. Что там у тебя, Гарри?       — Тебе вроде было неинтересно. — Гарри озорно улыбается.       — Мне неинтересно что пишет Принц-полукровка, ты же что-то нашел?       — Просто подумал…почему бы не попробовать сварить противоядие?       — Зачем?       Гарри смотрит в сторону преподавательского стола. Половина профессоров уже покинули стол, обед почти закончился, там остались только Макгонагалл, Дамблдор и Флитвик. Как и ожидалось, друзья поняли все даже с таким скудным набором ответов на вопрос.       — Думаешь, Снейп и правда дает Сириусу Амортенцию? — шепчет Рон. Гарри неуверенно пожимает плечами.       — Я не знаю. Но хочу это проверить.       Гермиона, судя по ее выражению лица, раскалывается между сочувствием и возражениями.       — Не надо, Гарри. Ты навлечешь на себя неприятности. И от Сириуса, и от Снейпа.       — Если зелье сработает, то можно сказать Дамблдору, а если нет, то никто ничего не заметит. Гермиона поджала губы, но возражать не стала. И Гарри решается. Он читает список ингредиентов и параллельно связывает в голове способ и последовательность их применения.       Выглядит всё не так сложно, как он думал, но нужно где-то добыть ингредиенты.       — Никогда не видел цветок Белены.       — Это главный ингредиент, — говорит Гермиона, заглядывая в книгу. — Без него не будет эффекта противоядия, компоненты не вступят в реакцию, зелье просто не сработает.       — Можно попробовать поискать все это на Гриммо, — предлагает Рон. — Наверняка в таком большом доме должна быть лаборатория или подвал какой-нибудь.       Гарри торжествующе улыбается и вскакивает из-за стола с книгой в руке. Рон повторяет за ним, а Гермиона остается сидеть за столом. На непонимающие взгляды друзей она только качает головой.       — Я в этом не участвую. У меня другое мнение на ситуацию, если вы не заметили.       — Ты поможешь сделать зелье? —       У тебя и так неплохо получается с эти учебником, разве нет? И у меня сейчас две пары, так что…       — Ладно. — Гарри кивает. — Мы расскажем, как все прошло.       Сириус дал доступ к поместью через каминную сеть, что довольно мило с его стороны, но весьма легкомысленно на вкус Гермионы. Легкий доступ домой вовсе не дает гарантию инкогнито, Сириус прекрасно знает когда используется камин. Прямо сейчас возможность переместиться из Хогвартса помогла гриффиндорцам на время проникнуть в поместье. Их встретила тишина и запустение, практически как всегда с тех пор как Вальпурга перестала лаять на всех приходящих. В коридоре они сталкиваются с Кричером. Домовик чистит раму портрета и медленно поворачивается, когда Гарри первым вылетает из гостиной, а в его спину врезается Рон. Все трое смотрят друг на друга какое-то время, прежде чем каждый возвращается к своему делу. Подвал и правда находится. Там дурно пахнет, практически нет мебели кроме шкафов и широкого стола. Гарри находит пробирки и шкатулки с сухим и черным содержимым внутри. Наверное, это когда-то было ингредиентами.       — Не похоже, что тут что-то пригодно, — комментирует Рон.       — Большинство ингредиентов для зелий примерно так и выглядят, я думаю.       Что-то удалось найти, в малых количествах, но достаточно для того чтобы сварить одну порцию противоядия. Белый цветок, к везению ребят, находился в одном из защищенных шкатулок под заклинанием, поэтому даже не пострадал.       — Из этого можно что-то сваривать?       — Посмотрим по готовности, — отвечает Гарри и рассматривает пробирки в руках.       Обычно такие утверждения приводили к взрыву в самом конце.

＊＊＊

      Гермиона выходит из кабинета и ее тут же сбивают с ног.       — Эй!       — Сириус здесь, — торопливо говорит Гарри и заглядывает в кабинет. И он, и Рон держат Гермиону, чтобы она не упала. В ее руках стопка книг, поэтому она не смогла бы сохранить баланс от рывка.       Гермиона шумно вздыхает.       — Только не говорите, что зелье сработало.       Рон улыбается.       — Спасибо, что веришь в нас.       — Я подлил противоядие ему в чай.       — Значит, оно должно было уже сработать.       — Не совсем, Сириус не пил чай при мне, он торопился.       Гермиона заглядывает в кабинет, потом к друзьям подключается Рон. Они смотрят внутрь сквозь узкую щель. Сириус ходит от стола к окну, и как только подворачивается возможность, распахивает все створки. Солнечный свет врывается в помещение. Волшебники о чем-то говорят пару минут, гриффиндорцам не слышано из коридора. Мимо них идут студенты и странно косятся, но самое худшее — они создают гул и мешают слышать что творится внутри. В целом со стороны разговор выглядит как пассивное переругивание.       А потом Сириус возвращается к столу и ставит перед Снейпом свою чашку с чаем. Вся троица видела, как минуту назад Блэк пил из чашки.       — Гарри, смотри.       Поттер внимательно наблюдал за Сириусом, а когда Гермиона пихнула его, то взглянул туда, куда она указывает. Снейп не стал пить из чашки, вместо этого он внимательно смотрел на чай.       — Профессор Снейп спрашивает, давно ли Сириус пьет из чашки.       Рон и Гарри молча смотрят на Гермиону. Девушка продолжает читать по губам.       — Когда ты дал чай, Гарри?       — Во время перерыва.       — Значит, где-то минут двадцать?       — Наверное.       Снейп еще что-то спрашивает, а Сириус еще что-то отвечает.       Дальнейшие события происходят очень быстро. Гарри, Рон и Гермиона врываются в кабинет в тот момент как Сириус падает на колени. На этот раз голос доносится до них.       — Что ты мне дал, ублюдок?!       Сириус яростно кашляет, склонившись над полом. Снейп находится рядом с ним, и Гарри в порыве мимолетной злости отталкивает его и становится между зельеваром и крестным.       — Не троньте его!       — Гарри, он задыхается! — кричит Гермиона. Она и Рон держат Сириуса за плечи, пока крестного разрывает от кашля.       Рон побежал за мадам Помфри. Сириус даже не мог говорить, его кашель становился все тише, но это ничуть не радовало. Он ослабевал на глазах и едва ли мог даже опираться на руки, еще чуть-чуть и Гермионе придется держать его на своих коленях.       — Гермиона, это не помогает! — рявкает Поттер, когда волшебница велит Сириусу дышать медленно и глубоко. Блэк белеет как полотно. Он все еще дышит, но всё выглядит скорее не как поправка, а как минута до последнего вдоха. Когда прибегает мадам Помфри, Гарри кто-то оттаскивает. Яростное сопротивление приводит только к тому, что он сильнее злиться и сильнее сопротивляется. Взгляд натыкается на Снейпа в тот момент как Сириуса окружают люди. Зельевар просто стоит в стороне и смотрит с бесстрастным лицом. Если ненависть и стояла когда-то между ними, то это была не она. Гарри чувствует настоящую ненависть, вспыхнувшую как спичка, когда Сириус упал на колени, и моментально разгоревшаяся до состояния лесного пожара, когда он понял, что Снейп все еще рядом. Может навредить, пока никто не видит. Может убить единственного дорого человека в жизни Гарри из-за собственных эгоистичных помыслов и даже не усмехнуться. Ему будет плевать, если Сириус умрет, ему будет плевать даже если правда раскроется и Сириуса уже нельзя будет напоить. Ему будет все равно, он избежит наказания.       — Вы! ВЫ!       — Гарри, нет!       Гермиона идет Гарри наперерез и не дает приблизиться к Снейпу. А потом Поттер отлетает еще дальше и не успевает приблизить руки к Снейпу.

＊＊＊

      — Мистер Поттер.       Гарри моргает и поднимает голову. Когда Дамблдор вышел из медицинского крыла?       Директор закрыл тяжелую дверь, поэтому Гарри не успел увидеть как там Блэк. Старик улыбнулся, сложив руки за спиной.       — Вы не пострадали?       — Нет, директор. Сириус в порядке?       — Сириуса сильно тошнит, но скоро это пройдет. Так вы не пили тот чай, Гарри?       — Нет, то есть… Он был в общем зале. Все его пили.       — Все его пили, но пострадал только Сириус. Вы не можете знать, почему это случилось?       Гарри неуверенно качает головой, пожимает плечами и поджимает губы. Да уж, слишком очевидная ложь.       Дамблдор поправляет мантию и садится рядом.       — У меня состоялся разговор с профессором Снейпом.       Ну конечно. И Снейп наплел всякую ложь, а Дамблдор ему поверил, разумеется.       — Мне нужно услышать вашу версию событий, Гарри, — мягко говорит Дамблдор.       Гарри собирается с силами и начинает говорить с безопасного момента.       — Я увидел как Сириус падает и кричит, а потом перестает дышать.       — Что было потом?       — Потом я, мы побежали к нему, я сказал Снейпу, профессору Снейпу отойти, а потом меня оттащили от Сириуса, а он задыхался.       — Хорошо. Спасибо, Гарри, сделай несколько вдохов.       Гарри так и сделал. Ему потребовалось больше времени, чтобы взять себя в руки. Эта техника успокоения скорее привела к тому, что на глаза навернулись слезы.       Присутствие директора всегда создавало атмосферу раскаяния, как в церкви.       — Мне показалось, Снейп мог его отравить. Я сделал противоядие и подлил ему в чай.       — Вы сами его сделали?       — Да, директор.       — Вы знали какого рода яд и какого рода последствия от противоядия?       — Я думал, что-то должно произойти. — Гарри чешет нос и несколько раз моргает.       — Что-то должно было, — задумчиво тянет директор. — Но точно не это. Открою вам секрет: противоядия действуют мягче.       — Да, я знаю, — торопливо отвечает Гарри. — Когда Рон съел конфету с Амортенцией, профессор Слизнорт приготовил противоядие, но у Рона не было такой сильной реакцией. Но он…он проходил влюбленным не так долго.       — А Сириус довольно долго, я прав?       Гарри резко вскидывает голову и смотрит большими глазами. Директор мягко улыбается. Какое-то время они просидели в напряженной тишине.       Видимо, Дамблдор ждал объяснений, а Гарри не знал с чего начать.       — Профессор Снейп, — Гарри вздрогнул, — поведал мне, что почувствовал запах цветка Белены в чае. Главный ингредиент противоядия Амортенции. Гарри, тебе нужно хорошо понять то, что я сейчас скажу. Ты меня услышал?       Гарри кивает.       — Для начала: это не твоя вина. Повтори, что я тебе сказал.       — Это не моя вина, сэр, — нахмурившись, повторил Гарри. Плохое предчувствие окончательно убило в нем вспыхивающую панику.       — Хорошо. Помни об этом все время. Профессор Снейп не поил Сириуса Амортенцией и никакими другими любовными зельями.       Гарри захлопывает рот, чтобы не начать задавать вопросы или возражать. Но похоже директор только этого и ждет, чтобы продолжить.       — Мы сделали зелье неправильно? Ингредиенты были плохими, я…       — Думаю, вы все сделали правильно. Я уверен, вы не хотели чтобы Сириус пострадал.       — Нет, сэр. Я не хотел.       Гарри сглатывает.       — Тошнота и прочие симптомы — это реакция на зелье из-за некоторого количества вина, выпитого ранее утром. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы осознать.       — При чем тут вино?       — Некоторые лекарства нельзя принимать вместе с алкоголем. Тоже самое с зельями в отдельных случаях. Скорее исключение, чем правило. Это касается большинства противоядий.       — Это я виноват, — перебивает Гарри. Директор вздыхает, но не успевает сказать.       — Я…Снейп…       — Я понимаю твои чувства. Ты можешь пойти к Сириусу, он ещё долго не уснет.       Гарри так и делает. Говорить с директором у него больше нет никакого желания, а вот волнение за крестного возрастает с каждой секундой в геометрической прогрессии. Сириус сидит на кровати прикрыв глаза, одна рука лежит на животе, а другая на одеяле. Кожа у него почти зеленая, как была у Рона, когда он выплевывал слизней на втором курсе.       Гарри осторожно присаживается на край и ждёт, когда Блэк откроет сначала одно веко, потом второе. Все страхи опускаются, когда крестный пытается состроить улыбку, а не начинает кричать.       Гарри сглатывает ком в горле.       — Тебе принести что-нибудь?       Блэк качает головой. Мальчик видит, как серые глаза скачут в разные стороны и голова Сириуса кружится. Блэк хмурится и решает замереть на какое-то время.       — Снейп уже дал зелий, тошнить престанет через какое-то время. Поттер опускает глаза.       — Гарри, всё в порядке.       — Ничего не в порядке. Я думал, Снейп опаивает тебя.       — И не ты один, — смеется Блэк. — Знаешь, такая мысль возникает у каждого второго.       Гарри мнет пальцы.       — Ты не должен был пострадать. Когда ты упал, то спросил, что Снейп тебе подсыпал.       — Не Снейп, я…ох. Просто что-то пошло не так, мне стало непосебе, вот и всё. Я практически не помню, что там случилось. Эй, иди сюда.       Сириус просто не мог терпеть расстроенный вид крестника. Уж очень он подавленный.       Поттер сел рядом с Сириусом, вытянув ноги на постели. Сириус соскакивает с кровати почти сразу и мчится в соседнюю дверь. Гарри мнет пальцы пока мужчину выворачивает на изнанку, а потом он возвращается — бледный и медленный.       — Я не прошу тебя быть со мной на сто процентов честным, — начинает Сириус, — но я все равно готов тебя выслушать. Что не так, малыш?       — Я не доверяю Снейпу, — мрачно отвечает Гарри. — Я думаю, он тебя обманывает.       — Гарри, я никогда не просил тебе ему доверять.       — Откуда мне тогда знать, что из-за него ты не пострадаешь?       Сириус заметил, что Гарри начал злиться. Поттер и правда злился, потому что его крестный слишком спокоен. Он достаточно знает Сириуса, чтобы винить его в беспечности время от времени, вот только до этого момента он считал это гриффиндорской смелостью. Гарри восхищается крестным, он никогда так никем не восхищался. Каким образом всё обернулось так, что он встречается со Снейпом?!       — Снейп не станет причинять мне боль.       — Ну да, потому что раньше он поступал по-другому.       Гарри вспоминает нападки на Гермиону, на него, на то как Снейп снимает баллы по любому поводу, оскорбляет студентов, ядовито сарказирует при каждом удобном случае. Гарри подозревает, что Снейп нарочно взрывает его зелья, чтобы снять баллы за это!       — Снейп своеобразный человек, но он не…       — Перестань ты его защищать! — взорвался Гарри, правда, пока что громким шепотом. — Что ты в нем такого видишь, почему ты его…защищаешь?       Гарри хотел сказать «любишь», но у него язык не повернулся.       — Это сложный вопрос.       — Так ответь мне так, чтобы я понял.       — Гарри, люди не выбирают, в кого влюбиться.       Ну вот, он это сказал.       — Когда-нибудь и ты это поймешь.       — Я пойму всё, что угодно, Сириус, — шипит Поттер, — но не Снейпа.       Блэк сокрушенно мотает головой.       — Ты его не знаешь.       — Он алчный, ядовитый, лицемерный подлец. Он ненавидит людей и этот мир, он несправедлив к окружающим и вечно ставит себя выше других.       — Это в нем не главное. Ты не помнишь, но он ведет себя по-другому с близкими.       — Почему я должен помнить что-то такое? — Гарри щурится. Блэк понимает, что совершил ошибку, и несколько секунд обдумывает то, что хочет сказать.       — Снейп тяжелый человек, но я никогда не допущу ошибки с Петтигрю.       Гарри опустил плечи.       — Почему ты ему веришь? — тихо спрашивает он, смирившись хотя бы с тем, что до ушей крестного не доходит его истина.       — Потому что знаю его со школы. Поттер мотает головой и сжимает губы. Он не верит, это неправда. Снейп — подонок, и он одурманил Сириуса!       Гарри сокрушенно мотает головой и глубоко вздыхает.       Этим же вечером Сириус спускается в подземелья. Зелья помогли, но предлог взять еще противорвотных на всякий случай остался.       — Ты правда думаешь, что оставаться в подземельях со слизеринцем это хорошая идея?       — А ты подслушивал наш разговор с Гарри, да?       — Ты меня знаешь, я подлый, алчный и лицемерный, почему бы не включить в этот список еще несколько негативных черт?       — Это был несерьзный разговор. Гарри на эмоциях, и он неправильно оценивает ситуацию.       — Что насчет тебя? — Снейп поворачивается на стуле, так как сидит спиной к Блэку. Сириус успел забраться под одеяло, но его грудь совершенно голая, волосы небрежно зачесаны на одно плечо. В общем-то говоря, таким расслабленным, голым и с эстетической растрепанностью он выглядит еще красивее, чем в одежде. Блэк умеет себя показать.       Сириус пожимает плечами и будто не замечает направленного на него взгляда.       — Ты подлый, жестокий, злобный, надменный, местами раздражающий…       — Закругляйся, до какого времени мне тут сидеть?       — …но ты не только всё это. Вернее, булочка — это не только подгорелая корка, внутри есть сладкая начинка.       — …как ты меня назвал? Сириус улыбается.       — Чтобы тебе было проще, сравню с…скажем, с цветком Белены, он красивый снаружи, но ядовитый… Нет, подожди, это опять не то.       — Ты просто ужасен в сравнениях.       — А ты моя подгорелая булочка со сладкой начинкой. — Блэк подмигивает с шальной улыбкой, и Снейп возвращается в работе, теряя к этому разговору всякий интерес. — Ты не хочешь бросить все эти домашки и прыгнуть ко мне в постель?       — Это всё еще моя постель, и нет.       — Ну вот, в твоей постели горячий и голый я, это приятное дополнение к тому, что у тебя есть, где спать.       — Дай мне закончить, Блэк.       — Как угодно, профессор.       Снейпа передергивает, но он усиленно сосредотачивается на материале перед глазами. Потом все же прерывается в самом конце, потому что его начинает клонить в сон, а нежащийся в постели Блэк почти что манит лечь рядом и ни о чем не думать. Соблазнитель чертов.       «Но ведь это работает», однажды с хищной ухмылкой сказал Блэк.       К своему стыду, Северус знает, что на нем это работает. Блэк со школы был красив, как небожитель, а после Азкабана еще и начал поддерживать форму, так что Северус с удовольствием касается и гладит ладонями соблазнительные выпуклости, выступающие мышцы. У Сириуса прекрасное тело, и, к сожалению, он в курсе.       Сириус перемещает руки Снейпа по своей груди на шею, пока они целуются. Северус, не отрываясь от неуёмных губ и мягкого языка, перемещается с раскуроченной постели на живот и устраивает ноги по обе стороны. Берет в ладони лицо Сириуса, глубоко и размеренно целует, наклонив голову.       Руки Блэка гуляют по кремовой коже везде, куда можно дотянуться. Иногда под пальцами чувствуются тонкие линии рубцов, особенно на спине, если не касаться их руками, можно и не заметить, кожа слишком светлая, как у призрака, но ее кочется трогать, целовать, лизать, пок она не станет красной и фиолетовой в некоторых местах от животной несдержанности Блэка.       Северус продолжает касаться губами губ мужчины, ускользая на сантиметр назад, только чтобы перенимать горячее тяжелое дыхание друг друга. Сириус рывком тянется вперед и успевает урвать несколько быстрых поцелуев.       — Ты сегодня ненасытней, чем обычно. У змей такой случается в какие-то особые периоды? — шепчет Сириус с улыбкой, не отвлекаясь от своего занятия и обнимая крепкое худое тело.       — Кажется, ты не знаешь, чем занять свой рот.       — О, у меня много идей. Дай мне только поменять положение, и я сначала вылижу твою эту мягкую кожу, а потом возьму как ты захочешь. Она всегда такой была? Такой мягкой.       Сириус кусает ключицу и начинает свой путь языком от шеи, на которой уже имеется пару неглубоких ранок и красноватых пятен. Обычно Северус стирает их заклинаниями перед началом пар, но пока они вот так вместе, можно ставить сколько угодно меток, подкармливать с их помощью вечно голодного до касаний, кусаний и собственнических жестов зверя.       Снейп прогибается в пояснице, когда Сириус, придерживая его плечи одной рукой, а другой сжимая талию, опускается поцелуями на грудь и хозяйничает уже там. В отличие от пятен на шее, те, что на груди, можно не стирать… Но кажется Сириус переживает из-за этого больше, чем Снейп, хотя и ворчит просто потому что волнуется, что кто-то из Пожирателей смерти может их увидеть. А потом понимает, что для этого Снейпу придется снять с себя все слои своего броневика и остаться обнаженным, после чего Блэк вскипает и идет по второму (третьему, четвертому) раунду, на ходу выговаривая слова, которые Снейп слышит только задним числом.       Никому не отдам, ты только мой…если кто-то посмеет увидеть тебя…убью, загрызу…если кто-то посмеет прикоснуться… Знаю я эти ваши оргии (Знаешь? Серьезно?)…Не позволяй никому к себе прикасаться… Только я могу… Любить тебя…       И так продолжает целую вечность.       От медовых слов, тянущихся из уст в самое сердце, Северус обычно в ответ раздирает докрасна литую загорелую спину с перекатами мышц, от боли зверь голодно рычит и заводится сильнее. А слова всё не кончаются. Снейп мучительно стонет, уткнувшись в плечо и не в силах даже отстраниться, потому что Блэк предварительно всегда обхватывает его дрожащее тело руками и не отпускает, пока все не закончится. И издевательски шепчет свою сладость на ухо, облизывает раковину, и от этого становится еще невыносимей, невыносимо приятно.       — Засыпай.       Сириус что-то ворчит. Снейп осторожно водит ладонью по кроваво-красным рубцам на лопатках и плечах, смазывая их мазью, чтобы к утру они сошли. Обычно Блэк против такой подставы, он говорит, что их все равно никто не увидит, а сам он будет знать, с какой страстью Снейп цеплялся за него прошлой ночью. Но сейчас Блэк слишком устал, поэтому не может сопротивляться. Северус обхватывает ладонями сильными плечи, не столько залечивая раны, сколько наслаждаясь тем, как мышцы гуляют под кожей. Он ложится спать позже, когда успокаивается, сосредоточившись на теле Блэка. Он долго ума не мог приложить, как Блэк не брезгует рубцеватым шрамом на его предплечье… Если так подумать, Сириус уделяет ему больше внимания, целует и вылизывает, пока Снейп не запрещает ему это делать. Он не знает, с чем это связано, но кажется, ласки Сириуса причиняют гораздо больше боли, чем темная магия, заточенная в метке.