Дневной свет

      Попытки вернуть себе эмоциональный контроль с самого начала были обречены на провал. Так подумал Регулус уже на втором дубле первоначального плана. Равновесие, баланс, сдержанность — хорошо; эмоции, отсутствие контроля, несдержанность — плохо, это заповеди, которая Вальпурга внушила (или пыталась) своим детям (половине) всеми моральными и аморальными способами. Вальпурга заложила установки, которым Регулус неукоснительно следовал на протяжении двадцати лет своей жизни, несмотря на это оказалось достаточно сложно даже почву создать для этих установок.              Регулус никогда не задумывался, сколько отвлекающих факторов вставало на его пути в детстве. Главным образом потому что наказания считались наименее привлекательной наградой за любой косой взгляд в другую сторону. Ему было, чего бояться, в отличие от брата. Сириус…наверное, ему было с самого начала предначертано учиться на гриффиндоре. Осознавать это было еще неприятней. Сириус не пытался избавиться от соблазнов, вместо этого окунался в них с головой. Регулус начинает понимать, как это легко, однако его голова, тело, легкие, мозг, руки, ноги, глаза не привыкли к дайвингу с разбегу без подготовки, поэтому справляться с последствиями для него — новичка в темной глубине своих мыслей — труднее жизненно-важных решений, принятых почти двадцать лет назад. Ирония, ведь он умер на глубине. Тяжесть воды, абсолютная тьма, боль в ногах, прибывавшее волнами отчаяние от собственной глупости и приближающейся смерти — всё то же, что и тогда, только на этот раз он умрет от собственных тяжелых эмоций, беспросветной мглы одиночества, все той же боли и страха перед грядущей мучительной смерти от этой боли (в ногах или от руки Воландеморта — не важно). Эмоции. И как перестать ими руководствоваться.              Сильнее эмоций могут быть только страхи. И боль. Но боль отступает, во многом благодаря мадам Помфри, однако и ее Регулус перестал пускать в свою комнату неделю назад, когда почувствовал, что стало легче. После горячей ванны, которую Помфри заставила его принять. Не то чтобы это было проблемой, во всяком случае, Регулус почувствовал себя лучше, избавившись от многодневной грязи, крови и… Но он предупреждал, что будет больно.              Внизу происходит какое-то копошение. Регулус игнорирует протезы и спускается на колени. Никто не слышит как мантия шуршит по полу вслед за Регулусом, ему пришлось приказать домовику сделать уборку, чтобы она из черной не становилась серой. С этого момента везде, куда бы ни пошел Регулус, его сопровождала относительная чистота. В поместье Блэк никогда не бывает абсолютно чисто. Из-за ограниченного количества одежды на взрослого человека, пришлось одалживать ее у Сириуса. В первый раз, стоило ему увидеть футболку с дурацкими рисунками и джинсы, он захлопнул шкаф и вышел. Потом, правда, вернулся, нашел брюки, пару рубашек и увеличил с помощью палочки Снейпа до приемлемых размеров. Магией выкрасил всю одежду в черный из принципа.              Сириус появляется в поместье на Гриммо крайне редко. Обычно его приходы сопровождаются посещением всех или большей части ордена Феникса. До этого же времени ему иногда перепадает спать на большом коврике ярко-лилового цвета у камина. Регулус однажды это увидел и никогда бы теперь не смог забыть большую мохнатую тучу, которая сопит на смешном (?) мохнатом коврике. Он не сразу вспомнил, что Сириус стал анимагом еще в школе, память подкидывает ему странные и болезненные воспоминания, но его брат в шестнадцать лет, становящийся веселой огромной собакой, разум отвергать не стал. Регулус зацепился за эти воспоминания, чтобы не чувствовать отчуждения. Наверное, это можно назвать частью реабилитации… Дом на площади Гриммо будто бы поглощал его, и Регулус начал понимать, зачем яркий лиловый коврик у камина. Его брат гораздо лучше справляется с тьмой, которая его окружает.              Тьма, глубина. Регулус ловит себя на дурацкой мысли, было бы ему легче умирать, если бы он сжимал в руках яркий лиловый коврик, пока легкие не заполнила вода. Совершенно идиотская мысль…              Когда приходит туча человек под смехотворным названием Орден Феникса Регулус не спускается со второго этажа, а сидит у стены и слушает. Слушая, можно уловить очень много информации, которую можно использовать. И это расслабляет. С учетом того что сидеть на голом полу не очень-то удобно.              Иногда люди на первом этаже задерживаются на весь день. Регулус примерно понимает, какая сила была вложена в его…спасение. Он дожидается, когда люди уйдут, чаще всего через камин, только некоторые мракоборцы пользуются главным входом. В любом случае, никто не видит тень, пристально наблюдающую за всеми из своей скрюченной неудобной позы. Лестничная площадка довольно узкая.              Регулус выходит в столовую когда все расходятся. Дискуссии и споры могут продолжаться до самого вечера, пока миссис Уизли не погонит всех по домам. В один из таких вечеров Регулус замирает в дверном проеме. Ему приходится ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть лицом вперед. На столе из всех яств, которые наготовила миссис Уизли, осталась пиала с печеньем и плитка шоколада в серебряной обертке. И пара железных протезов. Тех же самых (Регулус узнает крепления), но переделанных. Регулус уже предполагает, кто их сделал, и от этого ему легче не становится. Линии изогнуты в правильную форму лапы, легкие врезы имитируют мышцы и кости, небольшие гладкие пальцы и маленькие сточенные коготки.              Регулус никогда не пользовался беспалочковой магией, но сейчас он даже не задумывается. Заклинание сметает стол в мелкие щепки, они разлетаются в разные стороны. Ноги отказываются слушаться, когда Регулус предпринимает попытку к бегству. Он запирает дверь своей комнаты, приваливается к ней спиной без сил и вжимается лицом в колени.              ＊＊＊              Собрания с каждый разом выжимают всё больше сил. Сириус чувствует это слишком ярко, или он становится слишком старым для всего этого. В любом случае он падает на диван после очередного неприятной встречи не планирует что-то с этим делать в ближайшие пару часов.              Люпин принес с кухни два стакана с соком и сам сел рядом. Блэк вздыхает, глядя на жидкость в стакане.       — В такие моменты скучаю по огневиски.       — Я всё думаю, стоит ли посылать такой маленький отряд на поиски Идука. Похоже на ловушку.       — У тебя паранойя.       — Может быть. Каждый день Кингсли сообщает, что погиб кто-то из наших. Еще повезло, что никто из ордена не пострадал.       — Считаешь, повезло? Я считаю, у них хороший командир.       — Я не командир.       — Можешь и дальше отрицать это, но без тебя погибло бы больше народу. — Сириус наклоняет голову к Люпину. — Ты спасаешь жизни. И строго говоря, у тебя прекрасно получается, если тебе интересна моя оценка.       — Многие бы с тобой поспорили из своих могил.       — Если бы люди из могил могли спорить, я бы переспорил всю свою семью. У меня есть неоспоримый аргумент.       Сириус поднимает бокал как тост, Люпин машинально повторяет за ним, и оба используют паузу, чтобы сделать глоток. Во время маленького затишья, что-то гремит в кухне. Ремус и Сириус переглядываются. Блэк продолжает прихлебывать из своей чашки, оставив шум без внимания.       — Здесь всегда так? — с сомнением спрашивает Люпин и обводит бокалом пространство перед собой.       — Я припоминаю и большие странности.       — Должно быть, это Регулус.       Люпин поднимается с дивана и идет в столовую. Сириус делает еще глоток, делая вид, что наслаждается кисловатым вкусом сока.       — И теперь он бежит сломясь голову.       Люпин долго не возвращается. Блэк прекрасно знает, что друг все еще там, поэтому остается сидеть на месте и не позволять интересу утянуть его дальше кислого вкуса сока. Ремус садится рядом, удерживая в руках протезы собачьи лапы.       — Это его протезы.       Блэк косо смотрит на творение собственных рук.       — Сам догадался?       — Они собачьи.       — Вы сегодня в ударе, Шерлок.       Люпин, наконец, перестает думать вслух и обращает внимание на Блэка.       — Думаю, я не ошибусь если предположу, что это ты их сделал. Кажется, я знаю, что произошло.       — Я просто немного поменял структуру, вывел нужную форму и слегка подправил крепления. Это не загадка.       — Нет, я о Регулусе.       Ремус остался ненадолго в столовой, чтобы присмотреться к окружающей обстановке. Ваза с печеньем разбилась от удара об пол, плитка с шоколадом лежала где-то поблизости, Люпин подобрал ее вместе с протезами, а остальное восстановил с помощью волшебной палочки. Печенье пришлось выбросить, но Молли наготовила как всегда как минимум на шесть голов, так что позже Люпин насыпет из банки немного.       — Ты знаешь, где Снейп?       — Я же с тобой, откуда мне знать?       — Потому что вы как магниты — находите друг друга с разных концов планеты.       — Ну, используя свой совместный со Снейпом телепатический опыт, могу предположить, что он в подземельях в такое время.       — Тогда наведаемся к нему.       С несвойственным для Люпина рвением он соскакивает с дивана и преодолевает расстояние до камина не оглядываясь. Для кого бы то ни было спешить в подземелья к Снейпу это странно, поэтому Блэк просто не мог себе позволить сидеть и ждать, пока Дамблдор организует еще одну спасательную операцию.              ＊＊＊              Собрания Ордена Феникса устраиваются все чаще, особенно во время летних каникул, когда не приходится разрываться между школой и операциями. Каникулы дают больше времени для переговоров с мракоборцами, составлению планов и более точной подготовки данных, однако Люпин не уверен, что погружение в надвигающуюся войну пойдет кому-то на пользу.       Хотя, дети создают помехи в любых ситуациях. Неугасающий оптимизм близнецов и их постоянно меняющиеся побрякушки для проделок во многом помогают сгладить туман плохих предзнаменований, нависших над всеми.       — Кто-то съел всё печенье, — говорит Молли, когда заглядывает в банку. — А ведь я приготовила их только в воскресенье. Сириус Блэк, ты решил ничего не есть, кроме печенья?       Блэк кладет в рот ложку салата и возмущенно машет вилкой в другой руке.       — Это не я.       — Не говори с полным ртом, дорогой.       — Ты знаешь, Молли, я люблю всё, что ты готовишь, но даже меня бы не хватило, чтобы съесть всю банку.       — Посчитай, сколько пропало бутылок с ромом, — подсказал Люпин.       — Что удивительно, ни одной, — отвечает Молли с улыбкой. Она ходит от стола к столу, перенося новые блюда. — У нас был бы серьезный разговор, если бы ты пил во время уроков.       Блэк решает промолчать. Когда Молли, наконец, садится на свое место, за ней подтягивается Артур, а потом из-за угла вылетает взволнованная Гермиона.       — Я была в библиотеке! — она садится на стул и переводит дыхание.       — Удивила, — синхронно отвечают близнецы.       Гермиона заканчивает:       — И там кто-то был. Он меня жутко напугал.       У детей моментально зажигаются глаза.       — Призрак?       — Я бы не удивился, — вставляет Блэк свои пять копеек.       Молли тоже не остается в стороне от разговора, что весьма удивительно, обычно она не поддерживает шутки.       — Призрак, который ест печенье, полагаю.       Близнецы соскакивают с места.       — Пойдем проверим.       — Не раньше, чем все доедите, — грозно говорит Молли. — Думаю, это Регулус, и если он не призрак, то наверняка голодный.       Люпин не успевает возразить, Молли уже в две руки (а ощущение, будто в четыре) складывает на наколдованный поднос тарелку с супом, говядиной и дымящийся чайник с чашкой. Ремус смотрит на нее и медленно отчаивается.       — Ты же разговаривал с Регулусом, верно? Вы одногодки.       — Регулус не любит эм…оборотней.       Ремус хотел было притормозить на этом слове, и все же сказал его. Молли должна понимать всю серьезность ситуации, а Люпин не видит смысла скрывать от нее то, что еще один на планете ненавидит оборотня, к этому он давно привык. Регулус — небольшое исключение из тех людей, однако в любом случае его отношение к Люпину должно натолкнуть Молли на мысль. Тем более, Ремусу не слишком хочется сталкиваться с еще одним представителем рода Блэков.       Миссис Уизли сурово поджимает губы и выставляет руки в боки.       — Что ж, тогда я сама это сделаю. Я не оборотень, значит проблем быть не должно.       Ремус подскакивает с места и останавливает Молли.       — Сейчас придет профессор Снейп, наверняка он захочет отужинать в компании Регулуса. Оставим эту честь ему. Пожалуйста?       У Молли такой вид, будто она их обоих заставит есть за общим столом, потому что их желания во время ужина не учитываются. Слава Мерлину, кажется терпения Молли хватит на один раз, Ремус намерен не присутствовать во время следующего.       Впервые на памяти Люпина он так благодарен скорому приходу Снейпа. Северус обычно не задерживается когда приходит время пить Волчье зелье, почему-то ему нужно передать его лично в руки Люпину, однако поддерживать беседу он отказывается наотрез. От Снейпа и не ждешь многого в светских раундах, если так подумать.       Пока за столом дети (в том числе Сириус) спорят, может ли Регулус быть живым трупом, приплетая некромантию и реинкарнацию, Молли вылавливает момент, когда Снейп собирается покинуть балаган.       — Северус! — миссис Уизли обтирает руки о передник и настойчиво вручает Снейпу поднос с частью того, что стоит на общем столе. У Снейпа просто нет возможности противиться: либо он примет правила, либо будет не прав. — Если ты к Регулусу, отнеси это ему, пожалуйста.       Увидев, что на подносе всего по паре, Снейп не стал спорить.       — Ты впечатляющий остолоп.       Регулус роняет перо и слегка оборачивается, чтобы краем глаза уловить фигуру в дверях. Это достаточно сложно, пока Снейп не выходит на свет. С подносом, который он ставит на стол перед Регулусом. Того голод мучил очень долго, а при виде вкусной еды, желудок завязался в узел.       — Одно твое слово, и я буду кем угодно.       Снейп левитирует стул с высокой резной спинкой из глубины библиотеки, заворачивается в мантию и медленно садится, наблюдая как Регулус без привередливого тона набрасывается на еду. Блэк достаточно терпелив, чтобы предложить Северусу пиалу с еще нетронутым жульеном.       — Нет, спасибо. Подожду, пока ты закончишь, чтобы не остаться без пальцев.       Регулус не привык разговаривать во время приема пищи, вообще никто из его семьи так не делает, за исключением Сириуса, но он и так исключение из всех правил. Когда младший Блэк заканчивает, Снейп с преувеличенной осторожностью утягивает на свой край стола уцелевшее блюдо.       — Темная метка на твоей руке, — начинает Снейп, когда кладет в свой чай пару кусочков сахара. Плечи Регулуса напрягаются, — как сильно она болит?       Блэк качает головой.       — Ты за этим здесь?       — Нет. Не только за этим. Но я бы предпочел решать вопросы последовательно.       — Я тебе не кроссворд.       — У меня мало времени, так что мне нужно знать, на какой день ты планируешь покончить с жизнью, чтобы выбрать лучшее место для большего драматического эффекта.       — Из всех смазливых чистокровных волшебников ты выбрал моего брата. Я бы тебе даже столовое меню выбирать не доверил.       Что ж, Снейп ни капли не удивлен, но его движения замедляются. С Регулусом не получится вести игру на собственных правилах, он не такой простак как Сириус.       Снейп выуживает из мантии руку и протягивает ее. У Регулуса уходит целая минута на то чтобы справиться с желанием закатить глаза или произнести в ответ что-нибудь оскорбительное. Он молча протягивает в ответ левую руку.       Темная метка на левой руке расползлась до локтя. Северус несколько раз водит подушечками пальцев по змее и черепу. Ему приходит в голову применить магию, однако он себя останавливает. Спешка никогда не приводила ни к чему хорошему.       — Пока я не использую магию, она…       Снейп не знает, что хотел сказать Регулус, но примерно предполагает. Не поглощает меня. Не убивает меня. Вполне терпима.       Регулус выдергивает руку и прячет на животе, зажимая коленями.       — Темный лорд не может меня найти здесь, как выяснилось. Ему и не нужно, пока на мне это проклятье.       — Дамблдор пробовал от нее избавиться много лет.       — От нее нельзя избавиться. Точнее, можно…подавить. Лишить Его возможности укорачивать срок жизни своего раба через эту метку. — Регулус молчит какое-то время, а Снейп пьет свой чай. — Если убрать магию. Полностью.       Снейп останавливает движение чашки к губам на половине пути. Регулус устраивается поудобнее на слишком узком стуле, но для его худощавой фигуры и за отсутствием некоторых конечностей он вмещается на нем в позе кокона.       — Ты в этом уверен? — ровно спрашивает Снейп.       — Пока это работало.       — Ты не используешь свою магию или она поглощается?       — Второе.       Снейп с шумом ставит чашку на блюдце и ставит ее на стол. Регулус на него не смотрит, поглощенный созерцанием книжной полки. Снейп слышит его приглушенный голос.       — Твоя идея с суицидом не такая уж и плохая.       — У меня много хороших идей. Я уверен, у тебя есть получше.       Регулус качает головой.       — Я умру. С Темной меткой, без Темной метки, от руки Темного лорда или сбросившись со скалы.       — Не драматизируй. От ликантропии давно придумали лекарство.       — Люпин нажаловался? Пусть засунет свое чувство вины подальше.       — Он узнал недавно.       — Я не идиот, Северус! — вспышка гнева угасает как вспыхнувшая в последний раз свеча. — Мадам Помфри таскает мне зачем-то шоколад, прикрываясь тем, что он поможет восстановиться. Что ни день, то новая сладость в столовой.       — Судя по тому что я слышу, ты идиот каких мало. Идиот, который верит, что Земля вертится вокруг его персоны.       — Это он виноват. И ему подобные. И он это знает, при нем от укуса оборотня умер человек. Все полукровки — клеймо на холсте чистокровных волшебников, они запятнают любого. Один такой чуть не убил тебя, Северус, ты можешь менять понять.       — Избавиться от всех полукровок — достаточно решительная мера, — вкрадчиво и неумолимо произносит Северус. — Особенно для того, кто физически неполноценен. Предположим, ты найдешь способ зубами вырвать гниющую плоть с тела человечества. Тот, кто уже пытался, использовал их, чтобы ты страдал весь остаток жизни. Темный лорд использовал и тебя, чтобы ты перебил здесь всех или повторял за ним его идеи, а ты повелся как мальчишка, у которого все стены обвешаны плакатами о пропаганде чистоты крови. Хочешь винить кого-то, вини. Люпина или кого угодно. Обвиняй, подвергай сомнению каждое их действие, но не становись чудовищем.       Жажда крови крупица за крупицей распалась, а за ней океан усталости и незнания, что делать со своей жизнью. Что-то в этом Снейпу было знакомо. Лет двадцать назад.       — Судя по всему, мне придется им стать, даже без желания.       — Мы поговорим об этом когда придет время.       Глаза Регулуса застывают на одной точке.       — Удобный предлог уйти от неприятных тем.       Снейп невозмутимо берет печенье с арахисом.       — Было бы благоразумно им воспользоваться, но ты этого не сделал, так что пришлось мне. Полнолуние через три дня. Не надейся, что сможешь уйти куда бы то ни было, пока меня не будет.       Регулус невесело усмехается.       — Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения.       — А придется. — Снейп пронзил Регулуса взглядом. — Ты не можешь сам решать, что делать. Поэтому это будет делать кто-то другой, и благоразумней всего выбрать меня.       Регулус молчит какое-то время.       — Я мог умереть еще в плену. Ты и пальцем бы не пошевелил, чтобы это предотвратить.       — Это неправда.       — Ради Сириуса ты бы поступил иначе?       Настало время Северусу подбирать нужные слова. Волшебники серьезно смотрели друг на друга.       Регулус вздыхает.       — Ну конечно, ради моего брата ты был готов на многое.       — Не приплетай его сюда.       — Я всего лишь уверен что если бы это Сириус висел над полом без возможности пошевелиться, если бы вокруг него собрались все Пожиратели смерти и сам Воландеморт, если бы ты хоть на секунду подумал что у тебя есть выбор, он был бы спасен, а ты разоблачен, может быть даже мертв, может быть в плену вместо него.       — Регулус!       Вытянутые из самой глубины души вместе с криком слова повисли в воздухе.       У Регулуса дрожат руки. Он зол и почти готов оторвать что-нибудь пальцами, если бы мог дотянуться, и вместо этого он рычит, выдавливая из себя ненавистные слова:       — В моей прошлой жизни я хотя бы сам решал, как мне умереть. Моё время скоро придет, так что можешь не размениваться на героические жесты.       — Темный лорд убил тебя. В этот раз ты не хочешь, чтобы он добрался до тебя и я…- Снейп кривит губы, — понимаю. Покончить со всем прямо сейчас это не твое решение, а всего лишь страх. Иногда это неизбежно — довериться кому-то.       — Пустая трата времени, — бормочет Регулус.       — Не узнаешь, пока не проверишь.       Регулус качает головой.       — Один шанс, Снейп.              

＊＊＊

             На секунду (может даже немного дольше), Регулусу показалось, что станет легче. Возможно, для незапертого в четырех стенах старого особняка с матерью, которая втихомолку перемежает ругательства с порицаниями, иллюзия продлилась бы дольше. Мадам Помфри застает его около камина в собственной незапертой комнате, в состоянии полусна. Когда она ставит свой дорожный чемодан на пустой письменный стол, Регулус моргает и просыпается.       — Профессор Снейп распорядился дать вам обезболивающее. Как ваше самочувствие?       Поппи и не дожидалась ответа, когда задавала вопрос. Она обошла кресло и опустилась перед ним. Регулус взглянул на нее впавшими глазами.       — Мне нужно осмотреть ваши ноги.       Решив, что проще будет поскорее отвязаться от колдоврача, Регулус с промедлением опускает одну ногу, затем вторую. Перевязка не занимает много времени и скоро она может вообще не понадобится, без бинтов Регулус просто связывает штанины брюк чтобы не запинаться о них круглые сутки.       — Вы идете на поправку быстрее, чем я ожидала.       Мадам Помфри так быстро вскакивает на ноги и уносится к своему чемодану, что Регулус начинает сомневаться в ее возрасте.       — Вы все еще должны есть больше, и нужно согреть весь дом, чтобы вы могли передвигаться. Сидя в этом кресле, ваше самочувствие не улучшится.       Регулус продолжает смотреть на огонь.       — Кричер.       Домовик появляется у его ног и подобострастно лопочет о чем-то, чего Блэк слышать не хочет.       — Сделай все, что скажет мадам Помфри. Всё и молча.       — Как скажет хозяин. Кричер сделает всё, что нужно.       Регулус бросает на него взгляд и кивает. Этого хватает, чтобы домовик чуть не растянулся на полу от удостоенной чести.       Дни протекают быстро. В практически полном одиночестве и тишине. Дни орденцев все так же наполнены миссиями, новостями, празднованиями или похоронами, и в любом сценарии обязательной частью является шум и много еды. А с появлением близнецов шума стало вдвое, а то и в четверо больше. И бесстрашия в этом доме тоже прибавилось с их появлением.       Регулус слышит скрежетание вокруг себя и думает, что это крысы или вроде того. В любом случае, он не намерен открывать глаза и проверять: если это крысы, то они уйдут, если Кричер — тоже, если кто-то из незваных гостей с первого этажа — им надоест смотреть на почти мертвого человека в кресле, и они тоже уйдут.       Потом звук становится похож на жужжание пчел.                            Дети в лице Джорджа, Фреда и Рона проходят под рукой Сириуса, пока тот стоит в проходе облокотившись, а Гарри останавливается рядом.       — Регулус плохо выглядит.       Гарри ловит взгляд крестного.       — Можно и так сказать. Мы братья, но не слишком похожи.       Поттер не сдерживает улыбку.       — Девушкам нравится тщеславие?       — Не знаю, ты мне скажи, Дон Жуан. — Сириус возвращает улыбку.       — Крестный, а тебе кто-нибудь нравился в школе? Ну…до…       — У меня было несколько подруг в школе. Когда твои мама и папа сыграли свадьбу, у меня никого не было.       Гарри подбирает слова какое-то время.       — А когда ты понял, что…ну…       — Ну? — Сириус стреляет озорной улыбкой. Гарри от этого куксится.       — Ты и профессор Снейп. Это все еще ужасно звучит.       — Именно поэтому мне каждый раз доставляет столько удовольствия этот диалог. Мы встретились почти шесть лет назад после того как не виделись лет десять.       Сириус находит глазами Снейпа.       — У меня не больше свободного времени, чем у Лунатика, на такие вещи.       — Ремус же встречается с Тонкс, разве нет?       Блэк медлит, прежде чем осознать сказанное и повернуться к крестнику.       — Что?       Гарри пожимает плечами.       — Мне Гермиона сказала.       — А ей Тонкс?       — Не думаю. Она просто…девочка.       Кажется, эта мысль до сих вызывает у Гарри приступы. Женская логика, интуиция, радар и все остальное вне досягаемости ума даже взрослого мужчины, а для подростка целый серия панических атак.       — Вы чего тут стоите как истуканы?       И Блэк, и Гарри вздрагивают. Гермиона появляется со своим котом на руках. Блэк рассеянно чешет Живоглота за ухом. Рыжий громадный детеныш медведя перепрыгивает на плечо Сириуса и устраивается поудобнее. Свободной рукой Блэк приобнимает Гарри и рассеянно замечает, что парень подрос. Пока все рассаживаются по местам, Блэк отдирает Люпина от разговора с Артуром.       — Можно я украду у вас Ремуса?       — Мы могли бы поговорить за столом.       Сириус отходит туда, где их никто не услышит. Место Люпина занимает Тонкс.       — Девочки пошли посплетничать?       — Ты не говорил, что у вас с Тонкс что-то есть, — говорит Блэк.       Люпин отбивается от хвоста Живоглота, и тот все равно бьет его по лицу.       — Это…трудно назвать чем-то… Кто тебе сказал?       — Главное, что ты не сказал мне, — возмутился Блэк.       Люпин краснеет и старается повернуться лицом к столу, чтобы кинуть взгляд на что-нибудь другое. Ему приходится понизить тон голоса, чтобы его никто не услышал.       — Если помнишь, ты не сказал мне про Снейпа.       — Это другое.       — Не другое, Сириус. — Ремус переводит дыхание и говорит уже мягче: — Если ты с кем-то счастлив, я бы хотел это знать.       Сириус вздыхает.       — Я жду, чтобы ты не упустил ни одной детали.       — Пару деталей я все-таки упущу.       — Вы напудрили носики, дамы? — Тонкс появляется откуда-то сбоку, так, что ее не видно, пока она не подойдет слишком близко. Ее игривая улыбка стирается мгновенно. — Пора за стол.       Сириус отсчитывал времена по курсам Гарри. Лето перед шестым курсом оказалось самым неприятным, у него — да и у всех — создавалось впечатление, что они пытаются остановить надвигающееся цунами в рекордно короткие сроки. При всём при том соседние города уже затопило, и остались только они.       — Если я пойду туда и разведаю планы, то мы можем узнать что-нибудь полезное, — предлагает Сириус. Он единственный, кто еще сидит прямо, хотя все остальные скорчились в своих креслах от усталости. — Я здесь быстрее всех, вернусь за пару дней.       — Силы понадобятся вам для другого, Сириус, — пробасил Шеклбот. — Не тратьте их на пустые сведения.       Блэк начинает закипать.       — Как это — не тратить?       — Мракоборцы следят за лагерем. Если будет какое-то движение, они сообщат.       — Но рядом живут люди, — подает голос Гарри, — что если их силы направлены туда?       — Пожирателей смерти слишком мало, — отвечает Люпин. — Они больше похожи на отрезанную от остальных группу. Не представляют крупной угрозы.       Тонкс воодушевляется.       — Поэтому там и мракоборцы. Я прослежу за этими ребятами. Некоторые Пожиратели смерти занимаются мародерством, той силы, что там уже есть, хватит, чтобы им противостоять.       На минуту в комнате воцаряется тишина. Эта первая спокойная минута в собственных раздумьях за вечер, и Кингсли принимает ее за сигнал. Он первым поднимает из-за стола и трет пальцами переносицу.       — Близится ночь. Хорошо отдохните, господа.       Собрания могли продолжаться до глубокой ночи, однако прямо сейчас один из присутствующих почти сливается с окружающим интерьером из-за болезни, которая проявляется только в полнолуние. До восхода луны еще несколько часов, и этого времени хватит, чтобы Люпин спрятался где нужно, а остальные успели к тому времени отойти подальше.       Ремус поднимается из-за стола последним, чтобы максимальное количество присутствующих не видело, насколько тяжело ему это дается. Тонкс подхватывает мужчину под локоть, Сириус же знает достаточно, поэтому просто с тревогой наблюдает с другой стороны, готовый подхватить друга если что-то пойдет не так.       — Спасибо, Дора. — Люпин вымучено улыбается.       — Снейповское зелье разве должно так действовать? — мрачно спрашивает Тонкс.       — В нем снотворного на целого оборотня. Я чувствую себя лучше, чем выгляжу.       Сириус делает шаг назад, чтобы пропустить Люпина. Траектория полета заметно наклоняется под опасным углом.       — Визжащая хижина в другой стороне, брат.       — Хочу проведать Регулуса.       — Почему это важно именно сейчас? — спрашивает Тонкс. Сириус делает ей знак и шепчет губами. Оборотень. Выражение лица мракоборца меняется. — Его укусили?       — Да. Возможно.       Блэк отворачивается от Люпина, пока тот продолжает свое путешествие к коридору.       — Я присмотрю за ним.       — Что-то может пойти не так. Знаешь, всё может пойти не так.       — Как и каждое полнолуние. Всё нормально, мы были с ним каждый месяц. Это почти не сложно.       Тонкс испытывает очевидное недоверие к последнему заявлению, но отступает, когда Блэк ее просит. Ее взгляд до самой последней секунды касается Люпина, пока оба не скрываются за поворотом. Блэк слышит как срабатывает камин и не спешит идти за Ремусом. Наверняка последнее, что нужно братцу, это свидетели его кошмара наяву.       Люпин поднимается по ступенькам, смотря строго в пол и держась за перила. В такие часы он не доверяет своему телу и рассудку. Когда в поле зрения попадают чужие колени, Люпин почти испытывает облегчение. Он садится напротив Регулуса, тот спит, и поэтому Люпин очень осторожно толкает его в плечо. Когда Блэк не открывает глаза и на третий раз, Ремус выходит из задумчивого состояния. Похлопывания по щекам тоже ничего не дают. Люпин замечает нарастающую дрожь. Если присмотреться, видно как подрагивают пальцы рук.       — Сириус. Сириус! Кричер!       Когда оба появляются почти одновременно (чему Люпин крайне удивлен, поскольку не ожидал, что домовик тоже соизволит появиться), Ремус уже проверяет пульс на шее.       — Позови Снейпа, — говорит он за спину, ни к кому конкретно не обращаясь.       Блэк машет запястьем домовику, и Кричер исчезает в облаке дыма.       — Жив?       — Сердце бьется.       Люпин достает палочку, но не успевает произнести заклинание. Блэк перекидывает одну руку Регулуса на шею, поднимает под спину и колени и, перепрыгивая через ступеньки, поднимается наверх. Заклинаниями получилось бы дольше, думает Люпин, когда следует за Сириусом.       Снейп влетает в комнату почти сразу, как только Блэк роняет Регулуса на постель. Он точно так же проверяет пульс и дыхание, а потом спешно оглядывает комнату. Оба волшебника, которые наблюдают за ним, машинально начинают повторять. Правда, они не знают, что ищут.       — Ничего не трогать, — рявкает Снейп и в том же темпе, что и пришел сюда, вылетает из комнаты и второго этажа.       Люпин и Блэк молча смотрят на дверь до того момента как Снейп снова там появляется уже с несколькими флаконами в руках. Первой в ход идет волшебная палочка, Снейп шипит какие-то заклинания, они заставляют Регулуса открыть красные запавшие глаза. Снейп крепко держит его за подбородок, пока Регулус не выпьет всё содержимое одного из флаконов. Блэк все еще в сознании, однако слабо понимает, что происходит. Снейп склоняется над ним.       — Как тебя зовут?       Регулус щурится и пытается сфокусировать взгляд.       — Реглс. Блк.       — Какое сегодня число?       Этот простой вопрос вызывает слишком много раздумий. Регулус силится вспомнить, но он правда не помнит, и ему кажется прошла всего секунда от вопроса до момента, как он начинает понимать сегодняшний день, однако в реальности перевалили минуты. А потом сознание утягивает на глубину, свет превращается в маленький сгусток и пропадает впереди.       Когда Снейп говорит, от его голоса можно порезаться.       — Полнолуние, Люпин.       Ремус не спорит на этот счет. Если задержаться здесь надолго, этот дом разрушат уже два оборотня. Люпин бросает взгляд на Сириуса, получает в ответ его кивок и уходит. Блэк медленно выдыхает, заставляет себя успокоиться и приваливается к подоконнику. Пара сигарет в кармане еще осталось… Снейп продолжает сидеть на краю кровати и, кажется, ловит связь со Вселенной.       — Тебе тоже лучше убежать в свое логово под мостом, — говорит Блэк. — Только один из нас в этой комнате знает, как справиться с оборотнем.       — Это не первое свидание с оборотнем, так что я откажусь.       — Да. Первое закончилось плохо. Серьезно.       — Можешь идти по своим делам, Блэк. Я остаюсь.       Сириус даже не удивился такому упрямству, однако ему прибавилось задач. Насколько он знает от Лунатика, первое превращение очень важно. Оборотень в первое полнолуние будет бесконтрольным настолько, насколько возможно. Если кто-то будет находится рядом, инстинкты подскажут: друг он или враг. В действительности, для оборотней есть только добыча и неодушевленный предмет, не стоящий внимания. Не представляющий угрозу. В облике Бродяги гораздо проще надеется на второе. Человеку же намного тяжелее не быть первым, главным образом из-за правила «бей или беги». И то и другое пробуждает инстинкт зверя охотиться.              

＊＊＊

             Пробуждение почему-то слишком болезненное, хотя Регулус отчетливо помнит, что просто уснул в своей постели. Свет стремительно рассекает темноту, в самом конце Регулус старается сощуриться или закрыть глаза, но ничего не выходит. Приходится смириться, а меж тем слишком яркий свет приобретает формы, запахи и звуки. Регулус дергает руками. Вопреки ожиданиям они свободно взлетают вверх, одна из рук почти бьет его по лицу, что не может не радовать в каком-то смысле.       Регулус принимает сидячее положение почти сразу, чтобы оставить за собой чувство свободы, пока оно не растворилось в сонливости. Веки как будто медом слепили, да еще и этот свет…       Кто-то старается бесшумно ступать метрах в трех от места, где лежит Регул, поэтому он разлепляет глаза так быстро, насколько это вообще возможно, и преодолевает боль тем же способом. И первое, что он видит это волосы. Пока на них падает солнечный — такой приятный утренний солнечный свет, они золотые, как осенние листья. Даже лучше, по-другому золотые, будто маленькое солнце.       — Как себя чувствуешь?       Регулус несколько раз моргает и фокусирует взгляд на лице. Бледном и покрытом шрамами. Люпин улыбается из другого конца комнаты.       — Как тебя зовут? — продолжает спрашивать он.       Блэк сканирует комнату.       — Где я?       — В своей комнате.       Регулус не помнит свою комнату такой яркой. И чистой. Наверное, виноваты окна, она всегда были такими большими? И новые простыни. Кто их купил? А самое главное, кто успел поменять их, пока Регулус спал на старых простынях?       Люпин молча наблюдает за потоком вопросов, нависающих над Регулусом, и это его слегка забавляет.       — Ты не узнаешь свою комнату? — осторожно спрашивает он.       Блэк, наконец, обращает свое внимание на оборотня снова.       — Кричер никогда полностью не раздвигал шторы.       — Это моя вина. Я подумал, что твоей комнате нужно чуть больше света. — Регулус молчит, поэтому Люпин продолжает допрос. — Ты помнишь что-нибудь до этого момента?       — Я помню, что в моей комнате не было горшка с цветами.       Ремус оборачивается. На каминной полке стоит горшок с цветком.       — Дора перенаправила рыдания Кричера на этот цветок. Он его и поливает, и заботится о нем одновременно.       Кричера может что-то остановить? — подумал Регулус.       А впрочем, не важно, он голодный как волк.       Волк…       Регулус исподтишка кидает взгляд на Люпина. В последний раз…когда это было? В последний раз Регул видел его бледным и слегка нервным, сейчас он чуть больше в своем уме.       — Полнолуние уже прошло?       — Три дня назад. Ты, наверное, голоден. — Люпин указывает пальцем на поднос на тумбочке рядом с кроватью Регулуса. Чай в чайнике все еще дымится, а легкий завтрак накрыт защитным куполом.       — Люпин. Что было?       — Не знаю. — Ремус виновато улыбается. — Меня здесь не было.       — Тогда почему ты здесь?       — Сириус вырубился на диване в гостиной, а Северус… Ну, он мне не отчитался. Сказал, что вернется чуть позже.       — Это все еще не ответ на вопрос.       Ремус начинает неспешно обходить противоположную часть комнаты, сложив руки в карманы брюк.       — Ты можешь быть слегка дезориентирован, когда проснешься. Мы так подумали. К тому же, ты все еще болен, тебе нужен покой.       — Болен? — тупо переспрашивает Регулус. — Я не болею.       — Именно что болеешь. — Люпин вздыхает. Кажется, он не знает, как сказать следующие слова еще мягче. — Твоя ликантропия — всего лишь простуда на фоне недосыпания. Ты не спал три дня, Регулус.       — Я не помню этого, — бормочет Блэк. — Это не было похоже на простуду…       — Конечно нет. Даже Северус не сразу это распознал, хоть он в этом и не признается. Ты выпил чай с белладонной, помнишь?       — Листья белладонны можно использовать в лечебных целях.       — Дело не в этом. Ты выпил чай, чтобы не спать?       Регулус не отвечает на это. Просто потому что не хочет давать ответ на вопрос между строк «ты выпил чай чтобы не спать или чтобы умереть». Это провокационный вопрос, а главное, этот вопрос важен — был важен — для Регулуса до тех пор, пока до него не доходит, что «болезнь полнолуния» была всего лишь побочным эффектом от намерений Регулуса.       — Я не собирался себя убивать, если ты об этом, — слишком спокойно отвечает Регулус, но его взгляд без лишних слов говорит о том, что Люпин залез куда не следовало. — Есть способы быстрее. Ты удовлетворил свое любопытство или будут еще вопросы?       Если раньше у Люпина было виноватое выражение лица, то Регулус совершенно не умеет читать лица, потому что сейчас оно именно виноватое.       — Прости.       — Один вопрос и мы квиты.       Ремус выпучил глаза, но кивнул.              — Как ты пережил это?       Люпин смеется.       — Это бесчестный вопрос.       — Можешь соврать, если хочешь.       Люпин смотрит себе под ноги, а когда готов говорить — поднимает глаза.       — Я был ребенком. Моим родителям было страшнее, я не понимал.       — Ты просыпался другим человеком. Как можно этого не понимать?       — Уговор был только на один вопрос.       Регулус почти недовольно насупился. Всё же почти, иначе семья бы прокляла его из своих могил за несоблюдение традиций семьи. С другой стороны, он и так почти нарушил все традиции.       — Я пообещал Северусу, что не дам тебе выпить любой чай, приготовленный Кричером или любыми ингредиентами из этого дома. — Люпин указывает пальцем на заварной чайник на подносе. — Я его сам сделал. Тебе нужно набираться сил.       Регулус подтягивает на руках поближе к спинке кровати.       — Я тебе должен, Люпин.       — За что? За чай? Мне ставить тебя на счетчик всякий раз за это?       — Ты меня спас, — сквозь зубы говорит Регулус. — Предпочту расправится с долгом жизни так быстро, как возможно.       Люпин улыбается.       — Никакого долга нет. Я там был не один.       Судя по пристальному взгляду Регулуса, едва ли хоть какие-то слова заставят его передумать. Люпин вздыхает.       — Ужин.       Блэк отводит глаза, и Ремусу непонятна эта реакция.       — Спустись на ужин завтра. — Пристальный взгляд снова возвращается. — Спокойной ночи, Регулус.       Регулус чувствует такую слабость, что едва ли сможет спуститься с кровати, чтобы захлопнуть дверь за Люпином как маленький обиженный ребенок. Когда Ремус уходит, Блэк падает на подушки и вздыхает. Чай манит травяным запахом. Регулус наливает полную чашку и подносит к губам, словив свое отражение. Размытое, но все равно неприятное до ужаса. Отражение в подносе радовало еще меньше. Регулус смотрит на осунувшегося бледного человека с красными пятнами по всему лицу, сухими белыми губами с красными кровоподтеками и красными вспухшими глазами в центре почти черных синяков вокруг глазницы. Выжившие в пустыне без еды и воды выглядят лучше.       — Напомнить тебе, сколько проблем ты приносишь?       Регулус откладывает поднос и смотрит на Снейпа.       — Я вижу это по своему лицу.       Снейп медленно проходит по комнате.       — Много Люпин тебе разболтал?       — Много ты разрешил ему говорить? — Регулус все-таки возвращается к чаю.       Снейп не смотрит на волшебника, когда медленно обходит кровать и приближается к окну. Для Регулуса это уже давно пройденный уровень, он прекрасно знает со школы, когда Северус злится.       — Я не собирался нарушать уговор.       — Я знаю, — говорит Снейп после паузы.       Регулус пожимает плечами.       — Отлично.       — Раз ты соизволил проснуться, значит скоро поправишься.                            Регулус ожидает Помфри в любой момент, однако вместо нее приходит Снейп. И при нем гораздо труднее не соблюдать рекомендации по здоровью. Когда Регулус появляется в дверях в столовой парящим в паре сантиметров над полом, Снейп почти заинтересован.       — Маман всегда верещит, когда кто-то приходит. Что ты сделал, чтобы она замолчала?       — Сказал, что сплю с ее старшим сыном.       Снейп с бесконечным удовольствием наблюдает как Регулус перебирает руками, чтобы доплыть до стула. Там он заставляет себя сесть и только благодаря рукам может держаться в сидячем положении. Они оба притворяются, что Блэку не нужна помощь.       — Тебе разве не надо было уходить? — ворчит Регулус.       — И пропустить всё веселье?       В гостиную просачивается первый Уизли. Его выражение лица выше всяких похвал.       — И долго ты будешь ухмыляться?       Снейп злорадствует когда уходит в точку с наилучшим ракурсом на представление.       — Пока не надоест.       От голоса Люпина Регулус совсем бледнеет, но стоически продолжает держаться за стул. Ремус широко улыбается.       — Здравствуй, — просто говорит он.       Регулус в замешательстве кивает ему. Рыжих представителей семейства Блэк помнил со школы. Их дети в количестве двух штук хлопают входной дверью и влетают в столовую со скоростью мили в секунду. Один из близнецов врезается во второго, когда первый кидает неприлично заинтересованный взгляд на отсутствующее пространство между ногами и полом Регулуса.       — Гермиона была права, — усмехается один из них.       Молли тут же оказывается рядом, чтобы утянуть сыновей за стол.       — Пялиться неприлично, Фред, Джордж! Оставьте все ваши побрякушки в гостиной и за стол.       — Мы ничего не брали, ма.       — Ну, конечно. Не заставляйте меня проверять. Марш, марш! Гермиона, мальчики, заходите быстрее.       Каждый из новоприбывших пристально смотрит на Блэка, пока рыжий, очевидно, еще один ребенок Молли не врезается животом в спинку стула на полном ходу. Девочка хохочет над ним, и это звуки веселья все еще до боли непривычны в семейном доме. Поттер не заканчивает цепочку, за ним идет женщина с ярко-лиловыми волосами и живыми чертами лица, однако мальчик возмутительно весело улыбается Регулусу проходя мимо.       — Северус, и долго ты собираешься там стоять? — причитает Молли.       И снова еда и шум. Насколько это возможно, никто старается не обращать на мрачную тень на одном из мест за столом. Снейп как-то там оправдывается и уходит, змея хитровышпленная. Регулус этого не помнит он всеми силами старается удержать себя на стуле и при этом сохранять достойный вид.       — Регулус, еда стынет, — произносит Молли строгим тоном. — Фред, внутренние карманы тоже.       — Я Джордж, мам.       — И ты тоже.       Кто-то пытается с ним заговорить, но он не ищет беседы с кем-то. Способы побега были бы немного кстати. Регулус уже не думает, что не смог бы смириться с унижением если он встанет и выйдет, потому что народ водит вокруг него хороводы и это порядком раздражает. Он почти решается, но все меняет появившаяся перед лицом тарелка с горячим наваристым супом.       Когда паника в голове чуть-чуть успокаивается, Регулус понимает, что поблизости нет столовых приборов. Это шутка что ли?       Звать Кричера не хочется, домовик начинает ворчать всякий раз. На помощь приходит Тонкс.       — Передайте ложку Регулусу.       Когда Регулус осторожно принимает приборы из рук близнецов, он в упор смотрит на улыбающуюся женщину.       — Благодарю. Нимфадора.       Как всё намеренно испортить всего одним словом.       Мракоборца немного перекашивает, а ее волосы меняют цвет. Регулус как будто удивлен внезапной сменой настроения, но на самом деле он ожидает от нее ответа. Резкого, чтобы был повод хотя бы встать и уйти, оскорбленный до глубины души.       — Не зови меня Нимфадорой, просто Тонкс, — спокойно говорит девушка.       У Регулуса двигаются только губы, когда он отвечает:       — Ясно.       Он ловит взгляд Люпина. По оборотню трудно понять, о чем он думает, но глаза, направленные точно на Регулусу, очевидно о чем-то говорят. Они не обговаривали условия, а Регулус никогда не говорил, что не будет играть по-своему.       Но он будто бы говорит "не заставляй меня пожалеть в об этом". Регулус с досадой морщится.       Все приступают к ужину. Регулус медлит. Он и до этого ел еду Молли, но тогда это было фактически принудительно. Так он не притронулся бы к еде, которая приготовила предательница крови. Он так думал. Ребяческое желание не притрагиваться к еде борется с встроенными в сознание манерами, поэтому Регулус пробует суп с невозможно вкусным запахом. Всё внутри переворачивается от такого явного отречения от собственных (и родительских) убеждений, но прямо сейчас всё, о чем может думать Регулус, это как приятно бульон растекается по языку.       — Очень вкусно.       Разговоры прекращаются. Регулус обводит глазами людей за столом.       — Что?       Молли снова начинает суетиться.       — Кушай, дорогой. Кожа да кости.       Она дает какое-то знаки близнецам, и те подвигают к Регулусу ближе тарелки и чаши с салатами, курицей и еще чем-то, что Регулус не успевает разглядеть.       — Пудинг наш, — одновременно говорят близнецы.       Регулус смотрит на все, что ему было предложено.       — Спасибо, не нужно.       Молли вытирает руки полотенцем, ее взгляд странно косится. Артур зачем-то подает ему знаки с другого конца стола, где жена его не видит. Регулус понимает, что где-то он сделал ошибку.       — То есть… Спасибо. Я…попробую.       Уизли довольно улыбается и возвращается к мужу. Регулус чувствует себя странно смущенным. Как будто залепили пощечину, не дав повода.       За близнецами интересно наблюдать, и Регулус сосредотачивается на этом. Как будто рассматривает рыбок в водоеме. Так он убивал время в своей комнате: расфокусировано наблюдал за птицами через окно. Все равно кажется, что он смотрит в одну точку, что чаще всего и бывает, и сейчас многие это замечают, но не обращают внимания.       Регулус съедает неприлично мало, несмотря на то, сколько ему предложили.       — Мы заберем.       Близнецы тянут руки, чтобы отжать оставшиеся тарелки с едой, но Молли быстрее. Когда миссис Уизли приближается с гневным выражением лица, Регулусу на секунду кажется, что он попал в прошлое. Хотя Вальпурга обычно не била его по рукам полотенцем, это неприемлемый способ наказывать своих детей за отвратительные манеры. Ее наказания были гораздо хуже, от чего Регул всегда с первого раза понимал, что стоит делать, а чего не стоит, иначе с каждым разом наказания становились все изощрённей и болезненней.       — Лучше уберите со стола тарелки. И оставьте хоть что-нибудь для Регулуса, проглоты, он и так худой как щепка!       Дети в смешливой манере начинают убирать со стола. Тарелки с едой, очевидно, предназначенные для Регула, они не трогают. Еда остается только вокруг него, остальные медленно разбредаются кто куда.       Люпин находится по правую сторону от Регулуса. Белый, как полотно, но с улыбкой на изможденном лице. Он больше ковырялся в тарелке, чем ел что-то, вероятно это как-то связано с прошедшим полнолунием. Это странно, но в его взгляде нет ни намека на произошедшее. Скорее, на понимание ситуации. Он отказывается произнести хоть слово, Регулус видит это по упрямо сжатым губам, поэтому за него говорит взгляд.       Регулус раздраженно закатывает глаза, упирается руками в стол и приковывает себя к стулу. Кто-то смеется над ним, однако это уже не важно, отголоски болезни теперь теплятся в виде головной боли и усталости чтобы Регулус обращал на это внимание.       — Регулус.       Блэк застывает на месте. Он не может поднять взгляд на Уизли, но узнает этот тон голоса, эту материнскую строгость, как в детстве. Голос матери велит ему выпрямить спину и поднять подбородок, поблагодарить гостей за присутствие и не выходить из комнаты до тех пор, пока вечер не будет окончен, иначе его ждет наказание. Если весомой причины уйти раньше гостей нет, это тоже наказание. Если Регул был недостаточно вежлив — наказание. Если съел все до последней крошки, как голодный зверь, — наказание. Строгость учила его выходить на пьедестал и возвышаться над головами всех раз за разом, подымать с высоко поднятой головой и гордой осанкой не споткнувшись. Споткнулся — наказание.       — Надеюсь ты не против шоколада и рождественского пудинга в следующий раз, — добавляет Молли с улыбкой и возвращается к своим делам.       — Ничуть, — ровно отвечает Регулус. Если кто-то и улавливает напряжение, то делает вид, что не замечает этого. В любом случае, то, что Регулус похож на воздушный шарик гораздо сильнее их трогает.              

＊＊＊

             Регулус вздрагивает, выныривая из своего сна как тонущий моряк. Резкий звук у самых ушей пугает его до той степени, что он почти соскакивает с кресла. Источника шума не видно, пока в поле зрения не показывается Снейп, и Блэк вздрагивает еще раз.       — Ты можешь так не делать?       Снейп выгибает бровь и молча указывает на черный сверток на подоконнике. Регулус подвинул кресло к окну и уснул в нем, утомленный мыслями и большой физической нагрузкой на слабое тело.       Регулус трет глаза.       — Мы кажется договорились, что саван мне не понадобится.       — Советую сначала посмотреть их, прежде чем выкинуть.       Регулус вытягивается в кресле, чтобы рассмотреть то, что выглядывает из-под черной ткани.       — Я их не надену, Северус.       — Меня совершенно не интересует, почему ты не можешь этого сделать.       — Темный лорд оставил меня в живых, чтобы я стал оборотнем и перебил всех, кого увижу. Чтобы я страдал. И перед смертью забрал с собой еще десяток другой невинных жизней. Я не знаю, что случится, если я надену их, так что забери их с собой, уничтожь или сделай что угодно.       Снейп долго смотрит сверху-вниз. Если Регулус мог назвать этот взгляд в школе неуютным и напрягающим простых людей, то сейчас он бы возвел его до ранга пугающих даже мертвых.       — Они принадлежат не мне, так что можешь сам на досуге заняться их уничтожением, — тянет Снейп и разворачивается, чтобы уйти.                            После его ухода Регулус не может спать. О каком сне вообще может идти речь. Он дотягивается до черного полотна и кладет железки на колени. Протезы совершенно новые и только интерес побуждает мужчину рассматривать их какое-то время. Это собачьи лапы, они стальные, изогнутые и выглядят крепче, чем его предыдущие. И у них нет острых углов. А еще на подошвах есть маленькие подушечки…как у псов или кошек.       Подушечки, надо же было додуматься.       Регулус даже знает, кто мог до такого додуматься, ровно тот же человек додумался сделать протезы в форме собачьих лап.       Протезы оказываются мягче, чем предыдущие. Тот, кто сделал их, не стремилась сделать их удобными, он хотел создать оружие, хотя и не учел, что оно может чувствовать боль. Регулус надевает эти невероятно нелепые ноги и ждет посреди комнаты, что…наверное, мир взорвется или ад разверзнется, или Воландеморт появится посреди дверного проема.       На всякий случай Регулус медленно оборачивается и смотрит в темноту коридора за пределы собственной комнаты до тех пор, пока воображение не сыграет с ним злую шутку. Когда он тяжело вздыхает, чтобы успокоиться, внизу раздается визг. После он сопровождается руганьем и проклятьями. Регулус тяжело опирается на подоконник и прикладывает ладонь к бешено бьющемуся сердцу. Этот вполне реальный испуг чуть не заставляет его рассмеяться над разгулявшимся воображением. Никакого Воландеморта здесь нет, и никого нет, кроме сумасшедшей матери, почти такого же домовика и самого Регулуса. И его страхов, которые прячутся в тенях по углам и ждут своего часа, чтобы напасть.