Дневной свет

      Пробуждение точно не из приятных. Звон в ушах уходит на второй план, на ее место приходит жжение в руке… Это вызывает неприятные воспоминания. Снейп глубоко вдыхает и заставляет себя поднять руку. По ощущениям это должно быть сложнее. Он смотрит на руку, точно такую же что и раньше, и никаких следов шрамов и метки, потому что рука правая. На ладони фиолетовый синяк размером с ее треть.       — Профессор Снейп…       Северус опускает руку и поворачивает голову. Поттер сидит в кресле, подогнув одну ногу к груди. Вид у него утомленный, лицо бледное и запавшие глаза. Снейп думает что этот ребенок здесь делает и почему с ним никого нет, он не в безопасности вообще нигде, а взрослые не считаю своим долгом приставить за мальчишкой хоть миссис Фигг в качестве живого щита.       — Вы в порядке? Па… Позвать мадам Помфри?       Поттер тянется вперед, и Снейп с ужасом осознает, что мальчишка собирается до него дотронуться. Северус вкладывает во взгляд всё, чего Поттеру не стоит делать и на удивление гриффиндорец тормозит на полпути и отнимает руку, правда, смотрит все также пристально. За это он поплатится.       — Не пори на него горячку.       Блэк перевязывает плечо без помощи колдомедика, и при этом даже не морщится. Снейп успевает заметить глубокую рану, она ярко выделяется багровой корочкой на плече. Блэк заматывает ее одной рукой и туго стягивает.       — Принесешь профессору чай?       Гарри поспешно кивает, бросает долгий взгляд на мужчину и вылетает из комнаты.       Сириус замотал рану, получилось неважно, с учетом того, что он делал это одной рукой без чьей-либо помощи.       — Мне же не нужно привязывать тебя, чтобы поговорить?       Снейп разлепляет губы, чтобы сказать голосом едва громче шепота:       — Смотря насколько сильно хочешь жить.       — Кстати об этом. У тебя вошло в привычку решать вопрос жизни и смерти за меня.       Снейп хмурится, но недолго. Он вспоминает какие-то фрагменты, но они смешиваются с тем, что было в его снах. Он убил Сириуса… Это он помнит. Он спас его, нет, это было давно. Он убил Сириуса после, а потом Блэк все равно появлялся в очередном кошмаре. Снейп вспоминает, что с ним не было палочки, и два кусочка паззла складываются. В кошмарах, где Блэк сам молил о смерти, с ним была волшебная палочка, и Северус обрывал нить жизни всего лишь движением губ. Потом с ним не было палочки, но Блэк… Он тогда еще не был мертв, просто Снейп этого не понимал. Для него всё смешалось, запуталось.       По какой-то причине Снейп не чувствует раскаяния. Может быть, по той же причине его разум и тело слишком расслаблены, действие снотворных зелий хорошо угадываются.       — Хочешь, останусь с тобой?       Сириус видит, как Снейп сжимает губы. Его взгляд мечется, а потом останавливается на Блэке.       — Нет.       Сириус ожидал не этого ответа. Будто что-то не дало сказать Снейпа прямо противоположное.       — Что ты имел ввиду когда сказал, что убил меня?       Снейп вспоминает, когда он говорил такое. Вообще-то, он думал об этом много раз, но говорил ли?       Блэк наклоняется, чтобы повнимательней рассмотреть бледное лицо перед ним. И чтобы Снейп от него не отворачивался.       — Северус?       — Если я скажу, ты уйдешь?       — Может быть, — отвечает так же шепотом Сириус, — но я всегда-а-а буду в твоей жизни. Ты не сбежишь от меня. Ты поцеловал меня первым, помнишь? Возьми ответственность.       Выражение лица мужчины искажается мукой, он отворачивается и рассеянно оглядывает стены. Блэк замечает капли пота, скатывающиеся по виску на бледной коже. Он никогда не видел, чтобы Снейп от него отворачивался. Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Что могло заставить изменить себе в необходимости всегда держать Блэка в поле зрения?       Сириус чувствует, что его спине требуется пара новых позвонков, когда он наклоняется, чтобы коснуться губами виска. Кожа чертовски горячая. Спина всё-таки дает о себе знать, Блэк меняет положение, скатывается немного назад и ложится грудью, а носом зарывается в волосы и шепчет на ухо:       — Может я и умру, но обращусь призраком и буду тебя пресле…       Снейп вздрагивает.       В этом все дело, верно?       Блэк отцепляет чужие пальцы от простыни и кладет на свою спину. Ему остается обнять руками худое тело.       — Призраки не сделают тебе больно, но если не можешь отличить сон от реальности, можешь всегда сделать так.       Блэк усиливает хватку, позволяя теплу рассеяться по чужому телу. Боль, какой бы она ни была, может длиться долго, однако и она когда-нибудь заканчивается. Исцеление длится всю жизнь. Ну, Сириус готов заплатить такую цену, если Северус позволит оставаться в таком положении всю жизнь.       Снейп смотрит поверх плеча на игру света в вихристых волосах. Ритм сердца бьется о грудную клетку. Обнимающее его тело действительно горячее, как печь, не позволяет снова вернуться в холод. Это всего лишь маленькая свеча, но вся тьма в комнате прячется по углам.       Может это и короткая передышка, но благодаря этому теплому ареолу вокруг создается впечатление, что эти кошмары всего лишь тени, которые можно разбить пламенем. Прячутся по углам, боясь одной маленькой свечи. Северус поворачивает голову, смотрит в угол комнаты и видит как кошмары отступают.       Руки на спине сжимают чуть крепче, и Блэк ложится поудобнее, поворачиваясь лицом к мужчине.       — Что было странно в твоих кошмарах?       Снейп несколько секунд смотрит насквозь.       — Там не было Лили и Джеймса.       — Потому что ты видел их могилы?       Снейп делает лёгкий кивок.       — Лили и Джеймс были теми, кого я убил. У меня было время с этим смириться. Остальные: Черити, Тонкс, Браун, Драко…были теми, кого я не смог спасти.       — Я там тоже был?       — Именно это я и сказал.       — Ну, я жив. Это сильно портит впечатление от момента?       — Я бы не назвал твою живучесть самым большим впечатлением за всю жизнь.       — На самом деле, для меня это довольно впечатляющий жизненный этап. — Сириус усмехнулся. Только ему было от этого смешно. — Не знаю, как я умер в твоих снах, но я вообще не думал что выживу. В конце концов, я напрашивался на смерть с шестнадцати лет.       — В твоих словах есть, — Снейп сощурился, — зачатки чьего-то постороннего интеллекта. Ты разговаривал с Регулусом?       Сириус смеется. Снейпу это напоминает лай Бродяги.       — Если шутишь, значит идешь на поправку. Может поспишь немного?       Северус всерьез раздумывает над этим, и практически сразу решает, что не хочет снова возвращаться во тьму. В мире снов не будет света. Там не будет улыбающегося и смеющегося Сириуса.       — Северус?       Кажется, он не отвечал слишком долго. Снейп снова фокусирует взгляд на анимаге. Он вспоминает ребенка, который смотрел на него так же.       — Ты будешь рядом?       — Куда я денусь. — Сириус решается на еще один вопрос. — Кто еще?       Это вызывает некоторую заторможенную реакцию, в том смысле, что Снейп надолго выпадает, будто не может вспомнить. На самом деле список довольно большой.       — Гарри? — осторожно спрашивает Блэк.       — Все.       — Уизли?       Северус медленно поворачивает голову, чтобы посмотреть прямо в глаза. Сириус чувствует комок в горле, который не дает ему говорить.       — Если не хочешь спать, можем прогуляться.              Людей, которые умерли в битве, похоронили в месте, который назвали Могильным холмом. Блэк проходил по рядам надгробий несколько раз, и только единожды смог обойти их все. Больше всего там имен детей.       — Это все?       Блэк не сразу понял, что услышал, голос был слишком тихим. Он стоит чуть в стороне, чтобы полностью видеть исхудавшее до состояния покойника человека, и не так далеко, чтобы успеть поймать его. И в целом небезосновательно, Сириус пока не решил что делать в начале: показать технику правильного дыхания, чтобы спугнуть панику, или хватать и держать на боку, чтобы тремор прошел. На всякий случай он вспомнил сразу несколько техник первой помощи, если вдруг Снейп его удивит.       — Пятьдесят человек, — отвечает Блэк и внимательно смотрит.       Снейп шагает вперед и в ту же секунду резко тормозит. Его выражение лица меняется так же стремительно. Сириус смотрит туда же. Они стоят за деревом, чтобы прочитать надписи на могилах нужно выйти из тени и сделать еще несколько шагов. Чуть раньше это делают Уизли. Молли, Билл и Джордж. К счастью, они не видят две фигуры, застывшие в темной части Могильного холма. У Молли корзинка покачивается на локте, Билл идет за ней по рядам, а Джордж замыкает цепочку. Он первый, кто садится у могилы в центре ряда, практически падает на место, на котором провел долгие часы. Молли расставляет четыре тарелки, завернутые в полотенца. Кувшин с напитком. Вместо со старшим сыном они застывают за спиной Джорджа, как защитники.       Снейп быстро переводит глаза, непонятно на что он смотрит, но болезненное осознание отпечатывается на его лице как еще один шрам на теле. Он задыхается. Зажмуривается, его слегка качается, и Сириус притягивает мужчину к себе. Дрожащие руки вцепляются в пиджак изо всех сил, что еще осталась. Блэк не слышит ни единого звука, поэтому закрывает глаза и прислушивается к слабой дрожи, прерывистому дыханию и ощущению холода, где кожа соприкасается с кожей. Плечо начинает болеть, Блэк успевает подумать об этом и сразу же теряется в боли человека, который бьется в его руках и не знает как это закончить.       К счастью, Уизли не видят их.       

＊＊＊

      Ближе к середине ночи Снейп не спит. В отличие от Сириуса он не может вырубиться с первых секунд на подушке. Снейп выскальзывает из постели когда убеждается, что анимаг крепко уснул. В коридорах звенит тишина. Найти комнату, в которой несколько дней назад Поттер забился в угол как будто бы занимает больше времени, и на этот раз мальчика там нет. Убеждаться в этом не имело смысла, в случае с Поттером наверняка то было минутной слабостью. Если бы он заявлялся в эту комнату каждый день, Снейп начал бы сомневаться в здравости рассудка мальчика. В горе он не видел ничего безумного.       В подземельях пахнет по-другому, здесь всегда чуть холоднее, чем в других частях замка. Коридоры полностью восстановили, будто обвала и не было, гостиная закрыта массивными дверьми, однако кабинет и личные покои декана все так же можно открыть заклинанием, которое Снейп наложил лично. Его комнаты остались нетронуты битвой, на удивление, у защитников Хогвартса не было причин пытаться разрушить чары во время восстановления замка. От короткого заклинания вспыхнули поленья в камине, по стенам прошелся шепоток теней и стих, едва ли бы кто-то это заметил. Снейп слишком утомился прогулкой по замку, поэтому потусторонняя пустота кабинета, тьма в открытых комнатах его никак не тронули. Он падает в кресло перед камином и выдыхает.              — Сириус!       Блэк вздрагивает и просыпается. Головная боль сообщает о себе моментально, а затем и рана в плече, о которой анимаг забыл ненадолго, до первого неосторожного подъёма.       — Теперь что, всегда так будет?       — Проснитесь, мистер Блэк, — говорит Минерва, с трудом сохраняя спокойствие, судя по встрепанному и заспанному виду. Директриса будто бы легла только недавно, и кто-то точно так же резко поднял ее с постели. — Надеюсь, вы знаете, где профессор Снейп на этот раз.       Блэк щурится от головной боли и яркого солнечного света.       — Который час?       На этот раз за собой слово оставляет Поппи.       — Без пяти минут вызова мракоборцев для поиска профессора Снейпа, мистер Блэк. Сию минуту открывайте глаза и отвечайте на вопрос директора Макгонагалл, пока хотя бы у одного из нас хватает терпения не впадать в панику.       Сириус действительно был впечатлен гневной отповедью колдоведьмы. Он глубоко вдыхает и вместе с выдохом выдает:       — Я знаю, где он.       — И где же?       — Был здесь.       — И когда это было?       — Днем. А сейчас…вечер? Предполагаю, что он вышел прогуляться. Подышать воздухом и все такое.       Мадам Поппи, судя по выражению лица, не видит в Блэке никакой пользы, и все же перед тем как уйти, она его отчитала:       — Стоит ли мне говорить о том, что профессор Снейп сейчас слишком слаб?       Блэк потягивается.       — Я заметил.       — Значит вам не нужно напоминать, чтобы вы не перенапрягали профессора до полного выздоровления?       — Когда это я его перенапрягал? Вы же не хотите сказать, что это я заставил его выйти из больничного крыла?       Взгляд Поппи леденеет. Минерва раньше понимает в чем дело и уводит Гарри под каким-то предлогом. У Гарри нет причин сопротивляться, вот только поиски были бы продуктивнее, если бы он узнал от Сириуса где сейчас профессор.       — Я всего лишь хочу сказать, что любые лишние физические нагрузки могут навредить Северусу.       Блэк морщится. От смущения он впервые не знает куда себя девать, потому что Поппи перекрывает выход в коридор, а с остальных сторон только стены.       — Мы ничем таким не занимались. То есть, я уснул, а Снейп видимо нет, и решил освежить голову.       К огромному сожалению, Поппи это не убеждает.       — Я говорю серьезно, мистер Блэк. Вы будете вести себя прилично или я заставлю вас навсегда забыть дорогу сюда.       — Я обещаю, — с невероятным терпением говорит Блэк, — мы ничего не делали. Я не домогался Снейпа. И звучит это ужасно. Не могу подобрать слов убедительней.       — И не будете.       — И не будем. Не в вашей больнице.       Поппи хмурится, но, кажется, это ее убеждает. Когда она уходит, Блэк тяжело вздыхает.       Гребаный второй раз, Снейп.       До Могильного холма путь короче, сначала Блэк проверяет там, потом спускается в подземелья. Когда он беспрепятственно заходит в комнаты декана слизерина, то видит небольшую уютную комнату, камин, кресло перед ним и человека. Рядом нет второго кресла, поэтому Блэк присаживается у ног Снейпа.       — Тебе не стоит пропадать вот так внезапно, — говорит Сириус, глядя сначала на огонь, потом снизу-вверх на Снейпа. Тот прижимает ладони к ушам и затуманенным взором смотрит вперед себя. Вид у него такой, словно он с кем-то борется в своей голове. Может быть, так и есть.       Сириус знает достаточно, чтобы не бить тревогу. Пока.       Снейп отвечает приглушенным хриплым голосом:       — Я не могу бороться с галлюцинациями, когда кто-то все время приходит и пытается со мной разговаривать.       — А ты хоть раз пробовал им ответить? Галлюцинации с тобой не разговаривают, а вот реальные люди — вполне.       Снейп молчит.       — Ты же знаешь, что это все неправда.       Снейп понимает это со всей ясностью. У него нет сил отвечать. Думать об этом уже больно, а говорить…он не готов к такому. Сириус сначала ждет ответа, а потом продолжает говорить. Поппи советовала больше говорить, болтать подолгу, ждать ответа, но говорить. Снейп его услышит и когда-нибудь ответит.       — Однажды в Азкабан пришла группа Невыразимцев, и среди них был один сальный мерзавец. Он пропал после школы, а потом появился спустя десять лет.       Дал надежду. Сириус не хочет этого говорить, поэтому заставляет себя замолчать, но он как сейчас помнит это. Одно из немногих воспоминаний из Азкабана, от других остались лишь туманные отголоски звуков, запахов и эмоций. Страх, боль, голод, удушающий холод. Один момент Блэк помнит со всей ясностью: как рядом с ним падает свернутый в несколько раз лист бумаги, а затем перед глазами проносится черная мантия, в нос бьет запах какого-то растения. Запах жизни вне стен тюрьмы.       — Это была не иллюзия, хоть она мне и снилась по ночам.        Северус неотрывно наблюдает за танцем пламени в камине, а Блэк — за ним. За черными неподвижными глазами и ярким оранжевым блеском.       — Что было в твоих кошмарах, Снейп?       — Много чего плохого. Ты пытался разодрать мне глотку.       Сириус фыркает.       — Мне это тоже часто снится. Попробуй найти точку опоры. Ты ведь ожидаешь от своих снов самого худшего? Сделай наоборот, и сможешь узнать, насколько твой кошмар реален. Для начала.       Снейп недолго думает, а затем толкается руками от подлокотников, находит одной рукой опору на плече анимага и неуклюже скатывается на ковер. Сириус сводит брови к переносице, придерживая вцепившееся в него запястье, и с готовностью принимает едва ощутимый поцелуй. Легкое соприкосновение губ, на пробу. В комнате вдруг стало ощутимо прохладнее, огонь камина перестает согревать, и волшебники вынуждены инстинктивно находить тепло в касаниях друг друга. Дикие вихри волос Сириуса оказались неплохим согревающим элементом для вечно холодных тонких пальцев, а Блэк не отпрянул от холодной ладони на щеке, вместо этого накрывая ее своей рукой. В отношении со Снейпом ему никогда не нужно было пытаться согреться, в их объятьях он только отдавал свое тепло.       Встретив странный взгляд Блэка, Северус отводит глаза и говорит, будто бы обращаясь не к нему:       — В моих снах этого не было.       — Какие скучные у тебя сны, — отвечает Сириус с едва заметной улыбкой, которая, впрочем, быстро исчезла. — Реальность круче, не так ли? Сон для слабаков.       — Реальность, в которой нет Фреда.       Блэк отворачивается.       — Тонкс. Дамблдора.       Выходит так, что единственный способ избежать страха и боли — это примириться с ними. Принять потери и решения, как это сделал Сириус, может не сразу, может с бутылкой огневиски под мышкой.       — Мы все пытаемся…жить с этим, с последствиями войны и наших решений. Не пытайся справиться с этим один.       Снейп на этот раз закатывает глаза.       — Сам ведь составлял компанию бутылке.       — Вообще-то, Ремус таскал мне шоколадки. Я не говорю, что ты должен плакаться кому-то в жилетку, но рядом всегда есть кто-то, кто дарит тебе шоколадку. Я про то что…ты прав, люди не помогут. Ты отвергаешь любую помощь, которую тебе предлагают, и ты нарочно отталкиваешь от себя людей. Я не знаю, что ты было между нами и как ты допустил, чтобы я подобрался так близко, но я надеюсь, что это было настоящим. Ты выжил в войне, ты лучше всех понимаешь, что нужно вцепиться во что-то, чтобы выжить. Шоколадка — малая часть того, что спасло меня, но она придала мне сил. И я выбрался. Держись за то, что придает тебе сил.       Северус не смотрит на него. Его взгляд затуманивается, и Сириус думает, что опять сказал что-то не то, потому что его слова должны были вдохновить, а не загнать еще дальше.       — Будь со мной честным, — тихо просит Блэк. — Ты знаешь что с тобой происходит лучше кого бы то ни было. Помоги мне помочь тебе.       — Помнишь Корвака?       Блэк морщится.       — Вроде того.       — У всех, кто остается работать мракоборцем, появляются способы для того чтобы пережить допросы.       Блэк вспоминает Грозного глаза и ненадолго зависает над этой мыслью. В начале он думал, что Грюм заработал свои раны в боях: не умел уворачиваться или вроде того. Однако, мракоборцы намного расторопнее обычных людей. Грюм не мог заработать все эти ужасные раны даже если бы работал в Министерстве столько, сколько жил Альбус Дамблдор. Во всяком случае, теперь Блэк так думал.       — Ты говоришь о легилеменции?       — Да.       — И что там с ней?       — Базовая легилеменция позволяет контролировать свои собственные эмоции…на глубинном уровне. Если говорить простыми словами, чтобы не выдать врагу нужной ему информации во время пыток, легилеменция дает возможность уйти вглубь себя. Боль остается снаружи и проходит мимо. Тоже самое я хотел сделать перед смертью.       Блэк долгое время молчит. Ему нужно больше времени для понимания, хотя бы для того чтобы вспомнить что тогда случилось. Он помнит, что вырезал метку на левой руке Снейпа и сильно пожалел об этом потом. А затем домовик помогал залечивать раны Снейпа.       — Ты хотел ничего не чувствовать перед смертью.       — Это так.       — И сейчас тоже? — Получив кивок, Блэк нахмурился. — Но ты не умираешь.       — Все умирают, Блэк.       — Знаешь, если воспринимать всё так, то жизнь не станет лучше. Естественно, все умирают, мы буквально созданы для того чтобы умереть. Прикол в том, чтобы жить.       — Как долго ты готов держаться за это, Блэк?       — Ты хочешь сказать, что не был готов?       — Ты сам просил меня быть честным. Корвак почти добрался до меня, и я хотел умереть без боли. Сейчас тоже. — В голосе Снейпа проснулась жизнь, который Блэк уже не помнил. Злость и раздражение. — Ты не можешь читать проповеди о лучшей жизни, потому что не можешь знать, что заставило меня снова вернуться сюда, хотя я этого не хотел.       — Ну так скажи мне.       — Ты.       Глаза Блэка округлились.       — Ты просил меня быть честным, так я всегда был честен хотя бы с собой. Когда Корвак собирался убить меня, твоя наглая рожа появилась как всегда вовремя. Я тебя ненавидел и не мог избавиться от этой ненависти. После того как яд Нагайны попал мне в кровь, я мог умереть, пока не появился ты.       — Я уверен, это сработает и во второй раз.       — Все твои красивые слова о друзьях и шоколадках в конечном итоге приводят к одному единственному вопросу: как долго ты готов держаться за них?       — Так долго, как смогу. У тебя это тоже есть. Почему ты не держишься?       — Потому что у меня нет сил.       — Ты сказал, что я заставил тебя вернуться. Ну так я здесь. Разве мы не решили этот вопрос? Я не мертв.       — Я любил тебя. Во второй раз не сработает, Блэк. Ненависть подкормить проще.       Блэк отпрянул и в этот самый момент Снейп был готов хоть сейчас погрузиться в темное озеро и оставить яростно вспыхнувшую боль за границей сознания.       — Только это? Это всё? — воскликнул он в полнейшем негодовании.       Снейп почувствовал внезапный прилив веселья.       — Спасибо, что свёл все мои откровения до ограниченного «только». Это был бы самый запоминающийся жизненный опыт бестактности…       Блэк не стал дослушивать, чертов засранец. Снейп мог бы назвать поцелуи, которые обрушились на него, следующим самым запоминающимся жизненным опытом, если бы только Блэк позволил вставить хоть слово. Вместо этого ублюдок наклонился над ним и целовал до тех пор, пока искры из глаз не посыпались. Снейп не смог выдержать такого напора на губы и язык и попытался отстранить от себя мужчину. Сириуса это будто бы позабавило. Он обеими руками накрыл лицо Северуса и мягко прикусил его нижнюю губу, наклоняя голову, чтобы еще двести ударов сердца терзать чужой рот. Результат был самым красочным видением в жизни Блэка: Северус хотя бы не выглядел теперь восставшим трупом. Сириус облизнулся.       — Так достаточно?       — Что?       — Спрашиваю. Читай по губам. Так достаточно?       Снейп заскрипел зубами и опрокинул голову на бок, избегая и дальше попытки выдержать зрительный контакт. Сириус все еще держал его лицо. Когда появилась возможность послать легкое дуновение в чужое ухо, затем прикусить мочку и оставить несколько поцелуев на шее, он этим воспользовался. Северус накрыл чужую ладонь своей. Она дрожала.       — Есть еще что-то, что ты скрыл от меня? — прорычал Блэк. — Если это еще какая-нибудь ерунда, то скажи сразу. Если этого поцелуя было недостаточно, чтобы у тебя появились силы, я дам тебе еще. Если мне нужно сделать еще что-то, только скажи. Если мне нужно прокричать всей школе о моей вечной любви к тебе, тогда надо дождаться утра, и я это сделаю.       — Ты не посмеешь!       — Вызов принят. Если нам нужно узаконить наши отношения, я блять попрошу Минерву…       — Или ты заткнешься, или я тебе врежу. Будет больно.       — Я надеюсь.       Блэк держит чужую ладонь в своей, когда возвращается к положению у ног Снейпа. Северус все еще отказывается поднимать глаза, но чуть красноватая кожа на шее и за ухом приятно ласкает зрение. Сириус решает оставить издевательства на потом и дает какое-то время им обоим остыть, хотя и улыбается как придурок.       — Ты улыбаешься как придурок.       — Я тебя тоже люблю. У тебя руки холодные.       — Почему-то все считают своим долгом меня трогать. — Снейп рад переключится на другую тему. Когда он поворачивается, его взгляд все такой же отстраненный. Блэк будто смотрит на воду и не видит дна. Но, по крайней мере, это знакомый взгляд. Не тихая смерть где-то на краю сознания, а обычная замкнутость.       — Не позволяй никому так делать, — зачем-то говорит Блэк.       — Ладно. — Северус отнимает руку, и Блэк тут же снова ее перехватывает и на этот раз держит между своих ладоней. А потом понимает, что Снейп над ним просто смеется. — Ты сказал «никому».       — Никому, кроме меня.       — А чем ты лучше?       — Я твой… — Сириус хотел сказать «муж», но передумал, поэтому весело улыбнулся и довольный сказал, — парень.       — Парень? Нам что, по тринадцать?       Голос Снейпа начинает пропадать, и у Сириуса пропадает всякое желание дразнить его. Северус потирает горло свободной рукой.       — Надо, чтобы Поппи убедилась, что с тобой все в порядке. Подождешь меня здесь или…       — Этот вариант меня устраивает.       Сириус не стал спорить. Снейп устроил столько успешных попыток побега не ради того чтобы его потом затаскивать обратно в больничное крыло. В любом случае, Блэк сделает все дела так быстро как сможет и вернется в подземелья. Что-то подсказывает ему, что в случае долгого отсутствия Снейп может придумать еще что-нибудь… Сириус ловит себя на мысли, что боится.              Когда Помфри видит Блэка снова, чешущего затылок у ее кабинета, она едва сдерживается, чтобы не закатить глаза.       — Он ведь в своем кабинете, верно?       — Тебя не проведешь. Если не сложно, составишь список зелий?       — Мы об этом поговорим. — Мадам Помфри вздыхает и неспешно перемещается в свой кабинет. — Значит я могу надеяться, что вы присмотрите за профессором?       — Ты мне доверяешь?       — Постарайтесь проявить больше благоразумия, и таких вопросов не возникнет. — Поппи несколько секунд раздумывает. — Очевидно, Северус доверяет тебе больше кому бы то ни было. Поэтому я согласна чтобы Северус оставался в подземельях, если ты за ним присмотришь.       Сириус кивает скорее самому себе.       — Он в порядке.       — Северусу сейчас чуть лучше, нежели было вчера, но не так, как будет завтра. Присядь.       — Мне не нужна терапия, Поппи. Скажи, что не так.       — Он разговаривал с тобой?       — Да. Мы душевно поболтали.       Поппи на секунду замолкает, чтобы бросить на Сириуса особый Взгляд.       — Я ничего не узнала о том, что творится у профессора в голове, что не слишком меня огорчило, однако неожиданностью было не это. Северус не сказал мне ни слова.       Блэк немного подумал.       — Ему нужно время.       — Именно так я и подумала. Могу я попросить тебя рассказать мне, если тебе в голову придет какая-нибудь мысль?       — Хочешь, чтобы я докладывал тебе о его состоянии здоровья?       — Можно и так сказать. Просто скажи мне, если услышишь или увидишь что-нибудь странное.       — Вам не кажется, что можно проявить и больше доверия к Снейпу сейчас? — Сириус хмурится. — Он установил ограничения, это имеет смысл после всего, что с ним случилось.       — И у него есть столько времени, сколько нужно. Я переживаю о том, что может случиться за это время.       — Тогда у тебя есть план? — Сириус разводит руками. — Вряд ли ты будешь полагаться только на меня в вопросе безопасности.       — Мы с профессором Макгонагалл обсуждали специалистов. Но! — Блэк захлопывает челюсти. — Они не будут привлечены без согласия профессора Снейпа.       — Какие еще специалисты? Снейп не психопат-убийца.       — Я надеюсь, вы сделаете то, что даст профессору Снейпу сил продолжать жить. Северус находился на грани смерти много раз, знаете, что его удерживало? Вы знаете. А что держит сейчас?       Сириус оборачивается, чтобы сквозь щель найти Снейпа, но его там нет. Он в подземельях. Терять Снейпа из виду уже расхотелось.       — Ты же знаешь, что это не его вина. Дамблдор распоряжался жизнями людей как фигурами на шахматной доске, он раскалывал их на части.       От Сириуса не укрывается, что Поппи пришлось придержаться за край стола.       — Директор не был святым, но и злых помыслов у него так же не было.       — Речь не о нем, а о Снейпе. О Гарри. Что делать им? Они не заслужили чувствовать вину за всё это.       — Никто не хочет причинить вред Северусу. — Возмущенная до гневного покраснения Помфри всем корпусом поворачивается к Блэку. — То, что происходит с ним, это тяжело, непереносимо, мы — я — можем только помочь справится с этим.       — Снейп в здравом уме. Не уверен, что он скажет, если что-то случится, но не нужно решать за него.       — Возможно, ему будет больно.       — Я знаю. Я здесь чтобы помочь ему.       Помфри кивает.       — Тогда идите, Сириус.