Раненый

Уговорить Ягера играть в молчанку было несложно, сложнее было убедить Михаила и Александра, так звали местных шпионов и, по совместительству, их последнюю надежду вернуться на родину, что Клаус вовсе не Клаус. Величать его стали «Слава», так его назвал Степан, при знакомстве с сослуживцами. Ивушкин молча кивнул, хоть и спонтанно выбранное имя ему было не очень по душе. — Контуженый значит… — Михаил в который раз обошел немца, переодетого в простую одежду, кругом, оглядывая, а тот лишь стоял смирно и старался лишний раз не дышать. — Да оставь ты его, в самом деле. — Его напарник фыркнул, ткнув его в бок. — Да ну тебя. Не нравится он мне, больно не похож на беженца из лагеря. — Кропов прикурил сигарету, всё-таки спуская с Ягера глаз. Наконец-то. — Он с бумагами работал. Был под руководством одного из СС, к нему относились чуть лучше, чем к дворовой собаке. — Николай стоял чуть в стороне, но сдержаться не смог. Конечно, подозрений ожидать стоило… — С бумагами значит… Ладно. Он на вашей совести. Если что-то учинит, то всех у стенки поставим. — Михаил фыркнул и отошёл к грузовой машине. — Вы не паникуйте, это он всегда такой. Мы вам поможем. — Александр добродушно улыбнулся, переводя взгляд на экипаж. Ярцева стояла чуть в стороне, не влезая в разговор. — Правильно делает, что подозревает. Мало ли кто среди своих может быть. — Савельевич хмыкнул, но даже не дёрнулся в сторону Ягера. — Есть такое… … — Надевайте. — Михаил бросил под ноги экипажа солдатскую форму. Немецкую форму. Русские при виде такой одежды поморщились, Ягер, на удивление, тоже. Либо хорошая актерская игра, либо… — Шустрее, время не резиновое. Переведём вас через границу под видом солдат, передадим нашим. Дальше как карта ляжет. — Кропов окинул их тяжёлым взглядом. — Ты со мной. Для тебя другое задание. Он подхватил Ярцеву под локоть и вывел из избы, оставляя мужчин одних. — И что? Мы собираемся надевать эти тряпки? — Волчок с пренебрежением зыркнул на одежду под своими ногами. — Выбора нет. — Ионов поднял один из мундиров, оглядывая его. Серый, как и у тех, которых он видел в лагере, да и на фронте тоже. Его собеседник закатил глаза и бросил вещи в сторону Клауса. — Пусть тогда этот первый, ему не… — Демьяна прервал Ивушкин, шикнув и жестом указав на дверь. — Не… Стать одним из них. На немца не похож вообще. Волчок прокашлялся и молча взял вещи с земли. Покивав головой, Ивушкин тоже взял одежду. Переодевались они молча и как можно быстрее, чтобы не задерживаться. Ягер, на удивление, выглядел не так уж и инородно, среди русских. Всё-таки ранение, лихорадка и долгое отсутствие нормального пропитания дало о себе знать, да и шрамов, мелких царапин и синяков у него теперь в разы больше. Но, конечно, выглядит он немного, но здоровее экипажа, особенно Николая. Спина его так и осталась искалеченной и почти полностью исполосованной, а худоба была заметна сильнее, чем у других. Клаус сглотнул, уцепившись взглядом за его фигуру. Захотелось что-нибудь сказать или сделать, но он лишь отвернулся. Глупые мысли. Глупые, глупые глупыеглупыеглупые … Мотор ровно гудел под ухом. Машина отъезжала всё дальше и дальше от одиноких домиков. Ягер грустно смотрел на отделяющийся силуэт когда-то родных домов, мысленно прощаясь со всем. С детством, с юностью… С Родиной. Он покинет Германию и, скорее всего, никогда больше не вернётся. Его убьют либо там, в холодной неприветливой для него стране за грехи его начальства, либо его же бывшие сослуживцы затопчут сапогами под марш победы. Жаль лишь мать, которая так и не дождется сына. Впереди долгий путь и множество блокпостов. Сердце каждый раз замирало, когда машина останавливалась и слышалась немецкая речь. Клаус старался не светить ни лицом, ни шрамами перед солдатами и сидеть где-нибудь в тени. Он не знает, как и откуда были добыты нужные бумаги для прохода через границу, но их пропускали. До фронта оставалось всего ничего и почему-то именно сейчас Ягера начала накрывать уже настоящая паника. Всё не так. Он не сможет скрываться вечно. Его раскроют и тогда настанет ад, что для самого немца, что для экипажа. Пальцы вцепились в лавку и взгляд забегал по полу в военной машине. Он судорожно сглотнул, в попытках себя успокоить. Перед лицом кто-то махнул рукой и Клаус вздрогнул, переводя взгляд на её владельца. Ивушкин смотрел на него с вопросом, но ничего не говорил. Он выглядел странно в немецкой форме. Непривычно. Немец помотал головой и откинул взглядом остальных. Всем было на него плевать, они думали о своем. Им было лишь в радость вернуться на родную землю, это Ягер едет неясно куда. Он рвано вздохнул и опустил глаза. Удивительно, что Коля вообще обращает на него внимание. Он должен думать о том, как вернётся домой, с кем встретится и… Теплая рука опустилась на руку Ягера, которая так и продолжала сжимать лавку. Немец вздрогнул и вновь поднял глаза на Ивушкина, но тот уже глядел куда-то в сторону. Клаус руки отнимать не стал, сам не знает почему. Он даже сам не заметил, как рука чуть разжалась, отпуская наконец страдальческую лавку. … Приняли их в партизанский отряд с настороженностью и почти сразу начали своеобразный допрос. Их разделили по одному и стали опрашивать обо всем: о них самих, о команде, о прошлом, о лагере. И если с остальными всё было чуть проще, то с Клаусом была заминка. Он молчал и иногда кивал головой, и то не на всё, потому что на слух не мог воспринять слова. Сдавали нервы у всех, и у партизан, которые готовы были прямо сейчас пристрелить «соотечественника» и у Ягера, на которого орали благим матом и даже пару раз приложили головой о стол, но он продолжал молчать. Но больше всего у Ивушкина. Он прикусывал щеку с внутренней стороны, расхаживая из стороны в сторону. Его первым затолкали в почти пустую комнату, так что он нервно бросал взгляды на закрытую дверь, ожидая остальных. … Весь экипаж был вновь в сборе, даже Аня, вот только немца нет. Кроме Коли, никого это и не заботило, они обсуждали, что будет дальше, гадали как повернется жизнь. Ивушкин слушал из вежливости, иногда говоря что-то к слову. В голове крутилось сразу несколько мыслей: о Родине, на которую он наконец вернулся, о родных краях, но конкретно сейчас его волновал только Ягер. В их легенде о нем было много пробелов, начиная с придуманной фамилии, которую они не обговаривали, заканчивая тонкостями его выдуманное истории. Тяжёлая дверь открылась и появился молодой парень… Даже слишком молодой, совсем школьник ещё. — Чего расселись? — Зато тон у него был генеральский, ничего не скажешь. Экипаж переглянулся. Волчок прыснул от смеха, но попытался это скрыть, за серьезно нахмуренными бровями, чем только рассмешил соотечественников. Мальчишке это не очень понравилось. — А ну! — Он запыхтел от возмущения. Коля усмехался, но решил, что стоит всё-таки проявить немножко уважения. — Экипаж, стройсь! — С тихими смешками все встали по стойке смирно, не смея перечить командиру, даже переводчица встала рядышком, в попытках повторить за мужчинами. Мальчонка кинул на Ивушкина короткий взгляд, где лишь немного проглядывалась благодарность. — По приказу командира нашего партизанского отряда, вам будет выдана человеческая одежда, — Он скептически окидывает экипаж, всё ещё одетый в немецкую форму, потому что другого просто не было. — И паёк на 3 дня, распределение обязанностей будет завтра утром. — А ещё один где? — Степан как бы невзначай указывает на место рядом с собой. Словно бы Ягер хоть раз стоял вровень с ним. — Юродивый ваш? Не знаю, слышал только, что что-то там затягивается с… опросом — Волчок прыснул от смеха с того заявления, но быстро взял себя в руки под колючим взглядом командира. — Чего ж вы от него хотите то раз юродивый? — Ивушкин фыркнул. — Хорош языком чесать, идёмте, иначе командир вас огреет — Пацан вышмыгнул из комнаты, которая оказалась дряхлым сараем. Снаружи он уже не выглядел так «зловеще», как внутри: гниющие доски грозились обвалиться, а мох на стенах намекал на заброшенность постройки. Вокруг ходили партизаны: женщины, мужчина; взрослые и редко дети путались под ногами в попытках помочь. К экипажу из небольшой толпы вышел шикороплечий мужчина, который, слегка сгорбившись, потягивал самокрутку. — Петро, — Окликнул он мальчишку, который тут же вытянулся в стойке смирно. — Иди-ка ты, погуляй пока. — Есть, товарищ командир! — Пацан быстрым шагом удалился, растворившись в небольшой суматохе. — Ну что, товарищи новоприбывшие… — Вдруг невозмутимо начал командир, выпуская дым — Вы ребята может и неплохие, но вот проблемка. Накладка у вас вышла… С немцем.