На последней парте

Парень проснулся, когда солнце только начало вставать, налил себе кофе и встал возле большого окна. Отсюда хорошо видно детскую площадку, на ней раньше сидели подростки с пивом, но сейчас её переделали для мамочек с колясками, которые чаще всего приходят, когда Алексей только идёт в школу. Парень взял книгу и окунулся в текст, но он не улавливал смысла из-за различных мыслей. Всё внутри страшно ощущалось, как при тревоге или простуде, руки слегка потряхивались. Ему даже слышался треск пола, хотя никто не ходил. В школе ничего интересного не происходило. Утром выяснилось, что Рустам благополучно остался дома с температурой. Лёше захотелось развернуться и уйти домой, как только он узнал об этом, ведь без друга делать особо нечего. На русском что-то объясняли про ЕГЭ, но Щербаков ни разу не пошутил, сидел как никогда тихо, не сводя серых глаз с доски и преподавателя. Они иногда цеплялись взглядами и, как бы, играли в гляделки, но ученик даже и не думал отводить взгляд первым. Ему было интересно о чём думает учитель, когда рассказывает тему или когда ругает тех, кто не слушает. 《А как он реагирует на подмигивающих учениц?》— такие точно должны быть, парень не сомневается. Все уже выходили в коридор, когда парня окликнул до боли знакомый голос: — Щербаков, ты же помнишь, что сегодня после уроков остаёшься писать? Алексей развернулся и, шаркая обувью об пол, подошёл к учительскому столу. — У меня вообще-то имя есть.— вздохнул парень. — Хорошо, по имени так по имени. Вытри с доски, раз уж ты тут. — Я же сегодня молчал! — повысил тон Лёша, рассматривая учителя, который смотрел на него в ответ с невозмутимым лицом, словно это в порядке вещей. — Может я сегодня хотел услышать одну из твоих «остроумных» шуток? — А никуда вы сходить не хотите? Попросите Олю, она вон, как вам подмигивает! И я не осуждаю, просто не трогайте меня. — он направился к выходу из кабинета, не дослушивая учителя. На спине сразу ощутился пристальный взгляд. Курить не хотелось, без рептилоила это всё не то. Да и делать это без него, как предательство. Вместе начали, вместе и умрут от рака лёгких. Щербаков ждал конца уроков, чтобы уже идти к Нурлану Алибековичу. Ему было интересно сидит ли брюнет со спокойным лицом, как обычно, или злится на него, как тогда, в случае с камерой. Пугало ещё то, что преподаватель сегодня весь в чёрном. Может он хоронить кого-то собрался, Щербакова например? Сидеть в телефоне намного интереснее, чем слушать биолога. Седой мужчина с квадратными очками и небрежной щетиной уже давно должен был идти на пенсию. Хоть ему всего пятьдесят шесть лет, преподавание его явно потрепало, голос совсем осип и стал похож на шёпот. Что ж, это совсем не удивительно, дети ещё те идиоты и найти среди них хоть кого-то, кто действительно может запомнить хотя бы половину материала совсем не просто. Но не смотря на всё, это о нём положительно отзывались даже самые отбитые школьники. *** В кабинете русского они сидели вдвоем напротив друг друга, как при поединке. Алексею выдали тетрадь и ручку, но он не мог начать писать. В голову ничего не шло или шло всё сразу. — Я так не могу. — Что-то не так? — Сабуров поднял удивленный взгляд, отвлекшись от компьютера и документов за которым и сидел уже битый час. Парень взял всё, что выдали, и сел за самую дальнюю парту от учительского стола. — Может мне выйти совсем? — спросил преподаватель без злобы и ехидства, так лояльно, как только мог. — Если можно. — еле слышно ответил ученик, но брюнет его услышал и действительно вышел. Дышать стало намного легче, тяжёлого взгляда нет, а текст идёт полным ходом. Главным героем стал мужчина лет двадцати — Дмитрий. Щербаков ещё плохо знает, какой у него будет характер, но основные черты уже есть: он будет крепок и вынослив, спокоен и не доверчив. Однажды мужчина проснулся от шума в гостиной: на пианино кто-то играл. Приодевшись он спустился вниз, замечая, как отец играл на пианино сестре и её подругам, те весело хохотали и пели отрывки из знакомых им опер. Дмитрий садится за накрытый стол, а гостьи подсаживаются к нему. В беседах он замечает среди всех девиц одну, — Надежду. Стройна и красива собой, её бледная кожа казалась совсем прозрачной, а тонкие пальцы ловко обхватывали чашку с чаем. Он не сводил с неё глаз, а она в ответ даже не смотрела, её больше увлекали женские беседы. — Алексей, всё хорошо? — Нурлан Алибекович зашёл в кабинет и отвлёк парня от мысли, на что последний тяжело вздохнул и закрыл тетрадь. — Могу я посмотреть, что ты уже успел написать? — учитель явно хотел услышать положительный ответ, но парень взял тетрадь в дальнюю руку. — Это черновик, не надо. Нурлан долго смотрел на Лёшу и тот явно выглядел совершенно спокойно. — Можешь идти. *** — Я дома! — с ходу крикнул парень, прикрывая за собой входную дверь. — Чего так поздно? — женщина оперлась на косяк двери. Губы её от чего-то приобрели голубоватый цвет, а глаза смотрели, как через дым. — Я пишу историю. — Опять пишешь, это хорошо. — она отвернулась и пошла обратно в комнату. — У тебя всё нормально? — спросил парень через приоткрытую дверь спальни. Мама поливала свои цветы и что-то напевала под нос. — Мама? — Да-да, всё хорошо. Мне нужно отдохнуть. — Тогда может ты ляжешь? Она легла спустя несколько минут, отставляя лейку на тумбочку, и почти полностью укуталась в одеяло. За неё было не спокойно, она словно тухла на глазах. Щербаков дал себе обещание, что если она не вылечится послезавтра, то он отправит её в больницу. Алексей вышел, чтобы не мешать ей на кухню, замечая вчерашнюю тарелку каши. Щербаков приступил к трапезе, паралельно пролистывая ленту вконтакте, но тут ему высветился профиль Нурлана Алибековича в возможных друзьях. Тот незамедлительно перешёл на его профиль, рассматривая в нём всего две фотографии: одна обычная чёрно-белая, а вторая в пиджаке, прямо как на визитку или паспорт. Добавить его в друзья парень так и не осмелился. — Зачем я ему в друзьях? Пол школы уже добавилось, а я принципиально не буду. Пусть сам кидает, а то посмотрите на него, популярный нашелся! Китаец сраный. Уже было темно, а у Лёши в комнате был полный бардак, который было бы неплохо убрать. Под столом уже как месяц валяется носок, а его пара не известно где. Слой пыли скопился на подоконнике и на нём уже можно было рисовать, как любят некоторые рисовать на стёклах грязных машин: 《Помой меня》. На стуле в одной кучке лежали чистые и грязные рубашки. Но, раз в комнате темно, значит и не видно весь хлам, словно его не было в помине. Спать не хотелось совсем. Лежать было не удобно, всё мешало и раздражало. Становилось то жарко, то холодно. По всему телу бегали мурашки и слезились глаза. Щербаков сел и включил тусклый свет лампы, осмотривая комнату. Вроде, всё как обычно, только мамин цветок из кухни переселился на рабочий стол парня. Алексей уставился в пустой угол, там что-то мелькало. Он выключил свет, не отводя глаз от угла, где пару мгновений назад мелькали какие-то силуэты. Как только стало темно Лёша разглядел пианино и девушек, большой стол с едой. От испуга стало тяжело дышать, послышалась тихая мелодия, тело будто парализовало. 《Я кажется перетрудился》 — подумал парень. Высокий темноволосый парень помахал ему рукой из далека. Леша от испуга включил свет, но там уже ничего не было. — Ебать меня клиент. Парень всю ночь спал с включенным светом, пару раз просыпаясь в беспокойстве.